Сердце Ангела

Франция

Начало XV века

Дофин Карл V|| становится королем. Фраза «быть французом» еще не была так важна. Политическая власть росла и ширилась. Суды были наделены сильной властью. Однако у короля было всего около десяти тысяч должностных лиц на королевской службе, что очень мало для такой великой державы. Находясь в своей резиденции в городе Бурже, он и его последователи готовились к предстоящим битвам с англичанами.

— Сэр, они ввели свои войска в Орлеан, — сказал Николас, тыкая пальцем на карту.

— Возьми свой отряд и отправляйся к осажденному городу, — Карл пытался говорить сдержанно и спокойно, но в душе его одолевала тревога. Потери в недавних битвах были колоссальны, и он не мог позволить еще жертвы.

Николас, привыкший к беспрекословному выполнению заданий, на секунду замялся, обдумывая приказ. Он искренне пытался понять, на, что надеется его король. Хоть отряд был сформирован из очень подготовленных рыцарей, искусно владеющих мечами и луком, их было всего пятьдесят человек. Это просто капля в ведре с водой, относительно армии Англии. Но, Карл, будто не видя возмущенного взгляда своего военноначальника, махнул рукой в знак, чтобы он скрылся с его глаз. Делать было нечего, Николас, гордо подняв голову, натянул на лицо забрало и направился в сторону выхода. Сегодняшний вечер он мог провести со своей семьей, завтра же он был обязан, отправится в путь.

Несмотря на свой возраст, Николас смог в тридцать лет дослужиться до высшего звания и являлся самым молодым командиром. Основываясь на его идеальной подготовке, парню поручили отряд, основанный из профессиональных убийц. Такие люди были нужны на службе только в экстренных ситуациях. Сейчас же, король считал каждую ситуацию экстренной.

Стоило только выйти на улицу, металлические доспехи стали холодными, словно лед, доставляя парню сильный дискомфорт. А глубокие сугробы, заставляли делать каждый шаг с невероятным усилием. Большие хлопья снега, кружились на ветру, образуя вьюгу. Погода единственное, что неподвластно человеку, и порой она приносит много проблем, даже в самый обычный день. Было уже поздно, но белая пелена, отражающая свет луны, придавала практически дневную атмосферу.

Каждый раз, стоило Николасу задуматься о предстоящем задание, по его телу пробегала мелкая дрожь. Нет, ему не было страшно. По крайней мере, за себя. Он боялся, что от одной маленькой ошибки, допущенной на поле боя, его дочь могла остаться сироткой, а молодая жена — вдовой. Но ради будущего своей малютки, он не мог оставить должность и эта мысль, была единственной, которая заставляла его вставать утром.

— Я дома, — громко крикнул парень, зайдя в маленький уютную квартиру.

Хоть семья и не имела царские палаты, они были счастливы и имели все необходимое для такой жизни. Резное дерево, скульптуры, живопись и лепнина являлись неотъемлемой часть убранства такого отеля, в который поселили его с семьей. Две небольшие комнатки были обставлены мебелью ручной работы. Шелковые длинные шторы украшали хрупкие оконные рамы. Стены были из дерева, каждый их уголок был исписан красивыми узорами, а прямо по центры был вырезан большой тигр. А пол из досок поскрипывал при каждом шаге.

Молодая красивая девушка, с распущенными черными локонами, свисающими до самой поясницы, вышла к мужу в ночнушке, явно уже готовая ко сну. На руках у супруги был маленький комок, закутанный в теплый шерстяной платок. Мужчина чуть склонился над любимой, пытаясь разглядеть в тряпках маленькое детское личико.

— Принцесса моя, дочь моя… — тихо прошептал мужчина. Казалось, даже во сне маленькое чудо улыбнулось, услышав родной голос.

Николас горько выдохнул, чуть отстраняясь от малышки. Из-за службы он пропускал ее детство, пропускал семейные праздники, дни рождения… На прошлой неделе, когда он с отрядом был сослан за сто километров от дома, маленькой Кире исполнилось два годика. Пропустив такое событие в жизни семьи, мужчина возненавидел себя и свою должность. Казалось, сейчас малышка, что есть сирота, которая видит своего отца лишь во снах.

— Ты голоден дорогой? — прошептала супруга, аккуратно покачивая дочь.

— Я бы поспал, — ответил Николас, освобождая свое тело от оков экипировки.

Девушка будто знала, что попросит муж, легким движением указала на комнату. Белый хлопок, точно сугробы на улице, обволакивал постель, придавая ей свежий и ухоженный вид. Без раздумья, рыцарь плюхнулся на белоснежную простынь, крепко обнимая подушку. Сон пронзался сквозь разум, а организм давал понять, что нуждается в отдыхе. Так и не сказать, когда он последний раз высыпался. На службе хорошо, если удавалось прикорнуть пару часиков. А стоило уснуть покрепче, как ночные кошмары настигали разум. Кошмары о жертвах, о потерях, о тех, кого убил он сам. На войне, если не убил, значит, подписал себе смертный приговор, от руки того, кому сохранил жизнь. Там нельзя было ошибаться. Поэтому приходилось идти по трупам.

На удивление сегодняшняя ночь оказалась спокойной. Из-за сильной усталости, которая помогла выспаться, сны так и не посетили молодого рыцаря. С первыми лучами солнца, пока любимые женщины еще крепко спали, Николас стал собираться на задание. Тяжелые доспехи пришлось отложить в сторону, так как ошибок на этой миссии нельзя было допускать. В пятидесяти килограммовых доспехах, стоило лишь упасть, твоя битва была закончена. Хорошо, если рядом пройдет товарищ, который сможет помочь тебе встать, если же нет, самому уж точно не подняться. Поэтому в ход пошло кожаное обмундирование. Но, от шлема он отказываться не стал. А на пояс повесил длинный острый меч, с золотой гравировкой на рукояти. Это оружие досталось ему по наследству от отца, и должно было перейти его дочери.

Аккуратно поцеловав жену и дочь так, чтобы не разбудить, Николас поспешно вышел на улицу. Яркие лучи солнца врезались в его глаза, заставляя зажмуриться. Спустя пару секунд, глаза, привыкшие к свету, тихонько распахнулись, разглядывая тихую природу. От ночной метели не было уже и следа. Лежащий белой пеленой снег, переливался самыми разными красками, будто собрал цвета с каждого окружающего предмета. Деревья стояли в тяжелых снежных шапках, и изредка с верхушек вниз срывалась снежная пыль. А на снегу, словно на белом листе четко были видны иероглифы птичьих следом.

Со стороны центральной площади, было слышно ржание лошадей вперемешку со звонкими мужскими голосами. Сослуживцы Николаса уже ожидали его. Как только силуэт командующего появился на горизонте, рыцари, сидящие на массивных животных, быстро выстроились в ряд. Поводья в их руках были сильно сжаты, чтобы не допустить лишних движений от своих лошадей. В конце строя один паренек крепко держал двое поводьев, заранее позаботившись о транспорте своего командира.

— Спасибо, солдат, — запрыгивая на своего коня, обронил Николас. Парень лишь слегка склонил голову в ответ и быстро повторил действие старшего по званию.

Путь был долгий, но погода благоприятствовала. Кто мог знать, сколько потерь могло было быть, если бы была вьюга. Двое суток в пути, два перевала, последний который был всего за десять километров от цели, чтобы рыцари могли набраться силами перед боем. Дождавшись пока стемнеет, вооруженный мужчины стали двигаться в сторону города, который кишил англичанами. Первыми в качестве разведки шли лучники. Остановившись возле высокого забора, стоящего по периметру, они дали команду остальным. Все было чисто. Их не ждали.

— Двое со мной, остальные ждите тут, — скомандовала Николас и, пригнувшись, побежал в сторону изгороди, а за ним и двое рыцарей.

Помогая друг другу, рыцари ловко перебрались через забор. И так же пригнувшись, побежали вдоль заднего двора, скрываясь от глаз врагов. Англичане не предвидевшие атаки, отдыхали в устроенном ими лагере, посередине города. Высокие палатки, в которых спали рыцари Англии, располагались по кругу не большого деревянного дома. В котором, по всей видимости, и находился главный штаб, где прятались выше поставленные лица.

— Хорошо, что пошли налегке, — прошептал один из подручных Николаса, указывая на штаб.

— Да, — начал командир, — Идем тихо. Нельзя, чтобы нас услышали. А ты, — сказал Николас, переведя взгляд на сидящего слева от него паренька, — Иди к нашим. Скажи, чтобы шли сюда. Нам нужна страховка.

Юный рыцарь без раздумья побежал к своим союзникам. Николас же со вторым рыцарем отправились прямо в гущу врагов. Они должны были незаметно пройти в штаб, чтобы нейтрализовать всю армии. Вот так у англичан было просто. Без командира в бой никто не смел идти. А если и смел то не вооружался помощью своих братьев, так как начиналась полная неразбериха и все принимались играть по своим правилам.

Словно мышки, они прошмыгнули мимо первого поста. Спящие рыцари даже не повели ухом. «Ну и защитники» — промелькнуло в голове Николаса. Проходя одну палатку за другой, назначенная цель приближалась, а коротки шаги становились все быстрее.

Сонный мужчина, вышедший с последний палатки, перегородил их путь, заставив затаиться за плотной тканью временного жилья. Крепкий рыцарь стоял с оголенным торсом, без капли защиты. В его руках звенел небольшой мешочек. Быстрым шагом мужчина подошел к пылающему костру, высыпая на землю содержимое таинственного мешка. Оттуда посыпались золотые монеты, украшения, драгоценные капли, отражающие свет пламени.

— Сэр, я думаю это просто воришка в их армии, — тихо прошептал напарник, — Сейчас налюбуется и уйдет.

— У нас нет времени ждать, — ответил Николас, сверля глазами врага, который в это время ласково гладил свое сокровище кончиками пальцев.

— Тогда позвольте мне, — не дождавшись ответа командира, рыцарь вытащил из своего пояса блестящий меч и направился в сторону ничего не подозревавшего англичанина.

Николас не стал останавливать своего солдата. Напротив даже отвернул глаза в сторону, когда острый меч рассекал тело незнакомца. Воины его отряда уважали Николаса и знали, что он не мог просто так убить человека, особенно сидящего к нему спиной. Поэтому без капли сомнения они облегчали его жизнь, делая грязную работу за него.

И вот, наконец, их путь свободен. Большая дверь, сооруженная из поленьев, была не заперта, и они с легкость проникли в нужный дом. Темнота поначалу разъедала их глаза, не позволяя оценить обстановку, но постепенно, привыкнув, картина стала проясняться. В первой комнатке было пусто. Горящая на солее свеча, давала понять, что все-таки кто-то да должен быть. Пройдя сквозь завешанный плотной тканью дверной проем, они увидели спящего мужчину. Он был староват, но выглядел достаточно крепким. Словно услышав их дыхание, старик подорвался, хватаясь за рукоять своего меча, стоящего чуть поодаль от его кровати. Но, не успев им взмахнуть, он почувствовал холодное лезвие, сильно прижатое к его горлу.

— Не торопись, старик, — сказал Николас, плюхаясь на стоящий стул. Рыцарь, сопровождающий его, стоял возле врага, готовый в любой момент убить его, нужна была лишь команда.

— Что вам нужно, — прошипел старый рыцарь, убирая руку от меча, давая понять, что готов их выслушать.

— Ну, как минимум, чтобы вы убрались из этого города, — с улыбкой, будто шутя, проговорил Николас.

— Вы же знаете, что я не могу просто уйти из города. Надо мной есть люди выше меня, которые узнав о моем поступке даже не оставят меня в живых! — с нотками отчаяния в голосе, практически прокричал англичанин.

Громко выдохнув, Николас встал, отряхивая свою экипировку, будто уже успел запачкаться пока сидел на стуле. Одним легким движением он вытащил свой меч и быстро, словно тигр на охоте, приблизился к старому командиру. Подручный паренек, предвидя действия командира, в этот же момент быстро отпрыгнул от врага, но меч убирать не стал.

— Тогда ты мне больше не нужен, — с горечью в глазах сказал Николас, направляя свой меч в грудь старика.

— Прошу… Моя дочь… Она только родила. Я еще ни разу не видел свою внучку. Ей всего годик… Прошу… — затараторил мужчина, будто увидел в глазах Николаса сомнение.

Глаза молодого командира засветились отчаянием. Дети… не видеть своих детей, своих внуком, из-за своего долга перед Родиной, это все так было ему знакомо.

— Вот возьми, — тихо прошептал старик, одной рукой копаясь в прикроватной тумбочке. Ловким движением, он вытащил оттуда маленькую деревянную коробочку, — Это поможет тебе. В этой шкатулке скрыта невероятная сила, ты и сам сможешь одолеть всю армию, не запятнав свои руки. Только сохрани мне жизнь, — договорил старый командир и силой впихнул коробочку в руки Николаса.

— Что ты мелишь старик?! — почувствовав себя обманутым, молодой командир с новым приливом злости, ткнул в грудь своего врага меч, оставляя легкий порез.

— Я хочу жить. Ты хочешь освободить город. Так открой шкатулку, прими силу данную тебе и уходи, — чуть приподнявшись в сторону меча, давая понять, что не боится угроз, сказал старик, — Или убей, не мучай меня своими приступами жалости.

— Позвольте мне, сэр, — сделав шаг вперед, произнес напарник.

— Нет. Не позволю, — ответил Николас и отошел в сторону окна, разглядывая при свете луны волшебный подарок, — Да же если ты прав, и я получу какую-то неизвестную силу, с чего ты взял, что я не убью тебя?

— Ты не убийца. Это видно по твоим глазам, — тихо произнес в ответ англичанин и, резко вскочив на ноги, побежал в сторону двери, — Тревога!!! Враги!!! Тревог.. аа.. — но, не успев добежать до своих союзников, его грудь пронзило лезвие меча, стоявшего паренька, который словно ждал такого завершения разговора, так и не убрал свое оружие.

Капля крови приземлилась на старый пол, а за ней рухнуло и тело старого воина. Николас, увидев, что его служащий собирается вытащить свой меч из тела англичанина, рукой дал команду остановиться и подошел ближе. Вытащив он оружие, старика настигла бы неминуемая смерть, но у Николаса еще был к нему вопрос.

— Ну и дурак, ты старый, — тихо начал он, смотря, как увядает жизнь перед ним, — Я может и не убийца, но он да, — аккуратно присев чуть с боку, продолжил Николас, — А я уж думал тебя не убивать.

За окном послышался звон клинков, крики, вопли. Англичане дрались, не зная, что защищать уже было не кого.

— Сэр, нам пора, — проговорил молодой рыцарь, слегка отдергивая своего командира.

— Иди, посмотри, что там. Я сейчас, — услышав приказ, рыцарь рванул в сторону двери, на помощь своим союзником, схватив по пути меч старика, так и стоявшего возле кровати.

Дождавшись пока массивная дверь закроется, старик тихо произнес, — Я не врал. Забери шкатулку. Ты хороший человек, хоть и враг мой. Кхе-кхе, — кровь, полившаяся из его рта, помешала ему договорить. Сплюнув красное скопление, он продолжил, — Я не хотел больше быть магом, поэтому заточил свою силу в этой коробке. Ты достоин, носить ее в себе… В тебе нету тьмы, твоя душа светла. Забери ее, чтобы она не досталась никому больше. Только….толь…

— Только, что?! Что, старик!? — сколько не пытался услышать ответов на свои вопросы Николас, было уже поздно. Перед ним лежало уже бездыханное тело пожилого мужчины.

— Прекратите!!! — бросив тело пожилого командира войск противника с порога дома, крикнул Николас, создав гробовую тишину, — Все кончено. Кто не хочет кровопролития, сложите мечи и уходите. А иначе… умрете все.

Звон упавших мечей раздался по всему городу. Задание было выполнено, город был освобожден. А те, кто не смог смериться с проигрышем, был казнен на месте. В Орлеане наступила удручающая тишина, которую обостряла тихая погода. Жители еще боялись выходить из своих домов, не понимая до конца, что свободны. Рыцари, обессиленные битвой, сидели на снегу, вглядываясь в чистое небо. Вот и Никлаус сел на холодную пелену, но разглядывал он далеко не окружающую его природу, а маленькую шкатулку, которую захватил из логова врага. На ней не было ни надписей, ни иероглифов, даже ни одной царапинки, хоть и казалась достаточно ветхой из-за потемневшего от времени цвета. Шкатулка была не заперта, но открывать он ее не спешил, так не до конца еще убедил себя в правдивости слов того старика. Это больше казалось на маразм или на шизофрению, чем на правду.

— Сэр, пора возвращаться, — прервав раздумья Николаса, перед ним стоял тот самый паренек, который спасал его душу на протяжении всей битвы. Стоял он уже без шлема, теперь Николас мог спокойно разглядеть этого паренька. Совсем юный парнишка, на вид лет восемнадцати, а может девятнадцати, без капли страха, без капли сожаления, гордо расправив плечи, смотрел на своего командира. Рыжие, словно пламя локоны, слегка падали на его лицо, закрывая один глаз. На контрасте с волосами, карие глаза, казалось, горели адским пламенем. А все лицо паренька было усыпано множеством мелких веснушек. Его вид подталкивал на мысль, что нельзя вестись на смазливую внешность, что даже самый милый с виду человек, может оказаться убийцей.

— Да. Собери всех. Отправляемся через десять минут, — коротко ответил Николас.

Всю дорогу обратно, отряд так же сопровождала хорошая погода. Можно было время от времени услышать из толпы, как рыцари благодарят бога за легкий путь. Вышедшее солнце, своими лучами, согревало тело лучше, чем пламя. Натоптанная ими же тропа, не была занесена снегом, что непременно облегчало обратный путь.

Город встретил своих воинов с почестями. Далеко не каждый отряд был способен освободить целый город без потерь среди своих. Жители ликовали, родные плакали, встречая своих любимых, воины горевали. Для каждого остаться в живых было совсем другим, не повод радоваться вместе со всеми. Они забирали жизни, хоть и жизни своих врагов. Их души заполонила тьма, заставляющая нести этот тяжелый груз в себе, и не говорить не кому о своем бремени.

— Николас! Николас! Родной! — в толпе послышался любимый голос, так знакомый мужчине. Казалось, забыть этот голос он не сможет даже, если перестанет его слышать вовсе.

— Дайте дорогу! Любимые! Да расступитесь вы! — расталкивая толпу людей, Николас пробирал путь до своей семьи. И вот, наконец, они стояли прямо перед ним. Красивая утонченная девушка, стояла, держа на руках малышку. Синее платье с сильно затянутым корсетом и с парадной бахромой на юбке идеально подчеркивали ее глаза цвета моря. Волосы были забраны в длинную косу, свисающую с ее плеча до самого пояса, с которой играла маленькая Кира. Девочка с интересом разглядывала бант на кончике волос своей матери, перебирая его маленькими пальчиками. Для встречи отца, мать нарядила девочку в парадное платьишко светло-зеленого цвета. Хоть она и была маленькой копией своей мамы, Николас видел в ней себя. Не в чертах лица, не во цвете волос, а в серьезном взгляде, который не доверял никому вокруг.

— Ты живой! — обхватя шею молодого человека одной рукой, женщина притянула его к себе, заключая в крепкие объятья. Кира, взглянув на действия матери, повторила ее движения с другой стороны.

Именно в такие моменты, Николас чувствовал себя самым счастливым человеком. Для него не существовало ни прохожих, ни короля, были только они, такие любимые и родные. Он пытался дать своей дочери ту любовь и заботу, которую ему не дали в детстве. Его мать умерла, когда он еще лежал в колыбели. Отец, не выдержав потери, начал сильно выпивать, а потом и вовсе сдал ребенка в лицей, частное католическое образовательное учреждение под названием «Школа — интернат». Там он получил все имеющиеся в его голове знания, в том числе и знания боевого искусства. К нему не плохо там относились, но не одно внимание со стороны чужого человека не заменит любовь и ласку родных родителей. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он пополнил ряды Армии Французского королевства, являясь на тот момент самым молодым новобранцем. После продолжил обучаться боевому искусству, брав уроки у самых искусных воинов и убийц страны, на что мало кто шел.

Весь предоставленный выходной, Николас посвятил своей семье, помог жене по хозяйству, подлатал крышу загона своей лошади, восстановил упавший забор на территории их дома, и все это время маленькая Кира была с ним, познавая отцовскую работу. Ее глазки округлялись, при виде живой лошадки, ручки тянулись к папиным инструментам, а ножки задорно прыгали по пушистому снегу, пытаясь развеселить уставшего отца. Беззаботность и наивность дочери, заставило улыбку на лице Никлауса продержаться весь день, пока боль в области скул стала практически невыносимой. Он и не помнил, когда последний раз столько смеялся, столько радовался и, когда последний раз благодарил Бога за свою жизнь, сегодня он сделал это с десяток раз, а то и больше. И только, когда солнце крепко уснуло за горизонтом, а маленькая Кира, наконец, закрыла глазки, погружаясь в сон на руках у своей матери, он смог посидеть в гостиной, открыв завалявшуюся бутылочку виски. Вообще, опираясь на свое прошлое, алкоголь вызывал у него лишь отрицательные чувства, но этой ночью ему хотелось забыться, забыть те смерти, забыть свою беспомощность, которая обрекла совсем юнца выполнять его работу. Пламя в камине разгоралось, как и мысли о том, что было и, что еще будет. И, вдруг, он вспомнил о маленькой коробочке, лежащей в его кармане.

— Что же в тебе? — аккуратно крутя в руках шкатулку, говорил Николас, — Дед обезумил. Но, что-то, же в тебе должно быть, — голос звучал спокойно, но один вид этого предмета вызывал в душе тревогу. Она тянула его какой-то невидимой силой, вызывая противоречивые чувства. С одной стороны он жаждал ее открыть, казалось, сейчас нет ничего важнее этого, с другой же, его атаковал страх, заставляя тело покрыться мелкими мурашками. Не смотря на то, что тело отчаянно пыталось отговорить рыцаря, отбросить эту проклятую вещь, пальцы тянулись, открывая маленький хрупкий затвор.

Яркая вспышка света, словно луч солнца, ослепил парня, заставляя зажмуриться, что было силы. Поток энергии окутал его, создавая вакуум вокруг него, который сжимал его тело, отдаваясь болью в каждом участке. Органы будто горели в огне, грудь сжигало, не давая возможности вздохнуть.

— Любимый? — тонкий женский голосок родной жены, был словно маяк во тьме, который удерживал Николаса от потери сознания, — Что происходит?!

— Уходи!!! — крик вырвался с его уст, но вместе с ним и новый прилив энергии, которая смертельной волной отдалась от его тела, — А-а-а!

Тишина… Темнота… Холод… Сознание гуляло отдельно от сосуда, не в состояние вернуться на свое место. Вдалеке виднелся свет, казалось до него не добраться, как вдруг он оказался прямо перед глазами, возвращая ясность ума. Свет оказался пламенем, которое продолжало гореть в камине. Тело Николаса, не в состоянии подняться, лежало на холодном полу, возле кресла, в котором совсем недавно он беззаботно сидел, размышляя о жизни. Переборов себя, ту боль, которая раздавалась в каждом участке его тела, рыцарь поднялся на колени, оглядывая комнату, в которой находился.

— Нет… нет… нет!!! — в нескольких метрах от него лежали два бездыханных тела, — Нет!!! Господи, нет!!!

Тело жены крепко сжимало маленькое тельце дочери, будто закрывая его собой. Не поднимаясь с колен, мужчина полз к своим любимым женщинам, до последнего не осознавая их погибель. Только когда рука осторожно коснулась уже холодных тел, его мозг словно завибрировал, заставляя всю комнату закружиться. В ушах зазвучал громкий звон. А глаза наполнились слезами, которые создали пелену, закрывавшую какой-либо обзор.

— Нет… Прошу, кто-нибудь… Помогите!!! — кричал Николас, сжимая в объятья все, что было ему дорого, все, что заставляло его жить.

— Я могу помочь тебе, — тихий, ласкающий ухо, голос прозвучал совсем рядом, но по близости никого не было.

— Кто здесь?

— Имеет значение ни кто я, а, что я могу для тебя сделать, — также тихо, словно дуновение ветерка, прозвучал ответ, — Я могу им помочь.

— Но как? Прошу помоги! Я сделаю все, что скажешь!

— Ты впустил в себя силу, великую силу. Ты сейчас чувствуешь, как она заполняет твое тело. Но ее недостаточно, — голос, словно гипнотизировал, он успокаивал, опустошая скорбь внутри мужчины.

— Но, что, же делать? — полный горечи голос Николаса, звучал, как полная противоположность неизвестного собеседника.

— Ты должен выпустить меня. Моей силы хватит, чтобы вернуть их обеих.

— Как мне это сделать? — на удивление самому себе, голос рыцаря прозвучал холодно.

— Собери все ингредиенты… Найди «Сердце Ангела»…

На перроне было не многолюдно. Мало кто осмеливался покинуть страну во время войне, опасаясь обвинений в государственной измене. Но, Николаса, волновало это в последнюю очередь. На улице было пасмурно, за все время ожидания поезда, лишь один лучик солнца, подарил ему свой визит, правда, только на несколько секунд, после скрылся за тяжёлыми тучами.

— Цель визита в Румынию? — осматривая билет, спросил проводник.

— Нужно забрать одну вещь, — улыбнувшись глазами, ответил Николас.

— Ваше имя, Сэр?

— Ник… Никлаус. Мое имя Никлаус.