Сердце Ангела

Рано утром, Рейчел отправилась заниматься вопросом похорон. День был очень солнечным и тёплым, но состояние души у каждого было полной противоположность. В шкафу в нашей комнате я обнаружила пару платьев. Не церемонясь, я взяла самое простенькое серое платьице, которое, что не отнять село на мне, как будто было сшито с моих мерок, волосы завязала в привычный для себя пучок и спустилась вниз. Было ещё очень рано, поэтому дом пустовал, единственным бродящим человеком по дому, был Сэр Николас, который нёс свежесваренный кофе в комнату одного из братьев.

— Доброе утро, мисс Элизабет, — мужчина сделал не глубокий поклон, поднос в его руках даже не шелохнулся, что говорило о его профессионализме. Его движения были старомодны, каждый шаг, поклон, казалось он совершенно не из нашего времени. Возможно, в старинном особняке Цепеш и порядки царят старинные.

— Доброе, — я проскользнула мимо него, боком обходя выставленную руку с подносом. Говорить сейчас не хотелось, и я чётко дала это понять ему. Но, Сэр Николас не стал настаивать на диалоге и пошёл дальше по коридору, тихонько напевая какую — то знакомую до боли мелодию. Встав в ступоре, я вслушивалась в слова и не могла вспомнить, откуда, но знала точно, что знаю каждое слово.

«Даже если солнце погаснет,

Даже если ты не захочешь жить,

Вспомни о моей любви,

Вспомни о начале…»

Вскоре слова затихли, скрываясь где-то в лабиринтах замка, но внутренний голос продолжал напевать тихонечко слова песни, пока мозг не дал команду голосу и, я не запела, продолжая движение.

«Если станет страшно,

Ты скажи себе,

Что любовь его,

Спасёт тебя во тьме».

В холе также было тихо, а посреди помещения лежали сумки, понадобилось пару секунд, чтобы узнать свои вещи.

— Но кто их перевез? Наверно Рейчел отправила с водителем, — я принялась копаться в вещах, — Да, да, да!!! — воскликнула я, — Ой… — но резко закрыла себе рот руками. Сверху в сумке лежали мои кисти и краски и всё, что было необходимо для работы. Так как портрет, который меня просили перерисовать Влад и Моника, мне так и не показали, да и времени для этого не было, я решила воспользоваться гостеприимство и отравиться на ту самую аллею, которую случайно посетила в день своего прибытия. У меня был шанс, о котором я, и мечтать не могла, поработать с теми невероятными скульптурами рыцарей.

Солнце припекало. Хоть время ещё было около восьми часов, жара стояла не выносимая, но меня подбадривал тот факт, что аллея окружена высокими деревьями и я с лёгкостью могу скрыться в их тени, от назойливых лучей. Территория поместья, оказалась действительно огромной, я шла примерно минут десять, быстрым шагом. И вот наконец-то я была на месте. Сама аллея была длиною метров сто, а по бокам с промежутком в несколько метров стояли высокие рыцари. Я остановилась возле первой статуи, раскладывая мольберт. Каждая скульптура была уникальна. Первый выбранный мною рыцарь, стоял с мечом в руках, с замахом готовясь к удару. Шлем скрывал его лицо, что совсем, не облегчало работу. Закрытое лицо — это скрытые эмоции, а без них очень тяжело сделать картину живой. Ведь художник, должен чувствовать своего героя, должен знать, делает он это со злости или из-за отчаяния, а может от безысходности, должен знать злодей он или же нет.

Я потерялась во времени, в «захлеб» раз, за разом взмахивая кистью. От жары краска сохла на много быстрее, не давая цветам смешиваться до нужного оттенка. Чтобы бы закончить портрет пришлось попотеть и вспомнить все тонкости, которым научилась в Академии.

Я даже не обратила внимания, как моё серое блеклое платье, стало ярким словно радуга. Вся перепачканная с головы до пяток, я не прекращала работу, все, более наращивая темп. Мне хотелось вернуться быстрее, ведь никто не знал, где я, а Моника так и не вернула мне телефон. Правда, зачем она его взяла, так и не понятно. Братьям она сказала, что завезет мне его по дороге домой, но так и не заехала. Конечно, возможно, её спугнули мигалки, вряд ли кому то захочется по собственному желанию, вторгаться в такую минуту к людям. В общем, я надеялась увидеть сегодня Монику в особняке Цепеш. Я переживала и не хотела, чтобы то же самое испытывала мама, ведь она должно было быть, уже звонила много раз. Радует, что Рейч сейчас должна была уже забрать свой мобильный, возможно она уже позвонила ко мне домой. Странно, но с самого детства мне казалось, что моя подруга намного ближе к моей матери. Даже когда Рейчел переехала в Румынию, стабильно раз в неделю они созванивались, обсуждая все происходящее в их жизнях.

Мои размышления прервала капля, скатившаяся по холсту, смазывая краску. Взглянув на небо сквозь деревья, я увидела тёмные большие тучи окружившие аллею, на которой я находилась, над особняком же все так же ярко святило солнце. Поднялся сильный ветер, листы с набросками и рисунками, лежавшие сверху на моих вещах, разлетелись в разные стороны. Эти работы были всей моей жизнью. Долгие годы я работала над ними и когда я садилась за новый рисунок, они всегда были со мной, для проработки и детализации того, что вышло не очень в прошлый раз. Они закружилась по аллее, словно в торнадо. Ветер был слишком силен, капли дождя бились об моё тело словно камни, причиняя боль. Все бросив, я пошла против урагана, в сторону особняка, где было тихо и спокойно. Вихрь сносил меня с ног, устоять практически было уже не возможно, как вдруг я ощутила, что кто-то силой сжимал моё запястье, ставя меня на колени. Подняв глаза, я увидела перед собой рыцаря, которого рисовала пять минут назад.

— Это ты виновата! Все из-за тебя! — наперебой по всей аллее стали разноситься голоса.

Я дёрнула руку из цепких пальцев скульптуры, не обращая внимания на боль. Страх руководил мной, не давая времени на обдуманные действия. Я бежала, что есть силы, не видя ничего в радиусе нескольких сантиметров, пока не врезалась во что-то или точнее в кого-то. Я уперлась руками в твёрдую грудь, разобрав лишь, что, это живой человек, зарыла свое лицо в рубашке, крепко сжимая её. Крепкие руки обхватили меня, создавая вокруг меня защитный кокон. Ноги подкашивались, но мужчина не держал меня, лишь аккуратно опустил на землю, встав на колени вместе со мной.

— Зачем ты пошла сюда? — только сейчас я поняла, что нахожу в объятиях Влада. Его крепкая рука легла на мой затылок, нежно поглаживая по волосам, словно убаюкивая и тихо нашептывая мне на ушко, — Чудо… я с тобой, я рядом, я не брошу тебя.

Ответить я была не в силах, слезы текли с моих глаз, не переставая, я знала, что если заговорю точно не смогу успокоиться. Но Влад будто и не ждал ответа.

В голове снова заиграли строчки из той песни:

«Если станет страшно,

Ты скажи себе,

Что любовь его,

Спасёт тебя во тьме».

Буря стихла так же быстро, как и началась. Не много успокоившись, я слегка отстранила свое лицо от белой рубашки Влада, оценивая причинённый ущерб своими слезами. Он понял, что я разглядывала и, усмехнувшись, поднял моё лицо, слегка придерживая его за подбородок.

— Глупая… маленькая… — его глаза блестели, словно тоже обронили несколько слезинок. Влад смотрел на меня сверху вниз, будто знал, что имеет влияние надо мной, крепко сжимая одной рукой мою талию, — Когда же ты перестанешь влезать в неприятности? — его голос дрогнул, не решившись продолжить, он наклонился ко мне, оставляя след от своих губ на моем лбу. Резко подскочив на ноги, он повернулся ко мне спиной, как будто стыдясь того, что сделал, — Забери вещи и иди к Раду. Мне пора на работу, — его тон уже не был нежен, скорее наигранно серьёзный, но спорить я не стала, да и находиться там я больше не хотела.

Я оглянулась, чтобы увидеть насколько буря повредила аллею, но все было, как и раньше, будто торнадо пронесшегося по тропе и не было. Рядом с первой статуей стоял мой мольберт, рядом стояла сумка, на которой лежали аккуратно сложенные работы, а рыцарь стоял в прежней позе.

— Я схожу с ума, — тихо прошептала я себе под нос, но Влад услышал мои слова.

— Прошу тебя, Элизабет, иди и найди Раду, он поможет, — подойдя со спины, прошептал Влад около моего уха.

— А ты? Ты не можешь мне помочь? — не оборачиваясь, спросила я.

Он тяжело вздохнул и прошептал, — Поверь, так будет правильно, — пройдя мимо меня, он отправился в сторону дома, где его уже ждала машина.

Зайдя в дом, я бросила сумки со всем содержимым на пол, все со звоном рассыпалось по кафелю. Я упала на колени, судорожно собирая все обратно, но руки тряслись, утраивая все больший погром. Кинув со всей силы краски на пол, я облокотилась на стену и заплакала. Непонимание происходящего испепеляло меня изнутри, а мысли, что все это лишь плот моего больного воображения вовсе уничтожали меня.

— Лизи? Что случилось? — на лестнице стоял Раду, лишь в одном полотенце. Я рефлекторно закрыла глаза руками.

— Мне нужно поговорить с тобой… только оденься, пожалуйста, — смущённо произнесла я.

— Я так-то в душе был. Ты просто так гремела, что перепугала меня, — он развернулся, поднимаясь обратно в свою комнату, — Выйду через двадцать минут, а пока сходи тоже в душ.

Я опустила заплаканные глаза на себя, моё платье было все перепачкано красками и грязью, а ноги и руки вовсе походили на кусок глины. Даже представлять не хотелось, что у меня с лицом, поэтому я встала и торопливо направилась в комнату.

Горячая вода смывала грязь и усталость, но воспоминания смыть не могла. Капли скатывавшиеся по моему лицу, напоминали тот дождь, настигшей меня на аллее, а голоса рыцарей твердили в голове «Это ТЫ виновата!».

«Но в чем? Чем я могла рассердить глиняные статуи?» — я сморщила лицо от своих мыслей. Это бредово звучало даже в голове и, как я должна была рассказать все Раду? Влад сказал, что он поможет мне, но стоит ли довериться ему.

Ещё одна мысль не давала мне покоя, если этого ничего не было, и я просто схожу с ума, почему Влад был так взволнован? Видел ли он, что-то из этого кошмара?

Замотав тело в полотенце, я вышла в комнату, на кровати была коробка, на крышке которой лежала записка. В доме кроме нас с Раду никого не было, поэтому и думать долго не пришлось от кого этот подарок. В записке было сказано:

«Надеюсь понравиться. Одевай и выходи ко мне. Я в беседке в левой части двора. Не пройдёшь мимо».

Я с нетерпением открыла коробку, в ней аккуратно сложено лежало шёлковое платье, лёгкое на бретельках, чуть выше колена, нежно розового цвета. Да, такие вещи были не по мне, да и за эти несколько дней я надевала платья чаще, чем за всю жизнь, наверное, но выбора у меня не было, так как мои вещи, так и остались в гостиной внизу. Я совсем позабыла забрать их комнату.

Надев платье, меня смутило, как откровенно оно на мне смотрится. Декольте было достаточно глубоким, особенно для человека, который привык носить футболки. Были в этом платье и плюсы, лёгкая ткань идеально подходила для такой жаркой погоды, но одно я не учла… Подходящей обуви у меня не было, да и, в общем, то у меня была лишь одна пара обуви, мои старенькие кеды. Спросите меня, где же та пара туфель, которую купила Рейчел? После того вечера, в ресторане Цепеш, на моих ступнях буквально не было живого места. Не знаю, возможно, мы прогадали с размером или же мои ноги в прицепе отвергали подобную обувь, но я без раздумья отдала её обратно подруге. Натянув кроссовки, я побежала по лестнице, я и так прилично задержалась и не могла заставлять себя ждать ни минуты больше.

Волосы ещё были влажные после душа, поэтому забирать я их не стала. Лёгкими волнами они спускались практически до поясницы, придавая моему образу более романтический вид.

Я выбежала на улицу и направилась, как было написано в письме в левую часть двора. Совсем неподалеку стояла красивая беседка, чем-то напоминающая беседку из моего сна, но была менее ухоженная. Вместо красивых ярких цветов, вокруг располагались сухие растения. Эта часть двора выглядела совершенно иначе, нежели другие места, где я уже бывала. Казалось, тут редко кто-то появляется.

На скамье сидел Раду, с серьёзным видом попивая кофе и читая свежую газету. Одет он был более парадно, чем обычно. Белая рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, рукава неряшливо закатаны до локтя, чёрные брюки, туфли, казалось, он одевался в гардеробе Влада. Светлые волосы были аккуратно уложены на бок.

Увидев меня, с лёгкой улыбкой он привстал, откладывая в сторону газету.

— Прекрасно выглядишь, — но серьёзное выражение лица парня резко изменило насмешливое, когда его глаза спустились на мои ноги, — Напомни в следующий раз купить тебе туфли!

— Следующего раза не будет! Не надо ничего мне больше дарить, — мой голос звучал твёрдо, но впечатление на Раду это не произвело, он продолжал смотреть на меня с улыбкой, оглядывая со всех сторон, словно экспонат в музее.

— У меня к тебе дело. Влад попросил сходить к одному из вкладчиков в его компанию, ничего особенного, надо чтобы он поставил пару подписей, но я очень не хочу ехать туда один. Составишь мне компанию? — протараторил Раду, после чего сделал большой глоток кофе, смачивая осушенное от разговора горло, — Но пока ты не ответила, ты хотела со мной поговорить?

— Это ждёт, — я ещё не решила, стоит ли рассказывать ему о том, что произошло и, если был способ немного оттянуть разговор, я должна была за него ухватиться, — Поехали.

— Ты уверена?! Вид у тебя был встревоженный, — не скрывая удивления, спросил Раду.

— Всё нормально. Поехали, — я развернулась и пошла в сторону главных ворот, чтобы не продолжать этот бестолковый диалог.

— Хорошо, хорошо, — говорил парень, бежав в след за мной, — Но нам в другую сторону, — он указал в сторону постройки, — Или ты хочешь идти пешком?

Мы зашли в большое помещение, и я не смогла скрыть своих эмоций от увиденного. Это был гараж, но не простой, а «золотой». Там находилось на скидку около двадцати автомобилей и четыре мотоцикла. Это были очень дорогие машины: мустанг, мерседес, Ламборджини, некоторые я не знала, так как спецом не являюсь, но выглядели они необыкновенно.

— Выбирай, — Раду видел моё восхищение и знал, как добить меня. Он указал на ряд спортивных машин, подталкивая меня вперёд.

Глаза разбегались, но одна машина все-таки забрала все моё внимание. Темно алый кабриолет, стоявший в самом конце ряда. Было видно, что ей уже давно не пользовались, поэтому я не решилась произнести вслух, что хочу поехать именно на ней, но парень и так все понял по моему взгляду.

— Шелби… Превосходный выбор. Пятьсот лошадок… — говорил Раду, проходя вокруг машины и нежно, словно дотрагивался до ребёнка, провел по ней рукой, — Садись, — он открыл пассажирскую дверь, кивая на неё.

Неуверенной, слегка неуклюжей походкой, я подошла к приоткрытой дверце. Раду даже не шелохнулся, заставляя меня пройти мимо него практически вплотную. Он смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был самодовольным, но в тоже время был полон нежности. Слегка дразня молодого человека, я на секунду задержалась, когда наши тела были друг напротив друга. Моя пауза подействовала на парня даже сильнее, чем я думала. Их его груди вырвался низкий рык, подобный звуку дикого зверя, а взгляд стал хищным и решительным, будто он был готов пойти в наступление. Дрожь пронеслась по моему телу, оставляя за собой ряд мурашек. Заметив их, парень едва заметно улыбнулся, а его глаза сверкнули адским огоньком. Не выдержав такого напряжение, я поспешила сесть в авто. Хоть дверца сразу закрылась, перед хлопком я услышала обреченный выдох парня, который выдавал его самые скрытые желания.

Мотор заревел, мы двинулись в путь. В кабриолете скорость ощущалась намного сильнее, но меня это не пугало. Мы словно летели по трассе, ветер обдувал со всех сторон, развивая мои волосы. Я не удержалась и привстала, держась за лобовое стекло, Раду довольно улыбнулся. Он протянул мне солнцезащитные очки, видя, как я щурюсь от потока ветра. Скорость была огромной, хоть я и не смотрела на спидометр, это было ясно, но я совершенно не боялась. Напротив, этот лёгкий адреналин совершенно опустошил мои мысли, заставляя наслаждаться этим мгновение.

Доехали мы быстро, спереди показался большой особняк, обустроенный в более современном стиле, нежели дом Цепеш. Возле ворот стояла охрана, которая при виде Раду, сразу же открыла ворота. Мы подъехали к центральному входу, где нас не ждали. Раду помог мне выйти из машины и под руку повел, куда-то вглубь сада, пока не показался большой бассейн. Громко играла музыка, на шезлонгах сидели мужчины, вокруг которых кружилась девушки в купальниках, официанты носились с фужерами вдоль и поперёк, пытаясь поднести спиртное в каждый уголок.

— Что тут происходит? — я отдернула руку Раду, заставляя его притормозить.

— Видимо мы приехали в разгар вечеринки. Не бойся, пошли. Пару подписей и поедем домой, — крепко переплетя пальцы с моими, он уверенно повёл меня в самую глубь вечеринки, где сидел хозяин.

Мужчина средних лет сидел в окружение дюжины красавиц. Его темные волосы были небрежно зализаны назад, как после купания. Он смотрел на нас без особого дружелюбия. Его взгляд был пронзительным, я бы даже сказала хищным, издававший ауру злодея. Казалось, меня даже не удивило бы, если бы мужчина издал рык. От столь пристального внимания со стороны хозяина, по телу пробежал легкий морозец.

— Добрый день, Мистер Шелдон, — Раду протянул руку, мужчине, сидящему в окружение дам, держа меня позади себя. Мужчина опрокинул на нас самый острый взгляд, прежде чем ответить на жест приветствия, — Я подпишу договор в этот раз вместо брата, думаю, вы проинформированы по этому поводу, — Шелдон уверенно встал, показывая рукой на небольшой шатер. Без разговоров мы отправились за ним.

Шатер больше походил на небольшую комнату, посередине которой стояла большая кровать, с боку был деревянный стол, украшенный ручной резьбой, а по обе стороны от него стояли стулья, сделанные в таком же стиле. Красные бархатистые шторы окутывали шатер со всех сторон. Единственным освещение были свечи, расставленные по всему периметру этой комнатки.

Крепкий мужчина, одетый в одни плавки и большую толстую цепь, плюхнулся на стул, не предлагая нам присесть.

— Давай бумаги, — Шелдон заговорил твёрдым слегка хрипловатым голосом. После каждого сказанного слова, он противно облизывал нижнюю губу, словно это была выработанная привычка. Раду достал из папки документы и передал ему, — Может твоя баба выйдет?

— Между прочим, я Вас не оскорбляла, — грозно, сквозь зубы, сказала я, сделав шаг в сторону хозяина дома. Резко выставленная передо мной рука Раду, с лёгкость остановила меня. Я вопросительно взглянула на парня, но тот проигнорировал мой взгляд.

— Она мой друг, — спокойно сказал Раду.

— Хммм…. Друг значит… А, что вы скажите прекрасная леди, стоит ли мне подписывать эти бумаги? По мне так условий для меня маловато, — Шелдон пристально смотрел на меня, от его взгляда стало не комфортно.

— О каких условиях идёт речь? Пока мы ещё можете обговорить их, — Раду пытался перевести разговор от меня, но Шелдон даже не смотрел на него.

— Ну, хорошо… Её! — сказал Шелдон.

— Что?! — практически взвизгнув, произнесла я.

— А, что? Хочу её в наш договор, — для Шелдона, казалось это в порядке вещей, вот так покупать людей. Но не для Раду. Он крепко сжал кулаки, исподлобья смотря на наглеца, — Или это проблема?

— Проблема? Вы называете жизнь человека проблемой? — Раду встал передо мной, закрывая меня спиной.

— Проблема в тебе. Зря ты притащил ее сюда, — голос Шелдона стал наигранно мягким, словно этим самым он лишь хотел сильнее разозлить Раду.

— Я не пойду на ваши условия. Со всем уважением к вам и вашей семье, договор больше не действителен, — сквозь зубы прошипел Раду.

— Без этого договора, вам хана! Неужели эта девка стоит этого?! — Шелдон практически кричал, изучая реакцию парня.

Раду взял меня за руку и поволок на улицу, быстрым шагом направляясь в сторону выхода. Я чувствовала спиной пронзительный взгляд хозяина особняка, но останавливать он нас не стал.

Раду? — тонкий женский голос остановил парня прямо на выходе из шатра. В паре метров от нас — стояла красивая молодая девушка, с красными, словно пламя, волосами.

— Я на минуту, — отпустив руку, Раду двинулся навстречу незнакомке, оставляя меня одну.

Их диалог был очень оживленным, но ещё более оживленными были взгляды, разглядывающие меня со всех сторон. В глазах присутствующих ощущалось нескрываемое отвращение, будто я была самым ничтожным человеком. Они перешептывались между собой, злобно поглядывая на меня. Казалось, как мы вышли из шатра, всех этих людей пронзила ненависть ко мне.

— А-а-а! — я ощутила шлепок по своим ягодицам. Резко развернувшись я увидела в притык стоящего Шелдона.

— Так ты остаёшься, красавица? — его руки стали хватать меня за талию и ниже, все попытки оттолкнуть мужчину были напрасными, а все мои крики и удары лишь забавляли его. Отступать было не куда, сзади был бассейн, — Да ладно тебе, не брыкайся… Пусть Раду увидит, какая ты на самом деле, пока ты не испортила братикам жизнь. А-а-а!!! — мимолетный крик мужчины, заставил наконец-то всех затихнуть. Он пластом полетел в бассейн. Передо мной уже стоял Раду, удерживая меня за талию от падения вслед за Шелдоном.

Лицо Раду не изменилось, только губы слегка побелели. Так бывает, когда событие произошло внезапно и человек не успевает охватить сознанием то, что произошло. Каждая часть лица младшего Цепеша была неподвижна, когда он, не проронив ни слова, смотрел в мои глаза. Было видно, что эта ситуация здорово шокировала его. Но ступор продлился не долго.

— Уходим, — он быстро, практически бегом потащил меня к машине, обходя бегущую охрану. Ещё долго были слышны крики Шелдона, но Раду не обращал никакого внимания.

— Раду… Раду… — говорила я, бежав вслед за парнем, но он меня, как будто не слышал, — Раду!

— Что?! — с низким неестественно рыком ответил парень, поворачиваясь ко мне. В его глазах была, что-то ещё помимо злости, но я не понимала тогда что.

— Мне больно… — от услышанного Раду резко отпустил мою руку, глядя на уже покрасневшее запястье.

— Прости… — резко злость превратилась в отчаяние. За всеми попытками меня защитить он не заметил, как сам причинил мне боль. И это встревожило его намного сильнее, чем произошедшее с Шелдоном. Только тогда я поняла, что было в его взгляде, это вина. Он винил себя во всем случившемся.

— Поехали домой… — парень лишь согласно кивнул в ответ на моё предложение.

Всю дорогу обратно мы провели в тишине. Лишь однажды он говорил по телефону с Владом, объясняя ему ситуацию. Он даже не смотрел на меня, лишь иногда с яростью бил одной рукой по рулю.

Уже темнело. Дорога обратно показалась мне длиннее. А в открытой машине, становилось зябко. Теперь же ветер обдувающий мои волосы и тело не вызывал прежней радость, лишь дрожь и мурашки. Руки сомкнулись вокруг тела, сильно натирая плечи, чтобы избавиться от озноба. Раду, взглянув на меня, резко остановил машину, свернув на обочину. Одним легким движением, он достал с заднего сидения черную кожаную куртку и так же легко накинул её на мои плечи.

— Спасибо, — коротко взглянув на Раду, сказала я и тут же отвела взгляд на дорогу.

Парень, положив руки на руль, устремил свои глаза в ту же точку, куда смотрела я. Хоть и было темно, но было очень хорошо видно дерево, стоящее в паре метрах от нас. Его ветки, словно в бусы, были одеты в белые цветы, которые заполоняли буквально каждый сантиметр него. А вокруг дерева, кружись в подобии танца, маленькие сверчки.

— Расскажи мне, что произошло с утра, — не убирая рук с руля, тихо спросил Раду.

Как мне хотелось ответить на этот вопрос откровенно! Но мне трудно было найти подходящие слова. Тысячи иголок закололи мне сердце, оно заколотилось так, будто вот-вот вырвется наружу. За весь день у меня так и не нашлось времени подумать, как рассказать ему и стоит ли вообще, что-то говорить. Преодолев затянувшееся молчание, я выдавила из себя хоть и не полный, но правдивый ответ.

— Я вижу странные сны, которые не совсем похожи на сны. Боже… Я… я… наверно схожу с ума… — голос предательски задрожал, — Нет, забудь…

— Ты можешь мне довериться, — в его взгляде не было прежней злости, не было презрения, а скорее понимание. Он аккуратно поднёс руку к моему лицу, заправляя волосы за ухо.

— Я не уверена, что это сны… Сегодня я не спала, но обычно я вижу как будто прошлое, а сегодня была реальность, — я остановила рассказ, глядя через деревья на ту зловещую аллею, — Я знаю, это звучит как бред…

— Всё хорошо… Слышишь? Возможно, стоит цепляться больше за прошлое, чем за настоящее, — договорив, Раду снова завёл мотор машины.

— Если я буду цепляться за прошлое, боюсь, я перестану различать реальность, — тихо произнесла я, с интересом разглядывая яркий свет, издаваемый маленькими жучками.

— Не вижу в этом ничего плохого, если тебе это поможет разобраться в сложившейся ситуации, — голос Раду звучал спокойно и уверенно, казалось он верит мне больше, чем я себе, — Знаешь… Моя мама всегда говорила: «Всё, что не происходит, всё к лучшему»

— Банальный совет, — взглянув на парня, ответила я.

Его банальность на прямую завит от ситуации, а твоя история не кажется мне такой уж заурядной.

— Так с чего ты взял, что это всё будет к лучшему?

Раду развернулся ко мне всем телом, поджав одну ногу под себя. В его глазах сверкнули уже знакомые нотки озорства. А рука осторожно скользнула к моей, переплетя наши пальцы в крепкий узел.

— Каждого человека ждёт счастливый конец, — начал Раду, с улыбкой глядя на меня, — Если в твоей жизни ничего не будет происходить, как ты дойдёшь до этого финала? Ты сильна духом Элизабет, и, я прошу бога уберечь тех людей, кто встанет на твоём пути. Я верю, что ты преодолеешь все подножки, уготованные судьбой, а я буду рядом, чтобы поймать тебя, если ты оступишься.

Я смотрела в его глаза, словно под гипнозом. А в голове, словно на репите, повторялось одни и те же слова песни:

«Даже если солнце погаснет,

Даже если ты не захочешь жить,

Вспомни о моей любви,

Вспомни о начале…»