⋆ ๋𝑇𝑎𝑦𝑛𝑎 𝑠𝑒𝑚𝑦𝑖 𝑉𝑢𝑙𝑓𝑜𝑟𝑑𐙚

Спустя некоторое время Элизабет стояла в своей комнате. Она принялась разбирать вещи из сундука, который слуги уже доставили наверх.

— А где мой блокнот? — пробормотала она себе под нос, перебирая платья и книги. — Я же точно его брала, я помню.

Лёгкая, но навязчивая паника начала подкрадываться к горлу, сжимая его холодными пальцами. Неужели потеряла? С этим блокнотом были связаны не только зарисовки, но и её личные, сокровенные мысли, её убежище. Она принялась лихорадочно перекладывать вещи, и вот — взгляд упал на знакомый уголок кожи. Он нашёлся. Просто лежал на самом дне, придавленный тяжёлым фолиантом по анатомии.

Она с облегчением вытащила потрёпанный блокнот для рисунков и на мгновение прижала его к груди, словно это был талисман. В этом хаосе переезда, чужих улыбок и подавленной тревоги он был единственным кусочком её прежней, настоящей жизни. Островком спокойствия в бушующем море перемен.

Отложив его в сторону, она с новой энергией принялась за сундук. Нужно было привести себя в порядок. Она разложила несколько платьев на кровати, критически оценивая каждое. Остановила свой выбор на одном из них. Оно.

Переодевшись и почувствовав наконец-то себя не путешественницей, а леди — пусть и изгнанной, — она подошла к письменному столу у окна. Солнечный свет, непривычно яркий и резкий, заливал комнату. Она взяла в руки карандаш. Его привычный вес в пальцах был успокаивающим. Открыв блокнот на чистой странице, она позволила руке двигаться почти самостоятельно.

Сначала это были бессмысленные линии, снимающие напряжение. А потом линии начали складываться в очертания. Почему именно это? Не знаю.

Через несколько минут в комнату без стука впорхнула Фанни.

— Эль, ты тут?

— Нет. Она сбежала через окно, — не отрываясь от колб, саркастично бросила Элизабет. Она что-то смешивала, и по комнате расползался едкий, сладковатый запах.

Фанни поморщилась, поднеся руку к носу.

— Боже мой! Что за невыносимая вонь?

— Твои духи, — тут же парировала Элизабет. — Нет. Это эфир. — Она сделала пометку в лабораторном журнале и продолжила, говоря больше для себя, чем для кузины. — Можно дать пациенту эфир, и он ничего не почувствует. Можно оперировать без боли. Ты не понимаешь? Это меняет всё.

— О, Боже, как интересно, — с преувеличенным, ядовитым сарказмом протянула Фанни. — Хватит твоих опытов! Пойдем. Скоро прибудет достопочтенный Мортимер Смейлс, и у нас ещё куча дел.

Элизабет наконец-то оторвала взгляд от колбы и уставилась на Фанни.

— Напомни.

— Достопочтенный Мортимер Смейлс! — с раздражением в голосе повторила Фанни. — Он плыл из Англии четыре месяца! Ты хоть представляешь, как трудно заманить приличных женихов в Австралию?!

— А... Нет, — Элизабет снова отвернулась к своим колбам. — Я слишком занята для встреч с твоим... Мортимером. Ладно... передай своему... Мор... как там его... что я выйду за него. Только... встретимся... позже. Сейчас не могу.

— Серьёзно? — в голосе Фанни зазвучала надежда.

— Нет, — холодно и окончательно произнесла Элизабет. Взглядом, не терпящим возражений, она указала на дверь. — Уйди.

Фанни, всплеснув руками от возмущения, с гневным фырканьем вылетела из комнаты.