⋆ ๋𝑇𝑎𝑦𝑛𝑎 𝑠𝑒𝑚𝑦𝑖 𝑉𝑢𝑙𝑓𝑜𝑟𝑑𐙚

Шаги Элизабет гулко отдавались в пустых коридорах родового поместья Вулфордов. Она металась, словно загнанная зверюшка в роскошной клетке, обходя библиотеку, кабинет отца, утреннюю гостиную — всё было пусто. Эта тишина, эта нарочитая незаметность их исчезновения, злила её ещё сильнее. Решение, перевернувшее её жизнь, было принято, а авторов его не сыскать.

Повернув за угол, она почти столкнулась с Сарой, которая несла стопку свежевыглаженного белья.

— Погоди, — схватив служанку за локоть, Элизабет остановила её. — Ты не знаешь, где родители?

Девушка вздрогнула от неожиданности, и в её глазах мелькнула привычная опаска.

— Кабинет мистера Вулфорда, мисс. Они с миссис Вулфорд ожидают вас.

Ожидают. Словно на аудиенцию. Словно она — просительница, а не их дочь, чью судьбу только что перечеркнули за завтраком. Элизабет кивнула и, сжимая в руке скомканные страницы своих медицинских записей — ту самую угрозу Родерика, — направилась к тяжёлым дубовым дверям.

Она не стала стучать. Резко повернула ручку и вошла внутрь.

Кабинет был погружён в полумрак, шторы были наполовину задернуты, отсекая яркий дневной свет. Артур Вулфорд сидел за массивным письменным столом, его осанка, как всегда, была безупречной, а лицо — невозмутимым, словно высеченным из холодного камня. Хоть он и был любящим отцом, сейчас в нём было что-то чужое. Какая-то неподвижная, ледяная грань легла на его привычно тёплый взгляд. 

Элеонора Вулфорд стояла у камина, её изящные пальцы бесцельно перебирали складки платья. Воздух был густ от запаха старой бумаги, воска для мебели и невысказанных слов.

— Элизабет, — голос отца прозвучал ровно, без приветствия. — Родерик, я полагаю, передал тебе наше решение.

— Он передал мне приказ, — парировала Элизабет, останавливаясь посреди комнаты. Она чувствовала, как учащённо бьётся её сердце, и мысленно молилась, чтобы её голос не дрогнул. — «Смена обстановки». Звучит так изящно. Почему бы просто не назвать вещи своими именами? Ссылка. Изгнание.

Она сделала шаг вперёд, и её взгляд перебегал с бесстрастного лица отца на тревожное — матери.

— И почему я буду ехать туда одна? Не с вами и не с Родом? Почему одна?! — её голос, несмотря на все усилия, начал срываться на высокие ноты. — Я, конечно, не против новых впечатлений, но почему так внезапно? Я не была там десять лет, а тут — бац! — и решено, что я скачу на другой край света. Так ещё и в полном одиночестве!

Она замолчала, чтобы перевести дух, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Успокойся, успокойся, ты сейчас взорвешься, как перегретый паровой котел.

— А как же хирургия? — наконец выдохнула она, и в этом вопросе прозвучала самая настоящая, не сыгранная боль. — Вдруг я понадоблюсь для сложной операции? Вдруг мой навык сможет кому-то спасти жизнь? А меня здесь не будет! Что мне делать в колонии, где главное развлечение — наблюдать, как пьяные матросы дерутся с кенгуру?!
Элеонора Вулфорд потупила взгляд, её пальцы судорожно сжали ткань платья. Но заговорил, как всегда, Артур.

— Твоя хирургия, Элизабет, — именно та причина, по которой тебе необходимо уехать, — его голос был холоден и остёр, как скальпель. — Твоё увлечение переросло все допустимые границы. Первая женщина-хирург в Таиланде... Это не слава, это позор для семьи Вулфорд. Обществу не нужны дамы, пачкающие руки кровью и вскрывающие трупы.

Он откинулся на спинку кресла, и его пронзительный взгляд, казалось, видел её насквозь.

— Ты поедешь одна, потому что это не увеселительная поездка. Это исправление. Твой дядя, губернатор, обеспечит тебе надлежащий присмотр и подходящее общество. Возможно, на другом конце света ты, наконец, вспомнишь, что значит быть леди, а не... цирюльником с амбициями.

Каждое его слово било точно в цель, вызывая прилив жгучего унижения. Но хуже всего была нарастающая паника глубоко внутри. Один. Долгий путь. Никакого брата-защитника. Никакого знакомого врача.

— Значит, это наказание, — прошептала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — За то, что я посмела быть полезной не только на балах.

— Это необходимость, — безжалостно поправил он. — Корабль отплывает через неделю. Используй это время с умом.

Элизабет поняла, что любые дальнейшие слова бессмысленны. Её судьба была решена за этим столом, в полумраке, без её участия. Она бросила последний взгляд на мать, которая так и не нашла в себе сил поднять на неё глаза, затем на отца — монумент семейной гордости и бессердечия.

Развернувшись, она вышла из кабинета, не сказав больше ни слова. Дубовая дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Прислонившись лбом к холодной стене коридора, она сжала руку на груди, пытаясь унять предательскую, колющую боль и бешеный стук в ушах.

Австралия. Теперь это звучало не как приключение, а как диагноз. И её тайна, её личная бомба замедленного действия, отправлялась в плавание вместе с ней.