Глава 67
Диана
Я смотрела на него долго. Вглядывалась в морщины, в седину, в эту грязную повязку на руке. Всё выглядело правдоподобно. Слишком правдоподобно.
— Два месяца, — повторила я тихо. — И ты решил облегчить совесть?
— Я решил не умирать с мыслью, что ты ненавидишь меня и веришь в смерть дочери, — ответил он, не открывая глаз. Голос дрожал.
Я убрала пистолет в карман халата.
— Вставай.
Он открыл глаза, с трудом поднялся. Опирался о стену, постанывал. Жалко. Очень жалко.
Я подошла к бару, налила виски в два стакана. Протянула ему. Он взял дрожащей рукой, выпил залпом, закашлялся.
— Где она? — спросила я снова.
— Не сейчас, — повторил он. — Через несколько дней, когда я подготовлю почву. Я должен убедиться, что её никто не найдёт раньше. Твои люди... они могут быть нечисты на руку. Не все, но некоторые.
— Мартин поможет.
— Мартин — причина, почему её вообще украли, — резко ответил Мэтью. — Вальтерра хотел добраться до него через тебя. Через неё. Если Мартин узнает, он начнёт охоту. А с ним конкуренты. А с конкурентами — полиция. А с полицией — журналисты. Ты хочешь, чтобы лицо твоей дочери было на первых полосах?
Я стиснула зубы. Он был прав.
— Хорошо. Молчу. Но если через три дня её не будет здесь, я сотру тебя в порошок.
Мэтью кивнул, тяжело вздохнул.
— Мне нужно идти. Я не должен был приходить. Если узнают, что я с тобой встречался...
— Кто — «узнают»?
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Усталым. Пустым.
— Те, кто помогает мне прятать её. Они не мои друзья. Они не твои друзья. Но они держат слово. Пока.
Он пошёл к выходу. Шаркал ногами, держась за стены.
— Мэтью.
Он остановился. Не обернулся.
— Ты правда болен?
Тишина. Секунда. Две.
— Да, — сказал он и вышел в коридор.
Дверь закрылась.
Я осталась одна. Прислонилась к стене, сползла на пол.
В голове шумело. Алиса жива. Моя девочка жива. Всё это время — меньше двух месяцев — она была где-то там, в чужом доме, с чужими людьми. Боялась. Плакала. Звала меня.
А я убивала Вальтерру. Я хоронила пустой гроб. Я разбила квартиру Мартина. Я ненавидела, плакала, теряла рассудок.
И всё это время она была жива.
Я обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.
Не плакала. Не могла. Внутри всё высохло.
Но в груди, в самом сердце, зажглась маленькая искра. Надежда.
Опасная. Жгучая. Такая, что можно сгореть.
Но она была.
Я поднялась. Подошла к окну.
Внизу, у подъезда, зажглись фары. Чёрный внедорожник. Мэтью сел на заднее сиденье. Машина уехала.
Я смотрела ей вслед, пока красные огни не растаяли в ночи.
— Три дня, — прошептала я. — Три дня, и я заберу тебя домой, зайка.
Ночь тянулась бесконечно. Я не спала. Сидела в кресле, сжимая в руках её любимую куклу— ту самую, что лежала в ящике тумбочки.
Смерть Алисы была ложью. А значит, и моя новая жизнь — без неё — тоже ложь. Я ждала рассвета, как манны небесной.
Три дня. Всего три дня. Я смогу.
Осознание что моя дочь жива, сон не приходил, всю ночь я думала только о ней, то что моя дочь живая!
Сначала я хотела убить Мэтью за предательство, а теперь.. я ему благодарна, он спас моего ребёнка, за это я готова простить все его грехи.
Господи...спасибо..
Под утро я вспомнила о Мартине..он должен знать что его дочь жива, что он сможешь быть отцом для Алисы..
Мне срочно нужно с ним встретиться!
С утра я поехала в его офис, он редко там бывает, ну всегда есть Рони, или его секретарь. Его номер я от злости удалила, а запомнить не успела. Дура.
Правда была загвоздка.
— Босс приказал не впускать вас. — остановил меня охранник.
— Чего? — От этих слов я остолбенела. В смысле не впускать? Он мне бойкот объявил? Или чё?
Кажется он забывает кто тут главный. Может снова увести его в лес и бросить там? Или запереть особняк?
Чудик.
— Это срочно, так и передайте ему. — голос стал раздражительным, ненавижу когда мне что-то запрещают. Гады.
— Босс сказал не впускать, я не могу ослушаться его приказа. — всю твердил мужчина.
— Я взорву это здания если он не выйдет. — Мужчина странно посмотрел на меня, потом покрутил пальцем у виска. Дура. Это я то? На себя посмотрел бы, чудик усатый!
— Шли бы вы Дамочка! — цокнул он.
Чёрт.
Кто-ж знал что меня вот так не впустят.. он настолько сильно обидку кинул? Ну подумаешь чуток помучала, с кем не бывает? У меня был сложный период! Принципе он и сейчас у меня трудный. Не суть.
Как мне пробраться в офис? Может через крышу? Обычно у таких зданий есть пожарная лестница.
— Дамочка? — переспросила я, медленно наклоняя голову. — Ты меня сейчас назвал дамочкой?
Охранник сжал губы, но не отступил. Видно было, что ему страшно. Но приказ есть приказ.
— Прошу не нарушать порядок, — выдавил он.
Я сделала шаг назад. Улыбнулась — той самой улыбкой, которая раньше заставляла людей писать завещания.
— Хорошо. Я ухожу.
Он выдохнул с облегчением. Зря.
Я отошла к машине, села на капот, достала телефон. Набрала Джона.
— Слушаю, босс.
— Узнай, есть ли у офиса Мартина Дугласа чёрный вход или пожарная лестница. И план здания. Быстро.
— Будет сделано.
Через три минуты мне пришли чертежи. Я изучила их, пока курила вторую сигарету.
Чёрный вход был. С торца здания, неприметная дверь, которая вела в технический коридор. А оттуда — грузовой лифт прямо на этаж Рони. Если Рони на месте — он поможет. Если нет — придётся убеждать силой.
Я потушила сигарету о подошву туфель и пошла в обход.
Дверь поддалась с третьего удара плечом. Старая, хлипкая — видимо, о ней забыли. Внутри пахло пылью и машинным маслом. Я прошла по коридору, нажала кнопку лифта.
Он приехал почти без звука. Я зашла, нажала этаж.
Секретарша за стойкой подскочила, когда двери открылись.
— Мисс Гамбино! Вас нельзя...
— Где Рони? — перебила я.
— Мистер Дуглас запретил...
— Я спросила про Рони. Не про Дугласа.
Она замялась, побелев.
— В переговорной. Но я должна...
Я уже шла по коридору. Рони стоял у окна с чашкой кофе, когда я влетела без стука.
— Диана? — он поперхнулся. — Ты как...
— Мартин где?
— Он не хочет тебя видеть. Сказал...
— Плевать, что он сказал. Где он?
Рони поставил чашку, вздохнул.
— Дома. В городе. Не в горах. Но если ты придёшь, он...
— Рони, — я подошла вплотную. — Алиса жива.
У него отвисла челюсть.
— Что?
— Алиса. Моя дочь. Она не умерла. Вальтерра подменил труп. Мэтью сказал мне прошлой ночью. Он её прятал.
Рони открыл рот, закрыл. Потом схватил телефон.
— Я звоню ему.
— Не надо, — я выхватила трубку. — Скажи адрес. Я сама.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул и назвал улицу.
Я уже бежала к лифту.
По пути секретарша крикнула что-то вслед, но я не слушала.
Машина рванула с места, едва не сбив усатого охранника.
— Извини, дамочка спешит! — крикнула я в окно.
Адрес оказался обычным жилым домом в центре. Никакой охраны. Никаких примет. Простая кирпичная высотка.
Я поднялась на третий этаж. Позвонила.
Дверь открылась не сразу.
Мартин стоял на пороге в домашних штанах и старой футболке. Волосы нечёсаные, глаза красные. Он выглядел так, будто не спал неделю.
— Диана? — голос хриплый. — Ты как...
— Алиса жива, — сказала я.
Он замер. Рука, державшаяся за косяк, дрогнула.
— Что?
— Она жива, Мартин. Всё это время. Я не знаю, как это объяснить. Но она жива.
Я говорила быстро, сбивчиво, не давая ему опомниться. Про Мэтью, про Вальтерру, про подмену. Про то, что моя девочка где-то там, ждёт, пока её найдут.
Он слушал молча. Лицо не менялось. Только глаза стали влажными.
Когда я закончила, он сделал шаг назад.
— Заходи.
Я перешагнула порог.
Дверь закрылась.
Мы стояли в крошечной прихожей, глядя друг на друга.
— Ты не врёшь? — спросил он тихо.
— Нет.
— Если это ложь...
— Это не ложь, Мартин. Я видела его. Он больной, старый, но он не врал. Я чувствую.
Он провёл рукой по лицу. Вздохнул. Потом вдруг схватил меня за плечи и прижал к себе.
— Если она жива... если ты не врёшь... я...
Он не договорил. Горло перехватило.
Я обняла его в ответ. Впервые за много недель.
Мы стояли так, в чужой квартире, среди нераспакованных коробок, и не могли вымолвить ни слова.
Алиса жива.
Наша дочь жива.