Глава 65
Диана
Я убрала ключ в карман и вышла из зала, не оглядываясь.
На улице уже светало. Раннее утро пахло сыростью и холодной сталью. Я села в машину — старый чёрный «БМВ», который взяла в гараже особняка. Никаких следов. Никаких зацепок. Только я и дорога.
Телефон завибрировал. Сообщение от Джона: координаты и одно слово: «Сегодня».
Я завела двигатель. В салоне запахло бензином и кожей. Машина рванула с места.
В порту Вальтерра держал свой последний склад. Джон вычислил его ещё вчера. Мои люди — те, кто остался верен мне после всех этих лет — ждали моего приказа. Пять человек. Без лишних вопросов. Без страха.
Я остановилась в двух кварталах. Выключила фары. Вышла.
Холодный ветер с реки трепал волосы. Я натянула капюшон чёрной толстовки и пошла вперёд. Не спеша. Уверенно. Будто шла на прогулку.
У ворот меня встретил Джон. В руках автомат.
— Одна? — спросил он.
— Со мной моя память. Этого достаточно.
Он кивнул. Открыл калитку.
Внутри склада было темно и пахло сырой древесиной. Я прошла вперёд, отсчитывая шаги. Тридцать два до контейнера, где прятался Вальтерра.
Я остановилась. Вдохнула.
В груди было пусто. Ни страха, ни азарта. Только холод. Тот самый, который я так долго училась замораживать.
Вальтерра ждал меня в конце склада, сидя на ящике из-под оружия. Один. Без охраны. Глупец.
— Диана, — сказал он, даже не вставая. — А я думал, ты пришлёшь кого-то.
— Ты убил моего ребёнка, — ответила я. Подошла ближе. Остановилась в трёх шагах. — Такое не поручают другим.
Он усмехнулся, покачал головой.
— А ты не изменилась. Та же ледяная королева. Жаль только, что твоя дочь унаследовала твою внешность, но не твой характер. Она плакала, знаешь? Звала маму.
Мои пальцы сжались в кулаки. Ногти впились в ладони до крови.
— Не смей произносить её имя.
— Почему? Она была очаровательной. Совсем крошка. Кричала: «Мама, мама!» — он противно рассмеялся. — А я стрелял. Прямо в её маленькое сердечко. Такой хруст, Диана...
Мир сузился до одной точки. Его горла.
Я выхватила нож — тот самый, из тренировочного зала. Тот, который вогнала в самое сердце мишени.
Он не успел даже встать.
Я перепрыгнула через ящик, прижала его к контейнеру. Лезвие коснулось шеи — я чувствовала пульс под сталью.
— Если ты сейчас убьёшь меня, — прохрипел он, — мои люди...
— У тебя нет людей, — перебила я. — Джон перекупил их ещё вчера. Ты один, Вальтерра. И всегда был один.
В его глазах мелькнул страх. Настоящий. Животный.
— Диана...
— Моя дочь звала меня. А я не пришла. Не успела. — Я провела лезвием по его щеке, оставляя тонкий кровавый след. — Но я здесь. Сейчас. И я слышу тебя. Так же, как слышала её.
— Чего ты хочешь? Деньги? Власть? Всё отдам.
— Я хочу, чтобы ты умер так же, как она. В страхе. В боли. В одиночестве.
Я полоснула по горлу — не глубоко. Только чтобы кровь потекла. Только чтобы он понял: это не быстрая смерть.
Он захрипел, схватился за шею. Глаза расширились от ужаса.
— Это за Алису, — сказала я. — Это за Микаэля. А это...
Я вогнала нож в живот. Развернула. Он закричал — но крик тут же захлебнулся кровью.
— За все годы, что я носила тебя в своей памяти, как раковую опухоль.
Я вытащила нож и отошла на шаг.
Он сполз по контейнеру, оставляя на ржавом металле кровавые полосы. Хрипел. Дёргался. Но не умирал.
Я смотрела на него спокойно. Внутри — ничего. Никакой боли. Никакой радости.
Только пустота.
Он затих через три минуты. Я проверила пульс — нет.
Всё.
Я вытерла нож о его рубашку, убрала в чехол и пошла к выходу. Не оборачиваясь. Не оглядываясь.
У ворот стоял Джон. Молча кивнул.
— Всё чисто? — спросил он.
— Всё.
Я села в машину и уехала.
На рассвете я была уже на кладбище.
Свежая могила. Маленький холмик земли, белый камень с именем. Алиса Дуглас.
Я опустилась на колени. Положила на могилу розовую шапочку — ту самую, что хранила в ящике.
— Прости, что не уберегла, — прошептала я. — Прости, что не пришла вовремя. Я опоздала. Но теперь ты можешь спать спокойно. Он больше никому не сделает больно.
Ветер шевелил траву. Где-то вдали кричала птица.
Я встала. Поправила камень. Развернулась.
Мартин стоял в двадцати шагах. В чёрном пальто, с красными от усталости глазами. Не подходил. Не звал. Просто смотрел.
Я подошла сама.
— Всё кончено? — спросил он тихо.
— Всё.
Он протянул руку. Я посмотрела на неё — широкую ладонь, шрамы на костяшках. Столько же, сколько и у меня.
— И что теперь? — спросила я.
— Теперь будем жить, — ответил он. — Как умеем.
Я не взяла его за руку. Но и не отвернулась.
Мы просто стояли рядом у маленькой могилы, и ветер трепал наши волосы.
— Жить без неё? Это не жизнь.— сдержанно выдохнула я. Мартин на миг закрыл глаза.
— Ты попросила не убивать его, я не стал этого делать, хотя жаждал увидеть как он кричит от боли и умоляет оставить в живых. Ну ради тебя, ради той которую люблю..я не стал его трогать, лишь позаботился о твоей безопасности. — Его голос не был злым или полным болью.. он был пустым и спокойным, будто устал от всего.
— За что я благодарна тебе..
— Ну теперь.. Я устал Диана. — вдруг признался он. — Я играю в гонки за твои чувства ко мне, пытаюсь хоть как-то привлечь твое внимание, делаю всю чтобы ты была счастлива, чтобы ты могла быть просто девушкой что любит жизнь.. — Он сделал паузу. — Ну сейчас..я сдаюсь.
— Что это значит?
— Если хочешь уйти..иди, я не стану тебя докучать, ненавидишь меня? Да будет так. — Мартин протянул руку, и нежно погладил меня по волосам, затем плечо.
— Я не молод.. мне уже тридцать семь..— Он выдохнул.
Я смотрела на его руку, застывшую в воздухе после того, как он убрал её с моего плеча. Пальцы дрогнули, будто ему было физически больно отпускать.
— Тридцать семь, — повторила я бездумно. — Это не старость, Мартин.
— Это возраст, когда понимаешь, что не хочешь больше бегать за призраками, — ответил он. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но глаза остались пустыми. — Ты была единственной, ради кого я просыпался по утрам. Даже когда думал, что ты мертва. Даже когда ненавидел тебя за то, что ты оставила меня одного с этой болью.
Ветер подул сильнее. Я поёжилась, но не от холода. От его слов.
— Я не просила тебя ждать.
— Знаю. — Он кивнул, пряча руки в карманы пальто. — Ты никогда ничего не просила. Может, в этом и проблема.
Он посмотрел на могилу Алисы, потом снова на меня. В его взгляде не было упрёка. Только усталость. Такая глубокая, будто он нёс на плечах весь этот чёртов мир.
— Я сделал всё, что мог, — сказал он тихо. — Защищал. Искал. Ждал. Любил. Даже когда ты отталкивала, даже когда ты врала, даже когда смотрела сквозь меня. Я всё равно был рядом. Потому что думал: если я буду достаточно сильным, достаточно терпеливым, ты вернёшься. Настоящая. Та, которую я полюбил.
— А если этой меня больше нет? — спросила я, и голос мой сорвался на шёпот.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. И впервые за многие дни я увидела в его глазах не боль, а что-то другое. Сожаление.
— Тогда, наверное, мне пора перестать её искать.
Он отвернулся и сделал шаг к выходу с кладбища.
Я смотрела ему в спину. Чёрное пальто развевалось на ветру. Он шёл не спеша, будто давая мне время окликнуть его. Остановить.
Я молчала.
У ворот он остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Квартира в Нью-Йорке. Та, где ты украла мои ключи и рисовала на стенах. Я оставил её на твоё имя. Если захочешь вернуться.
— А ты?
— А я, наверное, попробую жить без надежды, — ответил он. — Впервые за семь лет.
Он вышел за ворота. Я слышала, как завелась машина. Как хлопнула дверца. Как двигатель набрал обороты и стих в отдалении.
Я осталась стоять у могилы дочери, прижимая к груди её розовую шапочку.
Мартин уехал. Не оглянулся. Не прислал сообщение. Впервые за всё время он действительно оставил меня одну.
Я опустилась на колени. Провела ладонью по холодному камню.
— Что я наделала, Алиса? — прошептала я. — Он был единственным, кто остался. А я выгнала и его.
Камень молчал.
Я сидела на кладбище, пока солнце не поднялось высоко. Потом встала, отряхнула колени и пошла к своей машине.
Джон ждал у ворот.
— Всё хорошо, босс? — спросил он.
— Не называй меня так, — ответила я. — Я больше не босс.
Он промолчал, открыл дверцу. Я села в машину и уставилась в лобовое стекло.
— Куда? — спросил он, заводя двигатель.
Я думала долго. Секунду. Минуту. Вечность.
— В Нью-Йорк, — сказала я наконец. — Есть одна квартира, которую я должна... осмотреть.
Джон кивнул и нажал на газ.
Мы ехали молча. За окном мелькали деревья, дома, чужие жизни. А я думала о Мартине. О его пустых глазах. О том, как он сказал: «Я устал».
Я тоже устала. Устала ненавидеть. Устала бежать. Устала притворяться, что мне всё равно.
Но позвонить ему? Написать? Сказать «прости»? У меня не хватило смелости.
— Я дура, Джон, — сказала я, не глядя на него.
— Это вы и раньше знали, — ответил он спокойно.
Я усмехнулась сквозь слёзы, которых даже не заметила.
— Заткнись.
— Слушаюсь, — сказал он и прибавил скорость.
В зеркале заднего вида исчезало кладбище. Исчезала Алиса. Исчезал Мартин.
Оставалась только дорога.
И, может быть, самая малость надежды — там, на этой квартире, где на стенах до сих пор были мои чёрные надписи.