Прохожий

Утро началось очень гадко. Пожалуй, самое худшее утро, что когда-либо было у Гоголя. Его разбудили в восемь утра, заставиляя куда-то ехать, но он напрочь отказывался. Он не любил поездки, особенно с родителями. Лучше дома один останется, друзей позовёт. Но этого родители и избегали, заставляя его уехать вместе с ними. С самого утра ссориться с родителями - неприятная ситуация, согласитесь.
Николай был крайне взбешён и зол. Мало того, что его разбудили в такую рань, а он уснул только в пять часов утра, так ещё и сейчас орут на него, заставляя куда-то ехать. Ужас.

– Я сказал, ты едешь с нами. Встал и собрался! – Грубо, почти закричал отец.

– А я сказал, что никуда не поеду. Нахрен мне с вами ехать? Я лучше дома посижу. Без вас в квартире тише.

– Да-да, конечно. Соседи каждый раз жалуются, что вы тут со своим Федей непристойностями занимаетесь, когда нет нас или его родителей! – Выкрикнула мать, проболтавшись.

– Да что вы говорите? Нихера то, что нам по семнадцать? Да и какое вам дело до того, чем мы там занимаемся? Ни чем мы, блять, не занимаемся, сплетни только ходите по двору собираете.

– Я тебе дам блять! Матерится он тут мне! Мало того, что сына гея вырастили, так ещё и позорит нас!

– Боже, уезжайте уже. Специально приглашу Федю чтобы позаниматься тут чем-нибудь, пока вас нет.

– Ты давай ещё поговори мне тут! – Заругался отец, ближе подойдя к сидячему на кровати сыну.

– Ага, поговорю обязательно. Вы меня не заставите с вами ехать. Если верите соседским сплетням, то я вам сочувствую. Пока не будет доказательств, вы не должны за это орать на меня без причины. – Николай встал с кровати и вышел из комнаты, быстро натянув на себя кроссовки. – Бувай.¹

Гоголь покинул квартиру и ушёл к своему лучшему другу, у которого родители на работе. Сейчас он лежит головой на столе с грустным и злым лицом, уже рассказав всё, что произошло за утро, своему другу.

– Да забей ты, нормально всё будет. – Пытается успокоить его друг. Ссора Гоголя с родителями - сущий кошмар.

– Да они меня заебали!

– Сам виноват. Нехуй на весь дом орать стонами. Ты знал, что тебя прекрасно слышат.

– Это им нехуй лезть не в своё дело. Пусть и было бы это так, то какое им, блять, дело? Хочу и трахаюсь с кем-то, это их не касается.

– Ну они же твои родители, ты же несовершеннолетний.

– Да им вообще поебать на мой возраст. Самое главное, что «Вырастили сына гея и он теперь позорит семью», тьфу.

– Я тебя предупреждал не делать так. А ты что? Ты меня никогда не слушаешь. Не втягивай меня в это, если родители узнают - мне пизда. Вон, с Сигмой со своим так веселись.

– О господи, Сигма...

– Что?

– Я ведь не рассказал...

– О чём?

– Сигма меня поцеловал... В щёку...

– Что!? Серьёзно!? Когда? Каким образом? Зачем?

– Слишком много вопросов. Просто поцеловал и всё... Вчера...

– Блять, почему именно в тот день мне было скучно за вами наблюдать и я болтал с Яном. Вдруг я такого больше не увижу?

– Возможно... Но... Он же не мог сделать это просто так, верно..?

– Верно. Значит, ты ему симпатичен, или нравишься, не знаю. Но у него нет безразличия к тебе уж точно, раз он делает такое...

– Надеюсь на это. – Гоголь взглянул в окно, увидев, что машина родителей уехала, грустно улыбнулся. – На лавочку?

– На лавочку.

Друзья покинули квартиру и побежали вниз по ступенькам до выхода из подъезда, словив много подозрительных взглядов соседей, на которых внимания они не обратили. Фёдор присел на лавочку, Николай по своей любимой привычке улёгся на лавочку, положив голову на колени друга. Сейчас Яна нет, поэтому можно и поваляться, заняв всё место на лавочке. Сейчас Гоголю было грустно как никак, он не любил ссориться с родителями. Он был зол на них, они совсем его не понимают. Поэтому он сейчас лежит и жалуется Фёдору. Достоевский снова недоволен тем, что его друг грустит, и пытается хоть как-то подбодрить.

– Чем им не нравится то, что я гей, а? Ну вот скажи мне, что в этом плохого...? – Грустно произносит блондин, перебирая в руках свою косу.

– Ничего плохого в этом нет, и они скоро смирятся. Наверное. – Обладатель фиолетовых глаз повернулся на дорогу, улыбнувшись уголком губ. – Лучше радуйся, вон, идёт твоё живое счастье.

– Ага... Вижу... – Николай обратил внимание на Сигму, почти дошедшего до них. Он уже не радовался как прежде, потому что ссора с родителями его очень выбесила. Сигма уже был напротив лавочки, и помахал рукой, быстро подбежав к ним. Раньше он никогда не подходил к ним, когда они сидели на лавочке.

– Привет! – Радостно воскликнул сероглазый, пряча руки за спиной.

– Привет. – Поздоровался Фёдор. Гоголь промолчал, продолжая смотреть в пасмурное небо. Сегодня не было солнца, но и дождь тоже не собирался. Пока.

– Коля?

– Не обращай внимание, у него сегодня плохое настроение. Лучше действительно не обращать никакого внимания, ведь свою злость он будет испытывать на ближайших людях.

– А что произошло?

– Не столь важно. Если захочет - сам расскажет потом.

– Оу... Хорошо! Я вот о чём хотел сказать... Коля, нам нужно поговорить.

– Поговорить? О чём? – Николай наконец-то обратил внимание, устремив свои разные глаза на свой объект обожания.

– Эта беседа не предназначена для лишних ушей. Можем потом встретиться в одиночку?

– Мх... Вечером подойду на стадик.

– Хорошо, до встречи!

– Бувай. Тьфу, точнее, пока.

***

– Он же говорил, что беседу нужно вести в одиночку. – Спокойным голосом произнёс Фёдор, задницей падая на трибуны.

– Вы и не будете слушать. Посидите тут. Я просто не хочу один тут быть, мало ли что... Вы же знаете, каким я становлюсь, когда разговариваю с ним или даже когда просто смотрю... – Грустно ответил Николай, облокачиваясь на перила.

– Ладно, посидим. – Добавил Соколовский, садясь рядом с Достоевским. – А ты иди уже.

– Куда идти? Он же ещё не пришёл. – Блондин вопросительно взглянул на своих друзей, которые синхронно покрутили указательными пальцами, показывая, чтобы он обернулся. Он так и сделал, и оцепенел, увидев за спиной... Его.

– Я здесь. Отойдём? – С нервной улыбкой на лице произнёс юноша с разноцветными волосами, беря Гоголя за запястье. От такого действия Николай немного покраснел. Уже было довольно темно, но не очень, поэтому, скорее всего, его румянца видно не было.

– Я... А... Ага... Пошли... – Они отошли на пару метров далеко от людей, но всё ещё были в кругу обзора Фёдора и Яна, которые их услышать с такого расстояния не могли, зато, прекрасно видели.

– Нам нужно определиться, что происходит между нами.

– Между нами...? А что между нами...?

– Почему ты заглядываешься на меня, если тебе симпатичен... Другой? Я давно заметил твой интерес ко мне.

– Интерес... Симпатичен... Другой...? Кто другой...?

– Друг твой, имени которого я не помню. Вы ведь вместе всегда, и ведёте себя так, будто... Будто...

– Будто мы пара?

– Типо того.

– Ахах, совсем нет. – Засмеялся Гоголь, но быстро вернулся в свою растерянность от всего происходящего. – Это ты... Почему показываешь то, что я тебе не безразличен, если у тебя определённо кто-то есть...

– Чего? Кто тебе сказал о том, что у меня кто-то есть?

– Ты интересовался Дианой, не просто так ведь... С Давидом этим постоянно... И резинка эта чёртова на руке...

– Ахах!

Сигма звонко засмеялся, его смех услышали друзья Гоголя, и повернулись на них, чтобы посмотреть. Сейчас они не отводят от них взгляда, увидев, как сероглазый взял за руку Николая. Коля застыл. Сердце остановилось, дыхание остановилось. Он даже не моргал, наверное. Вновь это чувство, словно он статуя. Улыбка с лица Сигмы пропала. Они стали смотреть друг другу в глаза, не отводя взгляда. Одновременно потянулись вторыми руками к друг-другу, и теперь они держались двумя руками. Так же одновременно, очень медленно и осторожно, начали тянуться к лицам друг-друга. Сигме пришлось встать на носочки, а Гоголю немного наклониться. Так же одновременно они закрыли глаза, и слили свои губы в поцелуе. Ян подавился воздухом, или своими же слюнями. Фёдор быстро схватил телефон из кармана и запечатлил эту картину. Первый поцелуй неопытный для обоих, но целовались они довольно продолжительное время. Мира для них уже не существовало. Гоголь счастлив так, как ещё не был никогда. Он наконец-то поцеловал его. Поцеловал в губы, что были такими желанными всё это время. Сердце забилось в бешенном темпе, почти вырываясь из грудной клетки. Приятный табун мурашек пробежался по всему телу. Лица были красные у обоих. Затем, они так же медленно отстранились, не желая разрывать поцелуй. Хотелось продолжать так вечно, но увы, воздух то не вечен. Первым глаза раскрыл Сигма, отпустив чужие руки из своих, и, положил их на полыхающие щёки блондина, нежно улыбнувшись. Николай всё ещё был не в себе. Он был камнем, который не существовал в этой реальности на данный период времени. Но он переосилил себя, и неуверенно одной рукой накрыл руку Сигмы, которая была на его щеке.

– Мне пора... Ещё увидимся, до встречи! – Сигма резко отстранился от парня и быстрым шагом, почти бегом, направился к компании своих друзей, что были далеко от сюда, и наверняка ничего не видели.

– Сигма, погоди, стой! – Но он уже убежал и пропал в темноте. Гоголь пару минут ещё остался стоять на том же месте обездвиженно. – Ты так и не объяснил мне то, о чём я спросил...

– Воу-воу-воу! – Раздался радостный голос Яна, подошедшего сзади вместе с Фёдором. – Как это было романтично!

– Ты... Вы...

– Да-да, мы всё видели! – Соколовский положил свои руки на плечи гетерохромика. – Даже фотку сделали! – Объявил он, глянув на Достоевского. Фёдор открыл на телефоне фотографию, которую сделал пару минут назад, и протянул телефон другу.

– Какого хрена вы...

– Мы просто решили запечатлить это. Зато, теперь у тебя есть фотография твоего первого поцелуя. Я тебе скину, распечатаешь, поставишь в рамочку. – С улыбкой на лице заговорил брюнет, явно пошутив над этим.

– Идём... – Грустно произнёс Николай, тяжело вздохнув.

– Чего ты такой не радостный? Я думал, ты сейчас будешь умирать от счастья, и уже придумал дохрена слов, чтобы ответить тебе на твоё счастье.

– Да так... Просто... Я счастлив, да... Всё хорошо. Просто родители...

– Ах, да, точно. Ты же сегодня поругался с родителями. Ну ты хоть привторись, что рад. На тебя это совсем не похоже.

– Да рад я, рад... Но разве это нормально - сбегать после такого...? Мы даже не поговорили нормально насчёт того, из-за чего состоялась встреча...

– М... Нет, не нормально. Но может он просто застеснялся и не хотел говорить, так как не смог бы нормально связать предложения.

– Может быть, но... Ладно, не важно. Всё равно вы потом всё узнаете. А сейчас, идём на лавочку, пожалуйста. Я не хочу тут больше оставаться.

– Ох, ладно, пошли.

——————————————————

1. Бувай. – Пока. (укр.)