Прохожий

Из-за пасмурной погоды, к позднему вечеру начался дождь. Сейчас лишь морось, но по погоде через полчаса будет ливень с грозой. Николай сидит на лавочке, в одиночестве, поставив ноги на лавку и уткнув голову в колени, обвив ноги руками. На дождь ему абсолютно всё равно, он не собирается даже при такой погоде возвращаться домой. Несколько раз Гоголь сбегал на пару дней из дома, когда ссорился с родителями сильно. Обычно он уходил к Достоевскому или Соколовскому, но сейчас, решил не идти к ним, так как их родители по-любому сообщат родителям Коли о том, что он находится у них. Поэтому сейчас он сидит и мокнет под дождём. Прохожие косятся на него, что-то говорят, но Николай их даже не слышит, или просто не слушает. Ему не до этого.
На часах десять часов вечера. В это время Сигма возвращается домой, так же, как и сейчас. Он бросает взгляд на лавочку, и под тусклым светом фонаря замечает Гоголя, который сидит один, под дождём.

– Коля? – Произносит он, подбегая к лавочке. – Ты чего тут один сидишь, под дождём?

– Сигма? Оу... Иди домой, пока дождь не разошёлся. – Отвечает Николай, приподняв свою голову, положив подбородок на колени.

– И как мне тебя тут оставить? Что случилось? Это ты иди домой, заболеешь.

– Не заболею.

– Что случилось, Коль? Ты можешь мне рассказать... – Сероглазый присаживается рядом с Гоголем, положив руку ему на плечо.

– Да я просто ещё с самого утра с родителями поссорился... Не хочу домой возвращаться, по крайней мере, сегодня.

– Ох... И где же ты собираешься ночевать, раз домой не хочешь?

– Нигде. Посижу тут, или гулять буду всю ночь по городу...

– Ты совсем глупый!? Дождь идёт, а ты будешь по улицам разгуливать!? Хоть бы к друзьям пошёл!

– Мы живём в одном доме, с Федей в одном подъезде, а Ян в другом. Родители по-любому догадаются, и сходят проверить к ним.

– Блин, Коля... Вставай, пошли.

– Куда?

– Ко мне. – Сигма встал с лавочки и потянул Николая за руку так, что он так же встал с лавочки.

– Куда...? Нет, Сигма, я не пойду...

– Я сказал идём. Скоро ливень начнётся и что ты тогда будешь делать? Пошли-пошли. – Он начал силой вытягивать Гоголя, чтобы тот шёл за ним.

– Сигма, отпусти... У тебя ведь семья там... Я же только мешаться буду...

– Нет-нет, всё нормально. Они уехали в гости, а когда уезжают по гостям то возвращаются только ночью или вообще утром. Их сейчас дома быть не должно, идём.

– Но Сигма...

– Ты всё равно пойдёшь со мной. Я не оставлю тебя мокнуть под дождём и болеть.

Николай вздохнул, но позволил Сигма повести себя, так как сопротивляться было бесполезно. Через минут семь-восемь они уже дошли до многоэтажки. Юноша завёл Гоголя внутрь подъезда и повёл к лифту, нажав на кнопку с цифрой семь. Выйдя с лифта, они прошли несколько шагов по коридору, и остановшись возле одной квартиры, Сигма начал дёргать ручку двери, и она не поддалась.

– Никого нет. – Произнёс сероглазый. Он засунул руки в карманы и начал искать ключи. Открыл квартиру и завёл в неё гостя. Сняв обувь, юноша повешал свой головной убор на вешалку и завёл Гоголя на кухню. – Ты голоден?

– Нет...

– Да. Не скромничай, а чувствуй себя как дома. Ты поссорился с родителями утром, значит, наверняка дома и не был с самого утра. Верно?

– Верно, но...

– Пожалуйста, будь хорошим гостем и позволь мне проявить гостеприимство. – Сигма по-доброму улыбнулся и поставил чайник разогреваться.

Сигма был действительно очень добрым человеком, и был рад, что у него такой хороший гость. Он угостил его чаем с печеньями, и сам тоже поел. Чаепитие они провели в тишине. Всё время Николай был очень грустным и всё ещё не мог прийти в своё обычное, жизнерадостное состояние. Телефон в кармане Гоголя завибрировал, он достал его и глянул на экран, в ту же секунду недоедливо цокнул и положил телефон на стол, упав головой на этот же стол. Сигма краем глаза заметил, что на дисплее было написано «Мама».

– Коль, почему не возьмёшь трубку?

– Пусть звонят, мне всё равно. Это уже шестнадцатый пропущенный, хах. Пусть побеспокоются и поймут, что не нужно было меня доводить...

– А что у вас произошло?

– Да так... Просто мы с Федей веселиться любим... Точнее, я люблю веселиться с Федей, а ему это не нравится. Ну вот неприятные слухи дошли до моих родителей, хотя это действительно слухи...

– Это то, о чём я подумал?

– Наверное. Но какое им дело до того, гей я или нет... Ох, Сигма, як я хочу сказати про те, що кохаю тебе¹...

– Прости, что?

– Украинский. Забудь...

– Про что ты там сказать хочешь?

– Да не важно... Я не уверен в том, что это будет правильным решением, сказать об этом...

– Ну Коль.

– Секундочку. – Гоголь поднял вновь вибрирующий телефон. Звонил Фёдор. Он сбросил вызов и написал, что позже ответит. – Сигма... Что это сегодня было?

– О чём ты?

– О том, что было на стадионе...

– Оу, прости, если ты был не рад такому...

– Нет-нет, это не так. Всмысле... Я... А... Э... В общем... Ты так и не ответил на мои вопросы...

– Какие?

– Я тебе всё объяснил, перед тем, как ты ушёл...

– Мм... Ты про ту девушку, резинку и Давида?

– Да.

– Дианой, или как там её, я интересовался только потому, что она была красивой девушкой, и понравилась бы Давиду. А я хотел этому придурку девушку найти. Но она ему не подходит, потому-что старше его.

– И у неё парень есть...

– Ну тоже причина. А Давид... Что Давид? Мы просто друзья. Как ты и Фёдор, так его вроде зовут, да?

– Да, Федя. Что значит как мы?

– Ты - гей, Фёдор - нет. Ты веселишься с ним, вытворяя всякую фигню, и со стороны похожи на пару. Мы с Давидом тоже самое. Я - гей, он - нет. Но он не знает о том, что я по парням, ведь тогда дружбе конец, сам понимаешь...

– Ага... Понятно... А резинка?

– Резинка? Это барахло? Мне просто подруга подарила её, и сказала не снимать, тогда ко мне девки липнуть не будут. Я не знаю, что за отпугивающее средство против девушек, но она действительно спасает от нежелательных знакомств, ведь девушки то меня не интересуют...

– Эвита сказала, что резинка на руке девушки - свободна, резинка на руке парня - занят.

– Понятно теперь, почему девки ко мне не лезут. Да и вообще... Я думал, что ты и так всё понял, когда я... Поцеловал тебя...

– Я был не в состоянии что-либо понять... Потому-что... Потому-что... Я... – Гоголь неуверенно сглотнул. Дыхание участилось.

– Ты...?

– Тому що я кохаю тебе²...

– Ну ты можешь разговаривать на русском? Я не понимаю тебя.

– Не важно... Просто забудь. Это глупости.

– Разве это глупости...? – Неуверенно произнёс Сигма, подойдя ближе к Гоголю.

Сердце Николая остановилось, он уставился в серые глаза снизу вверх. Сигма тяжело вздохнул, и сел на чужие ноги, оказавшись лицом к лицу. Блондин полностью покрылся румянцем, и это хорошо было видно под светом лампы. Юноша с разноцветными волосами прислонил свои руки к горящим щекам напротив, и, начал медленно приближаться к чужому лицу, соприкоснувшись с его губами. Они закрыли глаза и Гоголь стал отвечать на поцелуй. Сигма обвил руками шею Николая, а тот обнял его за талию. Они целовались так, словно это последний раз, не желая отпускать друг-друга никогда. Но отцепиться их заставил недостаток воздуха в лёгких. Они отстранились и стали смотреть на покрасневшие лица друг-друга. Гоголь взял свой телефон, и открыл на нём переводчик. Сигма вопросительно уставился на гетерохромика.

– Я тебе кохаю. – Произнёс в динамик телефона Николай, ожидая, пока тот выдаст перевод. Из телефона послышалось «Я тебя люблю».

– Значит... Вот что значит эта фраза...? – С милой улыбкой на лице спросил обладатель серых глаз. – Неужели так сложно было сказать мне это обычным языком?

– Ты даже не представляешь, насколько это сложно было сказать даже на украинском...

– Раз так, значит... Я тоже тебя кохаю.

– Тебе а не тебя!

– Я не знаю твоего украинского, так что не нужно меня исправлять, мне простительно!

– Ладно. – Гоголь мягко улыбнулся и обнял Сигму крепче. – Знал бы ты, сколько я мучился из-за любви к тебе...

– Сколько?

– С того дня, когда впервые тебя увидел... Ты тогда впервые прошёл через наш район...

– Любовь с первого взгляда?

– Да... Глупо, не правда ли?

– Очень глупо, влюбиться в прохожего, которого ты видишь впервые и даже не был знаком с ним.

– Да... Мне каждый день Федя и Ян об этом говорили, ахах...

– Ты не хочешь спать?

– Немного устал, если честно...

– Пойдём. – Сигма встал с чужих ног и направился к своей комнате. Николай пошёл за ним. – Надеюсь ты не против, что поспишь со мной, потому-что больше негде...

– А... Я... Да... Точнее нет... Точнее, я не против... Ты понял, в общем...

Сероглазый одарил Гоголя доброй улыбкой и скинул с себя любимую, голубую толстовку, оставшись в белой футболке. Он содрал одеяло с аккуратно заправленной, большой кровати, и взглядом пригласил лечь Николая, что тот, собственно, и сделал, сквозь дикое смущение, что блестало на его щеках. Сигма увалился рядом, накинув на них одеяло, и сразу же сомкнул глаза. Они лежали, отвернувшись спинами друг к другу. Сейчас всего одиннадцать часов вечера, но Гоголю хотелось спать, ведь сегодня родители соизволили разбудить его рано. Ложиться рано спать для Николая несвойственно, но для Сигмы - да. Он всегда засыпает и просыпается рано. Он уже привык. Но сон никак сейчас пойти не мог, так как он беспокоился из-за приезда родителей. А как завтра Колю из дома выводить? Об этом он не подумал, но надумывает, увести его рано утром, пока родители ещё будут витать во снах, после ночных тусовок в гостях. Телефон где-то на кровати завибрировал, это был не Сигмин, его лежал на прикроватной тумбе. Юноша устремил свой взгляд на Николая, подумав, что он спит, и чтобы не разбудить, тихо начал рукой искать объект вибрации. Пришлось осторожно залезть в чужой карман и достать от туда гаджет. Звонил Фёдор. Он сбросил вызов и полностью отключил звук на телефоне, чтобы вибрация не мешала спать. Этой ночью Сигму раздражало абсолютно всё, не смотря на то, что любимый ему человек мирно сейчас лежит рядом с ним. Хотелось обнять, чтобы успокоить себя и уснуть, но он боялся этого сделать. Боялся разбудить и быть навязчивым. Лунный свет начал бесить Сигму, попадая ему прямо в глаза. Он раздражённо поднялся с кровати и до конца задёрнул плотные шторы. Ещё до часа ночи он совсем не мог уснуть из-за абсолютно любых раздражающих его звуков, и ходил по квартире устранять их. А Николай даже не шевелился, словно помер.

——————————————————

1. Як я хочу сказати про те, що кохаю тебе. – Как же я хочу сказать про то, что люблю тебя. (укр.)

2. Тому що я кохаю тебе. – Потому-что я люблю тебя. (укр.)