Прохожий

– Ну ты просто погляди на этого красавца... Он идеален... – Николай просто тает от любви. Или от солнца, кто его знает. Скоро лицо загорит лежать лицом к солнцу. Он обустроился на коленях Фёдора, который сидел на трибунах, а сам Коля положил голову на его колени и лёг на трибуны. Удобно, что сказать.

– Да-да, я уже это тысячу раз слышал. – Достоевский вздохнул, ему надоедают разговоры Коли о Сигме.

– А почему Янчик гулять не пошёл?

– Не знаю, его дома нет. Родителей тоже, может уехали куда-то.

– Как всегда. О! Погляди кто с ним...

– Господи, – Фёдор посмотрел на человека, который стоял и веселился вместе с Сигмой на другой стороне стадиона, трибуны напротив. – этот тот самый еблан.

– Ага. Только не придуши его.

– Если не доебётся - не придушу. Сейчас увидит что ты на моих коленях валяешься и снова начнёт звать нас пидорами, тогда я ему точно рожу набью.

– Не понимаю, почему такой как Сигма, дружит с таким как этот чувак?

– Понятия не имею.

Пока Фёдор и Николай разговаривали об этой компании, они через пару секунд заметили, что тебе пропали с их поля зрения. Но затем так же быстро заметили, что Сигма бежит за тем самым его другом, в руках которого была его панама. Гоголю это не понравилось. Они пробежали мимо них, Сигма только и делал, что кричал: Верни! Отдай!
Эти двое остановилось на приличном от друг-друга расстоянии, чтобы отдышаться от беготни.

– Сволочь, Давид, гони обратно! – Выкрикивает Сигма, еле приводя дыхание в норму.

– А хуй тебе. Моя теперь!

– Погоди, я сейчас. – Говорит Николай, встав с трибун и пошёл к этим двум.

– Херни не натвори. – Кидает ему вслед Фёдор, тяжко вздохнув.

Гоголь перелазиет через перила и быстрым шагом направляется по беговой дорожке к двум парням, что бегали тут с криками. Он проходит мимо Сигмы с доброй улыбкой, не посмотрев на него, и доходит до того самого парня, что забрал его головной убор. Замедляет шаг, подходит к нему. Резко выхватывает белую панаму с чужих рук и бежит к Сигме.

– Возвращаю! – Радостно произносит Николай, протягивая Сигме его головной убор.

– Ахах, – Юноша смеётся, забирая панамку, в ту же секунду встав на носочки и надев на блондина. – тебе идёт!

– А... – Он покрывается еле заметным румянцем, не ожидая таких действий с его стороны. Вновь выпал из реальности и стоит как идиот на одном месте, не моргая.

– О боже. – Фёдор бьёт себя рукой по лицу и подходит к ним, незаметно толкнув друга, чтобы тот пришёл в себя. Он отходит и спиной прислоняется к зданию на стадионе, скрестив руки на груди.

– Ой... Задумался... Эм... Шёл как-то слон и наступил на колобка, сказав: блин! – Гетерохромик снова решается пошутить. Фёдор отводит взгляд, закрывая одной рукой глаза и закатывая их. Неловкая тишина, через пару секунд которой, Сигма начинает звонко смеяться.

– Тебе на импровизацию нужно!

– Неужели мои шутки действительно смешные...

– Что? – Сигма из-за своего же смеха не расслышал, что сказал Гоголь, и переспросил, перестав смеяться, смахнув слёзы от смеха с глаз.

– А... Эм... – Николай поворачивается на друга, расстеряно взглядом прося о помощи. Фёдор махает рукой, якобы подталкивая на следующий шаг о близости. – Я... – Он неуверенно сглатывает, но быстро придумывает, что сказать. – Я тебе кохаю...!¹

– Что? – Вновь переспрашивает Сигма, убрав улыбку с лица. Он не понял, что сказал Гоголь, и подумал, что просто не расслышал.

– Ебать ты гений. – Произнёс Достоевский, подходя к компании. – Забей, он просто украинец.

– Правда? Ты украинец? И что же ты сказал?

– Я... Не важно... Забудь.

– Ой, опять вы. – Грубо сказал друг Сигмы, подходя к ним. – Эу, бро, пошли от сюда, с пед...

– Заткнись. – Грубо перебил своего друга Сигма. – Прекрати говорить о том, что тебе неизвестно. Для начала лучше бы поинтересовался, а потом оскорблял, идиот. Тем более, даже если это так, то какое тебе дело? Что плохого, скажи мне?

– Сигма, и ты туда же? Защитник типо?

– Не типо. Отстань от них и не лезь не в своё дело.

– Сигма, не стоит. – Спокойным голосом произнёс Николай, обняв Фёдора со спины, положив голову на его плечо, а руки скрестил на талии.

– Я ж говорю, пидоры. Тут и без вопросов всё понятно.

– Заткнись, мудак. – Злобно говорит Достоевский, пытаясь вырваться из объятий друга. А Гоголь и обнял его, чтобы удержать от драки, поэтому сейчас его и держит.

– Так, угомонитесь оба! – Выкрикнул Сигма.

– Реально, хватит. Как кошка с собакой. Эй, чувак, – Обратился блондин к другу Сигмы. – как тебя звать?

– Какое тебе дело?

– Давид его зовут. – Отвечает вместо друга сероглазый.

– Нахуй ты сказал?

– Заткнись.

– Давид, ты можешь оскорблять меня, ведь на правду не обижаются, но... – Николай переводит взгляд на разозлившегося друга. – Его не смей затрагивать, ведь то, что не является правдой - его очень раздражает. Тоже самое, что и тебя геем назвать. Тебя ведь тоже это взбесит, если ты знаешь, что ты не гей?

– Пф, ясно всё. – Фыркает Давид, развернувшись. Он направился куда-то по дорожке, забыв друга.

– Простите его. – Говорит Сигма, перебирая руки.

– Не извиняйся за него! – Выкрикивает Гоголь, отпуская друга из объятий, когда объект его раздражения уже уходит далеко.

– Вы сами понимаете, почему он так себя ведёт... Не берите в голову, главное, что вы уверены в себе, ему то правда неизвестна.

– Всё нормально! Федечка просто бешенный, его лучше на поводке держать когда на него наезжают!

– Сам ты пёс. – Грубо отвечает Фёдор, скрещивая руки на груди.

– Феденька, не злись. Я тоже тебе кохаю.

– Что это значит? – Задумчиво спрашивает Сигма. Украинский язык он слышит впервые.

– А... Не важно...

– Почему не важно?

– Ну... просто...

– Ладно, я пойду. До встречи! – Сигма разворачивается и начинает уходить.

– Стой! – Гоголь подбегает и хватает его за запястье. Сигма неуверенно разворачивается и стеснительно смотрит на Николая. – Ты... Забыл... – Он снимает с себя панамку и надевает обратно на Сигму.

– Ой... Точно! Забыл... Спасибо! – Сигма вновь разворачивается, поправляя головной убор, и убегает к другу, запрыгивая ему на спину в объятия, тем самым тормозя.

– А если он знает, что значит эта фраза? – Спрашивает Фёдор.

– Ну он ведь сказал, что не знает...

– А вдруг он притворяется?

– Ну может быть... Но... Ладно, не суть. Сказал и сказал, уже не вернуть назад время.

– Ты только посмотри на них.

– Меня начинает бесить егошний друг...

– Не егошний, а его. Нерусь.

– Я и так нерусь, задолбал меня исправлять.

– Ты в России с пяти лет живёшь, уже пора бы запомнить нашу речь.

– Иди нахуй короче.

– Сам иди.

***

Всю следующую неделю Коля бесился из-за того, что Сигма постоянно гуляет с этим Давидом и даже порой не здоровается с ним. Сигма вечно веселится с ним, Николай даже замечает, когда они липнут друг к другу. Как Сигма обнимает своего друга, виснет у него на шее, прыгает со спины. Коля тоже хочет такую с ним дружбу, но увы, они не такие уж и близкие друзья. Фёдор и Ян вечно успокаивают Николая, говоря то, что они точно не пара, потому-что Давид терпеть не может гомосексуалов. Это всего лишь дружба. Конечно, Коля ревнует, зная то, что они не вместе, но... Он хочет такую же дружбу. Он завидует.
Сейчас вечер. Троица сидит на трибунах, наблюдая за весельем Сигмы и Давида. Точнее, наблюдает только Гоголь, с недовольным ебальником. Наблюдает за тем, как Сигма повис на шее друга, затем его друг зубами забирает панаму и вновь удирает от Сигмы. Нравилось ему воровать головные уборы, особенно панамку Сигмы. Гоголь вновь чувствует себя героем, выходит на дорожку и дожидается, пока друг Сигмы пробежит мимо, чтобы выхватить панамку с чужих рук. Он так и делает, слыша недовольное «Э!». Сигма еле добегает, тяжело дыша, рукой держа равновесие на перилах.

– Беги, сука. – Грозно, еле дыша, произносит сероглазый вслед другу, и тот отходит на пару метров.

– Держи. – Николай надевает панамку обратно на Сигму.

– Спасибо!

– Не за что! Не стоит благодарности! Всегда рад помочь! – Гоголь задумывается, не переборщил ли он.

Сигма засмеялся и положил руку на его плечо, чтобы не свалиться с ног от усталости. Николай краснеет, благо, в темноте не видно. Наверное. Вновь теряет этот мир. Фёдору и Яну уже пофиг, они между собой болтают, не смотря на этих голубков.
Настигла неловкая тишина. Они смотрят друг-другу в глаза. Николай всё сильнее чувствует, что скоро сгорит от смущения. Сигма привстаёт на носочки. Они одновременно, медленно, приближают свои лица друг к другу. Но Сигма резко оставляет короткий поцелуй на чужой щеке, так же быстро убегая к своему другу. Этого никто не видел, кроме их самих. Сигма догнал друга и ушёл с ним, а Гоголь остался стоять в опизденении с расскрытым ртом, рукой прикоснувшись к своей щеке, на которой Сигма оставил поцелуй. Он стоит так ещё несколько минут, пока друзья не замечают этого странного поведения друга, а потом, подходят к нему и начинают шатать за плечи, чтобы тот пришёл в себя. Блондин молча поворачивается на друзей, с таким лицом, будто призраков увидел. Он уже пришёл в себя, но не до конца. У него был шок.

– Коля!! Земля вызывает Колю! – Кричит Ян, дёргая того за плечи.

– Эй, птички на проводе! Приди в себя, влюблённый идиот. – Произносит спокойным голосом Фёдор, щёлкая пальцами перед лицом друга.

Они ещё пару минут пытались привести его в сознание, но не удалось. Молча направились домой. Всю ночь Гоголь не мог уснуть, весь вечер не разговаривал с родителями. К десяти часам вечера он вышел на балкон, ожидая, пока там пройдёт Сигма. Он должался, и пристально провожал его взглядом, но рядом шёл тот самый надоедливый Давид, и их совместное поведение бесило Колю. Он был готов убить Давида, лишь бы тот перестал себя так вести с Сигмой. Зависть, ревность. Ужасные чувства, не правда ли?

– Коля, хватит на балконе сидеть, шуруй спать. – Произносит мать, высовываясь на балкон головой.

Гоголь не отвечает, всё ещё держа руку у щеки. Ждёт, пока объект его обожания скроется с его обзора, и только тогда покидает балкон, падая спиной на кровать. Он положил руки под голову и уставился в потолок, улыбнувшись счастливой улыбкой. Телефон вибрировал от частых сообщений, но он не обращал на это внимание. Ночью он не мог уснуть, так и провалялся всю ночь на кровати, глядя в потолок. Его мысли не покидал тот самый парень, который был просто прохожим. Тот самый парень, в которого он влюбился. Тот самый парень, с которым свершилось знакомство, о котором он словно всю жизнь мечтал. Тот самый парень, который сегодня поцеловал его. Правда, Гоголь ожидал, что они поцелуются в губы, но и в щёку его тоже порадовало. Значит, он ему точно не безразличен. Значит, шансы есть. Шансы повышаются с каждой их встречей. Но этот Давид его бесит до глубины души, так же, как и Фёдора. Они оба его ненавидят, и кажись, скоро закопают его вместе. А потом будут сидеть в одной камере тюрьмы. Если дружба, то только такая.

——————————————————

1. Я тебе кохаю. – Я тебя люблю. (укр.)