Прохожий

Гоголь, на следующий день, уже тарабанит в квартиру Достоевского, который тот открывает неохотно, зная, кому принадлежит этот долбёж. Дверь открывается, хозяин дома стоит сонный с растрёпанными волосами. Родители уже на работе, и Николай об это знает. Блондин кидается с объятиями на обладателя фиолетовых глаз, сжимая крепко-крепко. Сейчас он рад как никогда. Фёдор вопросительно, слегка грозно смотрит на него, не спеша отвечать на объятия.

– Федечка! Прости меня...! Я так много глупостей наговорил... Я не хотел, просто нервы сдали... Ты же понимаешь меня...

– Понимаю, – Отвечает Достоевский, уже обнимая в ответ, но быстро отстраняясь, ведь он знает, что должна быть причина такого резкого визита к нему. И этой причиной уж точно не является то, что им нужно помириться. – рассказывай, в чём дело. – Они действительно понимают друг-друга на полуслове...

– Я умер... От счастья...

– Опять из-за этого пацана?

– Прости меня, я действительно ценю дружбу с тобой... И я не брошу тебя. Никогда. Понимаешь? Я люблю тебя, как друга. Ты мне дороже родителей, понимаешь, блять!?

– Да я уже понял, говори уже, что произошло. Он посмотрел на тебя? Улыбнулся тебе? Подышал в твою сторону? Наступил на твой след?

– Лучше... Намного...

– Прошёл мимо тебя?

– Да нет же, блять. Какой ты неинтересный! Я тут драмму устраиваю, пытаюсь интригу нагнать, а тебе вообще пофиг! Ладно, ты всегда такой... В общем... – Гоголь своей левой рукой за запястье держит правую, приподнимая её, и пристально смотря на ладонь. – Я всё ещё ощущаю тепло его руки в своей...

– Погоди, что? Вы держались за руки? – Фёдор удивлён. Да, он действительно удивлён. И удивить его довольно сложно.

– После ссоры я ушёл гулять с Эвитой, она знакома с Сигмой, и...

– С кем?

– Не перебивай, а слушай. Поймёшь всё. Так вот, она знакома с Сигмой. Господи, какое прекрасное имя...

– Сам себя не перебивай, а рассказывай.

– Да, в общем... Она подозвала его к нам, и мы познакомились... Я наверное был похож на идиота, потому-что долго не мог из-за шока отпустить его руку, когда мы пожимали руки при знакомстве... А его улыбка так сияла, а смех такой чудесный... Он посмеялся с моей шутки, понимаешь!? С моей шутки, мать твою!

– Не знаю чему больше удивляться. Тому, что произошло между вами, или тому, что он поржал с твоих шуток. Ничего тупее твоих шуток я не слышал, и мне страшно представить, что ты ему рассказал...

– Я рассказал про царя и косоглазие... Реально такой идиотизм... Он действительно посмеялся...?

– О боже, только не говори, что это тот самый анекдот...

– Да, тот самый... – Перебил его Николай.

– Какой ужас. Не мог ничего по-лучше рассказать?

– Что первое в голову пришло - то и сказал! А ещё, Эвита сказала, что у него нет никого. Он свободен. Но это не точная информация.

– Рад за тебя, что-ж... Скоро час дня, пойдёшь на лавочку?

– Конечно пойду! Спрашиваешь ещё?

– Только не веди себя как придурок. Хотя, мне даже кажется, что тебе всё это приснилось.

– Мне тоже казалось, что это был сон, но... Нет. Можешь спросить у Эвиточки. А лучше угости меня чем-нибудь, пока до его похода ещё целых полчаса.

– Господи, ты вечно голодный? Тебя дома не кормят? Вечно мой холодильник опустошаешь. Ладно, мне не жалко для тебя. Садись за стол.

После завтрака они направились на улицу, сев на свою лавочку. Ян выглянул с балкона, и увидев этих двоих вместе, помчался спускаться к ним. Гоголь извинился и перед Яном, но ничего ему не рассказал о том, что наконец-то познакомился с этим красавцем. Он просто забыл, подумав, что когда рассказывал Фёдору, то слышал и Ян, но как бы не так.
Час дня, с лишними минутами. Как и всегда, через их район сейчас проходит тот самый юноша, кинув улыбчивый взгляд на Гоголя, и помахав рукой. У Николая вновь остановилось сердце, но Фёдор толкнул его логтём в бок, и Коля сразу же помахал в ответ. Сигма засмеялся, прикрыв рот рукой, и отправился дальше.
Соколовский сидел в шоке. Нет, он сидел в ахуе. Шоком это назвать было трудно. Фёдор с непривычной улыбкой смотрел на счастливого и радостного друга. Именно этого ему не хватало, радости Гоголя.

– Я сейчас вообще ничего не понял. – Произнёс зеленоглазый. – Когда вы успели...?

– Ох, точно. Я ведь только Феденьке рассказал, прости...

Гоголь рассказал всё произошедшее вчера Яну, а тот порадовался за него и был сильно удивлён. Он был ахуеть как удивлён. Николаю удалось. Ему удалось познакомиться с ним, и он рад, он счастлив. Ему достаточно лишь того, что они теперь не просто незнакомые друг-другу люди, а знакомые, и даже здороваются теперь. Улыбка Сигмы заставляла Гоголя улыбаться в ответ. Его смех был заражающим. Он был прекрасен во всём. Эти милые черты лица, чудесного цвета длинные волосы. Просто человек нереальной красоты, который к тому же, ещё и одевается стильно.

***

Вновь посиделки на лавочке. Уже неделя прошла со знакомства Коли и Сигмы. И всю эту неделю они лишь молча, с улыбками, просто махали друг-другу.
Гоголя и это устраивало, ведь хоть что-то. Он уже не надеялся на большее, но всё таки, попытается побольше взаимодействовать с ним.
Поэтому, сейчас он, резко подпрыгивает с лавочки, и кричит.

– Пошлите на стадион! – Радостно выкрикивает он, разводя руки в сторону, слегка в высь.

– Отстань от пацана, не преследуй его. – Устало говорит Достоевский, но Гоголю плевать на его слова.

– Мы идём на стадион прямо сейчас. – Его слова будто заставляют подчиниться. Ян и Фёдор вздыхают, но поднимают свои ленивые задницы с насиженной лавочки, следуя за самым счастливым человеком в этом мире.

Они заходят на стадион. Николай останавливается, и начинает осматриваться. Этого парня нет, нигде. Ни у тренажёров, ни у турниров, ни на беговой дорожке, ни на поле, и даже не на трибунах. Нигде нет. Гоголь меняет радостное выражение лица на грустное, и опускает руки с карманов, так же опустив голову вниз. Впервые он не обнаружил здесь его. Он погрузился в свои мысли, начиная раздумывать о том, почему его нет, и где он может быть. Не лучшим ли вариантом будет узнать у Эвиты? Она как раз где-то здесь занимается, но знает ли она? Они ведь не друзья, а просто знакомые. Прямо как сам Коля с Сигмой. Просто знакомые и ничего более. Из раздумий его выводит внезапное приковновение к спине маленькой руки. Это точно не рука Фёдора, ведь тот тронет за плечо, если захочет вернуть Колю в реальность, или же толкнёт логтём. А у Соколовского явно рука больше и пальцы длинные, поэтому это не они. Он оборачивается, уже в ожидании наругаться на того, кто его потревожил, но тут же резко пошатнулся назад, едва не упав. Зрачки сузились от страха, сердце бешенно застучало, даже не остановилось. Именно его прикосновения заставляют сердце Гоголя биться так, словно скоро выбьется из грудной клетки.

– Ой, извини, я тебя напугал? – Произносит юноша, поднимая свои серые глаза в испуганные, разного цвета.

– А... Эм... Нет-нет! Просто это... Было неожиданно... – Начинает путаться в словах Гоголь. Друзья молчат и отходят на пару шагов, чтобы не мешать, но всё прекрасно видят и слышат.

– Ух ты... – Сигма начинает нагло разглядывать глаза Николая. Они ему понравились и очень впечатлили. – Я не замечал твоих особенных глаз...

– А... Эм... Я... Э... А что в них... Особенного?

– Как это что? У тебя же гетерохромия! Ой, как это красиво выглядит! Один глаз голубой, а второй жёлтый... Так ещё и такие необычно-красивые цвета! Я впервые вижу людей с гетерохромией. Я считал, что твои глаза просто голубые... Ведь мы вблизи стояли только в темноте, а издалека я не замечал этого. Это так прекрасно и шикарно... Завидую тебе!

– Ой... А... Эм... А мне... Мне нравятся... Мне нравится цвет твоих волос... Они покрашены...? – Но тут же Николай резко задумался о том, какой идиотский вопрос он задал. – «Блять, конечно они покрашены, долбоёб.» – Думает он.

– Ах, да. Спасибо. Я крашу их каждый месяц.

– А какой... У тебя настоящий... Цвет волос...?

– Белый. Как на правой стороне. Сиреневый это уже краска.

– Очень красивое сочетание! – Уже более уверенно и радостно произносит блондин.

– Знаешь, я рад видеть парня с длинными волосами. Обычно мне говорят, что это стыд и позор, но мне нравится. Твою длинную косу я обычно не замечаю, ведь она прячется за спиной, но... Это прикольно.

– Оу... Да... Мне тоже нравятся длинные волосы...

– Знаешь, у тебя глаза разного цвета, а у меня волосы. Мы прикольно дополняем друг-друга, хах!

– А... Действительно... – После этих слов, Гоголь чувствует, как его щёки предательски покрываются краснотой. Не привык он слышать комплименты от того человека, который ему нравится, так ещё и прямо сейчас разглядывает его. – Парень попал в жуткую аварию и чудом выжил. «Чудес не бывает», - подумал он и залез обратно в горящую машину! – Снова выдал какую-то глупую шутку Николай, чтобы хоть как-то развеять обстановку. Федя и Ян синхронно сделали рука-лицо и пустили головы вниз, неодобрительно покачав ими. Но через пару секунд Сигма засмеялся, прикрывая рот рукой.

– Я вижу, ты любишь шутки? – Замечает обладатель серых глаз. Гоголь начинает смеяться в ответ от его смеха и улыбки. Сигма тоже заводится от чужого смеха, и они в порыве радости, случайно прикасаются к рукам друг-друга, чуть ли не взявшись за руки, так же быстро их отстранив и перестав смеяться. – Кхм... – Прочистил горло юноша, и неловко отвернулся уже без улыбки на лице, заправляя прядь за ухо. Блондин заметно покраснел, так же отвернувшись и заводя руки за спину, нервно их перебирая.

– Я... Пойду...?

– Я тоже... До встречи!

– Пока...

Гоголь оборачивается и видит смешки друзей, идёт к ним с недовольной рожей. Как только он подошёл к ним, постоял несколько секунд, а затем его глаза заблестели и он улыбнулся до самых ушей. Это был действительно самый счастливый человек на свете. Друзья посмотрели на него, как на идиота. Он был действительно похож на помешанного придурка, что теряет голову лишь при виде этого пацана, что там уж говорить о разговорах и касаниях, особенно случайных. Сердце Николая утихомирилось, дыхание пришло в норму.

– Я правда случайно... – Прежде чем друзья успели задать кучу вопросов, Николай заранее ответил на сразу все одним лишь предложением.

– Я больше удивлён тому, что кто-то смеётся с твоих придурковатых шуток. – Удивлённо отвечает Фёдор.

– Сам в ахуе.

– Когда вы за руки взялись случайно - это выглядело смешно. Вы так угарно отстранились и покраснели, боже. Жаль, что вы не видели себя со стороны. – Добавил Соколовский сквозь смех.

– Да блять, это было действительно случайно... И мы не взялись за руки, а просто докоснулись.

– И этого хватило, чтобы сжались ваши сердца. Кстати, обычный человек не вёл бы себя так. Возможно, он тоже по парням, раз ты его засмущал таким обычным действием, так что не всё потеряно.

– Вот видишь, Феденька! У меня есть шансы, которые повышаются с каждым разом!

– Ох, заткнись уже. – Достоевский закатил глаза, скрестив руки на груди. Не верил он в то, что такие знакомства заканчиваются хорошо. Обычно, такое заканчивается разбитым сердцем, и он волновался за своего друга. Он попросту не переживёт разбитое сердце, скорее перережет себе глотку, что было по-настоящему страшно и вполне возможно...