10 правил жизни Софи

"Как молния сверкает раньше грома, так сострадание предшествует любви".
Торквато Тассо

- Эндрю, - тихо позвала я парня, который, казалось, перенесся совсем в другой мир, далекий от меня и моих секретов, - Я знаю, что порой прошу от людей слишком многого. Вместе со мной в твою жизнь ворвались хаос и разруха... Нет, нет, - остановила я его, поднеся указательный палец к его губам, когда он хотел меня перебить, - дослушай до конца, пожалуйста. Я - больна, именно так в настоящем времени, и болезнь моя, боюсь, неизлечима. Единственное, что помогает мне окончательно не слетать с катушек, это десять гребанных правил. Десять наспех накорябанных на мятой бумажке предложений удерживают меня от того, чтобы не схватиться за лезвие и не вскрыть себе вены.

- Но так было не всегда, когда-то я была обычным беззаботным ребенком, чья голова была доверху забита наивными представлениями о жизни и глупыми мечтами о великой любви. Семнадцатилетняя Софи Оуэнс. О, я все еще помню ее! Рядом с тобой эти воспоминания становятся особенно яркими, рядом с тобой я, хоть ненадолго, но становлюсь этой девушкой. Рядом с тобой я забываю обо всех правилах на свете. Не прогоняй меня, умоляю, - я схватила его за плечи и крепко вцепилась в него, как цепляется за край тот, что готов в любую секунду сорваться в пропасть, - Пока не прогоняй, - я затряслась от не пролитых слез и страха, что Эндрю тот час же выставит меня за дверь.

- Софи, моя милая Софи, - прошептал он, обхватывая мое лицо ладонями и покрывая его поцелуями, - Мне кажется, или ты пытаешься запугать меня? Просишь разрешения остаться, и при этом сама же собираешься снова сбежать, - он тихонько рассмеялся, наклонился и закрыл дверь за моей спиной на оба замка, - Никогда, слышишь, не спрашивай меня, если хочешь мне что-то рассказать. Считай это моим правилом.

- А уж сегодня ты точно никуда не пойдешь, - игриво пригрозил он, - и уж точно, не в этом платье.

- Намекаешь, что собираешься снять его с меня? - произнесла я, явственно чувствуя, как страх медленно покидает мое тело. Эндрю взял меня за холодную руку и повел за собой на кухню.

- Обязательно, - он кивнул головой и широко улыбнулся, обнажая идеальные белые зубы, - но только после того, как я угощу тебя горячим чаем, ты же вся продрогла.

- Одета не по погоде, как всегда, - призналась я, пристыженно улыбаясь.

- Тебе нужно выговориться, и у меня есть ощущение, что сегодня просто идеальная для этого ночь.

Я невольно залюбовалась на то, с какой грацией он перемещался по собственной кухне, доставая из шкафа кружки и ставя на плиту чайник.

- Ты сейчас прожжешь дырку у меня в спине, - он развернулся и поставил передо мной кружку с дымящимся чаем, - У вас в роду случайно не было ведьм?

- К сожалению, нет.

- Почему к сожалению? - спросил Эндрю, снова не сдерживая улыбки. Странный парень, пять минут назад, я призналась ему, что моя голова набита всяким дерьмом, а он не перестает улыбаться и флиртовать со мной.

- Будь я ведьмой, все было бы намного проще, я бы приворожила бы тебя и ты был бы моим навеки.

- Этого ты хочешь? Чтобы я был твоим навеки?

Я густо покраснела, осознавая какую глупость я только что сморозила, и отвела взгляд. Ну, ты и идиотка, Софи Оуэнс!

- Эндрю, я... не знаю с чего начать.

- Начни с начала, - ответил он довольно избитой фразой.

- Вот теперь ты говоришь, как мой психоаналитик, - я потянулась к кружке и сделала большой обжигающий глоток.

- Ну я хотя бы более привлекательный?

- Не знаю, не знаю, - я замотала головой, - Фрэнк - подтянутый такой старикашка, к тому же, у него наверняка есть опыт в амурных делах.

- Ты что пытаешься заставить меня ревновать? - спросил он прищуриваясь.

- А получается?

- Весьма удачно.

- Вот видишь! - я рассмеялась, - Я могу разговаривать с тобой о чем угодно, только не о серьезных вещах.

- Ну, хорошо, давай я начну первым? Меня зовут Эндрю Ноэль Морено, мне двадцать три, моя мама живет в Квинсе со своим вторым мужем и воспитывает двух моих младших братьев. От родного отца мне досталась фамилия, и..., дай-ка подумать, харизма? - он насмешливо посмотрел на меня, желая хоть немного поднять мне настроение.

- Ну, хорошо, - я прокашлялась и включилась в игру, - Меня зовут София Оуэнс. Мне двадцать один год, и я - студентка Нью-Йоркского университета, если меня еще не поперли конечно. У меня есть мать, которую на дух не выношу, и сестра Элис, с которой у меня сейчас тоже не самые лучшие отношения. Это так нормальные люди сейчас знакомятся? Напоминает супер неловкое первое свидание.

- Да уж, наше с тобой знакомство было совершенно далеким от разговоров, - сказал Эндрю, намекая на горячее представление, которое мы с ним устроили в туалете ночного клуба пару месяцев назад.

- Каким был брак твоих родителей?

- О, нет-нет, - замахал он руками, - мои родители никогда не были женаты. Я - результат любовной интрижки отца. на стороне.

- Считай, что тебе повезло.

- Почему?

- Потому что терять то, к чему ты прирос корнями, намного больнее, чем терять то, чего ты никогда и не знал, - я отвернулась к окну, за которым жил своей жизнью ночной Нью-Йорк, и, набравшись сил, продолжила, - Отец ушел когда мне было двенадцать, на самом деле, наша семья развалилась намного раньше, просто мы с Элис тогда этого не понимали. Папа неделями ночевал на работе, уезжал в командировки по полгода, а мы с сестрой, как настоящие идиотки, считали это нормой. Папа делает деньги. Так говорила нам наша мать. Что ж, она не врала. Папа делал деньги, огромные деньги, это - то, что у него получалось лучше всего. В один день он собрал чемоданы и ушел, оставив нам огромный дом и кучу вопросов, на которые никто не собирался нам отвечать, так мы остались на попечение матери, которой мы были совсем не нужны. Тогда я сорвалась впервые, идеальная Софи наглоталась маминых антидепрессантов и чуть не отправилась на тот свет, - заметив взволнованное выражение его лица, я спросила, - А Джейсон тебе не говорил? Я не только писала стихи и курила травку. Мама отправила меня к лучшему психотерапевту в городе, не потому что хотела мне помочь, а потому что стеснялась, что пойдут слухи о ее ненормальной дочери. Тогда Фрэнк спас меня впервые. Мы с Элис быстро смекнули, что теперь мы сами по себе, и от этого наши отношения стали только крепче. Она была моей опорой, моей крепостью, моей единственной семьей. Ровно до того момента, пока я не застукала ее в постели со своим школьным парнем. Тогда моя семья развалилась окончательно. А нет ничего покрепче? - я отодвинула от себя чашку с остатками холодного чая и посмотрела на Эндрю глазами полными слез.

- Ты же знаешь, что тебе совсем не обязательно рассказывать мне все это? - он накрыл мою ладонь своей и встретился со мной взглядом.

- А если не тебе, то кому? Нет, я хочу. Правда хочу. Просто это сложно вспоминать.

- Кажется, у меня есть где-то начатая тобою бутылка текилы. Вот только нет лайма. Пойдет?

- И так пойдет, - кивнула я, наблюдая за тем, как он наполняет две рюмки бледно-желтым напитком.

- За мою беременную сестру и ее жениха! - предложила я тост, и не дожидаясь Эндрю, осушила рюмку до дна.

- Элис знала, что я люблю Майкла и все равно легла с ним в постель. За неделю до моего идиотского выпускного. Но именно Майкл в той ситуации был по-настоящему жалок, - я скривила лицо, вспоминая его идиотские попытки мне все объяснить, - секунду назад он тыкал своим членом в мою сестрицу, а потом стоял на коленях и умолял меня его простить. Говорил, что любит меня. Он все хватал и хватал меня за руки, не замечая того, что делает мне больно. Он оставил несколько синяков на моих запястьях, и один из них я превратила в вечное напоминание о том, что людям нельзя доверять, - я перевернула руку и показала Эндрю татуировку. Он сохранял молчание все время, что я изливала душу, но было видно, что внутри у него бушевал настоящий ураган.

- Я надеюсь ты врезала ему? Потому что если нет, то я сам с удовольствием сделаю это, - сказал он, заново наполняя наши рюмки.

- Нет, то была правильная версия меня. Она не бьет людей.

- Очень жаль.

- Но я отомстила, можешь не сомневаться. Я нарисовала огромный пенис на его входной двери, и очень правдоподобно, школьные уроки рисования не прошли даром.

- Что? - переспросил он недоуменно.

- Фалос, Эндрю. Мужской половой член. Два метра в высоту. Краской из баллончика, у меня даже сохранилась фотка для потомков. За это меня правда арестовали, но выражение его лица определенно того стоило. Твое здоровье! - я подняла в воздух еще одну рюмку и выпила залпом ее содержимое.

- И тогда я впервые за шесть лет позвонила отцу, прямо из обезьянника, он внес за меня залог в десять тысяч и через час я уже сидела на балконе его пентхауса в самом центре, покуривая травку и изливая ему душу. А еще через неделю, вместо того чтобы идти на свой выпускной, я напилась до усрачки в одном из ночных клубов и впервые попробовала кокс. Так родилась "золотая принцесса империи Оуэнс", и следующий год полностью выпал из моей жизни. Ну, не смотри на меня так!

- А как я смотрю на тебя?

- Будто бы тебя меня жалко.

- Это не жалость, а сострадание. Что ты хочешь, чтобы я чувствовал? Твой отец подсадил тебя на наркоту! Родной отец!

- Нет-нет, Эндрю. Он не вкладывал косяк мне в руку, я сама взяла его. С радостью. Он не запихивал кокаин мне в нос. Я делала это сама много раз, добровольно. Да, он оплачивал мои шалости, думая, что потакая мне, он становится лучшим отцом. Он был идиотом, я была идиоткой. И чем это закончилось? Тем, что его размазало по асфальту, когда я не заметила грузовик, который несется на полной скорости прямо на нас. Не заметила, потому что была под кацфом. Если и нужно кого-то винить, то только меня.

- Все, - я встала с места пошатнувшись, - хватит с меня разговоров, я устала.

- Софи...

- Если хочешь сказать, что собираешься снять с меня это чертово платье, то знай, что я не в том настроении.

- Боже, нет, совсем не это. За кого ты меня принимаешь? Я хотел спросить, почему ты рассказала мне это. Почему мне? Почему именно сегодня?

- Ты сломал мое седьмое правило, а чистосердечное признание типо шло в комплекте с этим.

- Седьмое правило? Не уверен, что я понимаю... - он вопросительно посмотрел на меня.

- Никогда не влюбляйся снова.

- Хочешь сказать, что любишь меня? - спросил Эндрю спокойно, пожалуй слишком спокойно, в то время как мое собственное сердце отбивало бешеные ритмы, и всерьез подумывало сбежать, оставив меня разбираться с последствиями случайно совавшихся с языка слов. Что же я наделала?

- Не люблю, а влюблена, - поправила я серьезным тоном самой строгой школьной училки и отступила назад на пару шагов.

- А есть разница? - переспросил он и начал улыбаться, подбираясь ко мне все ближе и ближе.

Я отступила на еще один шаг назад, спиной упираясь в стену. Теперь точно попалась.

- Между любовью и влюбленностью? - задалась я философским вопросом, на самом деле, просто пытаясь тянуть время, опасаясь действий, которые неумолимо последуют за словами, готовыми иссякнуть в любой момент. Я нервно сглотнула и опустила голову в плечи.

- Между ними, - кивнул головой Эндрю, улыбаясь все шире и шире.

- Огромная пропасть, - протянула я, закатывая глаза, - любовь может просуществовать годы, а влюбленность мимолетна. Переменчива. Сумасбродна. Возможно, даже немного беспечна. Как барышня, впервые в жизни попробовавшая алкоголь..., - начала бормотать я без остановки.

- А у тебя богатый словарный запас, - перебил меня он, - и ты умело им пользуешься, - на этот раз он наклонился к самому моему уху, так что я могла чувствовать на себе его теплое дыхание, - Другими словами, влюбленность похожа на тебя, как две капли воды. Получается так?

- Получается так, - кивнула головой я, и тут же в ужасе закрыла глаза. Только бы не грохнуться в обморок и не впасть в очередной припадок. Как же страшно. Эндрю прекрасно знал, какой властью над моим телом он обладал, и продолжал опасно нависать надо мной, как хищник загнавший в капкан свою очередную жертву. Ему не нужно было даже касаться меня, я уже и так горела изнутри. Горела быстро и неистово. Как маленькая спичка, жизнь которой обычно длится не дольше минуты.

- Боишься меня? - спросил Эндрю, проведя указательным пальцем по моей руке, от самой кисти до предплечья, которое тут же покрылось рядами предательских мурашек.

Возможно ли это физиологически, одновременно испытывать и жар, и холод?

- Боюсь, - призналась я честно, все еще не раскрывая глаз, - но себя я боюсь еще больше, боюсь впасть в истерику. Боюсь очередного приступа. Боюсь, что сердце не выдержит и разорвется.

- Выдержит, обязательно выдержит, - он хрипло рассмеялся и обхватил меня сзади за шею, - В твоей груди бьется самое храброе и самое сильное сердце, которое я когда-либо встречал. Посмотри на меня, открой глаза и посмотри на меня, - попросил он, нежно приподнимая другой своей рукой мое лицо за подбородок.

- Не могу, я занята, - пробормотала я, зажмурившись еще сильнее. В ушах звенело, и я могла слышать только свои собственные разрозненные мысли. Дыши. Дыши.

- Занята чем? - спросил Эндрю, не сдерживая звонкого смеха.

- Я считаю.

- Считаешь? Надеюсь не калории? Потому что спешу заверить тебя, вряд ли тебя ждет серьезное ожирение из-за парочки выпитых рюмок текилы. Наверняка, как всегда на голодный желудок.

- Каллории? Конечно нет, - отмахнулась я, чувствуя, как напряжение медленно спадает, - Я делила 3792 на 8, - я услышала его глубокий смех и вновь почувствовала себя спокойно, позволив себе наконец открыть глаза, - И вроде ведь понимаю, что должно делиться без остатка, но все никак не получается... - я нахмурила брови, представляя в голове колонку цифр.

- Мне никогда не понять твоей логики, никогда, - ответил Эндрю, мотая головой из головы в сторону, - Каждый раз, когда я начинаю думать, что уже все знаю о тебе, ты выкидываешь что-нибудь подобное этому. Сначала ты признаешься мне в любви, затем убегаешь, сжимаешься в комочек, как котенок, которого запугали местные хулиганы, пытаясь привязать к его пушистому хвосту связку консервных банок, а потом резко заявляешь, что занята решением математических примеров за пятый класс.

- Пятый? В какой школе ты учился? - спросила я, пропустив все остальное мимо ушей, - Я думала деление проходят раньше, намного раньше.

- Софи, ты заговариваешь мне зубы?

- Я? - переспросила я, удивленно хлопая глазами, - Никогда.

- Софи Оуэнс, ты нарываешься. - он начал опасно приближаться ко мне, так что между нами остались какие-то миллиметры.

- Эндрю, нет! - я уперлась руками в его грудь, осознавая, что если он меня поцелует, это будет конец.

- Почему я не могу поцеловать девушку, которая только что призналась, что любит меня?

- Не любит, а влюблена, - снова поправила я.

- Да без разницы, - прошептал Эндрю и медленно провел языком по моей нижней губе. Я закрыла глаза и вцепилась руками в его плечи, чувствуя, что теряю равновесие. Шелковое платье скользило по стене, при этом неприятно липло к телу. Давно мне так сильно не хотелось избавиться от чего-либо, как от этого ненавистного платья. Тем более, что оно все еще напоминало мне о Марке. Я выбирала наряд, думая о нем. Прихорашивалась перед огромным зеркалом, думая о нем. Счастливая кружилась по своему номеру в Ритце, думая о нем. А в конечном итоге, оказалась в объятиях совсем другого парня, того кому с самого начала не интересны были все мои дорогие побрякушки, того кто вряд ли может даже представить, что одни лишь эти мои туфли стоили, как пол его машины. Того, кто всегда видел во мне обыкновенную девчонку. Возможно немного сумасшедшую, способную затащить совершенно незнакомого парня в туалет клуба. Но искреннюю, открытую, ранимую. Он не заискивал со мной, не притворялся и был честным, и одно это стоило больше чем все самые роскошные свидания на земле. За это я готова была сама целовать его до потери сознания.

- Я влюблена в тебя.  Пожалуйста, - сказала я совсем тихо дрожащим голосом, - Не дай мне однажды пожалеть, что я снова открыла эту злосчастную дверь. На моем теле уже достаточно синяков и шрамов, я не желаю обзаводиться новыми. Ты говоришь, что мое сердце сильное. Но я вижу в нем только свои слабости и пороки. Если я не нужна тебе, скажи сейчас. Не мучай меня, не обещай того, что не можешь дать...

- Ты никогда не пожалеешь, - прошептал он мне на ухо и впился в мои губы страстным поцелуям. Я не могла дышать, с такой силой он притягивал меня к себе. Я еще пыталась что-то протестующе бормотать, но вскоре сдалась под напором чувств, разрывающих мою грудную клетку.

- Остановись...  хоть на секундочку, но остановись, - прошептала я, с трудом отстраняясь от него.

- Почему?

- Платье... - только и смогла выдавить я, - Сними его с меня.

- Софи, - начал говорить Эндрю, пока я его не перебила.

- Платье, Эндрю. Сними его с меня, - ответила я резко, пока голова моя еще плохо соображала, и я не успела передумать, - И да, Эндрю, я уверена.

- Тогда я уже не смогу остановиться, соблазн будет слишком велик...

- Или ты сейчас же снимаешь с меня это дурацкое платье или я найду кого-то другого, кто избавит меня от этой ненавистной штукенции, - я развернулась лицом к стене и стала убирать выпавшие из прически волосы, представляя Эндрю доступ к застежке платья, - В Нью-Йорке свыше восьми миллионов жителей, представим, что половина из них мужчины, еще половина женаты и вряд ли согласятся на такую авантюру. Остается два миллиона человек, вычтем тех, кто физически не способен расстегнуть даме платье...

- Софи, я понял, - он хмыкнул и положил руки мне на плечи, - Пуговицы? Серьезно? - спросил он, проводя пальцем вниз по моему позвоночнику до самого края платья.

- Современные дизайнеры довольно жестоки, - ответила я, не сдерживая смеха.

- А оно очень дорогое? - спросил он, нежно целуя мою шею.

- Очень, - ответила я, прикрывая глаза от удовольствия.

- Жаль, а то я бы с удовольствием его порвал, - он потянулся к первой пуговице, когда я его остановила.

- Тогда рви, оно все равно мне уже разонравилось, - ответила я, чувствуя как кровь начинает закипать в венах от сладкого предвкушения.

- Всегда знал, что ты сумасшедшая, - вслед за его томным голосом раздался громкий треск рвущейся на куски ткани. Вместе с разлетающимися в разные стороны пуговицами и падающим к моим ногам платьем пали и остатки моей обороны. Осталась не золотая девочка, не наследница империи Оуэнс, не бывшая наркоманка, не дерьмовая дочь, не грязная шлюшка. Софи, просто Софи.