Say my name

Тяжело. Больно. Обидно.
Ты стоишь на могиле подруги и смотришь на её улыбчивые глаза на памятнике. Почему жизнь так несправедлива? Почему ты жива, а твой друг мёртв?
Я переживала, плакала и нервничала, хоть врачи и запретили. Моё пулевое ранение не давало мне покоя: вечно болело. Я бы могла говорить об этом маме, но я в тихую принимала обезболивающее. Я знала, что если расскажу кому-то о боли, то меня вернут в больницу, но я не могла туда вернуться. Я просто задыхалась в тех стенах, я чувствовала себя в ловушке, я не могла ничего делать, мне было нереально тяжело. И вот три месяца спустя я уже, как самая настоящая героиня боевика, вернулась в школу, где каждый школьник смотрел на меня понимающими и добрыми глазами, будто бы в них всех стреляли. Учителя отнеслись с пониманием ко мне и моей ране, быстро дали нужные конспекты и попросили сделать пару проектов, чтобы закрыть некоторые темы, в каком-то плане школа ведь виновата, что не смогла на своей территории ученицу сберечь.

– Ты не можешь обедать в одиночестве, – произнесла Виктория, присев рядом со мной.
Напротив нас разместилась Мюренн и, улыбнувшись, сказала:
– Мы теперь, как самая крутая компания в школе, слышала бы ты, что о нас говорят.
Мы принялись втроём обедать гречкой, курицей и овощным салатом, попутно обсуждая последние новости. Уже к конце нашей трапезы пришёл Игнат и несколько его друзей.
– Как твоё самочувствие, Эмили? – поинтересовался он, сев справа от меня.
– Отлично, а ты как?
– Всё хорошо. Я рад, что тогда всё обошлось так и с вами, девочки, ничего самого ужасного не случилось. Кстати, Тори, ты уже передала приглашение мамы?
Тори подняла глаза на брата, оторвавшись от смартфона.
– Какое приглашение?
– Что же у тебя с памятью, старуха?
– Не смей, – прошипела девушка, чувствуя издёвки брата.
– В общем, Эмили и Мюренн, мы зовём вас с вашим семьями на барбекю в субботу. Нужно наконец нам всем хорошо подружиться.
После этого он ушёл, а мы начали обсуждать субботнее барбекю.
Неужели жизнь возвращается в привычное русло?

Субботний день начался продуктивно: мы с мамой отправились бегать в парк, потом позавтракали и она поехала по делам, а я себе спокойненько отправилась домой. Проходя мимо кафе старшего Волкова, я решила заглянуть и узнать как его дела. С того злополучного дня мы с ним не общались, хотя пару раз он заезжал ко мне в больницу со своей семьёй. Я уже собиралась переходить на сторону, где расположено «Дарк блю», но моему взору открылась столь необычная картина: Филипп вышел под руку с какой-то блондинкой, провёл её до такси и на прощание та поцеловала его в губы. Их недолгого поцелуя хватило, чтобы в глубине души я почувствовала противное покалывание. Ревность захватила меня. Мы друг другу никто, но я ведь влюбилась в него, а он с этой мерзкой крашенной девчонкой целуется у всех на виду.
Теперь я целенаправленно направилась домой, где начала искать себе новый образ для похода к Волковым.

– Милая, я думала, ты будешь в платьице, – сказала мама, заприметив меня, когда я спустилась на первый этаж.
На мне были рванные джинсы, вязаный свитер, джинсовка и кроссовки.
– Нет, мамуль, я решила одеться потеплее, всё таки только начало весны.
Когда мы приехали, то застали уже начало подготовки к приготовлению барбекю. Мама быстро разговорилась с родителями Мюренн и Сарой с Александром. Я со стороны косо поглядывала на Александра и его отношение к моей матери, он будто бы не мог оторвать от неё глаз. Неужели он её любит?
– Эй, ты чего тут? Все уже в комнате в приставку рубятся, – внезапно сказала Виктория за моей спиной.
Девушка положила руки на мои плечи, поглаживая их.
– А можно мне лучше в вашу библиотеку сходить? Я как-то не настроена пока на приставку, – пытаясь увильнуть от громкой компании, спросила я.
– Да, конечно. Я с тобой пойду.
– Не стоит. Я хочу просто посмотреть книги.
– Хорошо, Эмили. Ты ведь помнишь, что можешь взять любую книгу к себе домой? Мы все разрешаем, – произнесла подруга, похлопав меня по плечу.
– Спасибо, – прошептала я и, резко обернувшись, крепко обняла Тори.
Дойдя с ней до второго этажа, мы разошлись. Я плавно вошла в библиотеку и принялась водить пальцам по старинным полкам с книгами. Поражаясь уникальности некоторых книг, я не заметила, как за моей спиной, прям у одного стеллажа, разместилась чья-то фигура.
– Опять в книгах тонешь? – голос с хрипотцой разнёсся по большой комнате.
– Да, тут спокойнее, – произнесла я и даже не повернулась.
– Как дела, Эми?
Услышав такое обращение к себе, я почти растаяла и хотела броситься ему в объятия, но та блондинка возникла перед глазами.
– Жива и это радует, – слегка грубо ответила я.
– Ты на меня обижена? – в голосе молодого человека проскочили нотки обеспокоенности и я заметила боковым зрением, что он приблизился ко мне.
– Даже и не смей ко мне подходить, – прошипела я, отдалившись от него, ближе к стеллажу.
– Что такое? – уже более раздражённо спросил он.
– Не твоё дело, – ответила я и заметила, что Волков увереннее начал подходить ко мне. – Я сказала, чтобы ты не подходил.
– Это не твой дом и ты тут правила не устанавливаешь.
— А ты тоже не властелин мира.
Я потихоньку отходила, смотря на парня, пока не почувствовала за своей спинной стеллаж.
– Я тебя проведывал в больнице, лекарства тебе покупал, фрукты и цветы привозил, а ты со мной так обращаешься!
Парень внезапно навис надо мной, поставив обе руки напротив моих плечей. Он подглядывал на меня сверху вниз, рост делал его сильнее в этой ситуации.
– А всяких блондинок ты тоже так опекаешь? – процедила я сквозь зубы, сверля его взглядом.
– Ах, ты о Лиде? Мы же взрослые люди. У каждого своя личная жизнь.
– Ну да, ты прав, поэтому отпусти меня, – прошептала я немного грустно.
– Ты такая смешная и наивная, – произнёс он, ухмыляясь.
– Эмили! Нас зовут на кухню, – раздался голос Тори где-то далеко.
– Уже иду, – ответила я, смотря в глаза парня, он будто бы хотел, чтобы нас кто-то увидел вместе и поэтому издал смешок.
Мои глаза вмиг стали круглыми и я закрыла ему рот своей рукой. Филипп ещё больше попытался рассмеяться, но я слышала, что шаги начали отдаляться, и тогда быстро сбросила его руки вниз и двинулась на выход, но парень схватил меня за руку.
– Сегодня в 11 ночи я буду ждать тебя в начале улицы.
– Филипп, нам не о чем говорить.
– Ошибаешься, Эмили. У меня кое-что есть для тебя.
Закусив нижнюю губу, я уставилась на парня, хренов интригант. Лишь кивнув, я двинулась на кухню.

Я резала фрукты, а Виктория красиво раскладывала их на подносе, когда ей в голову взбрело задать мне очень некомфортный вопрос:
– Эмили, а с кем ты была в библиотеке? – спросила девушка так тихо, что мама, Сара и мама Мюренн не услышали.
На секунду уставившись на спину девушки, но продолжая резать, не почувствовала как под остриё ножа попал мой указательный палец.
– Чёрт, – выругалась я.
– Что такое? – в один голос крикнули мама и Сара, а Виктория бросилась к одному шкафчику искать, скорее всего, аптечку.
После обработки раны, нас прогнали с кухни в комнату Игната, где все находились. Зайдя во внутрь, я сразу словила в свои объятия Варю, которая лепетала какая я сегодня красивая, потом Мюренн повисла на моей шеи и я была вынуждена не двигаться, а то могла бы упасть вместе с ней.
– Эмили, как делишки? – пролепетала она, становлясь на землю.
– Отлично, а твои, Мур?
– Выиграла этого дурака только что, – пропела рыжеволосая, смотря на Игната.
– Эй, я не дурак! Тебе просто повезло, рыжая, – пробубнел он, разлегшись на диване. – Привет, Эм.
– Привет, – ответила я и посмотрела на маленького мальчишку, что стоял рядом с Варей.
Увидев мой странный взгляд, Мюренн сказала:
– Это Маркус - мой младший брат.
– Приятно познакомиться, я Эмили.
– Взаимно, – ответил мальчик, подправив очки, как у Гарри Поттера, и протянув мне руку. Я пожала её в ответ.
– Ну всё, бегите гулять на улицу, там папы уже огонь разжигают, – похлопав по плечу похожего на себя, как две капли воды, брата, сказала Мюренн.
Дети убежали, а мы принялись обсуждать, что будем делать весь вечер.
– Давайте пойдём на озеро? Оно тут у нас через лес, – предложил Игнат, продолжая лежать на диване.
– Я помню, папа там беседку делал когда-то, – сказала Тори, попутно что-то смотря в смартфоне.
– Я не уверена, что родители нас одних туда отпустят, – наконец сказала я, потому как до этого долгое время молчала.
– Возьмём с собой Фила, как взрослого. Не вижу проблемы, – снова сказала Тори.
Вдруг дверь в комнату открылась и мы все уставились на Варю.
– Вас всех зовут во двор.
Мы, как дети, на перегонки побежали по ступенькам вниз. Я бежала на равне со всеми, но почти на первом этаже в боку закололо и я остановилась. Как же я забыла, что мне нельзя бегать.
– Всё нормально? – спросила Виктория, спускаясь самой последней.
– Да, просто бегать мне не стоит, – ответила я, но чувствовала, что внутри что-то очень колит.

Все уже сидели в беседке, когда я вышла на улицу. Мне пришлось вернуться и выпить обезболивающие, которое я всегда носила с собой на всякий случай. Сразу же увидела странный взгляд Филиппа на себе, он ставил на стол шампанское и не сводил с меня глаз.
– Эмили, садись здесь, – сказала Сара, указывая на место между старшим Волковом и Викторией.
– Ага, – пробубнила я.
– Всё в порядке? – тихо спросил парень, когда я уселась рядом с ним и Тори, которая усердно что-то доказывала Игнату.
– Практически, но неважно, – прошептала я, поглядывая на зажаренные колбаски.
Всё время трапезы Филипп ухаживал за мной, подавал что-то и недоверчиво косился на меня, когда я отказывалась от бокала шампанского.

Ближе к 7 часам вечера ребята усердно начали упрашивать родителей отпустить их к озеру и когда дело коснулось взрослого сопроводителя, то все назвали Филиппа. Парню было некуда деваться и поэтому он вызвался пойти с нами.
Уже по дороге к озеру, до которого нужно было идти минут 15, Тори, Игнат, Мюренн, Варя и Маркус шли энергично впереди, а мы с Волковым плелись сзади.
– Уже темнеет, зачем мы туда идём? – спросил он то ли у меня, то ли просто так.
– Они этой идей ещё днём загорелись, – ответила я, больше накинув плед на плечи, потому как уже начала замерзать тут.
– Видимо сегодня не выйдет, ты будешь, как убитая спать.
– Тут ты прав, но всё-таки интересно, что ты приготовил.
– Это подождёт. Я уже и сам устал за сегодня.
На этом наш разговор прервался, потому как вдали виднелась тёмно-синяя водяная гладь.