Безликий Се Лянь. Пятое Бедствие

— Ты меня звал?
Урод.Хуа Чен мгновенно попытался вырвать свои руки, но чужие лапы грубо обхватили княжеские запястья. Безликий Бай улыбнулся, он закружил подле себя изумленного князя. Ногти вцепились в тонкую и беззащитную зону кисти.
— Где Его Высочество? Где Се Лянь? — Прорычал, стиснувши зубы, Хуа Чен.
— Разве все это время ты не сидел под кустами и ждал кролика? Какова жалость, что кролик прыгнул в твои руки по моей прихоти, — насмешливо бросил Безликий Бай, продолжая двигаться в такт изящных и манящих мелодий скрипки. Князю было не до веселия, поэтому он силой отцепился от лап твари и вздрогнул, поняв, что вдвоем они погрузились в непробиваемую мглу. Из темноты возник Безликий Бай и засмеялся противный смехом. — Милая душа, ты позабыла о высоте неба и толщине земли, так позволь этому достопочтенному напомнить.
И через секунду Хуа Чена отбросило в сторону от мощного всплеска духовной силы.
Князь Нечисти поднялся, его глаз агрессивно заблестел, он достал из ножен ятаган, который предвкушая блестел красным цветом. Он хотел пролить кровь этой ночью, и хозяин это полностью поддерживал. Безликий Бай вновь возник из темноты, темные волосы растянулись из-за взмаха ятагана, но он увернулся. В последующую секунду глаз Хуа Чена расширился, Безликий Бай поднял его за подбородок с улыбкой, смотря на его лицо.
—Тц, тц, — зацокал сумасшедший, — какой несговорчивый, убери эту адскую пародию на божественное оружие и слушай ме…
Безликий Бай не успел закончить последнее слово, как ятаган разделил их между собой. Прежде всего Хуа Чен хотел нанести удар в живот, но Безликий сумел среагировать и отпрыгнул на другую сторону. Он не хотел марать руки, и убивать Хуа Чена тоже не входило в его грандиозные планы. Он бы предпочёл отдать приказ Се Ляню, и сидеть смотреть за лучшим спектаклем аля «Ромео и Джульетта», только где «Джульетта» убивает «Ромео» и смотрит как в его глазах пропадает огонёк жизни. А сама главная героиня бьется в отчаянии и вине, мучает свою душу и сходит с ума с каждой пролитой собственной слезой. Он бы утешал свою маленькую «Джульетту», он бы гладил каждый локон её волос и слизывал каждую непролитую слезу с её красных глаз. От таких мыслей разве мог Безликий Бай не улыбаться? Разве он не мог не чувствовать нарастающее в области паха возбуждения?
Перед глазами возникло воспоминание, которое Безликий Бай бережно охранял все это время, настолько бережно, что даже описывал его на полу собственных покоев детским мелком, рисовал фрески на Горе Тунлу, желая, чтобы это навсегда осталось в его памяти. И вот снова сладостное удовольствие позволило ему страстно испустить вздох, чувствуя наваждение. Он будто бы в эти кратчайшие минуты испытал весь спектр эмоций, которые смог получить тогда.
Гора Тунлу. Испуганные глаза Се Ляня, которые заметно перерастали в решительность и смелость. Он терпеть не мог, когда принц Сяньлэ смотрел на него свысока или с жалостью, ему не нужна ничья жалость. Он Мать Его Бог, его должны все бояться и кланяться, он — то, что должно переходить из уста в уста, каждое последующее поколение должно складываться в три погибели перед его храмами. Он Цзюнь У, Он Безликий Бай. Это он создал Инь и Янь, он создал Землю, все должны знать об этом!!!! Тогда пелена гнева полностью застелила глаза Безликого Бая, и он тяжело потёр переносицу, пытаясь прояснить взор. Но в этот момент Се Лянь, решил воспользоваться пошатнувшейся психикой врага и побежал наносить удар старым мечом. Безликий Бай мгновенно среагировал, может быть, они бы и сошлись в схватке на жизнь и смерть, ну какой в этом толк? Ему нужен Се Лянь живой и поломанный, пластилин из которого он слепит собственного подручного и протеже. Он одним движением обездвижил Се Ляня, заставив того упасть на пол. Бай схватил его за шею и прижал к холодному камню, в его глазах заблестела непонятная для Се Ляня искра, поэтому он стал сопротивляться — хватать его за кисть и сдавливать, огрызаться бранью и резко двигаться. Безликого это забавляло, но затем он поднял руки Се Ляня над его головой, приковав к стене.
— Отпусти, — прорычал Се Лянь, а затем свободной ногой нанося удар по Безликому Баю. Удар был крепким, но желание твари было выше, чем какая-то незначительная физическая боль.
— Вот и настал тот момент, когда ты пожалеешь о своей «благородностью». Зря ты возжелал две проклятой канги у меня. Благородный… Величественный принц, который сам себя наказал. Глупый. — Прошептал Безликий Бай, уже не церемонясь, раскрывая свою личность. Его кривая улыбка растянулась по всему лицу, а половой орган уже увеличился от желания.
Се Лянь застыл, словно являлся одной из статуй из храмов. Его губы задрожали, а ресницы затрепетали под тяжестью века, морщины проложили дорожку к его переносице, казалось он сам не верил в услышанное. Резко его лицо смягчилось и стеклянные глаза распахнулись от боли. В него вторгались. Цзюнь У застонал от удовольствия, закатывая глаза. Се Ляня сжал губы, он ничего не проронил ни крик, ни истошный всхлип.

Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.

Еще один толчок, и ладони Се Ляня запотели от страха. Его зрачки расширились, а губы приоткрылись, словно в немом крике. Черт с два, он позволит услышать мольбу или крик от боли.
— Твое лицо, Сяньлэ, только от него одного я готов подарить тебе своё семя. — Безликий Бай сжимал его запястье так, что на грубой мужской нефритовой коже стали появляться синие подтеки. — О чем ты думаешь? Прошу не говори, что о преданном псе Хуа Чене?
Ох. Хуа Чен… Он же прыгнул вместе с ним. Се Лянь тяжело закрыл глаза, чувствуя отвращение и болезненные толчки. В его тело врывались с каждым разом все сильнее и в конце концов сдерживать боль было так тяжело, что он стал тяжело дышать, будто находясь в сильной лихорадке. Сань Лань, спаси его… Быстрее…
— Не смей думать о нем, когда я беру тебя… — Гневно Бросил Безликий Бай, кажется, из-за ревности его оргазм оказался вновь в дали и он разочаровано взглянул на Се Ляня.— Все портишь! — И тогда от сильной злости он схватил меч Се Ляня и пронзил его в области горла.
Се Лянь даже если очень хотел кричать, он уже не мог. Он издал булькающие звуки, и голова невольно упала на бок, стеклянные глаза феникса смотрели в самый ближайший камень, и кровь текла с его рта и горла.
— Я могу трахать тебя столько угодно, сколько хочу! — Восторженно прокричал Безликий, — Ты рад, мой Сяньлэ? И ты не умрешь, пока я не сниму с тебя собственное проклятие. Это просто восторг! Ты согласен?
Толчки прекратились и по бедрам Се Ляня потекла унизительная белая жидкость. Безликий Бай, казался в хорошем расположении духа и стал агрессивно гладить сломанного Се Ляня по макушке, прилизывая его кровью волосы. С его рта капала слюни, а сердце Се Ляня тяжело забилось, а в уголках глаз застыли непролитые слезы. Сань Лань… Ты же придешь? Ты же спасешь своего принца? Он… очень ждет тебя.
— Ты так прекрасен… Каков же ты будешь, когда станешь Пятым Бедствием? — Он сжимал его руки и опустил свое лицо, покрывая Се Ляня засосами. Вульгарные и отвратительные красные бутоны цветов расцвели прямо на руках Его Высочества. — Я дам тебе новое имя, мой Сяньлэ… А потом трахну тебя еще раз, а потом… Убью. — Безликий снова засмеялся, увидев пустые золотые глаза Се Ляня, в которых он отражался. Сумасшедшим ублюдком, но он ведь не такой верно? — Будешь «Благородным». Отныне имя твое Гаогуин.
Безликий затрепетал от своего воспоминания и не увернулся от удара ятагана. Меч вонзился в его живот, пройдя тварь полностью. Хуа Чен смотрел на него с отвращением, его черные брови напряглись, он давил на рукоять Эмина так, что лезвие прошло сквозь спину Безликого Бая. Маска Безликого упала на пол, и тогда Хуа Чен увидел полностью изуродованное лицо Бая. Три лица на одном лице, демон поветрия. Безликий Бай сжал лезвия ятагана и используя руки стал ползти к лицу Хуа Чена. Из его спины уже виднелся полная длина оружия Хуа Чена, но Безликого этого не волновало, словно он не был проткнут мечом и в нём не было огромной дыры, хотя кишки и прочие органы сползли на пол, пачкая безупречно черное пространство.
— Слушай, моё создание, — Безликий Бай снова искривился в полуулыбке, — присоединяйся ко мне и к Сяньлэ. Мы сможем поддерживать порядок в этом грязном мире. Мы сможем… — Его голос вздрогнул, он равнодушно опустил свой взгляд на лезвие, которое держал Хуа Чен.
— Да вся твоя собачья жизнь и гроша не стоит. А твоё мироустройство и листа с дерева! — И Хуа Чен еще сильнее надавил на клинок.

Ха.Ха.Ха.
?
Ха.Ха.Ха. Ха.Ха.Ха. Ха.Ха.Ха. Ха.Ха.Ха. Ха.Ха.Ха.

Безликий Бай схватился за свою голову и засмеялся, стал биться в конвульсиях. Все органы продолжали выпадать и кишки свисать его живота. Хуа Чен невольно вздрогнул от это картины, но прокрутил ятаган, расширяя дыру в теле Безликого Бая.
—Скаких пор ты думаешь, что у тебя есть выбор? —Его лицо исказила отвратительная гримаса. Его лица стали плакать и истошно кричать, но он собственноручно стал бить себя по лицу. Нанося удар за удар, вскоре лица перестали рыдать, но кровь стала стекать с его лица. — У меня прах Сяньлэ. Подумай еще раз, иначе последствия будут предрешены.
Хуа Чен сжал руки, а на его лице остался животный, дикий страх. Он стал хватать за волосы Безликого Бая, но тот лишь подарил ему улыбку и отбросил свою кожу. Он поменял своё тело на чье-то, потому что под ногами Хуа Чена валялась смутно похожее на человеческую плоть куча мусора. Хуа Чен упал на ноги от всплеска духовной силы. Он тяжело открыл глаза, крик тех лиц все еще гудел в ушах князя Нечисти, и он со всей силы закрыл свои уши. Поток нового крика и сильной духовной силы вновь сбило с ног князя Нечисти. Он упал лицом в темное пространство. Но затем нашёл в себе силы, бережно храня имя Его Высочества, стал шептать молитву, которую передавали с уста в уста жители павшего Сяньлэ.
— Смотрит на меня принц Се Лянь,
Удачу свою даря,
Я его защиту, безответно храня.
Буду последователем светлого дня.
Молитву мою донеси.
Моим светом стань ты.

Последняя строчка смогла вызвать у Хуа Чена решительность, и он поднялся с колен, увидев открытую белую дверь перед ним. Нужно было успеть догнать эту тварь, прежде чем её гнилые лапы коснулись чистого и невинного Его Высочества. Он спасёт его, он уже нашел его! Дверь отворилась, и он увидел одного единственного человека перед ним. Он сидел на стуле, человек аккуратно перебирал свои волосы подушечками пальцев. И во взгляде Хуа Чена вновь заиграли все краски мира. Само спокойствие лелеяло принца, он приоткрыл свои глаза и из тяжелых и длинных ресниц выглянули привычные глаза Феникса.
— Се Лянь… — имя будто бы слетело с опухших губ Хуа Чена, а он застыл перед Его Высочеством.
Белые Одеяния развивались под неизвестной магией, предавая его образу полное Благородство. Его Высочество Сяньлэ смотрел на Хуа Чена и на губах дрогнула нежная улыбка, а затем его голос прервал манящую иллюзию.
— Почему ты меня убил? — Глаза Се Ляня моментально стали стеклянными, а из рта хлынула кровь. Он опустил свои веки на ладони, из которых цветами поросла красная вязкая жидкость багрового цвета, словно давно застоялась.
— Ваше Высочество! — Заорал Хуа Чен, и бросил к Се Ляню, дрожа всем телом и пытаясь найти причину его кровотечения.
— Ты меня убил! Ты убил меня, ты убил! Убийца! Убийца! — Проорал Се Лянь, и начал ерзать на стуле и дергаться в конвульсиях. Из его рта потекла пена, а тело обездвижено упало на пол. Мертвое тело продолжало дергаться, а любимые глаза Хуа Чена закатились под лоб.
Он не в силах наблюдать за этим сам упал на колени от страха. Он смотрел на всю эту картину, пытаясь прогнать подрастающую тошноту, руки дрожало, словно у наркомана, у которого закончилась доза. Он ватными движениями подполз к мертвому Се Лянь и перевернул его к своему лицу. И вместо Се Ляня вновь оказался куча мусора. Он не знал кричать его от страха или плакать от счастья.
— Сань Лань! — Восторженно крикнул ему знакомый голос. Хуа Чен сразу же обернулся, и увидел, как к нему спешил принц в праздничных одеяниях Сяньлэ. На его голове словно короной обнялись различные цветы, действительно Принц Увенчанный Цветами.
— Се Лянь! — Прокричал Хуа Чен, вставши с пола и дрожащими ногами направившись к Се Ляню.
Но его тело пронзила стрела и спешащий принц вновь упал замертво. Хуа Чен молнией приблизился к умирающему вновь принцу. Его сердце быстро забилось, и каждое движение было очень резким, он прижал тело принца к своему телу и задрожал.
— Ты меня не спас, — хриплым голосом сказал Се Лянь.
Это длилось бесконечно. Он видел Се Ляня, и его же любимый умирал на его руках и винил Хуа Чена в бездействии.
Это была пытка, которую князь Нечисти не мог вынести.

***

Се Ляня несли куда-то далеко. Хоть Му Цин и Фень Синь постоянно кидали в друг друга какие-то придирки, они аккуратно относились к Его Высочеству. Му Цин нёс Се Ляня на своей спине, а Фень Синь все время шептал утешительные слова, обращенные для Его Высочество.
Идиоты. Они сплошные идиоты. Се Лянь чувствовал упругую спину Му Цина и заметил пару акупунктурных точек, еще секунда и Его Высочество просто сбежит от неопытных похитителей. Но он сидел смирно, словно еще не определился, что делать. С одной стороны, он ненавидел Небожителей и в глазах видел, как разрезал божественную плоть двух генералов и отдает приказы мертвецам-каннибалам сожрать столь отвратительное существо. Ну с другой стороны, где-то в душе кричали мысли не трогать этих двоих, будто бы они действительно были дороги ему. Что ему делать? Се Лянь силой заткнул свое сердце и гневно накричал на него мысленно. От чувств совершенно нет толку, он мог ненавидеть Безликого Бая, но разве если он станет сообщником своего собственного похищения, лживый «Его Высочество» погладит того по голове? Нет, он уничтожит его прах, прямо на его глазах. Он… Он так отчаянно хотел жить!
— Вы хоть понятие имеете на чем я специализируюсь? — Бросил усмешку Се Лянь, красные глаза встретились с карими Фень Сина. Тот немедленно прервал зрительный контакт.
— Ваше Высочество, не переживайте, Владыка непременно поможет Вам и вновь вернет в Небесные Чертоги,— уверенно стал успокаивать его Фень Синь. Но гнев уже полностью забурлил в венах Се Ляня и он поднял свой голос, не в силах сдерживать крик.
— Я Пятое Бедствие. В моих силах поднять всех мертвецов и вернуть их к жизни, я приказываю, я управляю! Я страх Небожителей, и вы предлагаете мне опустить свою голову к гребанному подлому Цзюнь У! — Выплюнул Се Лянь. Его глаза зажглись красным Цветом. — Даже если вы меня свяжете, мои духовные силы вам никак не заблокировать! Вставайте! Просыпайтесь!
И из-за голоса Се Ляня, из ближайший могилы стали подниматься разлагающиеся трупы. Они тяжело разминали окоченевшие суставы и с открытым ртом направились к Небожителям.
— Что за… — проговорил Му Цин, крепко держа принца, который все время и делал, что дергался!
— Пиздец, — дополнил Фень Синь, поднимая бровь вверх от изумления. — Н…Нужно вырубить его! Простите, Ваше Высочество, я надеюсь… Надеюсь мы не в обиде.
Стук. Се Лянь отключился.
— Ты что сделал? — Проворчал Му Цин, смотря на Фень Синя. Мертвецы в этот момент уже вновь замертво упали на грязную землю.
— Ну… Вырубил Его Высочество, — глаза Фень Синя виновато стали моргать. Подождите, он… Что? Вырубил Его Высочество Се Ляня?!!! — Ну чисто теоретически это же не был он, верно?
— Чисто теоретически, даже я его никогда не вырубал!!!! — Проорал Му Цин,— Хотя очень часто хотелось!

***

Это было бесконечно. Хуа Чен лежал на полу комочком и стонал, от произношения его имени. Это была уже триста девяносто седьмая смерть Се Ляня перед ним.
— Хватит! — Прокричал Хуа Чен, сжимая свои уши.
Его тело дрожало, а сам истошно кричал, все органы горели, тело от стресса совсем ослабло. Он уже не мог подняться на ноги, настолько сильно по моральному состоянию били эти иллюзии, что сам Демонический Князь упал замертво и только шевеление мужских плеч, давало знать, что жизнь все ещё бурлила в нем. Он зажимал уши ладонями, чтобы не слушать голос Се Ляня.
— Все ложь! Мой Се Лянь! Жив! — Он вновь закричал, в его горле застыл всхлип, и до ушей вновь донесся голос Се Ляня с укором: «Ты меня убил!». — Я не убивал! Я… Я пожалуйста хватит! — Он вновь обнял все своё тело.
Боль, сплошная боль разрослась, словно садом в раненном сердце Хуа Чена. Но внезапная вспышка агрессии сбила его с выровнявшегося дыхания. Он тяжело поднял свои глаза на «Се Ляня», это был принц в возрасте 20-ти лет, когда началась уже война в Сяньлэ и он облачился в роскошные доспехи. Глаза Фениксы угрюмо смотрели на Хуа Чена, словно расценивая его как противника. Но в душе Хуа Чена поселилась мгновенная неприязнь и тошнота к нему. Разве на горе могут жить два тигра? Разве в мире могут быть два Се Ляня? Эта ничтожная фальшивка совсем попутала горы, раз может использовать тело Се Ляня в качестве своей одежды. И тогда Хуа Чен испустил животный вздох, он схватил ятаган и поспешил навстречу к «принцу». Еще одно движение и он вонзил оружие в сердце «Се Ляня». Принц издал из своих губ громкое «Ох», а глаза нашли лицо Хуа Чена. Князь Нечисти вынул из чужого тела свой Эмин, и тогда удивляться пришлось ему. Вместо Се Ляня, стоял оборотень, который отрешенно сделал шаг назад, прикрывая свою рану. Секунда, еще одна и он замертво упал. Иллюзия развеялась и Хуа Чен с дрожащими ногами прошёлся к середине храма в Тунлу. Он… Вернул воспоминания Се Ляню? Хуа Чен прошёлся возле трупа оборотня и провел своей рукой, не чувствуя духовных сил у этого создания. Похоже Безликий Бай, действительно с помощью подобной твари высосал память Се Ляня, и оставил его, чтобы он искажал воспоминания Его Высочества, тем самым пытаясь полностью обескуражить противника и выиграть в моральном поединке. Но разве мог знать Безликий Бай, что у князя Нечисти найдутся силы, чтобы самостоятельно убить Се Ляня?
Хуа Чен тяжело рассмеялся, пытаясь прогнать из головы столь разнообразные способы смерти Се Ляня. Это теперь будет преследовать его в самых страшных кошмарах. Хуа Чен заметно дрогнул, бабочка дала о себе знать. Заранее до их путешествия, князь Нечисти приказал двоим бабочкам следовать его спутников. И теперь это пришлось как раз кстати. Хуа Чен закрыл глаз, чтобы картинка стала более четкой, и тяжело сглотнул. Это были руины дворца Сяньлэ, и привязанный к столбу, словно ведьма, весел Его Высочество Сяньлэ.
— К черту Хуа Чена и его «дайте мне время», мы используем «странствие души в прошлое»! — Проговорил Му Цин, словно подкидывая спичку в хворост.
— Я… — Фень Синь тяжело опустил глаза. В его голове сражались двое мыслей и от такого напряжение его брови согнулись в кривую линию. — Я думаю, мы должны это сделать. Его Высочество… Должен проснуться от это кошмара.
Хуа Чен открыл глаза. Нет! Ненадо! Глупые псы, он уже вернул ему память! Не трогайте Его Высочество!
Крики не шли с его горла, он все равно был бы не услышан, и оставалось только одно. Прийти самостоятельно и украсть Се Ляня у своих «союзников»

***

СеЛянь открыл глаза. Он тяжело помотал головой, не понимая, где находиться. Голова неприятно болела, и он недовольно заворчал, словно кот, которому не дали поесть сметанки. Он осмотрелся вокруг себя и заметил сплошные руины, но почему-то эти руины заставляли сердце Се Ляня сжаться и перестать пускать через себя кровь. Он вновь повернул взгляд красных глаз и заметил нескольких небожителей, которые стояли в кругу и что-то яростно обсуждали. Ненависть обожгла горло Се Ляня и он только смог нахмуриться и попытаться сконцентрироваться на звуках, которые исходили посередине развалин.
Пей Мин сидел на одном из камней и подложив руку под подбородок, воскликнул:
— Удивительно… Так Мусорный Бог все же не умер в горе Тунлу? — Он издал смешок. — Глазам своим не верю. Так, кроме этого, он настолько неудачлив, что все время служил Безликому Тва… Баю, извините, путаюсь. Подождите, а он действительно вернулся?!
— Жирафу доходит быстрее нежели Пей Мину, — заворчал Му Цин, стремительно пытаясь успокоить нарастающий гнев.
— Наставник… Он… Совсем ничего не помнит? — Юноша опустил свой взгляд с грустью, а затем яростно замахал головой. — Как он мог сдастся демону?! Как он мог позволить себя превратить в «это»? —Лан Цяньцю, казалось бы, до последнего не верил и не хотел рушить образ праведного наставника, который превратился в презираемых Бедствий.
— Мы не знаем, что случилось восемь лет назад. Но… Его Высочество, никогда бы не позволил себе слабость, он жертва в этой ситуации, — сказал очевидные вещи генерал Наньян, а Му Цин закатил глаза.
ЦюаньИчжэнь сидел рядом с Юйши Хуан и вертел ногами. Ему были совершенно чужды сплетни небожителей, да и он особо позабыл о Се Ляне, продолжая искать своего соратника, который тоже по несчастью стал марионеткой Хуа Чена.
Юйши Хуан прервала их бесконечный монолог:
— Что мы должны делать? — она проговорила максимально спокойно, словно перед ними не висел человек, который восемьсот восемь лет просил у нее шляпу для того, чтобы спасти умирающее земли.
Му Цину, казалось бы, совсем все надоело, и он махнул рукой.
— К черту Хуа Чена и его «дайте мне время», мы используем «странствие души в прошлое»! — Проговорил Му Цин, словно подкидывая спичку в хворост.
— Я… — Фень Синь тяжело опустил глаза. В его голове сражались двое мыслей и от такого напряжение его брови согнулись в кривую линию. — Я думаю, мы должны это сделать. Его Высочество… Должен проснуться от это кошмара.
Се Лянь тяжело выдохнул, наблюдая за бабочкой, которая поднималась выше, взмахивая своими маленькими крыльями. Она летела так быстро и отчаянно, чтобы донести какое-то важное известие. Се Лянь прикрыл свои веки. Боль пронзила его голову, и в мужской разум стали втискиваться какие-то странные картинки. Лицо Му Цина, которое можно назвать молодым, улыбка Фень Синя с протянутой рукой, и самое главное… Хуа Чен.
Се Лянь открыл глаза и закричал так, что все присутствующие вновь вздрогнули. Они кивнули друг другу и окружили связанного Его Высочество. Вся «новая» память искажала его восприятия реальности, он не видел хмурые лица небожителей, не видел, как под его ногами загорелся белый круг с различными иероглифами. Горло Се Ляня обожгло словно кнутом, он лишь задрожал всем телом и раскрыл рот, пытаясь набрать воздух. Его пальцы едва ли дрогнули в противостоянии чистой духовной магии небожителей. Он хотел кричать, но горло горело, настолько, что Се Лянь был готов плеваться пеплом. Перед глазами мелькали различные картинки его прошлого.
— Ваше Высочество! — Мелькнуло лицо Фень Синя. Юноша стоял посередине венценосного зала и протягивал руку своему принцу. — Доброе утро!
« Фень Синь… Фень Синь!» —В душе Се Ляня разжёгся огромный комок хаоса и недопонимания. Личность Гаогуина не могла смириться с новым потоком воспоминаний.
— Не шевелитесь, Ваше Высочество! — Прервал поток мыслей Се Ляня, Му Цин расчесывал длинные русые волосы своего принца.
Се Лянь в моменте очутился в чужом, но таком родном месте. Сяньлэ… Это же его люди! Глаза намокли, и он буквально видел лицо каждого прохожего, которые оборачивались, тайком смотря на своего «Любимца Небес». Он резко стал бежать к тем людям, протягивая руки, пытаясь ухватиться за свои мимолетные воспоминания. Но они сменялись, Се Лянь успевал только повернуться в сторону новой сцены. «Поклонение Небесам», музыка играла по всей улице, а Се Лянь наблюдал со стороны, как 17-тилетний принц прыгнул со сцены, чтобы словить маленького мальчика. Секунда, картина сменилась, он стоял посередине поля битвы, взмахивая капли крови со своего меча и направлялся к своему противнику. Золотые глаза переливались в гневе и отчаянии, и только Се Лянь знал, как же ему было плохо в тот момент и страшно. Вторая секунда и люди стали ползать на коленях и просить отрубить им ногу. Они кричали так отчаянно и душераздирающе, что юный принц зажал свои уши и стал кричать на них в ответ. Затем третья секунда, и он зашел в одну из палаток и увидел маленького ребенка с мишкой в руках. Его второе лицо орало, а малыш лишь начал бить себя по лицу, в попытках угомонить его. Алые капли разбросало по полу, а Се Лянь не мог поднять глаза, чтобы увидеть во что превратилось лицо малыша. Его хрупкое тельце упало на холодную землю, уронив мягкую игрушку под ногами Се Ляня, он избил себя до смерти. Картинка вновь сменилась, вся столица в огне и только ЦиЖун упорно пытался защищать оставшиеся храмы Наследного Принца, когда остальные стали рушить его статуи и места поклонения. Се Ляню задрожал, ему было сложно переносить эти эмоции вновь, он схватил себя за голову, понимая, что дальше будет еще хуже. Предательство лучшего друга, первая попытка своровать, уважаемые женщины Сяньлэ в борделях, которых продавали словно кусок мяса, меч, которым протыкали его органы бесконечно.
Тяжело, это было так тяжело.
Смерть родителей. Холодные тела, которые шатались от большого сквозняка заброшенного дома. Юный Се Лянь, который пытался продеть свою голову в петлю, надеясь умереть, рядом с венценосной семьей, которая повесилась от невозможности тянуть на себе жалкое существования.
И тогда Се Лянь резко упал. Его душа затряслась, намереваясь исчезнуть, в ушах забился собственный стон от боли. Принц закатил глаза, стал вновь бить себя по голове, чтобы прийти в себя, но ничего не получалось. Затяжная, душевная боль, казалось бы, вот-вот разрушит его мозг, и она лопнет. Он начал тяжело ползти к свету, но резко оказался в пещере Тунлу. Его глаза расширились, он видел, как над его телом надругался Безликий Бай… А потом в сознании мелькнули слова, которые тварь в белых одеяниях говорила ему, нежно шептала, словно дорогому ребенку. Ему было невыносимо больно, он опустил свои глаза и увидел, что его руки стали постепенно тускнеть, он от страха оттолкнулся от каменного пола, закрыл уши, чтобы не слышать стоны Безликого, и заметил, что и тело стало тоже постепенно прозрачным. Его душа полностью рушится из-за страданий…?
Се Лянь открыл глаза, только тогда, когда почувствовал, что его тело кто-то поднял.
— Сань Лань… — тяжело прохрипел он.
— Что вы… Творите? — Отчеканил Хуа Чен. Се Лянь тяжело окинул взглядом всех присутствующих.
Половину были потрёпаны, словно сошлись в драке и увы не в выигрышном положении. Похоже Хуа Чен прорывался силой, потому что его грудь часто поднималась. Его мужские руки схватили тело Се Ляня, а принц даже сказать ничего не мог, горло, судя по всему, было полностью прожженное и волдыри мешали ему говорить безболезненно. Кто пытался таким способом заткнуть его крики?
— Это не Се Лянь, это Пятое Бедствие! — Прорычал Пей Мин, тяжело облокотившись об свой меч. И тогда принц окинул взглядом всю площадку, везде лежали трупы мертвецов. — Мы пока выполняли «Странствие души в прошлое», он бился словно одержимый злым духом, призывая этих тварей и руководствуя ими, будто ему даже наш духовный барьер был не по чем!
— Тоже мне «Пятое Бедствие». Вы никогда вы не сможете выиграть в честной схватке Его Высочество, потому что вы безнадежно слабые упыри, — Прорычал Хуа Чен, его глаз зажмурился на ятагане, скорее всего, готовясь к нападению на жителей Небесной Столицы.
Се Лянь наклонил голову, тяжело набирая грудью воздух. И заметил рядом с Хуа Ченом двоих приятелей, которых он даже не ожидал увидеть.
— Только попробуйте еще раз тронуть Его Высочество, разразиться такая буря, мало не покажется…— Угрожающей проговорил Ши Цинсюань, взмахивая своим веером возле своего лица.
— Давно таким смелым стал в Небесной столице? — Пей Мин плевался ядом и гневом. — Что бы сказал твой брат, увидев рядом с тобой своего убийцу! Ты …. Жалкая подстилка!
Ши Цинсюань неожиданно побелел, когда услышал о своем брате. А потом движение руки с веером замерло возле его лица. Тогда уж Черновод не стал мелочиться:
— Хочешь сдохнуть? Я сейчас устрою, рыбкам пойдешь на корм. — Отчеканил ХэСюань, намереваясь устроить прямо на этих руинах кровавую бойню. И, казалось, Пей Мин тоже разделял такое желания.
— Ши Цинюсань, — начала Юйши Хуан, а потом замолчала. Видимо им предстоял еще разговор.
—Хуа Чен, отпусти Его Высочество… Сейчас же! — Прокричал Му Цин, тоже весьма потрепанных боем с мертвецами. — Ты только хуже ему делаешь!
—Хуа Чен! — Поддержал Му Цина, Фень Синь, ели-ели, вставая на свои ноги. Казалось, духовных сил совершенно не осталось. — Мы сейчас позовем Владыку, и он поможет….

Нет.
Нет,нет,нет. Только не Цзюнь У, о святые Небожители.

— Уйти! — Закричал Се Лянь, волдыри стали лопаться от такого напряжение голосовых связок и Се Лянь через боль выплюнул кровь со своего рта. — МЫ. ДОЛЖНЫ. УЙТИ! — Он говорил с перерывами на то, чтобы пережить вспышку боли и выплюнуть кровь.
Хуа Чен тяжело сжал его тело, а потом кивнул своему принцу. Сейчас он не пустит кровь и не разрушит всё это помойное сборище, потому что Его Высочество попросил уйти.
— Уходим.

***

Хуа Чен положил на кровать ослабшего Се Ляня. Принц тяжело открыл глаза, ресницы тяжело задрожали, и он осмотрел комнату, в которой оказался. Призрачный город…? Он дома? И на глазах навернулись вновь слезы, он повернулся на другой бок, чтобы Хуа Чен не увидел его слабого и такого поломанного. Но от князя нечисти ничего не скрыть, его сердце обливалось кровью и волнением за Се Ляня.
— Ваше Высочество, — начал Ши Цинюсань, который отправился вместе с ними. Черновод рядом только опустил свой взгляд, не зная, что ему сказать в такой ситуации. По сути, произошло насилие над человеком, как утешать в такой момент? — я так давно ждал нашей встречи. — Повелитель Ветра сел рядом, и казалось бы, все тучи на секундочку смогли рассеяться в душе принца, но, к сожалению, ненадолго. — Я так хотел, — Голос у Повелителя Ветра задрожал, он сдерживал собственные слезы, — снова отправиться с вами в путешествия! Я так хотел увидеть вас! Я так скучал! — И тогда Ши Цинсюань не удержался и зарыдал как ребенок, он стал вытирать рукавами ханьфу свои глаза, но громкие всхлипы слышали абсолютно все жители Призрачного города.
Се Лянь накрыл свои глаза ладонями и вновь заплакал. Он слышал всхлипы Повелителя Ветра, и хотел вернуться вновь в тот период, когда они с ним вдвоем направились в Призрачный город, чтобы найти Повелителя Земли… Когда было все хорошо…
— Ши Цинсюань, завари вместе с карасём чая для Его Высочества, — гаркнул Хуа Чен, намекая на личную аудиенцию с венценосной особой.
— Ты как меня назвал? — Охнул от недовольства ХэСюань.
— Иди уже!
Черновод недовольно бросил взгляд на Хуа Чена, но вспомнил, что он должен ему и молча схватил в охапку Ши Цинсюаня и повёл его в сторону кухни. Теперь они остались совершенно одни. Свечи в комнате мгновенно потухли, и тишина заполнила тишину. Се Лянь открыл глаза, не понимая, что хочет сделать Хуа Чен, но почувствовал, как матрас изогнулся под весом нового человека, застыл на месте. Руки Хуа Чена притянули Се Ляня к себе, а сам мужчина положил свою голову в ложбинку плеч принца. Се Ляню стало легче, его дыхание замедлилось и собственные всхлипы затихли. Он чувствовал запах Сань Лана, и, казалось, тревога постепенно уходила на второй план и боль становилась не такой уж невыносимой. Хуа Чен зарывался в русые королевские волосы, не брезгуя тем, что они были грязные, ему просто нужно чувствовать своего принца рядом с собой.
— Ваше Высочество… Я вас подниму на ноги, я вас никогда не оставлю. Я же обещал, вернуть… тебя.
Се Лянь почувствовал, как его сердце забилось сильнее, он лишь тяжело кивнул головой. Было больно говорить, и, казалось, тело все ещё не могло прийти в себя после такого жестокого издевательства над ним. Через секунду глаза снова начали слезиться от отвращения к самому себе, и тогда Хуа Чен нашёл его ухо и наклонился к нему.
— Повернись ко мне, прошу вас, Ваше Высочество. Пока рядом с вами я — никто не увидит ваших слез.
Се Лянь не без боли повернулся к нему и прильнул к его груди. Хуа Чен заключил его в свои объятия и стал спокойно гладить его по спине, успокаивая и давая ему пережить все негативные эмоции, постоянно твердя «Я рядом, я здесь». Вскоре силы совсем иссякли и Се Лянь закрыл глаза, заснув вместе с Хуа Ченом в обнимку.
Двери открылись и в комнату зашли неприглашенные гости. Ши Цинсюань громко ойкнул, чуть не выронив поднос с чаем, а Черновод схватил его за плечи и повел в столовую.
— Сами чая попьем…