Мотылек стал Бабочкой
Проблемы могут вмиг уйти, если ты крепко заснешь рядом с дорогим тебе человеком. Но захочешь ли ты просыпаться потом?
Се Лянь уже давно открыл глаза, просто у него не было сил встать с кровати, он смотрел в окно, где открывался пейзаж Призрачного города и с его привычным шумным ритмом жизни. Демонята ругались с друг другом, играя в догонялки, продавцы спешили скорее открыть лавочки с действительно удивительными «вкусностями». Печёнка человека так и манила некоторую нечисть, но цена заставляла неравнодушного покупателя убираться к чертям собачьим. Се Лянь видел, как ветер колыхал звенящие колокольчики возле каждого здания, каждую веточку и листву деревьев, но даже такие прелести природы не утешали его. Се Лянь с силой закрыл свои глаза. Под ресницами надежно спрятались слезы, и поэтому он попытался снова погрузиться в какой-нибудь нейтральный сон, чтобы хоть там найти отдушину.
— Ваше Высочество, доброе утро, — в комнату зашёл градоначальник, и прижался рукой к дверному проёму. — Я приготовил курицу в кисло-сладком соусе и рис, хотите?
Се Лянь ничего не говорил, горло болело, но уже не так, чтобы притворяться немым, он просто вновь превратился спящим.
Хуа Чен склонил голову, словно очень сильно переживал над тем, что может своей настойчивостью обидеть своего принца, но оставлять его голодным тоже было не дело. Он простоял так минут пятнадцать, наблюдая как грудь Его Высочество поднималась и опускалась. Должно быть, он действительно спал, поэтому он пошел прочь с его покоев. В то время как Се Лянь открыл вновь глаза и приподнялся на локти. Равнодушные красные глаза встретились со своим отражением в зеркале. Се Лянь сам не понял, как молниеносно оказался подле стекла. Он смотрел минуту, вторую, а затем в душе разжегся пожар гнева и ненависти. Принц прижал зеркало, что было в полный рост, к самом себе.
На него смотрел вовсе не Благородный Принц Сяньлэ и даже не Мусорный Бог, чье Королевство пало в страшной гражданской войне, а смотрела шлюховатая нечисть, которая кланялась своему насильнику и лизала ему ноги. Се Лянь сам не знал откуда у него взялось столько отвращения, что он одним ударом по стеклу разбил его. Осколки разлетелись по комнату, а на костяшках потекла красная кровь. Се Лянь глупо посмотрел на неё, как она могла идти, если он мертв? А затем он поднял глаза к потолку, брови поднялись к лбу, а потом он закрыл свое лицо в ладонях.
Он мертв, но у него шла кровь? Такое возможно? Он упал на колени, не обращая внимания на осколки на полу. Они впились в его ноги, но он все так же яростно скрывал своё лицо в ладонях. Он мертв морально, но у него все еще шла кровь.
— Ваше Высочество! — Прокричал Хуа Чен. Принц поднял голову в его сторону, как он так быстро оказался здесь? — Вы не поранились? Ваше Высочество у вас руки в крови…
— Убери отсюда все зеркала, убери! — Прокричал Се Лянь, словно служанке, а не любимому человеку. Хуа Чен тяжело вздохнул, кажется ему тоже было больно. Он аккуратно приподнял Се Ляня, уводя его от места с разбитым стеклом.
Он посадил его на кресло, но грудь принца все еще быстро вздымалась, словно он не отошёл от бесконечного гнева и чувства пренебрежения. Хуа Чен сжался под его напряженным лицом, и взял его руки, чтобы осмотреть. Осколки, которые все еще оставались в коже драгоценного принца, он вынул сам, а затем достал с полки препараты, чтобы обработать порезы Его Высочество.
— Что ты делаешь? — Поднял голову Се Лянь, смотря на него.
— Ваше Высочество разве не догадывается? — Хуа Чен поднял на него взгляд со всей нежностью и трепетностью, в то время как у Се Ляня начинались новые приступы гнева. Казалось, что они играют какую-то сценку, лживую и такую тошнотворно смешную.
—Зачем?
— Что «Зачем»? — Хуа Чен приподнял бровь, не понимая сути вопроса.
Но тогда Се Лянь силой вернул к себе свою руку, и Хуа Чен с удивлением даже отшатнулся.
— Зачем, если я давно уже мертв? Зачем это все? Зачем? — Се Лянь едва ли сдерживался, чтобы не перейти на крик. Его раны слишком свежие, и если он начнет кричать, то возможно снова станет немым.
Лицо Хуа Чена помрачнело. Он посмотрел на Его Высочество, сжав свои губы, продолжая молчать
— Ты ведешь себя словно я не стал непревзойденным, словно… Все хорошо, но нет! Все не хорошо, понимаешь?! Прекрати смотреть на меня с жалостью, оставь меня в покое, пожалуйста!
Казалось, последние слова выбили воздух из груди у Хуа Чена, от такого удара он прекратил контролировать свое лицо и расширил глаз, открыв рот в изумлении.
— Ваше Высочество хочет, чтобы я ушел?
— Уходи.
Се Лянь настолько сильно себя ненавидел, что хотел, чтобы все разделили его ненависть к самому себе. Он хотел кричать от собственной душевной боли, он хотел, сделать себе как можно больнее, очнуться от какого-то затянувшегося кошмара. А потом он не хотел доставлять никому проблем, в особенности Сань Лану. Сейчас он на самом дне, он не знал в какую щель забиться, чтобы почувствоваться себя лучше. И тут перед ним весь такой спокойный и заботливый Сань Лань, который относиться к нему словно к «живому» человеку… А он не живой! Не живой! Он стал демоном! У него насильно забрали жизнь! Ложь! Ложь! Ложь!
Казалось по лицу Наследного принца была понятна его боль, поэтому Хуа Чен упал к его ногам, прижался к безопасным зонам, где не было ран от стекла и зашептал:
— Я не хочу уходить, Ваше Высочество, как я могу уйти от человека, которого искал все восемь лет? — Хуа Чен говорил так нежно, что Се Лянь поднял голову, чтобы сдержать нахлынувшие слезы. — Мне больно от того, что вам больно. Почему вы прогоняете меня, вам не нужен Ваш Сань Лань? — Хуа Чен дотянулся до руки, которая была сжата у Наследного принца, и силой раскрыл этот кулак. А затем Се Лянь почувствовал прозрачное кольцо в своей ладони. И с удивлением уставился на черную макушку Хуа Чена под собой. — Если вам больше не нужен Ваш Сань Лань, пожалуйста не мучайте меня и уничтожьте мой прах.
И тогда Се Лянь полностью сломался, вспоминая строчки из стихов Хуа Чена, который посвящал тот все восемь лет подряд. Он изучил каждое и теперь к нему вдобавок вернулась память, он стал понимать особенный скрытый смысл в строках. И сейчас он, своему Сань Лану, который несмотря ни на что, всегда был рядом, посмел сказать такие мерзкие слова, прогоняя его? Он задрожал всем тело, смотря на Хуа Чена, который просил милости в виде смерти, но главное, чтобы Се Лянь не прогонял его.
— Ваше Высочество, прошу вас, избавьте меня от это бесконечной душевной боли…
— Прости меня, Сань Лань, — выдохнул эти слова наследный принц, приглаживая темные волосы Хуа Чена. — Прости…
Князь поднял свой взгляд на Се Ляня, у которого вновь бежали слезы по щекам, который смотрел с такой виной, что даже щенки, оставшиеся на улице, проиграли бы ему. И тогда Хуа Чену вновь тоже стало больно, и он потянулся к лицу принца.
Он стал целовать щеку принца, которая все еще оставалась влажной от слез. Князь переходил ниже к его губам, повторяя мокрую дорожку. Тело Се Ляня стало ватным от такой нежности, и он лишь вцепился в красные одеяния Хуа Чена еще крепче.
— Прости, прости за все… — продолжал шептать извинение принц, успокаиваясь княжескими поцелуями.
В скором времени и грудь перестала напряженно подниматься. Хуа Чен изумился, неужели он всегда знал, как успокоить своего принца? Вскоре поцелуи перешли на губы, он не спешил открывать рот Се Ляня и врываться в него с языком. Он слишком боготворил, чтобы поступать с такой неосторожностью и наглостью к самому дорогому ему человеку. Поэтому он слегка прикасался к его губам своими, пробуя и смакуя соленые слезы Его Высочества. И тогда на ласку принц сжался в кресло.
— Гэгэ… Тебе неприятно? — Губы, которые оставались соленными, он убрал от лица Се Ляня. А принц закрыл свое смущенное лицо ладонями. Тогда князь стал аккуратно убирать его руки и сердце сделала тройное сальто от увиденного. Се Лянь впервые за это время улыбался, хоть смущенное и неловко, но улыбался.
Он с изумлением смотрел на своего партнера. Он много раз видел, как Гаогуин улыбался, но… Это был не Се Лянь, что сейчас он позволил себе вновь влюбиться уже в СВОЕГО Се Ляня…
— Давай попьем чай, Сань Лань?
В комнате вмиг стало уютно, а в сердце Градоначальника распустился сад прекрасных цветов. Он лишь мгновенно замотал головой.
— Гэгэ, конечно. Мы будем пить чай столько, сколько захочет Гэгэ, только пусть сначала я обработаю вашу рану, ладно?
Его Высочество теперь трезво оглядел пространство возле себя. Красивая роскошная комната превратилась в обитель хаоса и беспорядка из-за одного человека. Сколько же проблем от него? Вина снова поселилась в сердце наследного принца, и он с грустью кивнул, разрешая обработать свою рану.
***
Хуа Чен слишком аккуратно обращался с ним. Он посадил принца на кровать и все самостоятельно принес в покои принца, даже не смотря о том, что Се Лянь настоятельно предлагал свою помощь. Но для Хуа Чена принц оставался такой долгожданной и дорогой фарфоровой куклой, что лишний раз не хотелось его тревожить. Поэтому они сели на кровати вдвоем с подносом ромашкового чая и всякими пряностями, Хуа Чен лениво потягивал чашку, беря ее одной рукой, когда Се Лянь также с благородно-выпрямленной спиной держал чашу двумя руками.
— Ты хочешь поговорить?
Эти слова прервали тишину, но также стали неожиданным громом среди всего спокойного дня. Се Лянь тяжело уставился в содержимое чаши, видя отражение своих глаз. Хотел он говорить? Нет, не хотел, но разве недоговоренность хорошо повлияет на их взаимоотношения, которые так тяжело начали выстраиваться спустя столько времени? Поэтому отражение стало вмиг недовольным, и он отхлебнул чая.
— Ну что-ж начнем с самого важного. Безликий Бай — Цзюнь У, это стало мне известное еще в Горе Тунлу, прежде чем потерять память. А еще у него мой прах. — Се Лянь говорил это настолько просто, словно для него это сейчас не имело никакого смысла.
Но князь нечисти выглядел так, что прямо перед ним раскрыли тайну вселенского масштаба. На его языке крутилось «Ебать, что?», но он благородно сказал.
— Невероятно… А.. Как?
— Понимаешь, Сань Лань… Моя «сила»,— сказал Се Лянь, хихикнув. Разве можно считать способностью воскрешать и тревожить мертвых — силой? — Она далась мне увы не просто так.
«Не просто так» это еще мягко сказано. Се Лянь прикрыл глаза, пытаясь забыть нахлынувшие картинки.
— И Цзюнь У не просто бы дал мне ею овладеть, если бы она не входила в его планы. Если его власть, как Небесного Владыки держится на молитвах жителей, тогда ему нужен тот, кто «заставляет» молиться людей. Гора Тунлу, безусловно, это котёл для создания тварей. Но это безумно долго ждать. За все время только четыре бедствия появились на свет, это слишком затратно. Поэтому он захотел, чтобы я стал второй машиной Тунлу. Я создаю искусственных тварей против природы Небес и Земли. Все это время я совершал набеги нечисти на деревни… Я… — Се Лянь проглотил чай, который застрял комом в его горле. — Он говорил, что это для высшей цели, чтобы люди знали, что после смерти есть вторая жизнь. Но каждый раз, когда я хотел выступить среди людей и объявить войну небожителям, которые, как говорил мне Безликий Бай, специально лишал нечисти жизни, при этом являясь самыми мерзкими людьми, что истребляют целые города и королевства. Каждый раз, когда я приходил в деревню, он говорил, что немного «насилия» не помешает, а если я противился, он угрожал, что разочаруется во мне, что покинет меня и я не найду больше никакого тепла в этом мире. Когда я впервые собирался уйти, он понял, что это точка невозврата и стал угрожать моим прахом. Только Ци Жун… Удивительно да? Он неожиданно появился в том доме, и поклялся ему преданности, а с тех пор стал моей тенью. Он множество раз спасал меня от гнева Безликого и был рядом со мной… — Се Лянь грустно улыбался воспоминаниями. — Нам нужно будет вытащить его, Сань Лань. — А затем, он сказал, чтобы я явился на встречу с Искателем Цветов Под Кровавым Дождем. Он был уверен, что я легко найду с тобой общий язык и склоню тебя к нашей благой цели. Теперь я понимаю, что Цзюнь У просто игрался нами двумя как мог. Он держал меня на цепи, угрожая жизнью, а тебя бы мог держать на цепи из-за меня. Только Ци Жуна почему он держал? Для меня это не ясно. Возможно, благодаря тебе, мог держать и Черновода на коротком поводе. Итак, все четыре бедствия работали бы сообща, ради его же могущества на Небесах. И таким способом, он мог стать буквально Императором Трех Миров.
Хуа Чен молчал, но затем добавил.
— Чтобы найти тебя, гэгэ, я работал все восемь лет сообща с Небесными Чертогами. И нашёл благодаря Цзюнь У, лишь потому что он дал мне наводку. — А затем задумчиво добавил. — Он тебя бил?
Чашка осталась зажатой в руках Се Ляня, а затем он мрачно улыбнулся.
— Тебе честно соврать?
— Честно скажи, — потребовал Хуа Чен, не сводя взгляда с лица принца.
— Редко бил, но чаще всего психологически давил. Он исключить внешнее общения и заключал меня одного в Резиденции, запрещая выходить без дозволения. Он бил, потом гладил. Он добился того, что я стал видеть в его персоне единственное спасения, хоть и иногда «спасение» приносило и боль.
— Гэгэ, ты пытался уйти?
Се Лянь теперь натянуто улыбался.
— Как я мог уйти, если я даже собственное имя не помнил? Моя личность полностью исказилась, и лишь Безликий Бай мог иногда дать мне крохи желаемого знания о себе.
— Гэгэ… Может быть очень противный вопрос, — Хуа Чен сочувственно вздохнул, боясь услышать ответ на вопрос. — Я заметил, как ты вздрагивал от прикосновений. Он ничего больше с тобой не делал?
Это был слишком тяжелый вопрос, чтобы даже сам Се Лянь смог ответить на него.
— Нет.
Их разговор стал настолько тяжелым, что Хуа Чен просто взял Се Ляня и прижал к своим объятиям. Се Лянь стал моментально мягким в его таких любящих руках. Хуа Чен дрожал от нежности момента, сжимая белые одеяния.
— Ты помнишь мои стихи? — Едва ли он прошептал это в уши Се Ляня.
— Как их можно забыть? — Принц заглянул ему в глаза. — Я был влюблен тебя как Гаогуин, а как настоящий Се Лянь я отдал свое сердце тебе уже очень давно.
У Хуа Чена прошли мурашки по всему телу. Он так долго ждал эти слова, что уже не знал как поступить, когда наконец-то долгожданное признание слетело с губ Его Принца. Он лишь начал кивать головой, приоткрывая губы, задумываясь как искренне раскрыть его чувства? Одного « я тоже люблю тебя» не могло описать все те чувства, которые он бережно хранил все восемьсот восемь лет. И в каком он отчаянии перебывал, когда принца не было рядом.
— Ваше Высочество… Вы меня убить хотите, —прошептал Хуа Чен так, что Се Лянь нежно улыбнулся ему. — Мое сердце тоскует по вам, когда вы не рядом. А когда я вижу вашу улыбку мне, кажется, что я задыхаюсь от любви. Мне хочется быть рядом с вами, чувствовать вас, — Хуа Чен взял его ладонь и их пальцы переплелись между друг другом, —Мне хочется стать причиной вашего счастья и радости. Вы моя награда, Ваше Высочество. Вы спасли меня, когда я был ребенком и упал со стены… И теперь я вовек верен только вам, Вы — мой смысл жизни, поэтому прошу дайте мне ваше тепло, дайте возможность быть с вами.
Сердце Се Ляня забилось быстрее. Он молчал и смотрел как Хуа Чен повернул его руку другой стороной и целовал тыльную сторону своими губами, а потом посмотрел на своего принца с грустными глазами.
— Мне ужасно плохо! Я каждый день жалею о том, что не могу умереть, каждый день хочу убить всех, кто есть на этом свете, а потом и себя! Моя жизнь невыносима! Зачем я вообще пришёл в этот мир? Какой смысл в человеческой жизни?
Се Лянь услышал его повторную фразу, и вся картинка сложилась, поэтому он схватил его руки и прижал к своему сердцу.
— Если не знаешь, ради чего жить, живи на ради меня. Не видишь смысла — на время сделал меня этим смыслом. Пусть я стану твоей причиной жить дальше…
— Видишь, гэгэ… Я так и поступил. Я следовал вам, пошёл в армию, где меня выгнали, потом врачевал, чтобы помочь вам.
— Тот случай в пещере, — задал глупый вопрос Се Лянь, хоть знал ответ. — Ого, Ты был ещё блуждающим огоньком?
— Да, а еще я пытался напомнить вам в самый худший момент, что у вас всегда есть один верный последователь…
— Умин, — разрыдался вновь Се Лянь. — Мой дорогой Сань Лань, почему ты молчал? Почему?
— Вы сказали, что если мой любимый человек узнает, что из-за него, я не могу упокоиться, то расстроится и станет себя винить.
— Ты сказал, что он не узнает… Но я же все равно узнал, Сань Лань.
— Гэгэ будет ругать своего Сань Ланя?
И тогда Се Лянь улыбнулся и поцеловал его в щеку.
— Спасибо, что ты есть… Я люблю тебя.
Хуа Чен лишь застенчиво опустил глаза, не веря своим ушам и своему счастью.
***
Как бы Хуа Чен не пытался успокоить их двоих, проблема все еще стояла ребром. И с ней надо что-то было делать. Цзюнь У мерзкий ублюдок, должен пасть со всей своей Небесной Столицей, что была выстроена на лжи. В план был посвящён и Черновод с драгоценным Ши Цинсюанем, которые за этот короткий период стали слишком близки и даже посылали друг другу какие-то интимные, на взгляд Хуа Чена, улыбки. Но это их дело, поэтому Хуа Чен продолжал вертеться возле принца, спрашивая ничего ли он не хочет. Ши Цинсюань был очень удивлен, но врать Се Ляню было совершенно незачем, поэтому он доверился ему сразу же. Черновод стоял рядом и воровал еду со стороны буфета Резиденции. Безликий сразу же понял, что память Се Ляня была возвращена, потому что, по словам Повелитель Ветра, эта весть разошлась по всей Небесной Столице. Он сам официально отправил того, найти Сяньлэ и привести к Владыке, чтобы он «помог» вернуться к жизни. Конечно, это была откровенная ложь, но небожители в это свято верили. Му Цин и Фень Синь сразу же ринулись как послушные псы в Призрачный город, поэтому и там в скором времени им стало небезопасно. Они продумывали план и лечили свои внутренние раны в Резиденции Черновода, которому было все равно на гостей, он все время и так проводил рядом с Ветерком. Поэтому у них было некоторое время, чтобы прийти в себя и выделить чуточку времени на себя. Они разговаривали словно в первый раз с таким горящим и любимым сердцем. Но день икс настал, им пришлось шагнуть против Безликого Бая и вернуть Ци Жуна назад, но Безликий ожидал это еще давно, поэтому Небесная Столица ждала с распростёртыми руками. Почему Столица? А потому что полностью Резиденция Гаогуина превратилась в руины, и это все еще доказывало, что для Цзюнь У это было не больше, чем большая актерская постановка. И Ци Жуна держали именно в Небесных Чертогах, об этом им сказал Ши Цинсюань.
Резко тишину прервал испуганный голос Хэ Сюаня. Он влетел в свою Резиденцию, словно то, что он собирался передать было важнее его собственной жизни.
— Ши Цинсюаня похитили. — Прошептал он, смотря на лицо Хуа Чена. — Его словили за шпионажем, нам нужно идти туда сейчас!
— Повелитель Ветра? — Се Лянь расширил глаза. Он не успел встретиться с Му Цином и Фень Сином, чтобы они тоже смогли поддержать их в революции.
— Мы должны идти сейчас. Либо сейчас иду я, либо все мы! — Прокричал Хэ Сюаня, сбивая рядом с собой статую. Обломки полетели вниз, а чувство тревоги принца вверх. — Мы искали этих двоих два дня! Вы понимаете, что они могут вам даже не поверить!
— Они мне поверят! — Начал утверждать Се Лянь, все еще смутно сохранив картинку их близкой дружбы. По-другому быть не может!
Хэ Сюань посмотрел на Хуа Чена с мольбой.
— Твой любимый рядом с тобой, мой сейчас в лапах врага… Помоги мне.
Хуа Чен понял все без слов. Глаз за глаз, как говориться. Он посмотрел на Се Ляня.
— Идем сегодня?
И Се Лянь сдался.
***
Черновод, князь Нечисти, и принц поднялись на гору Тунлу. С момента последнего визита сюда прошло восемь лет. У Се Лянь прошел холодок по спине, и он закрыл свои глаза, пытаясь вновь прогнать картинку, которая в любом случае появлялась в памяти. Его тревогу почувствовал Хуа Чен, и он накрыл свою руку его рукой. Сейчас все будет по-другому, и Се Ляня он защитит. Черновод заходил почти в истерике, он тяжело ступал по земле, которая была покрыта пеплом, даже дышать в этом месте было намного сложнее. Се Лянь еще раз окинул грязные и одинокие руины павшего королевства. Он прошёлся вперед, задерживая своё дыхание. Он затянул немного воздуха с этого места — и почувствовал металлический запах своей крови, застывшей в памяти.
— Мне нужно подняться в одно место одному.
— Мы говорили про это, гэгэ. Никаких «один», напомнить, что было в прошлый раз?— Хуа Чен поднял брови, сложив руки перед собой.
— Я знал, что ты это скажешь, поэтому… — Он поднял свою руку и Сань Лань увидел, что их снова связывала красная ниточка. — Ты меня в любом случае найдешь, я не буду теряться, правда…
— Ваше Высочество… — тяжело вздохнул Сань Лань, но понимал, что спорить с принцем было невозможно. — Не теряйтесь больше.
— Не буду.
И они разделились. Се Лянь поднимался к задней стороне горы. Потребовалось больше времени, хоть он и был наделен ловкостью и скоростью нечисти, но расстояние было довольно внушающим. И вот он наконец-то дошёл до этого места. Все оставалось прежним, как и было в страшных воспоминаниях другого человека, Гаогуина. Картинка, которую он так яростно пытался прогнать, стала четкой, и он увидел все сполна.
Се Лянь лежал на выпирающем камне горы Тунлу. Он видел пасмурное небо, которое было скрыто темной энергией места и единственное уцелевшее дерево. Оно словно со скорбью склонилось к нему своими ветвями, предупреждая и прося его уйти прочь Но Се Лянь покорно ждал своего спасителя. Вскоре Безликий вернулся с мечом на перевес.
— Ваше Высочество, — удивился Се Лянь, увидев старый меч в ножнах Безликого. — Мы будем охотиться?
— Дорогой, Гаогуин, нет… — отвечал Безликий и сел рядом со своим принцем. Он стал лапой гладить его волосы, заставляя Се Ляня сжаться под его силой. Но тот словно не видел никакой жестокости и продолжал возиться с длинными русыми волосами Гаогуина. — Сегодня ты получишь мой главный подарок.
— Я же получил от Его Высочество мою ленту… Вы такой щедрый, — проговорил Се Лянь шепотом, терпя «ласку» волос. Что-то внутри перевернулось и ему мгновенно стало страшно.
— Мой Гаогуин должен иметь все самое лучшее… Конечно, не лучше, чем у меня, понимаешь, о чем я? — Безликий замотал головой, кривясь в противной улыбке. — А то я буду завидовать своему Гаогуину…
— Что Вы ваше Высочество! Этот никчемный слушающий не может быть лучше Его Высочества. — Проговорил со стеклянными глазами Гаогуин, все тело застыло от страха. Что же ему приготовили?
— Видишь этот котел нечисти, про который я говорил?
— Гора Тунлу, — кивнул Се Лянь.
— Я решил подарить тебе силу этого мощного генератора… — Он заулыбался и встал, доставая свой меч с ножен. — Если огромное количество крови примет гора, то она, как и лента сможет стать для тебя новой желанной мощью.
— Пролиться… — тупо проговорил Се Лянь, смотря на меч, и понимая, что будет дальше происходить.
— Она имеет такое же сердце, как и у тебя. И в этот день ты объединишься с ней.
Это были последние слова Безликого и ровно сто раз Се Лянь был пронизан его клинком. Ровно сто раз он попадал в нужные органы. Ровно сто раз принц мечтал о своей смерти. Кричать он не мог в первый же удар, голова висела на одной ниточки ткани, поэтому он чувствовал невыносимую боль и закатывал глаза под лоб, терпя еще одну вспышку боли. И каждый удар Безликий с удовольствием считал, на семидесятый удар Се Лянь потерял сознание.
А затем он научился призывать и создавать нечисть, чувствовать их боль и перенимать их прошлое.
Се Лянь сел на тот же самый камень, приветливо улыбнулся дереву, которое так отчаянно скорбело о своем. Он прикоснулся к горе, почувствовал бушующее в ней напряжение. Красные глаза спокойно Се Ляня зажглись неистовым цветом.
— Я тоже по тебе скучал, просыпайся…
И с этими словами гора, словно животное завопило, призывая абсолютно всю нечисть к себе. Се Лянь крепко сжал свою руку, бурлящая темная энергия заплясала в его руках, и он проговорил в темноту, обращаясь ко всем мертвецам, которые уже выплывали из уголков темноты.
— Вы служите мне. Я ваш принц, а вы мои поданные. Вы умрете за меня и за мои идеи. А сейчас вы пойдете со мной убить моего создателя.
Темнота словно зажглась и миллионы красных глаз уставились на своего принца, и стали покорно кланяться в его ноги. На данный момент это была рекордное число контролируемой нечисти. Больше трех тысяч.
Хуа Чен в это время от безделья и переживаний схватил такого чувствительного Черновода, чтобы скрыться в храме. И едва ли он переступил порог такого роскошного зала, он тяжело выдохнул. Разумеется, все года, когда он провёл здесь, он бывал в каждом храме, но все время воспоминания о Сяньлэ не давало ему покоя. А ведь Его Высочество тоже имел такие огромные места для своего поклонения, но и их не пощадили неблагодарные твари, скрытые под маской людей. Он провел рукой по фрескам, от которых ничего не осталось. Слой пыли пепла коснулось руки, и князь брезгливо её вытер об вещи Черновода.
— Что это такое? — Прохрипел с удивлением Хэ Сюань и только тогда Хуа Чен поднял свою голову, увидев новую фреску. От содержимого, которого все внутри перевернулось.
Темное помещение и два человека. Один держал при себе знакомую маску, он держал какого-то изящного юнца, чьё лицо было скрыто под шторой. Два мужских тела, которые соединялись в одном единственном месте. Руки Безликого впивались в свою жертву, зажимая ее руки над собой и на лице скрывался долгожданный триумф.
— Не поднимай штору, Хуа Чен, не надо. — Проговорил Хэ Сюань, убирая свою голову от картины. Даже ему стало больно от увиденного.
Хуа Чен с дрожащей рукой поднял шторку и задохнулся.
На фреске был изображен Се Лянь, которого насиловал Цзюнь У. И лицо его было перекошено от слез и рот был открыт в невольной мольбе о помиловании. В храм вошел еще один гость, Черновод пробурчал «Черт».
— Сань Лань, я вернулся. Видишь… — Се Лянь увидел фреску и тяжело отступил назад, почти шепотом договоря то, что очень хотел. — я не потерялся…
Хуа Чен стоял к нему спиной, и никто не мог увидеть выражение его лица, только мужские плечи вздрагивали словно от шока.
Секунда и он ударил по этой фреске. Она разлетелась по сторонам, яркие цвета переливались в огне свечей, словно они сами насмехались над глупой ситуацией. Кулак все еще застыл в стене, и князь стал тяжело дышать. Его рука нашла его лицо, и он сжал свой подбородок с силой, пытаясь скрыть от присутствующих всхлипы. Его глаз стал расширяться от мыслей, что эта тварь делала с Се Лянем и он отшатнулся, задев какой-то держатель и все шторы попадали, открывая еще новые фрески, спутникам. Черновод тяжело выдохнул, когда Се Лянь облокотился об стенку. Хуа Чен повернул свою голову к новым извращенным, животным картинкам, которые повторяли такой же сценарий, но в разных позах. И везде — Се Лянь, лицо которого разрывалось от рыданий. Князь с криком сорвал канделябр, и помчался к новым картинкам. Он с криком разбивал каждую фреску, и топтал стекло своими ногами, пока она превратилась в пыль. Вскоре весь храм превратился в сплошной хаос, Хуа Чен стоял посередине осколков, не поднимая глаза на Се Ляня, который в это время даже не знал, что сказать Хуа Чену.
— Сань Лань, — начал принц, чувствуя, как его сердце вот-вот остановиться еще раз.
— Не говори, ничего не говори, пожалуйста. — Он закрыл свои руки в ладонях, хоть они все были в маленьких царапинках, но князю было на это насрать. — Я… Мне больно. Прости, я не смог тебя спасти.
Его голос вздрогнул и теперь Хуа Чен был уязвимее и впервые показал свой страх без привычной надменности.
— Это все моя вина, — он показал рукой на стекло, — я не знаю, гэгэ, я могу упасть к вашим ногам и просить прощения, но я себя за это никогда уже не прощу. Я ненавижу себя еще сильнее, мне так больно.
Черновод тяжело вздохнул, наблюдая за этой сценой. Се Лянь шагнул к Хуа Чену и упал к нему в руки, прижимая своего партнера к себе.
— Не нужно, это все в прошлом, все будет хорошо, Сань Лань, пожалуйста посмотри на меня. — Се Лянь поднял его голову к себе и поцеловал. Нежно, трепетно, чтобы боль от сердца Хуа Чена мгновенно замедлила свой яд. Но осколок все-таки попал в его сердце и в нем вместо боли, прорастала ненависть. — Сань Лань, не вини себя.
— Я убью его. Я убью этого сукина сына, заставлю проглотить свои же органы и оставлю возле собак, чтобы его насиловали животные под стать ему. Я уничтожу его.
— Мы уничтожим его, — проговорил Черновод.
***
Вся Небесная Столица всполохнула своей оживленностью. Потому, что они знали. Враг идет, он на подходе. Один из генералов тревожно закричал, разгоняя всех зевак и рабочих Он бежал так, что спотыкался на лестнице и в итоге заорал, обращаясь ко всем жителям.
— Пятое Бедствие идет! Он строит мост к нашей столице, там армия мертвецов! Рядом с ним Искатель. Под Кровавым Дождем и Хозяин Черных Вод! Три Бедствия нападает на нашу столицу! Трево-о-ога!
И в этот момент бой колокола нарушило мертвую тишину Небесных Чертогов. Все генералы спешили занять свои места, беря своё оружие и крепко сжимая меч. Повелители ринулись к своим артефактам, только Повелитель Дождя словно скрылась от страха. Но она спешила спрятать человека, которого приняла так щедро и благородно. Она забежала в свою Резиденцию, оставила корзинку с фруктами и обратилась к юному и сильному мальчику. Ему было на вид около двенадцати, и он игрался со своим мечом, постоянно отрабатывая боевые техники.
— Гудзе, ты должен спрятаться, пока не станет тихо, — прошептала девушка, нежно заключив юношу в своих объятиях. Восемь лет назад к ней обратился двоюродный брат Се Ляня, который упал на колени и требовал ее милости в защите своего единственного приемного сына. Она сначала хотела отказать, но он был так несчастлив и молил ее, что деваться было некуда.
— Госпожа, почему? Я наказан? — По-детски наивно спросил Гудзе. — А папа скоро вернется?
Она знала о том почему Ци Жун так поступил, и что все это время он был подле Се Ляня. Поэтому она улыбнулась.
— Нет, глупое дитя, ты скоро встретишься со своим отцом. Ну, а сейчас мы должны поиграть в прятки, и ты должен набраться терпения и спрятаться так, чтобы ни одна живая душа не смогла тебя найти. — Юйши говорила спокойно, но только едва дрожащие пальцы могли выдать её, но мальчик был слишком юн и н обратил на это внимание.
— Хорошо я спрячусь, госпожа!
Се Лянь все это время держал на своих духовных силах Небесный мост, и они ступали по нему ровным шагом, вместе с армией мертвецов. Красные глаза горели ненавистью, и нечисть словно живилась этим, она покорно шагала за своим принцем. Черновод шёл рядом и из него исходила смертельная аура, а про Хуа Чена, что можно сказать? Он собирался убить абсолютно всех в этом здании, если они посмеют кинуться на Его Высочество.
Была дана команда и генералы выстрелили из своих луков, только Фень Синь переглянулся с Му Цином и убрал свое оружие. Почему они искали столько времени Се Ляня, если он сейчас сам возвращается в Небесную Столицу?
Се Ляня и его восстание накрыло защитным красным куполом. Хуа Чен улыбнулся и развёл руки генералам, мол вы такие глупые и наивные. Те лишь ответили пренебрежительным вторым ударом из луков. Стрелы снова попадали вниз, не найдя для себя никакой цели. И наконец-то нога Се Ляня достигла благословенной земли. Белые одеяния рассыпались по полу, и он поднял свои глаза, встретившись с Небесной Владыкой.
Безликий Бай не улыбался. Он смотрел на него с ненавистью, словно любимая игрушка потеряла контроль, он сжал кольцо в своих руках, намереваясь сразу же закончить это восстание одним моментом. Убить Се Ляня и все. Но он слишком привязался к своей игрушке, чтобы позволить ей так просто умереть.
— Здравствуй, Безликий Бай. — Се Лянь улыбался ему, и лицо Владыки дрогнуло.
— Сяньлэ, я рад, что ты вернулся ко мне, но я — Цзюнь У, а не Бедствие в Белых Одеяниях.
— О чем он вообще говорит! — послушалось с толпы, все обступали их, держа оружие наготове.
— Сумасшедший!
— Неблагодарная псина! Владыка искал его все восемь лет, чтобы помочь ему вернуть память и жизнь, а он привел всю эту гадскую толпу к себе домой!
— Умереть Се Ляню!
— Умереть Его Высочество!
На лице Хуа Чена дрогнули желваки, он шагнул вперед, прикрывая Его Высочество.
— Мечтай дальше, «Вернуться ко мне». Мы пришли забрать то, что забрал ты у Его Высочество восемь лет назад. А именно жизнь.
Вся толпа насторожилась и только Фень Синь достал меч и молниеносно со спины Владыки направил свой клинок. Лишь Се Лянь узнал этот меч, это был Хунцы. И в отражении клинка показалась мерзкая рожа Безликого Бая, на которой ревели три лица. Цзюнь У от неожиданности разламываем меч напополам и Фень Синь отступает.
— Владыка.. Вы… Как…. — Лучник опешил, смотря на Се Ляня с ноткой радости и удивлением.
Безликий Бай зарычал, посмотрел на Фень Сина и на лица всех небожителей, который в страхе отходили от него на несколько шагов. Му Цин мгновенно выступил вперед, заграждая собой растерянного стрелка.
— Окружить! Выступить в атаку, наш враг перед нами! — Давал команды, генерал и мгновенно места поменялись и теперь Цзюнь У был в опасности.
Но Владыка отшатнулся и дотронулся к своему виску, вступая с кем-то в связь.
И из Небесной темницы вырвались твари, которые не были похожи на привычных демонов. Небожители их видели вообще впервые поэтому от неожиданности ринулись назад, только Пей Мин схватил своё оружие и молниеносно вступил в схватку с мертвецом. Се Лянь напрягся, вступая в зрительный контакт с одним из новых видов демонов. Но только он бился словно в закрытые двери, и вскоре дыхание перестало хватать, и он вновь почувствовал слабость.
— Ты не можешь их приручить? — Спросил с переживанием Хуа Чен.
— Это Непревзойденные. Только когда, он успел…?
Пей Мин понял, что в поединке достаточно тяжело выиграть и он отступил, встав рядом с Его Высочеством.
— Хо-хо, это пиздец.
Се Лянь увидел, как улыбающееся лицо скрывалось в толпе дюжины непревзойденных, и ринулся за ним, но Хуа Чен мгновенно оставил его. Он сжал его плечи в своих руках и с нежностью заглянул в его глаза.
— Ваше Высочество, мы вместе, ты помнишь?
— Сань Лань, мы вместе. — Кивнул Се Лянь, чувствуя любовь внутри своего сердца. А потом он оглянулся на небожителей, которые вступили в схватку с нечистью Безликого Бая. Те стали мгновенно тяжелы и перестали рубить со всей своей духовной мощью.
— Мои духовные силы! Они… Пропали!
— Духовные силы!
Се Лянь тяжело вздохнул. Ну разумеется, Цзюнь У контролировал абсолютно всех в Небесных Чертогах. Мертвецов хватит ли, чтобы защитить обессиленных Небожителей.
— Гэгэ, можно я использую твою лестницу?
— А? — глупо прошептал Се Лянь, смотря как по лестнице вскарабкивались жители из Призрачного города, и сердце снова тяжело закололо.
— Их не нужно контролировать, поэтому часть ваших сил сможет отдохнуть.
Се Лянь смотрел как все жители города стали бросаться в атаку, выкрикивая «За славного дяденьку!» и «За мужа градоначальника» и были свирепее даже подчиненных непревзойденных Безликого Бая.
— Ваше Высочество! — Вскрикивал Ши Цинсюань, бежа к ним рядом с Черноводом. Тот крепко сжимал руку Повелителя Ветра, а на лице ветерка были ушибы, вторая рука валялась словно тряпка и поэтому вид Князя Вод был печальным. — Вы вернулись за мной! Как это мило! А то я вообще заскучал без вас с этим Ци Жуном, просто невыносимый человек… Говорят же родственники похожи, почему он вообще на вас не схож! Эй, уберись от меня, заразный! — Единственный взмах ветра и непревзойденный отлетел в другую часть Небесных Чертог. Скорее всего духовные силы сейчас передавал Черновод. — Так вот о чем я… Ну что мы уже победили ил нет?
— Ши Цинсюань, ты можешь заткнуться, пока я не бросил тебя врачевать? — Гневно бросил Хэ Сюань, а Повелитель Ветра показал ему язык.
— Повелитель Ветра, где Ци Жун? — Тревожно заговорил Се Лянь.
— А я… не сказал? Его позвал Безликий Бай, скорее всего в тронном зале. Поспешите, скорее!
Се Лянь и Хуа Чен кивнули друг другу и направились в тронный зал. Так как все это время Се Лянь параллельно контролировал мертвецов, его действия были заторможенными и медленными. Словно на его грудь упала очень тяжелая вещь, которую он так усердно тянул вперед. Нечисть за его спиной разрывала непревзойденных Безликого, а небожители, поняв, что мертвецы — союзники, стали пытаться тоже помогать всеми возможными способами, лишившись духовных сил они рубили своими мечами тварей направо и налево. Се Лянь зашёл во внутрь тронного зала. Солнце уже собиралось прятаться и закатный свет отражался в решительных взглядах возлюбленных. Они подняли голову встречаясь с Безликим Баем, который держал Ци Жуна за волосы. Двоюродный брат со страхом расширил свои глаза, когда увидел Се Ляня. Принц стоял отстраненно, смотря только на врага. Красные глаза горели словно два фонаря в темноте, отчего эта сцена была устрашающей.
— Мой венценосный брат! — Крикнул Ци Жун, извиваясь в руках Безликого. — Вы вернулись! Вы вернулись за мной! — На его глазах застыли непролитые слёзы. — Понял, старый хлыщ?! Настал время твоего падения, сукин сын! — Ци Жун вновь набрался смелости. Зеленые глаза смотрели на Цзюнь У, бросая ему очередной вызов. Но Безликого это забавляло, он лишь кинул Ци Жуна на пол, и демон со стыдом перекатился по лестнице вниз к ногам своего принца.
Се Лянь нагнулся, словив своего брата на последней ступеньки и прижал к себе, со злостью всматриваясь в лицо Безликого.
Сзади Цзюнь У было окно в его рост. Яркий оранжевый и красный цвет освещали его спину, а кривая улыбка так и не спала с его лица. Он заломил свои руки за спину и покачал головой. Кто-то из зрителей мог сказать, что Цзюнь У был похож на Благородное Божество с благословенным сиянием, но он был лишь обманщиком.
— Ци Жун, Сяньлэ… Вы так меня разочаровали. — Он раздраженно выдохнул. — Мы были как семья, зачем было все портить? Из-за этого блудного пса? — Голубые глаза Владыки вперлись в раздраженный взгляд Хуа Чена.
— Следи за выражениями, — прыснул Се Лянь, в защиту своего партнера. А Хуа Чен удивленно взглянул на своего принца…
Владыка расхохотался и начал подходить к ним ближе, дотронувшись к своему виску. Должно быть он вновь держал с кем-то связь по духовной сети. Конечно же, это была Линьвень! И в комнату зашла Небожительница в Парчовых одеяниях, таща за собой юношу. Глаза Ци Жуна упали вниз, и он начал дергать Се Ляня за его одеяния.
— Венценосный брат, прошу тебя… Прошу, пожалуйста забери его у них! — Зеленые глаза потеряли бывалую уверенность, и он искренне стал переживать за… Гудзе.
Цзюнь У забрал ребенка с рук небожительницы, которая одарила всех присутствующих своим снисходительным взглядом.
— Подстилка! Шлюха! — Проорал Ци Жун, врываясь из хватки принца. — Отпустите его! Он ни в чем не виноват!
Гудзе с улыбкой увидел своего отца и попытался броситься к нему, но Владыка остановил его одним движением и вырвал с его шеи цепочку с прозрачным маленьким камнем на конце. Юноша стал пытаться силой забрать, крича: «Это подарок отца! Отдайте, отдайте!». Цзюнь У бросил его с лестницы, и смертный не мог выдержать такого падения как Зеленый Фонарь, поэтому Ци Жун бросил принца и словил своего сына.
— Папа! Он забрал твой подарок! — Гудзе, попытался встать с полной решительностью вступить в схватку с самим Небесным Владыкой за подарок его отца. Он положил свою руку на ножны, намереваясь достать свой меч, но Ци Жун его остановил.
— Ты… ты стал таким большим… Мой мальчик, — Ци Жун приглаживал его волосы, прижимая голову приемного сына к себе, и пытаясь так огородить от всех проблем.
Се Лянь и Хуа Чен вышли вперед, заграждая их двоих от Владыки.
— Ци Жун, ты ведь знаешь, что я делаю с теми, кто меня предает? — Злой голос Цзюнь У раздался по всему тронному залу.
— Насилуешь на протяжении восьми лет? — Прикрыл уши Гудзе, Ци Жун. — Да ты хреновый псих! Я что не понимаю сути обычных вещей? Я что не понимаю, что ты позволил меня быть рядом с моим братом только потому, что у нас похожее лицо? Ты гребанная падаль, ниже пасть уже было нельзя!
Се Лянь со страхом посмотрел на лицо брата. Губы того дрожали, и он тяжело прижимал своего ребенка к сердцу. Се Лянь знал, что Ци Жуну иногда доставалось еще больше, чем ему. Но теперь картинка сходилась, с момента горы Тунлу, Безликий не притрагивался к Сяньлэ, очень переживая, что он потеряет его доверия и не разрешал себе распускать руки. Поэтому все восемь гребанных лет, он удовлетворял свои плотскими желания и фантазии о принце через его, черт возьми, двоюродного брата… Тогда Хуа Чен не сдержался и достал свой ятаган направился разделаться с Безликими. Но едва ли лезвие Эмина тронулось горла Бая, как тот поднял вверх цепочку с Прозрачным камнем.
— Ты так смешон Ци Жун, отдать свой прах сыну? Как мило и так по-семейному… Ах да, Сяньлэ, ты забыл, что твой прах тоже у меня? Так быстро умереть захотелось? — Он встретился глазами с Хуа Ченом, у которого рука дрожала от гнева и напряжение, клинок едва ли доставал к шее Безликого, поэтому злодей медленными действиями поднял прозрачный браслет, которую носил на своей руке. Прах принца.
— А ты думаешь я боюсь умереть, после того, что ты со мной делал? — Ответил с уверенностью принц, но в душе он задрожал от страха.
Се Лянь застыл, мысленно продумывая все дальнейшие сцены развития сценария. Но Ци Жун сжал руку своего двоюродного брата, и красные глаза упали на свою ладонь. Там оказался прозрачный браслет, и Се Лянь тяжело выдохнул. Затем Ци Жун улыбнулся, смотря на своего брата и Гудзе.
— Мой дорогой брат… Я пришёл к тебе тогда на помощь, узнав, что ты потерял память, не спроста. Я думал… Если я буду с тобой хорошим, настоящим и любящим, как все братья… Я думал, — послышался всхлип Ци Жуна и Гудзе вновь прижался к своему мечу. — Мы будем семьей, что ты полюбишь меня. Знаешь, как раньше в Сяньлэ, ты же помнишь, да?
На глазах Се Ляня потекли вновь слезы.
— Помню, Ци Жун, помню…
— Прошу тебя, не оставляй Гудзе, я его очень люблю. Он стал моей семьей, как и ты.
И Цзюнь У с ненавистью сжал подвеску Гаогуина. Прозрачный камень превратился за секунду в пыль, а затем Владыка на своей ладони сжёг, оставшийся порошок. Ци Жун стал исчезать, но лишь с полной улыбкой, обнимал в последний раз Гудзе, обещая шепотом, что все будет хорошо. Он стал почти прозрачным, когда встретился с голубыми холодными глазами Безликого.
— А знаешь? Гори в аду, Безликое чмо! — И это были последние слова Ци Жуна, когда он исчез.
— Папа! — Заорал Гудзе и стал биться в истерике.
Се Лянь сжал браслет, который отдал Ци Жун и отодвинул Гудзе от себя. Желание отомстить побудило в нём еще больше ненависти к Владыке. В его сердце затрепетали последние слова Ци Жуна и с каким усердием он торопился, чтобы объяснится со своим братом. У него не было больше ничего кроме глухой и разгорающейся злости. Он поднял руку вверх, показывая свою находку.
— Узнаешь?
Лицо Владыки скривилось сначала в смятении, а потом в понимании. Ци Жун обманул его, украл прах Се Ляня в одну из их ночей, и ждал подходящего момента, чтобы вручить принцу, а на его запястье фальшивка! Никакой больше команды для Хуа Чена было не нужно, и он ринулся в атаку. Безликий полностью сошёл с ума от гнева и понимая, что потерял контроль над ситуацией. Вскоре вся Небесная Столица стала ломаться. Осколки от летающего острова летели с бешенной скоростью вниз. Хуа Чен начал одаривать своего противника несколькими тысячами ударами за пару мину, гнев бурлил в нем, застилая полностью глаза кровавой пеленой. Он хотел своими руками убить Бая, но тот тоже был хорош, скинул полностью свою личину и уворачивался от очередных выпадов. Некоторые Небожители со страхом собирали свои духовные силы и брали соратников и улетали на мечах. Вскоре в Столице не оказалось целых зданий и все с треском ломалось еще больше. Полный хаос начался, и только считанные небожители остались, защищая тронный зал от непревзойденных. Огонь вспыхнул в тронном зале, и мертвецы совершенно потеряли контроль и стали нападать на своих союзников, небожители стали в меньшем количестве, и они не знали, как так случилось, что все поменялось местами.
Фень Синь, Му Цин, Повелитель Ветра и Черновод забежали в тронный зал. Они увидели Се Ляня, у которого духовные силы были на пределе, и он смотрел в пол красными глазами, по щекам струйками текла красная кровь. Он сжимал свои кулаки на золотой плитке Зала.
— Ваше Высочество! — Подбежали к нему генералы и попытались помочь ему встать.
В это время Хуа Чен и Безликий Бай обменивались любезностями в ударах. Они двигались молниеносно быстро и только хохот Бая разрушал звуки стали. Его хриплый голос отбивался от разных углов комнаты, а крик лиц на его физиономии, застывали в памяти, предвкушая страшный кошмар. Никто не слышал, о чем они говорили, но лицо князя становилось яростнее с каждой секундой.
— Он призывает гору Тунлу… — Се Лянь закашлялся и сплюнул кровь на плитку. — Я могу сдержать мертвецов, но гора подчиняется и ему тоже… Уходите, скорее.
— Нет! — Ши Цинсюань от бессилия упал на свои колени, Черновод тут же его поддержал.
Гудзе направил свою стрелу в сторону Безликого Бая. Из тетивы выскочила стрела с красным пером, его глаза гневно блестели, желая возмездия за отца, но он был отчаянно глуп и молод. Безликий Бай словил рукой стрелу и сломал её напополам одним движением. Он угрожающе улыбнулся, намереваясь подойти к ребенку, Хуа Чен, увидел страх в глазах юноши и поспешил защитить его, но только он не догадался, что это была уловка и Безликий Бай за секунду проделал дыру в его животе. У Се Ляня упало сердце вниз, как и у всех присутствующих. Хуа Чен тяжело опустил свой взгляд на бесконечную дыру в своем теле и обессиленно упал. Тогда страх сильно забил по ушным перепонкам и Се Лянь кинулся вперед. Он мысленно отпустил всю свою армию мертвецов, оставив без контроля и со страхом направил свои рубиновые глаза к Хуа Чену.
— Не чувствуй боль! — Проорал Се Лянь.
И вновь ударился об двери. Но страх настолько сильно сжимал его горло, что он стал эту дверь прорывать своими руками, со страхом, что может потерять вот-вот обретенное счастье. Он не позволит какому-то психу забрать то, что принадлежит ему! Никогда. И вот Се Лянь пробил те самые двери в разум непревзойденного, из его цицяо потекла кровь, он упал на колени, не убирая зрительный контакт с князем.
И Хуа Чен удивленно смотрел на него, чувствуя мягкое покрывало внутри своего мозга, как кто-то убаюкивало его сознания и требовало подчиниться. Он подчинился к нему и боль отступила. Он действительно перестал чувствовать боль и перестал понимать реальность. Даже не видел через пелену глаза, что перед ним сидел принц и заливался собственной кровью.
— Сяньлэ… Ты смог подчинить непревзойденного? — Безликий захохотал, в его глазах блеснул интерес, и он попытался подойти к своему творению. — Это невероятно… Это просто прекрасно.
И тогда с дрожащим телом, Се Лянь с силой попытался повернуть голову к Безликому Баю и вытянул свою руку в сторону Владыки. Тот удивленно открыл рот, как и все присутствующие, понимая, что хотел сделать Се Лянь. Принц еще раз вырвал сгустки крови, он сидел в собственной крови, и она не думала прекращаться. И он стал пробивать новую дверь разума Непревзойденного.
— Убей себя. — Проговорил Се Лянь с полной ненависть и задохнулся от своей боли. Хуа Чен стал кривиться, и принц понял, что боль начала возвращаться к князю, поэтому он вновь направил всю свою силу назад. Безликий не мог скрыть своего триумфа.
— Похвально, но ты слишком слаб, чтобы меня подчинить… Либо выбирай. Месть или любовь. — Он хищно открыл свои глаза, протягивая руки Сяньлэ.— Я бы выбрал месть. Убей меня, мой Гаогуин, докажи, что ты являешься таким, как и я.
Черновод упал к Се Ляню, дотронувшись к его спине. Се Лянь чувствовал боль внутри всего тела, и она нарастала, казалось, он вот-вот бросит абсолютно все в бессилии. Ему не хватало сил. Но вдруг рука Хэ Сюаня стала мягкой, и принц почувствовал, как ему стали передаваться духовные силы. Вскоре и Повелитель ветра упал, обнимая принца со спины и передавая ему оставшиеся силы. Му Цин и Фень Синь стали по две сторону, взяв руки принца и тоже стали отдавать ему все последнее.
И тогда Се Лянь почувствовал огромный поток духовных силы, и он направил свои красные глаза вновь к Баю.
— Я не такой как ты. Убей себя.
— Глупый Гаогуин, это все бессмысленно.
— Убей себя. — Повторил Се Лянь.
И он тяжело выдохнул воздух через свой нос. Все органы вновь стали пылать, и он еще раз откашлял сгустки кровавой жидкости. Он направил все свои свободные силы, чтобы пробиться в сознание этого психа. Секунда вторая, и органы стали тяжело оседать внизу живота, казалось, вот-вот и он сам умрет смертью героя. Но принцу удалось пробиться в сознание Безликого Бая.
Владыка застыл на месте, его взгляд стал стеклянным. Он услышал отчетливый приказ «Убей себя», но старался бороться от нахлынувшего приказа принца, он помотал головой, схватившись за голову.
— Понимаешь, что даже если ты убьешь меня… Ты все равно станешь моим приемником! В тебе течет кровь горы Тунлу! Нравиться или нет, ты станешь вторым Безликим Баем, вторым мной! Так убей же себя вместе со мной, чтобы закончить все мои злодеяния! — Псих стал приближаться, чтобы обнять своего Гаогуина. А Се Лянь еще раз прошептал в его сознание.
— Убей себя.
И Безликий Бай, перестав сражаться со своим разумом, опустил глаза на свою маску, которую он держал в своих руках. И сжёг лицо наполовину печального человека и наполовину счастливого. Стеклянные голубые глаза, смотрели в лицо принца, он потерял контроль над своим телом и его вечно сумасшедшее выражение лица пропало, и осталось лишь только спокойствие и равнодушие. Маска перестала гореть в его руках, и Безликий Бай пропал вместе с ней. Он проиграл.
Столица стала еще с большим усердием рушиться, и Черновод схватил в охапку Ши Цинсюаня, чтобы покинуть еще не затонувший корабль. Повелитель Ветра был без сознания и поэтому Хэ Сюань смог без особых сил взять на руки обессиленное тело, он посмотрел на Хуа Чена и Се Ляня и кивнул, исчезая вместе с ветерком. Му Цин и Фень Синь схватили Гудзе, который все еще дрожал в страхе от увиденного. Они попытались взять Се Ляня, который с ватными ногами направлялся к своему Сань Лану.
— Ваше Высочество, давайте уходить! — Прокричал Му Цин. Фень Синь держал ребенка на своих руках.
— Конечно, сейчас, — проговорил Се Лянь, вливая оставшиеся духовные силы в тело Хуа Чена. Вскоре князь открыл глаза и почувствовал себя легче. Он улыбнулся его Высочеству.
— Гэгэ, мы выиграли? — Спросил он с хриплым голосом.
— Мы выиграли, Сань Лань.
А затем он подарил ему свой последний поцелуй. Сердце упало вниз от глухой боли. Они целовались нежно и страстно одновременно. Но затем принц прервал поцелуй, нежно даря князю нежные поцелуи по лицу.
— Обещаешь, что найдешь меня в следующей жизни? — Глаза принца намокли, а Хуа Чен удивленно распахнул глаза. А потом Се Лянь уронил свою голову в его грудь и зарыдал. — Я буду ждать, я очень буду ждать нашей следующей встречи.
А затем он поджёг свой браслет. Хуа Чен мгновенно понял, что к чему и стал рыдать и пытаться прижать прозрачное тело Се Ляня.
— Ваше Высочество!— Прокричал Фень Синь, бросаясь к нему.
— Нет! — Заорал Му Цин.
И вскоре в объятиях Сань Лана стало слишком просторно, и он закричал в землю.
— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!
Красная ниточка вновь исчезла на пальце князя.
А затем гора Тунлу прекратила создавать нечисть искусственным путем. Больше никто не пытался бросить вызов и Земли и Небу, не забирал жизнь других и не манипулировал сознанием уже упокоившего мертвеца. Безликий Бай был связан с этим котлом, ведь он сам создал её, но также гора стала связанной с его приемником, потому что поделилась своими силами. И принц Сяньлэ решил поставить точку над злодеяниями Владыки и уничтожил себя, как последнее зло. Пятое Бедствие погибло
***
С той истории много, что изменилось… Но все небожители чинно переносят из уст в уста эту трагическую историю. Давайте я расскажу о последних слухах? В общем, читатель, скорее садись напротив меня и внимательно слушай. О боги это, что ромашковый чай? Я потрепала твои нервы да? Ох, прощу прощение, ну так вот слушай. Появилось новое государство Цинь, оно достаточно крупное по размерами и его правители, очень любимые народом. Все считают, что Цинь реинкарнация Сяньлэ, но тайно молятся, что в этот раз оно не падет так жестоко. Ну самое главная их схожесть… Наследные принцы. Они вдвоем были рождены под одинаковой счастливой звездой и обладают таким же нежным характером и храброй душой. Его зовут, даже очень похоже, Цинь Лянь. И этот Цинь Лянь был восхитительно красив и на поле боя ему нет равных, наверное, заслуга его наставников? Ах, кстати, о наставниках… Его учат два молодых юноша. Один с темными волосами, а другой с русыми. И почему то, они постоянно не могут найти общий язык, словно инь и янь, поэтому молодой принц иногда сердится на своих наставников, но, впрочем, обучение проходит очень хорошо. Ах да, очень смешной факт, ему всегда везет в рыбалке! Ха-ха-ха, вот умора да? Принца Цинь всегда следует прохладный ветерок, словно направляя его в нужную сторону и шепча ему под уши «Ваше Высочество, мы очень вас ждем, возноситесь скорее!». И насчет вознесения, он очень усердно самосовершенствуется и даже ушёл от политики, отказавшись править страной. Но однажды, принц Цинь заметил прозрачное кольцо у него на тумбе возле кровати, и не задумавшись сразу же надел его, а затем залюбовался мимо летящей рядом с ним хрустальной бабочкой. Но это уже совсем другая история.