fourteen.
День первый. Молчание этажом выше
Она не появилась на кампусе. Не позвонила. Не написала.
Тишина, как заявка на протест, витала над пентхаусом этажом выше.
Тот самый, куда не доносились даже шумы из квартиры Уолтонов.
Никаких каблуков на лестнице. Ни одного следа лавандового парфюма в коридоре.
И Лилиан — будто исчезла с лица университета.
Джейла всматривалась в экран.
15 пропущенных вызовов. Последнее сообщение, отправленное в 03:17, так и осталось без ответа.
«Лилиан. Пожалуйста. Ответь. Я не оправдываю его. Но ты нужна мне.»
Джейден вышел на террасу с чашкой кофе, вгляделся в верхние окна.
— Не верится, что всего пару дней назад она... — он запнулся. — Да просто была.
— Она всё ещё есть, Джей, — Джейла вздохнула. — Просто на этаж выше. За стеной. Без нас.
**
А Лилиан действительно была.
Сидела на полу у окна, босая, в одной из тех футболок, что когда-то отдала ей Джейла.
Музыка играла на фоне — без слов, чтобы не мешать её мыслям.
Она держала блокнот.
Тот самый. Снабжённый схемами, зарисовками, вопросами для интервью.
Всё о Джейвоне Уолтоне. Каждый его взгляд, фраза, насмешка, внезапная уязвимость.
Она следила, фиксировала. Хотела сделать это грандиозным материалом.
Теперь — мусор.
Её пальцы скользнули по краю страницы с заголовком:
«Он — звезда, но не герой»
Щелчок. Зажигалка.
Она смотрела на то, как огонь съедает чернила.
Без эмоций. Почти.
Разочарование не требует драмы.
Оно просто... гасит свет.
Пока пламя плясало в камине, телефон продолжал вибрировать.
Джейден [08:42]:
Я не знаю, что он сделал, но мы с Джейлой не часть этой фигни. Пожалуйста, не исчезай.
Джейвон [09:16]:
Лилиан. Если ты думаешь, что я не жалею — ты ошибаешься.
Джейла [10:03]:
Он напился. Пришёл и всё рассказал. Я хотела убить его. Но я всё равно хочу, чтобы ты ответила... хотя бы «нет».
Но ответа не было.
Она не была обязана.
Он нарушил правила игры, которую сам начал.
И если бы это была просто месть — она бы оценила.
Но это был спор. Пари.
На неё.
Как будто она — не человек, а интерактивный трофей на фоне кампусной тусовки.
**
На следующую ночь Джейла стояла у лифта, смотрела вверх.
— Если она не спустится сегодня — я к ней пойду, — бросила она, — и плевать, что дверь заперта.
— А если она не откроет? — Джейден спросил, сложив руки на груди.
— Тогда я просто останусь. Под дверью. Буду сидеть, пока не поседаю. Она моя лучшая подруга.
— А наш брат — конченый идиот.
— С этим я согласна.
**
Тем временем внизу, в их квартире, Джейвон метался как в ловушке.
Он тоже знал: Лилиан выше. Буквально. Физически.
И теперь — морально.
— Она молчит, — бросил он, вваливаясь в гостиную, весь в расстёгнутом худи и запахе алкоголя.
— Она... ничего. Просто пустота.
— Ты хотел, чтобы она простила тебя после такого? — Джейла вскипела. — Она — не та, кто сдаётся на извинения. Особенно от таких, как ты.
— Я... не хотел. Оно всё вышло из-под контроля. Это был глупый спор. Сначала — просто игра.
— Он сел. Потёр лицо. — Потом она появилась. Эта её походка, этот голос. Этот британский чёртов сарказм. Я...
— Ты влюбился, — прошептал Джейден из-за стены.
— И, как полный идиот, продолжил притворяться, что всё ещё в игре.
⸻
Вторник. Окна и тишина
Третий день.
Третья попытка.
И Джейла снова стояла у двери, обнимая себя за локти, будто можно было удержать разбегающуюся тревогу.
На ней было серое худи — то самое, с вытянутыми рукавами и запахом общих ночёвок. Волосы собраны в неровный хвост. Губы сухие. Взгляд — напряжённый до дрожи. Ни макияжа, ни браслетов, ни маски. Только правда: она не знала, что делать, и впервые в жизни это признала.
Она стучала, почти умоляюще:
— Лилиан. Это я. Уже третий раз за сегодня.
Ответом была тишина. Чистая, глухая, как выжженное поле после пожара.
— Я не защищаю его. Не собираюсь. Просто... я скучаю. Как подруга. Ты можешь открыть, хотя бы на минуту?
Джейла сделала шаг назад и посмотрела в глазок — на окна пентхауса, в котором жила Лилиан.
Окно в гостиной было приоткрыто. Штора медленно колыхалась от сквозняка, как призрак.
Она всматривалась — не появится ли там знакомый силуэт, тень, движение. Хоть что-нибудь.
Пусто.
Она прислонилась спиной к стене рядом с дверью и медленно осела на пол.
Села, как сидят дети после наказания: тихо, молча, отчаянно надеясь, что всё рассосётся само собой.
Но не рассосалось.
Ни за вчера. Ни за сегодня. Ни за те сто сообщений, что Джейла оставила в мессенджерах, голосовухах, в пространстве между словами «прости» и «я скучаю».
**
По ту сторону двери Лилиан стояла — босая, в длинной рубашке, наизнанку вывернутая изнутри.
Она слышала каждое слово, каждое дыхание Джейлы. И ненавидела себя за то, что не может повернуть ручку двери.
Она знала: Джейла не виновата.
Но и ей, как и Джейвону, не стоило молчать тогда, в первый вечер.
Если она знала, — думала Лилиан, — пусть бы хоть одним взглядом дала понять.
Если не знала — пусть простит, что я молчу теперь.
**
Часы шли. Джейла всё ещё сидела у двери. Пальцы замерзли. В голове — белый шум.
— Я не прошу простить. Просто... ответь. Скажи: "отстань". Скажи: "я не хочу тебя видеть". Хоть что-нибудь. Я не вывожу это молчание.
В этот момент из квартиры Джейлы на этаж ниже раздался грохот.
— Он опять что-то разбил,— пробормотала она, не оборачиваясь.
Джейден, скорее всего, пытался его остановить.
А Джейвон... Джейвон пил. Молчал. И пил.
После того как Джейла бросила в него стакан и сказала: Ты потерял её, и теперь теряешь меня.
**
Тишина.
Дверь не открылась.
Лилиан осталась по ту сторону — невидимой, далёкой, как сцена из сериала, который смотришь и знаешь: ты не главный герой. Даже не второстепенный. Просто зритель.
Она подошла к двери.
Посмотрела в дверной глазок — Джейла ушла.
Наверное, вернулась к себе. Или к ним. Или просто села в холле, прижав колени к груди.
И Лилиан прошептала, одними губами, бесшумно:
— Я тоже скучаю.
Но дверь осталась закрытой.
Всё, что было между ними — всё, что они делили — растворилось в гордости и предательстве, которое исходило не только от одного человека.
**
Пока вечер опускался на кампус, пока Джейвон терял лицо, пока Джейла теряла надежду — Лилиан держалась.
Как всегда.
Скорее всего, слишком сильно.
И именно поэтому она не могла позволить себе выйти. Не сейчас.
Не тогда, когда её снова сделали фоном чужой драмы.
Она не фон.
Она пульс.
И если кто-то захочет вернуть её — им придётся выучить ритм с начала.