fifteen.
Пепел на мраморе.
POV JAYLA. PARTY NIGHT.
Это была та самая вечеринка, где всё должно было быть идеально.
И всё было.
На первый взгляд.
В особняке Мэгги воздух буквально дрожал от запаха табака, сандаловой свечи и клубничного шампанского, пролившегося на бархатные подушки. Бассейн за стеклянной стеной сиял неоном, будто рекламируя гламурную пустоту всего происходящего. Повсюду — смех, телесные намёки, музыка, как у Мадонны на спидах, и чужие руки на чужих талиях.
Джейла прошла по залу, будто через полупрозрачный сон. Корсет — кислотного цвета, обтягивающий, с открытой спиной. Волосы — собраны в идеальный хвост. Тонкая цепочка на шее, глянец на губах. С виду — богиня ночи.
Внутри — беспокойство. Тонкое, почти интуитивное.
Где Лилиан?
Она искала её взглядом — среди пьющих, курящих, флиртующих и слишком громко говорящих.
Слишком много народу. Слишком мало смысла.
Не отвечает. Ни на одно сообщение.
Джейла уже собиралась набрать номер, как краем глаза заметила знакомый профиль. У стены, в полумраке, где играла другая музыка — медленная, тягучая — кто-то целовался. Грубо, с нажимом, будто пытались заглушить что-то важное.
И это был он.
Джейвон.
Словно под гипнозом, Джейла подошла ближе.
Он стоял спиной к ней, а руки его обнимали стройную фигуру в белом мини. Девушка перебирала его волосы, смеялась тихо, будто знала, что это слышно. И в этом смехе не было искренности. Только насмешка.
— Ты серьёзно, Джейвон?— голос Джейлы прорезал воздух, как стекло.
Они обернулись.
И да, конечно, это была Мэгги.
Кукла с лицом Мэрилин и душой бумажной салфетки.
— А что? — протянула она сладко.
— Мы просто... разговаривали. Интенсивно.
Джейла сжала кулаки.
— Ты знаешь, где Лилиан? – обращалась она к брату, но тот с лицом аутиста лишь уставился на сестру.
Уголки губ Мэгги чуть приподнялись.
— Ушла. Обиженная, как будто я ей по щекам проехалась каблуками. Но я, честно, думала, она в курсе. Ты что, ей не рассказывала? О вашем милом маленьком споре?
— Ты что ей сказала?
Мэгги не ответила сразу. Сделала глоток из своего бокала, наклонилась ближе и почти прошептала, но с таким удовольствием, будто репетировала это зеркало:
— Я сказала, что ты, Джейвон, поставил на неё. Что ты хотел... как ты там говорил... «сдёрнуть с неё этот королевский лоск». Помнишь? На вечеринке Джейлы, в августе. Она тогда только к вам переехала. У тебя был этот мерзкий взгляд — «Я её проучу». Ну, я просто показала ей видео. Она даже не досмотрела до конца.
— Ты идиотка, Мэгги. — прошипела Джейла.
— Ты не понимаешь, что ты сделала.
— Ой, да ладно. Она всё равно слишком гордая, чтобы быть по-настоящему с кем-то из нас. Не люблю, когда у кого-то нос выше, чем IQ. Хотя, может, тебе не понять — ты же её подруга, а не зеркало.
И вот тогда Джейла толкнула брата.
— Ты... ты знал, что она не простит. Но ты всё равно в это играл!
Джейвон уже смотрел на сестру, будто из глубины холодной воды.
Понял. Поздно.
— Где она?
— Минут десять назад ушла. Не сказала ни слова. Но по глазам было ясно: разбилась. Не показала — но разбилась.
— Чёрт... — он оттолкнулся от стены, пробираясь сквозь толпу.
Но Джейла не дала ему уйти.
Она схватила его за ворот куртки.
— Ты не побежишь за ней, пока не выслушаешь. Ты — идиот. Ты не просто заигрался. Ты сломал что-то, что даже не понял. Она доверилась тебе, а ты превратил это в чёртово пари. Ты думал, это будет весело? Это была МОЯ лучшая подруга, Джейвон. И ты сделал из неё цель. Как в спорте. Ты болен.
Он вырвался.
— Мне плевать, что ты говоришь. Я не хотел, чтобы всё закончилось так...
— А ты что думал? Что это фильм, где ты исправишься в последнюю минуту и получишь поцелуй под финальную песню? Это жизнь, придурок. Здесь финал — это пустота. И тишина.
Он убежал.
А Джейла осталась стоять.
Потому что знала — он не догонит.
И потому что где-то там, по лестнице, осталась серёжка. Маленькая, блестящая, с британским холодом.
POV JAVON. AFTER PARTY.
Он вылетел из дома блондинки, как будто из клетки.
Огонь под ногами, шорох людей за спиной, музыка где-то вдалеке — всё стало приглушённым, ненастоящим. Только имя в голове: Лилиан.
Имя, которое теперь звучало как приговор.
Улица встретила его холодом.
Резким, как пощёчина.
Он нёсся по дорожке, пересек газон, мимо соседей, мимо припаркованных машин. Он даже не слышал, как кто-то окликнул его по имени.
Всё, что он чувствовал — паника. И отвращение к себе.
Идиот.
Придурок.
Больной ублюдок.
Он остановился у угла улицы, выдохнул — в груди всё горело, как после ринга.
Пальцы дрожали, когда он разблокировал телефон.
Три непрочитанных сообщения от Джейлы. Одно голосовое. И пусто от неё.
Лилиан.
Ни одного ответа. Ни намёка, что она ещё рядом.
Только... отсутствие. Глухое, плотное, как вакуум.
Она слышала. Всё.
Мэгги рассказала. Или показала. Или нашла способ вонзить нож.
А он? Он ей даже не дал причин сомневаться.
Он стоял на обочине, как потерянный ребёнок.
Парень, который думал, что играет, пока сам не стал пешкой.
Пока не стал тем, кого ненавидит.
Он вспомнил их первую встречу.
Коктейльная вечеринка у Джейлы. Лето. Дом пах лавандой и провансом. Лилиан вошла в белом, будто её вырезали из старого Vogue.
С акцентом. С осанкой. С ухмылкой, которая читала всех по полочкам.
*Она тогда бросила мне что-то дерзкое, и я сказал себе:
«Сдеру с неё эту наглую британскую маску. Раздразню. Опозорю. Выставлю».
Почему?
Потому что был слаб. Потому что был мальчишкой.
Потому что в тот момент казалось, что это игра.
А теперь — это была война.
Проигранная.
Он ударил кулаком по капоту машины, прислонился лбом к холодному металлу. В груди — рваное дыхание. Где-то вдалеке — лай. И голос матери, может, или соседки. Всё неважно.
Он влюбился.
Давно.
Слишком поздно понял.
Теперь она ушла.
И я не знаю, как вернуть то, что с самого начала шло под откос.
Он поднял взгляд к её окну.
Пентхаус. Этажом выше.
Темно.
Тихо.
Он знал — она там.
Он чувствовал это кожей.
Но эта тишина была громче любых криков.
Она не откроет.
Не сейчас. Может, никогда.
Он сел на ступеньки у крыльца.
Сел, как сдался.
Руки на коленях. Голову опустил.
Джейвон Уолтон. Победитель по жизни. Проигравший по любви.
В этот момент он не был ни бойцом, ни плэй боем с вечеринок, ни братом, ни другом.
Просто мальчик, который думал, что сможет играть чужими чувствами.
И проиграл всё.