nine.
Семейный ужин.
День клонился к вечеру, когда Лилиан в шелковом бордовом платье стояла перед дверью квартиры подруги. К соседям приехала мама Уолтон - Джессика, и Джейла одним коротким СМС пригласила Лилиан на ужин. Платье спадало с плеч, обнажая изящные ключицы, и казалось, оно не предназначалось для обычного ужина. Скорее — для игры, где ставки высоки, а взгляды остры, как нож.
Джейла распахнула дверь с такой радостью, будто ждала родную сестру.
— Боже, Лилиан, ты как из рекламы Шанель. Заходи, мама уже волнуется, что ей нечем тебя впечатлить.
— Если её воспитание дало миру тебя и твоих братьев, — Лилиан усмехнулась, входя, — думаю, я уже впечатлена.
Интерьер дома был пропитан уютом: мягкий свет, ароматы пряностей, смех из кухни. Впервые с переезда Лилиан почувствовала, что она где-то своя. Мать Джейлы — женщина с глазами, умеющими любить и видеть насквозь — обняла её с такой теплотой, что у Лилиан на мгновение исчезли все бронзовые маски. Она позволила себе расслабиться.
— Мы так рады, что у Джейлы появилась подруга вроде тебя, — сказала миссис Уолтон, подливая ей вина. — Она всё про тебя рассказывает.
— Не всё, надеюсь? — с лукавым блеском в глазах усмехнулась Лилиан, беря бокал.
— Только самое прекрасное. — Джейла закатила глаза. — Но я не виновата, что ты ходячий Vogue. Мам, у неё даже сумочка говорит с британским акцентом.
Дом пах жареным розмарином, лимонной кожурой и чьей-то доброй юностью. Лилиан сидела за длинным дубовым столом, скрестив ноги, отвечая на вопросы миссис Уолтон, улыбаясь Джейдену — который как всегда был тих и внимателен — и не обнаружив нигде самого желанного раздражителя.
Джейвона не было.
Его отсутствие звучало громче, чем разговоры за столом.
Лилиан словно ненароком посмотрела на свои руки — аккуратный французский маникюр, кольцо на среднем пальце, маленькое, но колючее.
— Джейвон не придёт? — спросил Джейден, за что Лилиан мысленно поблагодарила его.
— Он сказал, что задерживается после тренировки, — отозвалась Джессика, — Но ты же знаешь Джейвона. Он, скорее всего, в клубе. Или с кем-то.
Лилиан выдохнула, как будто воздух стал легче без него.
Но ровно через пятнадцать минут дверь квартиры открылась, и всё пространство как будто сжалось.
На пороге стоял Джейвон.
Белая футболка скомкана на плече, куртка небрежно свисает с руки, волосы взъерошены, а на шее — свежие, багровые следы чужих губ. Сначала — хищная усмешка, потом взгляд в упор. Только теперь — не на сестру, не на брата. А только на Лилиан.
Она медленно поднимает глаза и чуть улыбается, едва заметно, но достаточно, чтобы он уловил вызов.
— Я смотрю, интервью было не последним нашим раундом, — проговорил он, проходя к столу. — Приятно видеть, что ты всё ещё здесь. Не испугалась домашнего ужина?
— Я не из пугливых, — её голос мягок, почти сладкий, но внутри него — лёд. — И потом, тебя же не было. Было даже уютно.
— Должен признать, я слегка... отвлёкся.
Он поворачивается боком, демонстративно потирает шею.
— Но, как видишь, я очень вовлечён в процесс общения. Особенно, если собеседник — ты.
Джейла кашлянула. Джейден отвёл взгляд, заметно улыбнувшись. И к счастью, мама Уолтон отлучилась наверх.
— Ты ведь была на моей тренировке, не так ли, Лилиан? — Джейвон нарочно опускает голос, почти шёпот. — Интересно, что запомнила сильнее — технику правого хука или...
— ...стоящее эго, — закончила Лилиан, делая глоток вина. — Сложно было не заметить.
И на миг в воздухе повисла тишина. Неудобная для всех — кроме них двоих. Они будто вели отдельную игру, с подачами и ударами, от которых участились бы пульсы даже у хладнокровных.
— Ну что ж, — с наигранной невинностью сказал Джейвон, — за ужином я, конечно, более... ручной. Но если хочешь, можем позже устроить реванш.
— Боюсь, если реванш будет таким же, как ты в интервью — снова проиграешь. С треском.
И на это Джейвон улыбнулся. По-настоящему. Глубоко. Он понял, что проигрывает, и это ему чертовски нравилось.
В ту ночь Лилиан ушла поздно, оставив на столе бокал вина с отпечатком губ и в голове у Джейвона — мысли, от которых не спасёт даже стояк.
Он смотрел ей вслед, как на бурю, которая уже не за горами, а под кожей.