seven.
Тренировка.
Спортивный зал университета находился в подземном уровне, будто тщательно прятался от всего «глянцевого» антуража кампуса. Здесь пахло настоящим — кожей, пóтом, мотивацией. Ни тебе кофе с миндальным молоком, ни лакированных ботинок. Только грохот гантелей, резкие команды и царапающий слух звук ударов по груше.
Лилиан спустилась по лестнице в точно выверенном образе — широкие солнцезащитные очки, чёрный тренч, растянутый свитер на голое тело и драгоценная лень в походке. Охрана у входа окинула её взглядом, в котором смешались подозрение и поклонение.
— Пресса? — хмыкнул кто-то из тренеров, проводя её глазами.
— Вроде того, — отозвалась она небрежно. — Лилиан Карингтон. Факультет журналистики. Здесь, чтобы наблюдать за тренировкой... и "вдохновиться".
— Тогда держись ближе к стенке. Наш парень сегодня в ударе.
Лилиан кивнула и прошла внутрь.
Пространство было обширным, холодным, из тех, где звук шагов многоголосно отзывается эхом. И в центре — он. Без рубашки. В одних тёмных спортивных штанах, в бинтах на руках и с обнажённой спиной, на которой мускулы двигались будто волны.
Джейвон Уолтон. Человек-гримаса. Человек-жар.
Он не сразу её заметил. Работал с тренером: удары, уклоны, паузы. Его тело было сосредоточено, будто каждая мышца подчинялась внутреннему ритму. Пот стекал по позвоночнику, собираясь на поясе. Он матерился тихо, но по-делу. Иногда — с наслаждением.
Лилиан стояла в тени. Смотрела. Не скрывая интереса. Не флиртуя, не играя. Просто смотрела.
— Привыкаешь к зрителям? — наконец бросила она голосом, как бритвой.
Джейвон обернулся. Пауза. Глаза скользнули по её ногам, затем по её лицу.
— Зависит от зрительницы. Ты-то явно не по этому делу пришла.
— А по какому, по-твоему?
Он улыбнулся, подходя ближе. Прямо в бинтах. Близко. Чертовски близко.
— Судя по глазам, ты здесь не ради статьи. Хотя... — он склонился к её уху, — если опишешь всё как чувствуешь, это будет лучшее интервью в истории журфака.
— Думаешь, я чувствую?
— Думаю, ты вся из ощущений. Ты не думаешь вообще. Только вдыхаешь и играешь.
Она усмехнулась, поправляя очки.
— Хочешь, чтобы я осталась?
— Я хочу, чтобы ты посмотрела. И поняла, почему все бегают за мной.
Он вернулся к груше. Теперь он бил её по-другому. Грубее. Резче. В каждом ударе — напряжение, будто он знал, что она смотрит. И делал это для неё.
В какой-то момент она отвела взгляд — и всё равно поймала его взгляд на себе в зеркале. Он не скрывал ничего. Ни возбуждения, ни желания, ни... стоящего достоинства под тонкой тканью штанов.
Он не стыдился. Он почти гордился этим.
— Мисс Карингтон, — усмехнулся он, не оборачиваясь, — если хочешь, можешь и прикоснуться. Для материала, конечно.
— Прости, — фыркнула она, — я привыкла брать интервью, а не быть его объектом.
— Тогда придётся быть исключением.
Она молчала. Только медленно развернулась и пошла к выходу, каблуки щёлкали по полу, как ритм финального аккорда. Перед дверью она обернулась.
— Завтра в редакции, девять утра. Интервью — часть вторая. Только не забудь майку. Мы всё-таки в университете, не на OnlyFans.
Он рассмеялся — грудным, хриплым звуком. Не ответил. Только провёл языком по нижней губе и кивнул.
А она ушла. Пахнущая чужой мускусной уверенностью и своей неприкосновенной властью.
И впервые с самого переезда она подумала не о доме, не о родителях, не о смысле жизни. А о том, как он бьёт по груше.
И как легко мог бы ударить по её сердцу.