six.
Первое интервью
— Мисс Карингтон, прошу, подойдите, — профессор Мэйерс хлопнула ладонью по деревянной кафедре, прерывая общий гул аудитории. — У тебя будет особое задание. Сюрприз.
Лилиан нехотя встала с места, поправляя ворот белой рубашки. Сегодня она надела очки с тонкой оправой, просто ради эстетики. Сама она называла это «академическим кокетством» — в меру скромно, в меру вызывающе.
Она подошла к столу, приняла уверенную позу и сложила руки за спиной.
— Только не говорите, что придётся писать статью о команде дебатов, — бросила она с мягкой усмешкой.
— Хуже, — подмигнула она. — Ты берёшь интервью у одного из наших чемпионов.
Он медленно развернул планшет, на экране — профиль бойца. Фото. Подпись.
Javon Walton. Лёгкий вес. Национальный рейтинг.
Имя будто вспыхнуло неоном перед глазами.
— Вы издеваетесь? — хмыкнула она, прочитывая строчку вслух, будто надеясь, что это всё розыгрыш.
— Самое интересное — ты, кажется, с ним знакома. Используй это. Но не переборщи. Это интервью для внутреннего издания, но если будет хорошо — уйдёт на внешнюю платформу. Камеры, монтаж, всё официально. Сегодня в четыре, в студии.
— Конечно, — отозвалась она, пряча нервный смешок. — Я профессионал.
— Вот и покажи, что ты умеешь работать с материалом, даже если он — живой и сексуальный.
— Профессор... — с укором протянула Лилиан, но в глазах у неё уже зажглась искра — из того типа, когда девочка знает: впереди не просто работа. А представление. И она главная актриса.
⸻
Студия находилась в старом крыле, где стены пахли пылью, проводами и чем-то, что студенты называли «творческим потом».
Лилиан вошла первой — за полчаса. Как всегда. Время — её способ держать мир под контролем.
Она встала посреди комнаты спиной к двери, прислушиваясь к звукам за стенами: эхо шагов, щелчки переключателей, как включаются софиты. Прожекторы медленно наполняли пространство теплым светом, как будто готовили сцену к выходу героя.
— Ну, — прошептала она самой себе, — давай, сделай это как фильм.
Щелчок двери за спиной.
Громкие шаги. Один. Второй. Пауза.
— Что, у меня интервью с манекеном? — раздался знакомый голос. Легкий, с ленцой, с той самой небрежностью, в которой пряталась уверенность.
Она не ответила. Только медленно развернулась. Волосы — аккуратно собраны, губы — холодный глянец, осанка — как у принцессы в изгнании.
Глаза Джейвона на секунду метнулись к её ногам — каблуки, юбка до середины бедра, рубашка на одну пуговицу ниже нормы. Затем он поднял взгляд, и уголки его губ дрогнули.
Белая майка, серые спортивные штаны, капюшон, свисающий с плеч. Волосы влажные, будто он только что закончил тренировку. В руке — бутылка воды, взгляд — ледяной и лукавый одновременно.
— О, так вот ты какая, местная пресса, — усмехнулся он, присаживаясь. — Если бы я знал, что сегодня в кадре будешь ты, пришёл бы в пиджаке.
— Я бы всё равно задала те же вопросы, — ответила Лилиан, прикрепляя микрофон к вороту его майки. Её пальцы коснулись его кожи — горячей, как от огня. Он не шелохнулся, но уголки его губ дрогнули.
— Только вопросы? — прошептал он так тихо, что камера не уловила бы ни звука.
— Только ответы, если ты умеешь их давать, — сказала она с холодной улыбкой и села напротив.
Камера включилась. Миг, и всё, что было между ними, стало игрой в роли.
— Джейвон Уолтон. 19 лет. Чемпион в лёгком весе. Расскажи, каково быть самым известным боксёром университета?
— Неплохо, если забыть о том, что все хотят либо драться с тобой, либо трахнуть тебя, — пожал он плечами, глядя прямо в объектив. — Или оба сразу.
— Прямолинейно, — кивнула Лилиан. — Это стиль?
— Это я.
Она чуть улыбнулась, скрестив ноги, чувствуя, как он посмотрел вниз и вернулся к её глазам.
— А ты? — спросил он внезапно. — Это твой стиль — ходить по кампусу, будто это показ Шанель?
— Я просто хожу. Это люди делают из этого спектакль, — отрезала она. — Но сейчас не обо мне.
— А зря, — Джейвон подался чуть вперёд. — Я бы с удовольствием взял интервью у тебя. Про твою осанку. Про то, как ты умеешь не улыбаться, но при этом все думают, что ты их соблазняешь.
— Тогда нам точно нельзя менять роли, — сказала Лилиан. — Я слишком хорошо знаю, как не отвечать на вопросы.
Он рассмеялся, и камера уловила это: короткий, дерзкий, немного насмешливый смех, в котором было и напряжение, и интерес.
— Ладно, — он откинулся на спинку стула. — Спрашивай. Я — чистый лист. Но ты знаешь, как с такими обращаться?
— Я родилась с пером в руке, — бросила она.
— А я — с кулаками, — ответил он. — Сочинение и драка — у каждого свой способ добиваться внимания.
Лилиан опустила взгляд в блокнот. Сердце било по рёбрам, как птица в клетке. Она не покажет этого. Никогда. Только голос — ровный, спокойный, будто у неё под ногами мрамор, а не огонь.
— Что ты чувствуешь перед выходом на ринг?
— Пустоту, — сказал он. — А потом — ток. Когда глаза встречаются, кулаки сжаты, и ты знаешь, что сейчас кто-то или упадёт, или взлетит. Это очень похоже на то, что происходит между нами, кстати.
— Прости, но я не на ринге, — сказала она с лёгкой усмешкой.
— Это ты так думаешь, — наклонился он ближе. — У нас с тобой каждый диалог — по раунду.
Она выдержала его взгляд. Секунда. Две. Три. Дольше, чем выдерживает любой.
— Тогда берегись нокаута, — сказала она и встала.
Камера выключилась. Комната вдруг снова стала пустой и серой.
— Спасибо за интервью, — голос Лилиан был холоден, но губы дрожали. От адреналина. От чего-то ещё. От того, как близко он был. И как близко мог бы быть.
— Знаешь, — сказал он, подходя вплотную. — Ты самая красивая угроза, с которой я сталкивался.
— А ты — самая предсказуемая.
— Неправда. Я ещё не начал.
Он вышел, оставив за собой запах кожи, мяты и сигаретного леденца. А Лилиан осталась в комнате, зная, что игра началась. И правила в ней пишутся заново.