62.
День начался с военной точностью. Карта с отмеченными объектами в телефоне Жоана. Досье от риэлтора с фотографиями и описаниями. Марта, их няня, к сожалению, была в этот день занята — уезжала к родным. Привлечь родителей не вышло — они просто не успевали прилететь. Оставался единственный логичный, хотя и взрывоопасный вариант.
— Ева, ты святая, — сказала Марисоль в трубку, уже собирая сумку для Доминика.
— Святая, блин, мученица, — пробурчала в ответ подруга. — Ладно, ладно. Но я не одна. Я... взяла подкрепление.
— Кого?
— Того идиота с хорошими рефлексами. Если малыш решит сбежать или что-то сломать, Бальде его поймает. Это как страховка.
Марисоль закатила глаза, но усмехнулась. Страховка в виде вечного ребенка, каким был Алекс. Но с другой стороны... вдвоем им действительно будет легче справиться.
Через час Ева и Алехандро, похожие на пару диверсантов, заблудившихся в мирной жизни, стояли на пороге. Бальде держал в руках пакет с круассанами и смотрел на Доминика, который сидел в своем кресле и внимательно изучал нового гостя, с видом ученого, рассматривающего редкий экземпляр.
— Он не плачет, когда видит меня, — с некоторой гордостью отметил защитник.
— Еще не успел, — парировала Ева, принимая из рук Марисоль огромную сумку со всем необходимым на свете.
Жоан, поправив воротник худи, положил руку на плечо Бальде.
— Главное правило: никаких фильмов ужасов, никакого футбола с агрессивными комментаторами, и, ради всего святого, не учи его никаким... специфическим словам.
— Дружище, да я сам половину не знаю! — с неподдельным ужасом воскликнул Алекс.
С легким чувством вины Жоан и Марисоль отправились в свой марафон.
День превратился в калейдоскоп впечатлений. Риэлтор, элегантная дама по имени София, возила их по избранным локациям. Первый дом был слишком вычурным, похожим на музей, где боязно дышать. Второй — темноватым, с маленькими окнами. Третий имел бассейн, но сад был чисто декоративным, без места для настоящих игр.
И вот, четвертый объект. Он стоял чуть в стороне от главной дороги, в тихом, зеленом районе. Дом не был замком. Это была современная, двухэтажная вилла из светлого камня и дерева с огромными панорамными окнами от пола до потолка.
— Заходите, — улыбнулась женщина , открывая дверь.
Их встретил свет. Он был повсюду, заливая просторный холл с дубовым паркетом. Воздух пах свежестью и деревом.
— Кухня-гостиная открытого плана, — повела их София. — Отсюда выход в патио.
Марисоль замерла на пороге. Пространство было идеально выстроенным: кухня с островом, где можно было и готовить, и завтракать всей семьей, гостиная с камином, и эти окна... Из них открывался вид на то самое.
— Выйдете? — предложила риэлтор.
Внутренний двор. Не просто патио, а настоящий сад. Аккуратный газон, по которому так и хотелось побегать босиком. Небольшая терраса для барбекю. Молодая олива в углу. И главное — пространство. Достаточное, чтобы установить маленькие ворота, чтобы папа мог учить сына первым пасам. Чтобы запускать воздушного змея или просто лежать на пледе, глядя на облака.
— Комнаты наверху, — голос Софии вывел их из оцепенения.
Они поднялись. Просторная главная спальня с гардеробной и ванной, из окна которой был виден весь сад. И еще три комнаты. Одна — идеальная для Доминика, солнечная, с окном во двор. Еще одна могла стать гостевой или кабинетом. А третья... Они переглянулись. Третья была чуть меньше, с окном, выходящим на старую цветущую жакаранду у забора. В ней уже сейчас виделась колыбельная. Комната для будущего.
— Здесь есть система безопасности, — говорила женщина , пока они молча стояли в центре холла. — Высокий забор, камеры. Полная приватность.
Жоан взял Марисоль за руку. Ее пальцы ответили ему легким сжатием. Слова были не нужны. Они оба чувствовали это. Пульс места. Оно дышало, жило и ждало их. Это был не просто дом. Это был каркас их будущего.
***
Тем временем в их квартире царил творческий хаос. Доминик, сначала настороженный, быстро смекнул, что тетя Ева и дядя Алекс — источник неограниченного веселья.
— Он точно Гарсия, — констатировала брюнетка, наблюдая, как малыш с серьезным видом пытается разобрать пульт от телевизора. — Та же целеустремленность. Та же уверенность, что мир создан для того, чтобы его исследовать. И, кажется, то же упрямство.
Обед стал настоящим испытанием. Доминик, обычно вполне покладистый за едой, сегодня решил проявить характер. Он отворачивался от ложки, выплевывал пюре и требовал немедленно спуститься на пол. Ева и Алехандро, сидя на корточках перед его стульчиком, напоминали неудачливых переговорщиков.
— Эй, смотри, самолетик! — завыл Бальде, заставляя ложку кружить в воздухе.
— Не работает, — буркнула брюнетка. — Он умнее.
— Ну, давай же, чемпион, — уговаривал защитник, пытаясь поймать вертящуюся голову малыша. — Один разочек... Ай!
Ложка с тыквенным пюре, метко брошенная маленькой ручкой, приземлилась ему на футболку. Алекс, от неожиданности и легкого отчаяния, выдохнул:
— Ах, черт!
Тишина. Доминик перестал вертеться. Его большие, темные, как у отца, глаза уставились на Алехандро с неподдельным интересом. Он словно анализировал новое слово, его звучание, эмоциональную окраску.
— Бальде! — прошипела Ева. — Я тебя прибью!
— Я не специально! Он же меня обстрелял!
Их перепалка была прервана. Доминик, сконцентрировавшись, четко и ясно повторил:
— Чё-ёт.
В комнате повисла мертвая тишина. Девушка закрыла лицо руками. Алехандро побледнел.
— Он... он не запомнил, правда? — слабо спросил защитник.
— Он Гарсия, — мрачно напомнила ему Ева. — Он запоминает все. Особенно то, что нельзя.
***
Вечером, уставшие, но одухотворенные, Жоан и Марисоль вернулись. В квартире царил относительный порядок, но по лицам друзей было ясно — день выдался непростым.
— Он живой? Целый? — пошутила Марисоль, снимая кроссовки.
— Более чем, — выдохнула Ева, передавая ей сонного, но довольного Доминика.
Девушка прижала сына к себе. Малыш потянулся, открыл глаза и, увидев отца, радостно залопотал. Жоан подошел, погладил его по голове.
— Ну что, команда, справились?
— На все сто, капитан, — Бальде вытянулся по струнке, но в его глазах читалась паника.
И тут Доминик, выглянув из-за плеча матери и уставившись на Алехандро, с абсолютно серьезным и ясным выражением лица заявил:
— Папа. Чё-ёт.
Воздух в прихожей застыл. Ева зажмурилась. Алекс сделал шаг назад, готовясь к неминуемой расправе. Жоан медленно повернул голову в сторону защитника. Его взгляд был подобен взгляду дракона, почуявшего добычу. В нем бушевала ярость, смешанная с невероятным изумлением.
И вдруг... Гарсия рассмеялся. Глубоко, искренне, так, что плечи его затряслись. Он склонился вперед, упираясь руками в колени.
— Бальде... — он выдохнул сквозь смех. — Я же просил! Я же конкретно просил!
— Он сам! Клянусь! — залепетал защитник , но по его лицу тоже поползла улыбка облегчения.
Марисоль, качая головой, прижала хихикающего Доминика еще ближе.
— Ну вот, — вздохнула девушка , но в уголках ее губ играла улыбка. — Первое бранное слово. И не от кого-нибудь, а от защитника клуба. Почетно.
Ева, видя, что грозы не будет, схватила свою сумку и потянула за рукав остолбеневшего Алехандро.
— Мы пошли. Пока. Вы справитесь. Мы... мы уходим.
На улице, у дома, брюнетка остановилась и обернулась к Бальде. Уличный фонарь освещал ее лицо — уставшее, но с горящими глазами.
— Ну что, — сказала она, засовывая руки в карманы. — Теперь я точно знаю. Детей я не хочу. Никогда. И уж тем более — от тебя.
А в квартире Жоан, все еще посмеиваясь, обнял жену и сына.
— Ну что, — сказал голкипер , глядя поверх головы Доминика в глаза Марисоль. — Дом с садом, где он сможет выкрикивать все, что захочет, не становится ли еще более необходимой инвестицией?
Она рассмеялась и кивнула, прижимаясь к его груди. Дом был найден. А новое слово в лексиконе сына стало просто забавной, живой деталью в их бесконечно интересной совместной истории.