63.
Принятие предложения на дом прошло молниеносно. Юристы включились, и теперь в их жизни, помимо работы, тренировок и забот о подрастающем Доминике, витал призрак грядущего ремонта и переезда. Но прежде чем погрузиться в выбор обоев и мебели, наступил день матча.
«Камп Ноу» гудел, как гигантский улей. Марисоль, держа на руках сына , одетого в крошечную детскую футболку с номером 13 и фамилией «Гарсия» на спине, пробиралась к своим местам в ложе для семей игроков рядом с Евой. Малыш, впервые осознанно оказавшийся в такой гулкой, многолюдной атмосфере, не плакал. Напротив, его большие, темные глаза были широко раскрыты от изумления. Он смотрел на зеленое поле, на мелькающие внизу фигуры в сине-гранатовых цветах, пытаясь понять правила этой странной, шумной игры.
Матч начался. Сначала Доминик просто наблюдал. Но когда на 15-й минуте соперник прорвался один на один, и вся арка замерла, случилось чудо. Жоан, будто пружина, метнулся в ноги нападающему и в броске выбил мяч на угловой.
И сын понял. Он не просто увидел движение. Он узнал в этой мощной, уверенной фигуре в зеленой майке — папу. Когда трибуны взорвались аплодисментами и ревом, малыш на руках у Марисоль залился звонким, восторженным смехом и захлопал в ладоши. Нет, он не осознавал тактику или счет. Он осознавал силу. И связь между этим громом вокруг и действием там, внизу.
После каждого удачного выхода, после каждого сейва Доминик радостно пищал и тянул ручку в сторону поля. Ева, сидевшая рядом, покачивала головой.
— Смотри-ка, у тебя растет самый преданный фанат. Марисоль только улыбалась, чувствуя, как гордость и нежность переполняют ее.
Матч закончился победой «Барсы» 2:0, причем один гол был буквально спасен Гарсией на последних минутах. Когда финальный свисток прозвучал, игроки начали обходить поле, благодаря болельщиков. Жоан, сняв перчатки, направился к их сектору.
Он помахал семье рукой. А потом Марисоль, ловко перейдя через ограждение, бережно передала сына вниз, в сильные, надежные руки отца.
Гарсия принял Доминика, как принимал мяч — уверенно, мягко, с полным контролем. И тогда случился момент, который позже облетел весь интернет. Держа сына одной рукой, Жоан взял его крошечную ладошку в свою и стал медленно водить ею из стороны в сторону, махая от имени сына тысячам ликующих болельщиков на трибуне.
***
Дома, в их пока ещё старой, но уже наполненной предвкушением переезда квартире, царила атмосфера абсолютного покоя. Жоан, скинув спортивную сумку, направился прямиком на кухню.
— Сегодня я, — объявил он, снимая часы. — Сиди, отдыхай.
Голкипер приготовил ужин. Ничего вычурного — пасту с морепродуктами в томатно-чесночном соусе, простой салат. Но сделанное его руками, это было вкуснее любого ресторанного блюда. Они ужинали при свечах, а сын, уставший от впечатлений, мирно дремал в своем кресле рядом со столом, посапывая.
Потом начался ритуал укладывания. Ванна с пеной, после которой Доминик пах как маленькое облачко. Пижама с драконами. И спор родителей.
— «Груффало», — настаивала Марисоль, держа в руках книжку с яркими картинками.
— «Спокойной ночи, Луна», — парировал Жоан, показывая классическое издание. — Это успокаивает. В ней ритм.
— В «Груффало» тоже ритм! И он учит смекалке.
— Он научит его выдумывать чудовищ, а потом дружить с ними. Слишком сложно для одного года и двух месяцев.
Родители спорили несерьёзно, улыбаясь, перебрасываясь книжками как мячиками. В итоге, пока они решали, какую историю достойна услышать их королевская особа, сам «монарх», утомлённый днём, тихо и мирно заснул, уткнувшись носом в плюшевого кота. Они замерли, глядя на него, и рассмеялись.
— Победила усталость, — констатировал Жоан, осторожно поправляя одеялко.
— Как всегда, — кивнула Марисоль.
И вот пара осталась одна в тишине гостиной. Адреналин матча, радость от сына, уют совместного ужина — всё это смешалось в воздухе, создавая плотное, томное электричество.
Жоан посмотрел на Марисоль. Она почувствовала этот взгляд на себе — тяжёлый, тёплый, полный немого вопроса. Девушка ответила, не говоря ни слова, просто сделав шаг навстречу.
Их поцелуй у двери в спальню был не началом, а продолжением. Продолжением того единства, что они чувствовали сегодня на трибуне. Гарсия снял с неё свитшот, его руки скользнули под тонкую ткань её футболки, касаясь знакомой, любимой кожи.
Дверь спальни закрылась, отсекая внешний мир. Здесь не было ни фанатов, ни камер, ни списков дел по переезду. Были только они. И страсть, которая со временем не угасла, а превратилась во что-то более глубокое и уверенное.
Жоан вел её к кровати, его губы не отрывались от её шеи, плеч, ключиц. Пальцы Марисоль впивались в его волосы, в мускулы спины.
Позже, когда в комнате остались только их переплетённое дыхание и свет луны, льющийся сквозь тюль, Жоан лежал на спине, а Марисоль прижималась щекой к его груди. Гарсия обнимал девушку , его рука медленно водила по её обнажённой спине.
— Знаешь, — прошептал он в темноту, — сегодня, когда я ловил тот мяч на последних минутах... я думал не о титуле или статистике. Я думал, что сейчас Доминик смотрит. И что я должен показать ему, как это — не сдаваться. Даже когда очень трудно.
Марисоль подняла голову и поцеловала его в уголок губ.
— Ты показал. И ему, и всем. А он... он аплодировал тебе так, будто ты спас весь мир.