48.
Жоан выбрал для ужина не просто ресторан, а целую небольшую винодельню, которую арендовал исключительно для своей компании. Низкие сводчатые потолки, кирпичные стены, мягкий свет от множества свечей в медных подсвечниках — здесь царила атмосфера приватного, семейного праздника. Длинный дубовый стол ломился от закусок: хамон, сыры манчего, анчоусы, жареные артишоки и свежий хлеб с томатами.
Марисоль сидела во главе стола рядом с Гарсией, её атласное платье мягко мерцало в свечах, а на пальце теперь было двойное сияние. Смех, звон бокалов и перекрывающие друг друга голоса создавали тёплую, живую симфонию.
Когда основные тосты от родителей и друзей прозвучали, все взгляды естественным образом обратились к Жоану. Он встал, слегка постучав ножом по бокалу. Внезапная тишина сделала голкипера чуть более серьёзным, чем он планировал.
— Я... я не мастер длинных речей, — начал Гарсия, и его голос, обычно такой уверенный в интервью, сейчас звучал немного сдавленно. Он посмотрел на Марисоль, и это придало ему сил. — Сегодняшний день... он казался таким формальным. Бумага, подписи, кольца. Но когда я стоял там и смотрел на тебя, когда слышал твой голос, я понял, что это был самый важный момент в моей жизни.
Жоан сделал паузу, собираясь с мыслями. Гости затаили дыхание.
— Моя жизнь до тебя была как матч, где я знал все правила, видел поле, но играл... вполсилы. Я защищал ворота, но не понимал, для чего. Ты принесла в неё не просто свет, Марисоль. Ты принесла смысл. Ты стала тем полем, на котором я хочу играть каждый день. Тем домом, в который хочу возвращаться после каждой, даже самой тяжёлой игры.
Глаза девушки наполнились слезами, и она сжала его руку, лежавшую на столе.
— С тобой всё стало на свои места, — продолжал Гарсия, его взгляд не отрывался от неё. — И теперь, я чувствую ответственность и счастье, о которых даже не мечтал. Я люблю тебя. Больше, чем футбол, больше, чем Барсу, больше, чем саму жизнь. И сегодня, называя тебя своей женой, я понимаю — это самое гордое и правильное слово, которое я когда-либо произносил.
Жоан поднял бокал. В его глазах стояли слезы.
— За мою жену. За нашу семью. За наше будущее.
— За молодоженов! — хором подхватили гости, и звон хрусталя заполнил помещение. Марисоль встала и, не стесняясь слёз, поцеловала голкипера , коротко, но со всей нежностью, на которую была способна.
— Я люблю тебя, — прошептала она ему прямо в губы. — Мой муж.
После эмоциональной кульминации атмосфера за столом стала более расслабленной. Разговор плавно перетек к неизбежному для этой компании — футболу. Педри и Ферран горячо обсуждали тактику предстоящего класико, Гави и Ламин спорили о составе, Кубарси вдумчиво вставлял комментарии о защите. Жоан, хоть и был в центре этого обсуждения , но часть внимания держал на жене.
Ева, сидевшая рядом с Аной Пелайо, сначала с улыбкой наблюдала за Марисоль. Но постепенно её начало охватывать чувство легкого дискомфорта. Футбольная терминология, имена тренеров и названия клубов летали над столом, как чуждый ей язык. Она ловила себя на том, что просто кивает, не вникая. Видя, что её подруга полностью поглощена тихим разговором с Жоаном, брюнетка почувствовала себя немного лишней в этом узком кругу «избранных».
— Извини, — тихо сказала она девушке Гави и, отодвинув стул, направилась в сторону, указанную официантом как путь к уборным.
Небольшой коридорчик с грубой каменной стеной и одной тусклой лампой вывел её к современной, стильной раковине. Ева вздохнула, включила прохладную воду и плеснула её на запястья, затем на лицо. Капли воды смешались с парой непрошеных слезинок усталости и смущения. «Всё в порядке, — сказала она себе в отражение. — Просто перегруз эмоциями».
Решив вернуться, девушка резко развернулась и... в полном смысле слова врезалась во что-то твёрдое и тёплое.
— Ой!
Сильные руки инстинктивно схватили её за плечи, чтобы она не упала. Перед ней был Алекс Бальде. Он тоже, видимо, вышел освежиться.
Первой реакцией брюнетки была вспышка старого раздражения.
— Ты что, всегда появляешься внезапно и не там, где... — начала она, отстраняясь, но защитник её перебил.
— Ева. Подожди. Пожалуйста.
В его голосе не было ни дерзости, ни защиты. Только усталая искренность. Он не отпускал её плечи, заставляя встретиться взглядом.
— Я хочу извиниться. По-настоящему. Не так, как утром. — Алехандро глубоко вдохнул. — Ты была абсолютно права. Во всём. Мы с Ламином облажались. Не из-за пробок. Мы просто тупо засиделись, играли в PlayStation и потеряли счёт времени. Это непростительно. И моя реакция... назвать тебя... это слово... это было отвратительно. Я сорвался, потому что был зол на себя, а вылил всё на тебя.
Ева, готовившая язвительный ответ, прикусила язык. Она смотрела на него, видя не звездного защитника, а парня, который выглядел искренне расстроенным.
— Я знаю, как важно это было для Жоана. И для Марисоль. И то, что мы...я, своим опозданием и своим... поведением добавил стресса в их день... — он покачал головой, ему было явно стыдно. — Я ценю, что ты их так защищаешь. У них должна быть такая подруга. И я... я повёл себя как последний идиот.
Алекс наконец отпустил её плечи, дав девушке пространство.
— Я не прошу прощения за слово «принцесса», — добавил он неожиданно, и в его глазах мелькнула искра чего-то, что не было злостью. — Потому что это было гадко. Я прошу прощения за всё.
За опоздание, за тон, за то, что испортил начало праздника. Ты имела полное право накинуться на нас.
Ева молчала несколько секунд, изучая его лицо.
— Твоё извинение... неожиданно адекватное, — наконец сказала брюнетка, и в её голосе ещё звучала лёгкая осторожность, но уже не было грубости. — Но да, я принимаю. Только... в следующий раз, если будет «следующий раз», просто позвоните. Ладно? Это действительно важно.
— Обещаю, — кивнул Бальде, и на его лице появилось лёгкое, облегчённое подобие улыбки. — И... спасибо, что выслушала.
Защитник отошел, пропуская девушку вперёд, обратно в зал, где гремел смех и звенели бокалы.
Когда они вернулись к столу, кто-то из гостей попросил включить музыку.
Из старых, но качественных колонок полились первые, томные аккорды медленного танго в современной аранжировке.
Не раздумывая ни секунды, Жоан поднялся и, с галантностью, протянул руку Марисоль.
— Можно пригласить?
Её лицо расплылось в улыбке. Девушка положила свою ладонь в его, и голкипер поднял её, ведя к небольшому свободному пространству. Жоан обнял жену за талию и они закружились в медленном танце. Их лица были так близко, что они смеялись тихим, счастливым смехом, понятным только им двоим.
Пример пары оказался заразительным. Первыми поднялись родители Жоана. Затем Гави с деловым видом подмигнул Аните и потянул её за собой.
Ламин, наблюдая за происходящим, заметил, что Ева снова сидит одна, уткнувшись лицом в телефон, хотя было очевидно, что она просто делает вид. Парень хихикнул и решительно ткнул Бальде локтем в бок.
—Эй, — прошептал он, кивнув в сторону девушки. — Твой долг. И шанс.
— Что? Не начинай, — зашипел Алекс, отстраняясь.
— Она тебя простила, я видел, как вы разговаривали. А теперь иди и прояви галантность. Или ты боишься?
— Я никого не боюсь! — фыркнул защитник.
— Тогда докажи, — безжалостно подначил Ямаль, пиная его под столом.
Бальде мрачно вздохнул, отхлебнул воды, словно готовясь к бою, и встал. Под пристальными, заинтересованными взглядами Педри и Феррана он грузно подошёл к Еве.
Брюнетка подняла на него удивленные глаза.
Алекс замер на секунду, затем выпалил, грубовато и нелепо, как школьник на первой дискотеке:
— Ну что... танцевать, пойдем что ли? Или будешь снова отчитывать?
Ева смотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь изумления и едва сдерживаемого смеха. Затем она медленно, с достоинством, отложила телефон, взяла его протянутую руку и поднялась.
— Только если пообещаешь не наступать мне на ноги. Футбольные бутсы, я слышала, оставляют синяки.
Он фыркнул, но осторожно обнял её за талию, стараясь держать дистанцию. Музыка была медленной, и они задвигались неловко, но в такт.
— Я... ещё раз извиняюсь, — пробормотал защитник ей над ухом, глядя куда-то поверх её головы. — За утро. И за... «танцевать что-ли». Я не хотел звучать как придурок.
— Ты и звучал как придурок, — парировала девушка, но без злобы. — Но ладно. Конфликт исчерпан. Давай просто... потанцуем. Без драм.
Он кивнул, и постепенно движения стали чуть более уверенными, чуть менее скованными.
На другом конце зала Марисоль, прижавшись щекой к груди Жоана, заметила новую пару. Её глаза расширились от удивления, а затем зажглись весёлым огоньком. Она мотнула головой в сторону Бальде и Евы и прошептала мужу:
— Смотри-ка... Кажется, сегодня зажглась новая искра. И довольно... взрывоопасная.