39.
Утро после премии встретило не блеском трофеев, а срочными сборами на выездной матч против «Альбасете» в Кубке Испании. Газеты, спортивные порталы, соцсети — всё пестрило заголовками о вчерашней церемонии. Центральным кадром, затмившим даже фото с наградами, был снимок, на котором Жоан несёт на руках Марисоль. «Гарсия выносит с премии главный приз», «Рыцарский жест голкипера», «Любовь сильнее любого трофея». Комментарии были восторженными, но пара не успевала этим интересоваться.
Тишину квартиры прорезал звук застёгивающегося чемодана. Жоан вышел из спальни и замер в дверном проёме, увидев, как Марисоль аккуратно складывает в дорожную сумку ноутбук, зарядки и небольшой штатив.
— Что это? — спросил он, хотя ответ был очевиден.
— Вещи на выезд, — не оборачиваясь, ответила она, проверяя список на телефоне. — Вчера вечером Саре понадобился оператор на матч в Альбасете. Я вызвалась.
В воздухе повисло тяжёлое молчание.
— Ты... собираешься лететь? — голос голкипера был неестественно ровным.
— Да, — наконец обернулась Марисоль, встретив его взгляд. — Это моя работа, Жоан. Я же вчера прекрасно себя чувствовала на тренировке.
— На тренировке — это одно! — он сделал шаг вперёд, и его спокойствие начало давать трещину. — А долгий перелёт, автобус, нервы на стадионе, ночь в отеле... Мы же договорились, что о выездных матчах пока речи не идёт!
— Мы не договаривались! — парировала она, продолжая ходить по комнате и собирать вещи. — Жоан! Я просто беременна! Это не значит, что я теперь не должна работать. Тебе стоит перестать настолько сильно заморачиваться!
— Нет, — отрезал он, и в его глазах вспыхнула та самая стальная решимость, которую она обычно видела только на поле. — Ты никуда не едешь. Это не обсуждается.
Это «не обсуждается» стало последней каплей. Горячая волна гнева и обиды подкатила к горлу.
— О, так? — её голос задрожал. — Я сама решаю, что мне делать! Я не твоя собственность и не хрупкая ваза!
Девушка резко застегнула сумку, схватила её и куртку и направилась к двери.
— Марисоль, подожди...
— Нет!
Она выскользнула из квартиры, прежде чем он успел её остановить. Дверь захлопнулась. Громкое, яростное «ЧЁРТ!», прозвучавшее на всю квартиру, заставило её вздрогнуть, но не остановило. Она почти бежала по лестнице, сердце бешено колотилось. Было обидно, страшно и... приятно. Приятно, что он так заботится. Но эта забота сейчас душила, как слишком тугая повязка. С гормональным фоном, который будто катался на американских горках, иначе реагировать она не могла.
Уже в такси, направляясь в аэропорт, она написала в рабочий чат: «Подъеду сразу к трапу, встретимся у самолета». Ответ от Сары пришёл мгновенно: «ОК, спасибо, что выручаешь!». Чувство профессиональной нужности немного смягчило острые углы в душе.
***
У терминала частных рейсов аэропорта Эль-Прат уже стояли два автобуса «Барселоны». Игроки, зевая, выгружались и направлялись к трапу самолета. Марисоль, уже со служебным бейджем на шее и камерой в руках, заняла позицию немного в стороне. Её задачей было снять сторис — игроки, поднимающиеся на борт.
Один за другим они проходили мимо, кто-то кивал, кто-то, ещё не проснувшись, просто махал рукой. Ферран Торрес что-то крикнул ей, и она улыбнулась.
Когда почти вся группа уже оказалась внутри, на трап вышел он. Жоан был последним. Он шёл не спеша, его взгляд был прикован к ней. Не как к оператору, а как к цели. Подойдя вплотную, он властно, но бережно обхватил её за талию, отведя в сторону.
— Прости, — выдохнул голкипер, прижимая её лоб к своей груди. Его голос был глухим от усталости и сожаления. — Я был не прав. Я... я просто с ума схожу от волнения. За тебя. За ребёнка. За всё.
Марисоль попыталась вырваться, но его объятия были крепкими, а слова растворяли её сопротивление.
— Я знаю, что работа для тебя всё. Знаю, как ты предана клубу. И я этим восхищаюсь. Я просто... хочу, чтобы ты хотя бы предупреждала меня о таких решениях. Чтобы я не узнавал об этом, увидев собранный чемодан. Чтобы мог мысленно подготовиться и не нести потом чушь.
Она наконец расслабилась в его объятиях, чувствуя, как утренний скандал испаряется, оставляя после себя лишь лёгкую грусть и облегчение.
— Я тоже не права, что сбежала, — прошептала девушка ему в грудь. — Прости.
— Всё уже позади, — он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и мягко провёл большим пальцем по её щеке. — Летим?
***
«Эстадио Карлос Бельмонте» встретил их прохладным вечером. Матч, как и ожидалось, «Барселона» контролировала. Ламин Ямаль открыл счёт ещё в первом тайме, а после перерыва Рональд Араухо, вернувшийся в старт после трудного периода, мощно пробил головой после подачи углового, удвоив преимущество. Жоану на протяжении большей части игры оставалось лишь наблюдать. Он уверенно ловил редкие кроссы, выходил на подстраховку, но ярких, спасительных сейвов от него не потребовалось. Единственный забавный эпизод случился, когда он, уже держа мяч в руках после розыгрыша с защитником, перешел линию ворот, что привело к назначению углового. На трибунах и в соцсетях это тут же обсудили с улыбкой. Поздний гол «Альбасете» уже на последних минутах лишь добавил нервозности, но не изменил исхода. 2:1. Полуфинал Кубка Испании был достигнут.
После финального свистка Марисоль, выполняя работу, подошла к Араухо, который стоял, всё ещё тяжело дыша, но с сияющими глазами.
— Рональд, поздравляю! И с голом, и с возвращением. Это было невероятно! — сказала она, и её улыбка была искренней. — Не запишешь короткое обращение болельщикам?
— Конечно , — кивнул защитник, и в его взгляде читалась благодарность не только за просьбу, но и за простые человеческие слова.
***
В отеле команды царила лёгкая, победная усталость. Несмотря на то, что для Марисоль был выделен отдельный номер, она любезно уступила его Саре, потому что Жоан без лишних слов взял её за руку и увёл в свой.
Девушка , уже в мягком белом халате отеля, смотрела в ночное окно на огни незнакомого города. Гарсия вышел из ванной, накинув полотенце на плечи, капли воды сверкали на его торсе. Он тихо подошёл сзади, обнял её за талию и прижал губы к виску.
— У меня есть сюрприз для тебя, — прошептал он.
Марисоль повернулась в его объятиях, и он протянул ей свой телефон. На экране были открыты два электронных билета. Альбасете — Севилья. На завтрашнее утро.
— Я обещал, что мы прилетим к твоей семье после этого матча, — сказал голкипер, целуя её в щёку. — Время пришло.
Всё напряжение дня, недели, растворилось в одном мгновении. Марисоль не сказала ни слова. Она просто потянула Жоана к себе, встретив его губы в жарком, долгом, говорящем обо всём поцелуе. В нём была и благодарность, и любовь, и та самая страсть, которая всегда тлела между ними, даже сквозь ссоры и тревоги. Халат мягко соскользнул на пол, и они потеряли счёт времени, находя утешение и подтверждение своей связи не в словах, а в прикосновениях, в шёпоте имён в полутьме номера, в полном понимании, что, несмотря ни на что, они — одна команда.
***
Утром пара не поехала с командой в аэропорт. Жоан всё уладил с руководством — матч был выигран, а Флик, понимающе кивнув, и так давал игрокам день отдыха после выезда. Они стояли у стойки регистрации на обычный рейс в Севилью. Жоан нервно перебирал документы, Марисоль крепче сжимала его руку.
— Готов? — спросила она, глядя на него.
— К бою? Всегда, — он попытался улыбнуться, но в его глазах читалась лёгкая паника. Не перед полётом. Перед тем, что ждало их в конце пути.
Впереди была ещё одна важнейшая игра — игра откровенности с теми, чьё мнение для Марисоль значило больше всего. И Жоан был готов защищать их общее счастье на этом поле до последней секунды.