36.
Вечерний воздух над Камп Ноу был электризован предматчевым напряжением. Марисоль, стояла перед зеркалом в спальне, на ней была оранжевая вратарская футболка с номером «13». На тумбочке лежал её телефон. Девушка взяла его, включила фронтальную камеру и облокотилась о косяк двери, поймав в кадр своё отражение в зеркале прихожей.
— Сегодня важный день. Мы идём к папе на матч. Очень ответственный. Ты ещё совсем маленький, даже не скажешь, что ты есть... — её голос стал тише, ласковее, — но я знаю, что ты уже там. И уже поддерживаешь его на поле. Так что держись крепче, малыш. Нам предстоит много волноваться вместе.
Марисоль остановила запись и положила телефон в сумку. Рядом лежал пропуск, который Жоан оставил для неё, — не служебный, а гостевой, на трибуну для семей игроков. Гарсия долго сопротивлялся, его аргументы о стрессе и нервах были логичны и обоснованны. Но когда голкипер увидел её твёрдый взгляд, её тихое «Я не могу бросить тебя и команду в такой вечер. Я буду сидеть тихо, но я буду там», сопротивление рухнуло. Он просто тяжело вздохнул, поцеловал её в макушку и пробормотал: «Только обещай мне, что при первых же признаках усталости ты уедешь. Сразу».
Обещать она, конечно, обещала.
***
Атмосфера на «Камп Ноу» с первых секунд была гулкой и тревожной. Марисоль устроилась рядом с травмированными Андреасом Кристенсеном, Педри и Гави. Футболисты тепло поприветствовали её, и в их взглядах читалась та же сосредоточенность, что и у неё. Они болели не как зрители, а как часть команды, застрявшая на трибуне.
Тревога материализовалась уже на 4-й минуте. Стремительная контратака, ошибка защиты, выход один на один... и мяч в сетке ворот «Барсы». Марисоль непроизвольно вскрикнула. Она видела, как Жоан, поднявшись с газона, в ярости швырнул мяч в землю. Его поза, опущенные плечи — в них читалось глухое разочарование. Весь первый тайм прошёл в нервных, не дающих результата атаках «Барсы». Марисоль чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она ловила себя на том, что постоянно гладит живот сквозь плотную ткань бомбера, как бы успокаивая и себя, и того, кто был внутри.
Перерыв стал спасением. Но настоящее чудо случилось уже после него.
Сравнявший гол Левандовски на 48-й минуте будто разбил стеклянную стену. Трибуна взорвалась. Марисоль вскочила вместе со всеми, кричала, не помня себя. Потом был шикарный гол Ламина, уверенный пенальти Рафиньи и вишенка на торте — великолепный гол со стандарта в исполнении Рэшфорда. «Барселона» выиграла 4:1 и вышла в плей-офф!
Когда финальный свисток прозвучал, Марисоль облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов растворяется в этом ликовании. Она спустилась к краю поля, где уже собирались игроки, тренеры, персонал.
Первым, кто её заметил, был Жоан. Он шёл медленно, всё ещё неся на себе груз того раннего гола. Его плечи были чуть скованы, лицо — сосредоточенно, без улыбки победителя. Но когда его взгляд встретился с её, что-то в нём дрогнуло. Он ускорил шаг.
Прежде чем голкипер дошёл, к Марисоль подскочил с сияющей улыбкой юркий Кубарси. Он крепко, по-дружески обнял её.
— Ну как ты? — весело спросил защитник, слегка отстранившись. Его взгляд на секунду опустился до уровня её живота и снова встретился с её глазами. — Ты держись там крепче, а то сегодня наш будущий «папа» в воротах, наверное, всех переволновал, да? — Пау подмигнул ей так быстро и ненавязчиво, что только девушка это заметила.
Марисоль покраснела, но улыбнулась в ответ:
— Он справился. Главное — команда выиграла.
— Это точно! — Кубарси хлопнул её по плечу и умчался праздновать с остальными.
Девушка подняла взгляд и наконец увидела перед собой голкипера.
— Я предупреждала, что буду волноваться, — выдохнула Марисоль, глядя ему прямо в глаза.
— Я тоже, — честно признался Жоан, и в его взгляде промелькнула тень той самой ошибки.
Она шагнула ближе, положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами быстрые удары сердца.
— Но твои самые главные фанаты пришли. Мы оба. И мы гордимся тобой. Независимо от счёта на 4-й минуте.
Лицо Гарсии наконец смягчилось. Он оглянулся — все вокруг были поглощены своим праздником, обнимались, смеялись. И тогда он осторожно, так, чтобы этого не увидели объективы, прижал одну большую, всё ещё в перчатке, ладонь к её животу поверх футболки. Тепло и вес этой руки были красноречивее любых слов. Он наклонился и коротко, но крепко поцеловал её в губы, заслонив своим телом от посторонних.
— Спасибо, что пришли, — прошептал он, касаясь её лба своим. — Теперь всё точно будет хорошо.
Его ошибка осталась в прошлом. Победа команды — в настоящем. А их будущее, пульсировало под его ладонью, напоминая, что самые важные матчи в жизни выигрываются не на футбольном поле.