15.
Разгромная победа над «Атлетик Бильбао» добавила уверенности, но не расслабленности. Соперник в финале Суперкубка определится только сегодня вечером, и тренерский штаб работал на два фронта, готовя тактику и против «Реала», и против «Атлетико Мадрид».
Утренняя тренировка прошла в приподнятом, собранном ритме. Игроки шутили, перекидывались пасами с улыбками, но в глазах у каждого горел тот самый огонь — желание завоевать первый трофей сезона. Марисоль, окончательно вернувшаяся в свой привычный ритм, перемещалась по полю с камерой, ловя эти моменты: сосредоточенность Флика, взрывную энергию Рафиньи, спокойную мудрость Левандовски.
В какой-то момент, когда она меняла объектив, к ней подошел сам тренер.
— Мисс Фальеро, — обратился он, и в его обычно строгом взгляде читалась отстраненная, но действительно искренняя забота. — Как ваше самочувствие после...? — Он сделал небольшое паузу, избегая подробностей.
— Полностью восстановилась, тренер, спасибо, — ответила Марисоль, стараясь звучать максимально профессионально. — Готова работать.
— Здоровье — главное, — коротко кивнул Флик. — Не перегружайтесь. Нам нужны вы и ваши камеры в финале в полной боеготовности.
Он улыбнулся уголком рта — жест настолько редкий, что его можно было считать высшей формой одобрения — и вернулся к наблюдению за упражнениями.
После полевой работы команда переместилась в спортзал, а Марисоль отправилась в отель, где разместился клуб. У нее было несколько часов, чтобы досмотреть отснятый материал, выложить несколько сторис и окончательно привести себя в порядок. Слабость ушла, но внутренний ресурс нужно было беречь.
К вечеру в небольшом конференц-зале отеля собралась импровизированная смотровая. Здесь были Педри, Ферран, Френки, Ольмо, несколько тренеров и Жоан. Марисоль с Сарой устроились с ноутбуками сбоку, чтобы параллельно следить за реакцией в соцсетях. На огромном экране разворачивалась битва: «Реал» против «Атлетико».
Игра была нервной, жесткой, без излишней красоты, но с адреналином до самого конца. «Реал» вел, но «Атлетико» дожимал, выравнивал счет, и в последние минуты казалось, что судьба финала решится в серии пенальти. Все , затаив дыхание, следил за атаками «матрасников». Но счет так и остался 2:1. Свисток. Решение. В финале Суперкубка Испании в четвертый раз подряд будет Эль-Классико.
В комнате повисла тихая, сосредоточенная пауза. Шутки и смех моментально испарились. Педри что-то тихо сказал Феррану, Френки вздохнул. Жоан, сидевший чуть в стороне, не отрывал взгляда от экрана, где теперь показывали интервью Хаби Алонсо. Лицо голкипера было каменной маской, но в уголке его глаз, в едва заметном напряжении челюсти, читалось все: понимание масштаба, вызов, готовность.
Игроки и тренеры, обсудив увиденное, стали расходиться. Марисоль собрала свои вещи и направилась к лифту. Когда двери открылись на ее этаже, и она сделала шаг вперед, сильная, теплая рука обхватила ее запястье. Легко, но неотвратимо.
Она обернулась. Жоан не выпускал ее руки. Его взгляд, обычно такой уверенный и непроницаемый, сейчас был открытым, почти уязвимым.
— Пойдем со мной, — сказал он тихо, но так, что это прозвучало не как просьба, а как сокровенная необходимость. — Я очень прошу. Останься со мной сегодня вечером.
Она просто кивнула.
Его номер был просторнее , рассчитаный на одного человекано. На столе лежали распечатанные схемы, ноутбук был закрыт.
— Первое Эль-Классико в карьере, — начал он, стоя у окна и глядя на ночной город. Голос был ровным, но в нем чувствовалась подспудная дрожь. — В начале сезона была травма, тогда против них стоял Войцех. Я наблюдал с трибуны. А теперь... теперь я в игре.
Он повернулся к ней. В его глазах не было страха. Была та же абсолютная концентрация, что и перед матчем с «Эспаньолом», но смешанная с редкой для него потребностью выговориться.
— Весь мир будет смотреть. Весь мир будет ждать, как новый голкипер справится с давлением «Классико».
Марисоль подошла к нему, не касаясь, просто встав рядом.
— Они будут ждать, — сказала она мягко. — А ты им покажешь. Ты покажешь им не просто нового игрока. Ты покажешь им настоящего голкипера «Барселоны». Этот матч будет даже успешнее, чем против «Эспаньола». Потому что это – твой шанс. Твой первый трофей с новой командой. С «Барсой». И ты его возьмешь. Я в это верю.
Он смотрел на нее, и каменная маска потихоньку таяла, сменяясь чем-то более мягким, человечным. Он взял ее руку, прижал ладонь к своей груди, где под футболкой сильно и ровно билось сердце.
— Спасибо, — выдохнул он.
Они поговорили еще немного — о тактике, о настрое команды, о мелочах, которые не имели значения, но помогали разрядить напряжение. Постепенно, под мерный гул ночного города за окном, усталость и остатки недавней болезни снова накрыли Марисоль. Она старалась скрыть зевоту, но ее веки становились тяжелыми.
Жоан заметил это мгновенно. Его взгляд смягчился.
— Останься, — сказал он просто. После чего прошел к шкафу в коридоре и вернулся со сложенной стопкой одежды: его просторная хлопковая футболка и спортивные шорты на завязках.
Когда Марисоль вышла из ванной, переодетая, чувствуя себя крошечной в его огромной футболке, пахнущей чистым стиральным порошком , он уже ждал. Жоан поправил одеяло и простыни, погасил верхний свет, оставив только приглушенный бра у кровати.
Она легла на кровать, и через мгновение он оказался рядом, притянул девушку к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, слушая знакомый, успокаивающий ритм его сердца. Его рука лежала на ее спине, большой палец медленно водил по ткани своей же футболки у нее на лопатке.
— Спи, — прошептал он ей в волосы.
И под этот шепот, под стук его сердца, под тяжелую, надежную руку, оберегающую ее сон, Марисоль погрузилась в глубокое, безмятежное забытье. А Жоан еще долго лежал без движения, глядя в потолок, ощущая хрупкий вес ее тела на себе. Завтра — анализ, тактика, давление. Но сегодня, в этой тишине, было только это: ее доверие и его тихая клятва самому себе. Не подвести. Защитить. Победить. Для нее. Для команды. Для себя.