14.
Сознание возвращалось медленно, будто сквозь толщу воды. Сначала Марисоль услышала гул двигателей, затем почувствовала легкую тошноту от снижения. Она открыла глаза и на секунду застыла, не понимая, где находится. Не жесткое кресло в хвосте, а раскладная кровать. Рядом — пластиковая бутылка с физраствором, свисавшая с держателя у иллюминатора. И тень, склонившаяся над ней.
— Проснулась? — голос Рикарда Пруны был спокойным, профессиональным. Его пальцы легли ей на запястье, чтобы проверить пульс. — Температура спала. Силы понемногу возвращаются?
Марисоль кивнула, и это движение далось с трудом. Тело было ватным, мышцы ныли, как после марафона. Но ужасной дрожи и спазмов больше не было.
— Спасибо, — прошептала она. — Капельница помогла.
Только тогда она осмотрелась и увидела его. Жоан сидел в соседнем кресле , неподвижный, как статуя. Его взгляд был прикован к ней, в глубине глаз бушевала смесь облегчения и непрожитой тревоги. А чуть дальше, на своих местах, сидели игроки. Кто-то смотрел в ее сторону, кто-то демонстративно уставился в окно. Левандовски что-то тихо говорил Войцеху. Ханси Флик, встретившись с ней взглядом, коротко, но не без участия кивнул.
Вся команда «Барселоны» , включая тренерский штаб , видели ее беспомощной, бледной. Жаркий стыд накрыл ее с головой, затмив даже физическую слабость. Она потянула плед повыше, желая в него провалиться. В следующий миг ее взгляд снова нашел Жоана. Он прочел в ее глазах весь этот ужас и слегка, почти незаметно покачал головой: «Не надо. Всё в порядке».
Посадка прошла в тумане слабости и смущения. Когда самолет наконец замер у терминала, игроки начали подниматься, собирать вещи. Марисоль попыталась приподняться, но мир поплыл. Врач мягко удержал ее за плечо.
— Не спеши. Дадим всем выйти.
Жоан тем временем поднялся и молча направился к задней части самолёта, где в багажных отсеках лежали вещи сотрудников. Он вернулся с ее чемоданом и рабочей сумкой. Увидев подходящего Дани Ольмо, Жоан что-то тихо сказал ему, и тот, понимающе кивнув, взял из рук спортивную сумку и чемодан.
— Давай, — голос Жоана прозвучал прямо над ней, тихо, так, чтобы слышала только она. Он наклонился, одна его рука осторожно обхватила ее спину, другая поддержала под локоть. — Опирайся. Медленно.
Она встала, и ее ноги снова стали ватными. Но он был рядом. Так, почти неся ее вес, он помог ей пройти по опустевшему салону к выходу. На верхней площадке трапа их встретил теплый, густой вечерний воздух Джидды. Ослепительные огни города мерцали вдали. Она сделала шаг, и ветер обдул ее горячий лоб. Впервые за много часов она почувствовала не боль, а облегчение.
— Спасибо, — снова прошептала она, глядя перед собой.
Он лишь сильнее сжал ее локоть в ответ.
В отеле, в номере, который она делила с Сарой, Жоан занес чемодан, поставил его у кровати.
— Рикард будет через пятнадцать минут, поставит еще одну капельницу для поддержки, — сказал Жоан, его взгляд скользнул по бледному, все еще осунувшемуся лицу Марисоль. — Я зайду позже.
Он не спрашивал «можно». Это была констатация факта. И в его тоне не было приказа — только непоколебимая уверенность.
Капельница и несколько часов глубокого, уже не болезненного сна сделали свое дело. Когда Марисоль открыла глаза в почти темном номере (Сара вышла ужинать с коллегами, оставив ей воду и фрукты), слабость ушла, уступив место пустой, но терпимой разбитости. Голова лишь слегка кружилась, а лицо все еще казалась странно бледным и безжизненным.
И тут ее накрыло другим — чувством долга. Видео. Его нужно было смонтировать и выгрузить сегодня. Она с трудом дотянулась до ноутбука, села на кровать, подперевшись подушками. Утренние кадры с тренировки, отрывки съемки в самолете до того, как мир перевернулся, и архивный материал Сары с прибытия — все это нужно было собрать воедино, наложить графику, музыку. Пальцы на клавиатуре двигались медленнее обычного, мысль вязла, но она упрямо продолжала.
Стук в дверь раздался, когда монтаж был почти завершен, оставалось лишь поставить рендер.
— Входите , — крикнула она, не отрываясь от экрана.
Вошел Жоан. Он был в простых тренировочных штанах и футболке, на лице — следы усталости после перелета и короткого брифинга с командой. Но увидев ее с ноутбуком, при свете экрана, вся его усталость мгновенно сменилась вспышкой холодного негодования.
— Ты что делаешь? — его голос прозвучал резко
— Работаю, — она попыталась улыбнуться, но это вышло жалко. — Почти все.Выгружаю и буду спать.
— Выключи. Сейчас же.
— Жоан, я должна...
— Ты должна отдыхать! — он сделал шаг вперед, но вовремя сдержался, сжав кулаки. Он выдохнул, пытаясь совладать с голосом. — Марисоль, я... Я провел три часа в самолете, глядя, как ты почти не дышишь. Я чувствовал, как бьется твой пульс, и боялся, что он остановится. Ты думаешь, я позволю тебе сейчас убиваться над монтажом?
Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на голкипера. В его глазах была та самая неподдельная тревога, что она мельком видела в самолете.
— Завтра матч, — тихо сказала она. — Мне нужно быть в форме, чтобы его освещать. Если я все доделаю сегодня, то смогу выспаться и...
— И ничего ты не сможешь! — он перебил ее, сел на край кровати — Если ты сейчас не отключишь ноутбук и не закроешь глаза, завтра ты не сойдешь с этой кровати. Рикард сказал — полный покой до утра. Иначе никакого матча. Ты хочешь пропустить его из-за какого-то видео, которое может подождать до завтра? Я попрошу Сару , она поможет тебе доделать видео.
Он говорил с такой жёсткой, почти отцовской заботой, что у нее не осталось аргументов. Она медленно закрыла ноутбук.
— Ладно, — сдалась она. — Ладно.
Жоан смотрел, как она убирает компьютер на тумбочку, и напряжение в его плечах наконец ослабло.
— Умница, — прошептал он. Потом встал, прошел в ванную, вернулся со стаканом воды. — Пей. Маленькими глотками.
Он сел спиной к изголовью, рядом с ней, и осторожно, как будто боясь сломать, притянул ее к себе. Она не сопротивлялась, позволив голове уткнуться в его плечо. Его рука легла ей на волосы, снова начав тот же медленный, убаюкивающий ритм, что и в самолете.
— Я так испугался, — признался он в тишину номера, его губы коснулись ее макушки. — Когда увидел тебя такую... беззащитную. Я должен был настоять утром. Должен был что-то сделать.
— Это не твоя вина, — пробормотала она в его футболку, уже почти растворяясь в тепле, которое он излучал. — Я сама...
— Молчи, — он мягко прервал ее. — Просто отдыхай. Я побуду, пока не уснешь.
Он не говорил больше ни слова. Только гладил ее светлые волосы, изредка поправляя плед. Под этот ритм, под стук его сердца, которое она слышала сквозь ткань, остатки напряжения покидали ее тело. Дыхание стало глубоким и ровным.
Когда Жоан убедился, что она спит , он замер, боясь пошевелиться. Потом, с величайшей осторожностью, освободился от её объятий, уложил голову на подушку, накрыл одеялом. Постоял еще минуту, глядя, как ее грудь плавно поднимается и опускается.
Перед уходом он оставил на тумбочке, рядом с выключенным ноутбуком, стакан с водой и записку, нацарапанную на бланке отеля: «Не смей включать до утра. Выспись. Я проверю. Ж.»
Закрыв за собой дверь, он прислонился к стене в пустом коридоре и провел рукой по лицу. Страшное осталось позади , теперь она была в безопасности.
Записка на бланке отеля все еще лежала на тумбочке, будто часовой. Марисоль проснулась раньше Сары, и первое, что увидела в скупом свете, пробивавшемся сквозь жалюзи, был угол ее ноутбука. Рука потянулась к нему почти рефлекторно — столько дел, столько контента, который нужно было планировать на день. Но пальцы наткнулись на бумагу. «Не смей включать до утра. Выспись. Я проверю. Ж.»
Она улыбнулась, и тепло разлилось по груди, смешавшись с легкой дурнотой от вчерашних событий. Сдержав порыв, она сначала открыла рабочие чаты на телефоне. Там уже висело сообщение от Сары, отправленное далеко за полночь: «Жоан передал, что врачи велели тебе отдыхать. Не парься, я доделала рендер и выгрузила видео на канал. Всё ок. Высыпайся!»
Так и было. На официальном YouTube-канале «Барсы» красовалось новое видео о перелете в Джидду, смонтированное в фирменном стиле. Чувство вины и долга наконец отпустило Марисоль, сменившись тихой благодарностью.
Приняв душ и приведя себя в порядок, она почти почувствовала себя человеком. Слабость ушла, уступив место легкой пустоте после болезни. Надев футболку с символикой клуба и обычные джинсовые шорты , девушка спустилась в ресторан отеля. Воздух пахнул кофе, свежей выпечкой и дорогим парфюмом.
Увидев в меню специальный «футбольный» раздел с простыми, полезными блюдами, она выбрала овсяную кашу с бананом — ничего жирного, ничего, что могло бы снова расстроить желудок. Устроившись за столиком у окна , она медленно ела, с наслаждением чувствуя, как силы возвращаются.
Звонок застал ее за последним глотком апельсинового сока. На экране светилось имя: Ана Пелайо
— Марисоль, боже мой! — в трубке прозвучал взволнованный голос. — Гави только что мне всё рассказал. Как ты? Как себя чувствуешь?
— Привет , — Марисоль невольно улыбнулась. Девушка Гави, была душой компании и излучала искреннюю заботу. — Всё уже позади. Чувствую себя намного лучше, честно. Просто какой-то вирус словила в самый неподходящий момент.
— Гави сказал, это было страшно. Что тебя еле довели до бизнес-класса, а потом Гарсия... — Ана замялась, будто проверяя, можно ли об этом говорить. — Он сказал, что Жоан вообще не отходил от тебя. Стоял как часовой. Все заметили.
Марисоль почувствовала, как щеки наливаются багрянцем.
— Да... Он очень помог. И врач, Рикард. И вся команда, в общем-то. Мне до сих пор неловко за этот спектакль.
— Ой, перестань! Главное, что ты в порядке. Если что-то нужно — лекарства, чай, что угодно — я попрошу Пабло принести, звони в любое время. И береги себя сегодня, ладно? Не работай слишком много.
Они поболтали еще пару минут о предстоящем матче, о Джидде, и, попрощавшись, Марисоль почувствовала прилив бодрости. Такая простая, человеческая поддержка значила очень много.
Через час, уже в рабочей одежде и с камерой наготове, она вышла из номера. И почти столкнулась с ним.
Жоан стоял в коридоре, прислонившись к стене, будто ждал. Он был уже в тренировочной форме, его рюкзак висел на плече. Взгляд, острый и оценивающий, мгновенно скользнул по ее лицу, ища признаки усталости или нездоровья.
— Как ты?
— Живая, — ответила она, и улыбка получилась на этот раз увереннее. — Здоровая. Почти. Спасибо за записку. И за то, что удержал меня от глупости вчера.
Он молча кивнул, выражение его лица смягчилось. Казалось, какая-то невидимая струна натянутая внутри него ослабла.
— Готовишься к разминке? — спросила она, указывая камерой на его рюкзак.
— Да. Идешь? — он сделал шаг в сторону лифта, давая понять, что путь у них общий.
***
Вечером, когда команда выезжала на стадион , Марисоль, вооружившись всей своей техникой, заняла место в автобусе клуба. Настроение в команде было сосредоточенным, но без лишней нервозности. Жоан сел впереди, рядом с Дани Ольмо, и они о чем-то тихо беседовали. Но когда автобус тронулся, он на секунду обернулся, встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул.
Стадион «Король Абдалла Спортс Сити» встретил их ослепительным светом прожекторов и гулом начинающих заполняться трибун. Игра «Барселоны» в тот вечер была похожа на хорошо слаженный , беспощадный механизм. С первых же минут каталонцы взяли игру под свой тотальный контроль, владея мячом почти 80% времени.
С трибуны для прессы и персонала клуба, куда она поднялась, чтобы делать обзорные кадры, Марисоль наблюдала, как ее команда буквально разбирает «Атлетик» по винтикам. Четыре гола до перерыва. Пятый — уже во втором тайме. Рафинья был неудержим, Руни — точен, а молодые — Фермин, Педри, Ямаль — кружили в хороводе пасов, из которого баски не могли вырваться.
Но ее взгляд, помимо прочего, раз за разом возвращался к воротам. К высокой, сосредоточенной фигуре в футболке №13 , для Жоана почти не было работы. Пару беззубых выходов, пара несложных приемов мяча — вот и все, что позволил ему атакующий монстр в сине-гранатовых цветах. Но он не терял концентрации ни на секунду. Он руководил обороной, коротко кричал, жестикулировал, был тем холодным, расчетливым центром, который гарантировал, что даже в этой праздничной игре не будет никаких сюрпризов. Он защищал свой ноль так же яростно, как его партнеры добывали голы. Это была его работа. Его крепость.
Финальный свисток зафиксировал разгром: 5:0. Выход в финал Суперкубка Испании был оформлен уверенно и красиво. Игроки обнимались, улыбались, благодарили болельщиков «Барсы» на трибунах.
Спускаясь к краю поля, чтобы снять традиционные кадры с командой, Марисоль поймала себя на мысли, что ищет его взгляд. И нашла. Он стоял немного в стороне от всеобщего веселья, вытирая лицо полотенцем. Их взгляды встретились через всё пространство газона. Он не улыбнулся — его лицо все еще было маской игровой сосредоточенности. Но он кивнул. Один раз. И в этом кивке было всё: «Мы сделали это. Мы справились. Я рад, что ты здесь».