6.
Утро началось не со звона будильника и не с тревожной проверки уведомлений. Социальные сети оставались нетронутыми, телефон молчал — сознательное, облегчающее душу решение. Воздух казался чище.
На тренировке она работала спокойно. Вчерашняя пустота уступила место сосредоточенности. Когда Жоан поймал ее взгляд и кивнул в сторону поля, она вспомнила , что обещала сделать ему контент для социальных сетей. Девушка сделала серию снимков: Жоан в прыжке, в концентрации у штанги, улыбающийся после удачно отбитого мяча. Кадры получались живыми, наполненными той силой и спокойствием, которые он излучал на поле. Она отобрала лучшие и сбросила ему в личные сообщения перед уходом.
— Спасибо, — ответ пришел быстро. — Отличные. Использую сегодня.
Вечером, уже дома, у нее снова дрогнула рука, когда она открыла Instagram. Но страх был уже другим — не парализующим, а скорее настороженным. В ленте был новый пост. Его пост.
На фото — голкипер, замерший в идеальной готовности, взгляд острый, направленный куда-то за кадр. Подпись: «Спасибо за кадры, @marisolfaliero — лучший фотограф в команде!»
Отметка. Прямая, открытая. Комментарии уже кипели, но их тон изменился. Под постом Жоана бушевали уже не столько нападки, сколько дикий, пожирающий все интерес.
«Он ее снова отметил! Это уже не случайность!»
«Какая милая история, защитил ее, а теперь публично благодарит. Респект, Гарсия».
«Так они вместе или нет? Кто-нибудь, дайте ответ!»
«Просто рабочие отношения, перестаньте выдумывать».
«Лучший фотограф — это сильно сказано. Она что, теперь официальный фотограф команды?»
Шум был громким, но направлен был уже не столько на нее, сколько на него, на их «загадочные» отношения. И что самое главное — под ее собственными, снова открытыми для комментариев постами, не было той едкой, личной ненависти. Были вопросы, любопытство, но не травля. Щит, который он выставил тогда своей сторис, сработал.
Она выдохнула и поставила лайк под его постом. Простой, деловой. И снова почувствовала ту же теплоту, что и вчера. Он не отступил. Он удвоил ставку.
***
Жизнь в клубе продолжила идти. Матч против «Гвадалахары» Барселона выиграла уверенно, 2:0, и Марисоль, следя за трансляцией с рабочего компьютера, невольно искала на экране его фигуру, зная, что он отстоял «на ноль». Атмосфера в команде после победы была приподнятой, но расслабляться было нельзя — на носу был Вильярреал, который в этом сезоне близок к топ-3 в лиге.
В перерывах между тренировками, Марисоль должна была провести рождественскую съемку. Студия в Ciutat Esportiva превратилась в мастерскую Санты. Повсюду гирлянды, мишура, искусственный снег. И среди всего этого — футболисты в нелепо уютных свитерах с символикой клуба. Пау Кубарси в синем свитере с котом-талисманом корчил рожи, Ямаль в полосатом, как конфетная трость, пытался жонглировать елочными шарами.
Марисоль ловила моменты, смеясь вместе со всеми. Жоан стоял немного в стороне, в темно-зеленом свитере. Он выглядел невероятно... мирно. Она навела объектив, поймав момент, когда он с легкой улыбкой наблюдал за выходками юных игроков. Щелчок затвора.
Пока помощник возился со светом, а Пау пытался надеть блестящую звезду на голову Ламину, Марисоль отвлеклась, проверяя настройки камеры. Она не слышала его шагов.
— Получилось? — его голос прозвучал тихо прямо у нее за спиной, отчего она слегка вздрогнула.
Он наклонился, чтобы посмотреть на экран камеры, его рука легла на спинку ее стула для равновесия. Со стороны — это действительно выглядело как легкое, невольное объятие. Марисоль почувствовала исходящее от него тепло и запах чего-то древесного, не спортивного, а домашнего.
— Вот этот, — она пролистала до кадра с его улыбкой.
— Выгляжу как довольный кот у камина, — пошутил он, и его смех, низкий и искренний, отозвался у нее где-то внутри.
Она рассмеялась в ответ, подняв на него глаза. В этот миг не было ни хейтеров, ни слухов, ни давления предстоящего матча. Была только эта теплая, почти семейная атмосфера, смех коллег и его спокойное присутствие рядом.
— Нет, — поправила она его, все еще улыбаясь. — Выглядишь как человек, который знает, что после съемок его ждет чашка горячего шоколада. Самый правильный настрой для конца декабря.
Он задержал взгляд на ней, его улыбка стала мягче, и он кивнул.
— Ты права. Самый правильный.
Пау крикнул что-то про то, что он замерз в своем «новогоднем кошмаре», и момент растворился в общем веселье. Марисоль ловила взгляд голкипера еще пару раз в течение дня — быстрый, понимающий. Они больше не говорили о сторис, о посте, о шуме извне. В этом не было нужды.
И когда вечером, готовя отчет, она машинально зашла в TikTok и увидела новые видео. Помимо обсуждения предстоящего матча, там вовсю гуляли пиксельные фото со съемки, слитые кем-то из осветителей или ассистентов. На одном из них они с Жоаном — Гарсия , склонившийся к ней, она, смеющаяся, глядя на экран. Кадр был смазанным, сделанным сбоку, но настроение в нем передавалось идеально. Подпись у сплетничавших блогеров была предсказуемой: «То самое «рабочее» chemistry. Ждем официального заявления от «Барсы»?»
Марисоль отложила телефон. Раньше такая находка вызвала бы приступ паники. Сейчас она лишь покачала головой, с легкой иронией. Пусть говорят. У нее была работа, предпраздничная суета, команда, которая готовилась к важной игре. И это тихое, необъявленное перемирие с человеком, который, кажется, стал в этой истории не причиной проблем, а самой надежной тихой гаванью.
***
На тренировках, выложившись в серии упражнений, Жоан часто задерживался у ворот, пока остальные игроки шли на раскатку или в спортзал. Он поправлял перчатки, делал глоток воды, и его взгляд находил Марисоль с камерой на другом конце поля.
— Всё в порядке? — спрашивал он, когда та приближалась, чтобы снять несколько кадров вратарской работы. Вопрос звучал не формально, а по-деловому участливо, как будто он действительно хотел знать ответ.
— Да, нормально, — сначала отвечала она сдержанно.
— Справилась с тем... шумом? — уточнял он, не называя вещи своими именами при посторонних.
— Справляюсь. Спасибо еще раз за ту сторис.
— Не стоит , — он отмахивался, но в его глазах читалось удовлетворение.
Короткий обмен фразами, проверка не только рабочих моментов, но и её состояния. Он больше не настаивал на разговорах и не лез в душу, но своим вниманием давал понять: я вижу тебя. Я помню.
Ещё один ритуал зародился в тишине офисного крыла. Марисоль часто засиживалась допоздна за монтажом видео для соцсетей клуба. Монитор светился в полутьме, только клавиатура и мышь поскрипывали. Однажды дверь приоткрылась с тихим стуком. Она вздрогнула, ожидая увидеть уборщицу или охранника.
В дверном проеме стоял Жоан, в руках — два бумажных стаканчика с узнаваемым зеленым логотипом.
— Видел свет, — сказал он просто, протягивая один из стаканчиков. — Думал, может, пригодится. Капучино, без сахара. Угадал?
Она взяла теплый стаканчик, и аромат кофе мгновенно наполнил пространство.
— Угадал, — улыбнулась она, и усталость будто немного отступила. — Спасибо. Ты что здесь делаешь так поздно?
— Массаж, холодная ванна, бумаги с агентом... — он пожал плечами, прислонившись к косяку. — Сам не заметил, как время вышло. Не мешаю?
— Нет, — ответила она искренне. Его присутствие не было навязчивым, оно было... компанейским.
Он не садился, не заглядывал в монитор. Просто стоял, пил свой кофе и смотрел в окно на темнеющие поля тренировочного комплекса, пока она ставила рендериться очередной ролик. Они молчали, но это молчание было тихим пониманием двух людей, задержавшихся на работе, пока весь мир уже разбежался по своим делам.
С тех пор это повторилось несколько раз. То капучино, то латте с корицей («Попробуй, сегодня холодно»), то просто черный эспрессо, когда Жоан видел, что она буквально валится с ног. Он никогда не задерживался надолго, никогда не делал из этого большого жеста. Просто оставлял на краю стола стаканчик со словами «Не перерабатывай» или «Завтра важный день» и уходил так же тихо, как появлялся.
Перед матчем с «Вильярреалом» напряжение в команде чувствовалось физически. На последней тренировке Жоан был собран как струна, его команды защитникам звучали жестко и четко. Но даже в этой боевой готовности, поймав её взгляд, он коротко кивал, делая едва заметный , спрашивающий жест бровью: «Всё хорошо?».
В тот вечер Марисоль засиделась особенно поздно, готовя превью к матчу. Дверь открылась в привычное время. Но в руках у Жоана был не только стаканчик, а также маленькая коробочка раскрытых испанских туррон.
— Для мозгов, — пояснил он, ставя её рядом с клавиатурой. — Завтра большая игра. Тебе тоже понадобятся силы, чтобы всё это запечатлеть.
— Боишься, пропущу твой супер-сейв? — пошутила она, чувствуя, как тревога перед матчем немного отступает.
— Знаешь, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщин, — с твоим объективом, направленным на мои ворота, у меня странное чувство, что пропустить что-то будет просто невозможно. Как будто это дополнительный оберег.
Он сказал это легко, но слова повисли в воздухе,
— Тогда постараюсь не подвести, — тихо ответила Марисоль.
— Ты не подводишь, — и, попрощавшись кивком, вышел, оставив её с ароматом кофе, сладким турроном и странным, согревающим чувством где-то под грудью.
***
На следующее утро, в день матча, на её рабочем столе в пустом офисе уже ждал стаканчик. Рядом с ним — нарисованный от руки на салфетке смешной человечек в перчатках, отражающий мяч. Подпись: «Для концентрации. Увидимся на поле».
Марисоль взяла салфетку, бережно сложила её и положила под чехол телефона. Потом сделала глоток кофе. Он был всё ещё тёплым. И мир, несмотря на предстоящую бурю игры и не утихающие сплетни в сети, в этот момент казался удивительно цельным и спокойным.