23 часть.
— Мне приснился сон. Я не знаю… Черт, я не знаю, как вам это объяснить, — нервно сказала я, сжимая в руках пустую пробирку. Сердце барабанило, голос ломался.
— Эй, успокойся, всё будет хорошо, — Ньют сел рядом и посмотрел на меня своими спокойными, уравновешенными глазами. Его присутствие всегда немного укладывало в голове крошечные осколки паники.
Я достала одну из колб с прозрачной жидкостью. Внизу этикетки мелкими буквами было написано The Bliss. Металл под запястьями от холода пробирал до костей.
— Короче, сейчас нет времени всё объяснять. Надо ввести это Алби, — выдавила я.
— Что? Почему? — спросил Минхо и в его голосе слышалась смесь удивления и настороженности.
— Я не знаю наверняка, — призналась я и робко посмотрела на парней. — Но мне кажется, что нужно попробовать.
— Нельзя делать только то, что «кажется», — холодно вмешался Томас и аккуратно взял у меня колбу. Его пальцы были сдержаны, почти машинальны.
— Я знаю, — сказала я, и в голосе послышалась мольба. — Но доверьтесь мне, пожалуйста.
Парни всё ещё колебались. Ньют глубоко вдохнул и, стиснув губы, поддержал меня:
— Ладно. Алби становится всё хуже. У нас почти нет выбора: либо попробуем что‑то, либо просто потеряем его. Терять уже нечего.
В его голосе не было пустых драм — была холодная решимость. Я улыбнулась ему через слёзы: он всегда был на моей стороне.
— Я позову Джеффа, — сказал Минхо и ушёл искать медика.
Джефф пришёл несколько минут спустя. Он осмотрел колбу, осторожно покрутил её в руке и, хоть сомнение было видно, выполнил просьбу: подготовил шприц и ввёл жидкость. Всё происходило быстро и методично — как будто у нас не было права на медлительность.
Когда Джефф ушёл, Минхо, всё ещё серьёзный, спросил:
— Что именно тебе снилось?
Я рассказала. Сон был чужд и тягуч: мне вкололи что‑то, я бежала по бесконечному коридору и вошла в единственную дверь. За ней — комната с множеством мониторов, на каждом — изображение нашего Глейда. Потом за мной стали гнаться охранники; что‑то мной двигало, и я нажала на красную кнопку. Голова взорвалась, словно ударом тяжёлого камня, меня схватили — и я проснулась.
Минхо хмыкнул, пытаясь разрядить напряжение:
— Да уж, по твоим снам хоть книгу пиши.
Ньют, не смея перечить, но проявляя твердость, отрезал:
— Пока никому ничего не говорим. Будем следить за состоянием Алби и тогда уже делать выводы. А теперь — разойтись.
Минхо и Томас ушли, а я осталась наедине с Ньютом. В комнате потухла суета; только настенные часы тихо тикали.
— Ты считаешь, что я схожу с ума? — спросила я тихо, почти шёпотом.
— Что? Нет, — он покачал головой и отрезал любое сомнение. — Откуда такие мысли?
— Не знаю, — пробормотала я.
— Может, ты и права, и это как‑то поможет Алби. Я пока не знаю, насколько это правда, — Ньют взял мою руку и положил на неё свою — тёплую и крепкую. — Но я тебе доверяю.
Я улыбнулась, ощущая, как тревога на миг отступает. В его ладони было спокойствие; в этом доверии — надежда.
Прошло несколько томительных часов, прежде чем тишину медицинской хижины нарушил прерывистый вздох. Мы все замерли. Тёмные вены, еще недавно сеткой оплетавшие шею Алби, начали бледнеть, словно чернила, растворяющиеся в воде. Укус, выглядевший как гниющая рана, стягивался на глазах.
Алби медленно открыл глаза. В его взгляде не было прежнего безумия, только бесконечная усталость и какой-то первобытный ужас. Он приоткрыл рот, его губы дрогнули, пытаясь сформировать слово, но из горла вырвался лишь хриплый, неразборчивый шепот. Он явно что-то вспомнил — что-то важное, пришедшее вместе с «Превращением», — но правда застряла у него в легких, не желая выходить наружу.
Я отошла от его кровати, чувствуя, как внутри нарастает странное возбуждение. Мои пальцы коснулись холодной поверхности той самой металлической штуки, которую мы нашли в Лабиринте. Она слабо вибрировала, едва ощутимо, но эта пульсация отдавалась у меня в самом черепе. В голове вспыхнули кадры из сна: коридоры, мониторы, номера секторов...
— Минхо, — позвала я, и мой голос прозвучал неожиданно твердо. Азиат обернулся, нахмурив губы. — Седьмой сектор. Он закрыт?
Минхо нахмурился еще сильнее, сверяясь с каким-то внутренним графиком, который он знал назубок.
— Нет. Сегодня седьмой должен был закрыться, но... ворота остались открытыми. Это чертовски странно, Алекса. Такого еще никогда не было.
По спине пробежал холодок. Всё сходилось. Сон, кнопка, этот странный прибор в моих руках — всё это указывало на одну точку.
— Нам нужно туда, — сказала я, глядя прямо в глаза ребятам. — К седьмой зоне. Сейчас.
— Исключено, — мгновенно отозвался Ньют. Он шагнул ко мне, преграждая путь, его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии. Это самоубийство.
— Ньют, послушай, — я сделала шаг навстречу, превозмогая пульсирующую боль в ноге. — Я видела это. Я знаю, что этот прибор — ключ, и он ведет именно туда. Мы не можем ждать, пока Алби заговорит, или пока лабиринт снова изменит правила!
— Я не пущу тебя, Алекса! — в его голосе прорезались нотки отчаяния. — Ты едва стоишь на ногах. Один неверный шаг, и ты не убежишь от Гривера.
Напряжение в комнате можно было резать ножом. Томас и Минхо переглядывались, понимая, что правда на моей стороне, но и страх Ньюта был оправдан. Мы стояли друг против друга — моё упрямство против его защиты. Наконец, я глубоко вздохнула, понимая, что силой его не переубедить.
— Хорошо, — тихо сказала я, глядя на свою забинтованную ногу. — Давай найдем компромисс. Я не пойду туда прямо сейчас. Дай мне время. Как только нога заживет и я смогу бежать в полную силу, мы отправимся в седьмой сектор. Вместе.
Ньют долго смотрел на меня, изучая моё лицо, словно пытаясь найти там хоть каплю сомнения. Его плечи наконец немного расслабились, хотя тревога из глаз никуда не исчезла.
— Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Но только когда Джефф скажет, что ты здорова. И ни секундой раньше.
Я кивнула, чувствуя временное облегчение. Мы выиграли немного времени, но я знала: Лабиринт не будет ждать вечно. Тайна седьмого сектора ждала меня, и я чувствовала, что именно там скрыт выход из этого кошмара.
***
Прошло два бесконечных дня. Каждый час ожидания казался мне пыткой, пока я наблюдала из Глейда за массивными стенами Лабиринта. Седьмой сектор замер: его многотонные плиты не сдвинулись ни на дюйм, оставаясь открытыми и днем, и ночью, словно приглашая нас в ловушку. Это было вопреки всем правилам, по которым жил Глейд годами. Мы поняли одно: пока гривер, за которым мы охотились, не вернется «домой» или не будет уничтожен, механизм секторов парализован.
Моя нога всё еще отзывалась тупой, пульсирующей болью при каждом резком движении, но я научилась ее игнорировать. Я не могла позволить слабости оставить меня здесь, пока ребята рискуют жизнями ради ответов, которые видела во сне только я.
На рассвете третьего дня Джефф наконец снял последнюю тугую повязку.
— Ты можешь бежать, Алекса, — сказал он, серьезно глядя мне в глаза. — Но если почувствуешь, что связки не выдерживают — остановись. Не превращай себя в калеку.
Я лишь коротко кивнула, натягивая ботинки. Ньют стоял в дверях лазаретного блока, скрестив руки на груди. Он не произнес ни слова, но в его потемневших глазах читалась целая буря эмоций: страх и нежелание отпускать. Он сдержал свое слово, хотя я видела, чего ему это стоило.
Воздух Глейда был наполнен утренней прохладой и запахом росы, когда мы втроем — я, Томас и Минхо — встали у входа в Лабиринт. Металлическое устройство, которое я теперь называла «ключом», было надежно закреплено у меня на поясе. Оно казалось тяжелее, чем на самом деле, будто в нем была сосредоточена вся тяжесть нашего будущего.
Раздался оглушительный скрежет камня о камень. Ворота медленно поползли в стороны.
— Правило номер один: никогда не останавливайся, — бросил Минхо, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Готовы?
— Вперед, — отозвался Томас.
Мы сорвались с места одновременно. Мой первый шаг отозвался резким уколом в лодыжке, но я стиснула зубы, вдыхая сырой воздух коридоров. Боль быстро притупилась, вытесненная адреналином, который мощным потоком хлынул в кровь.
Топот наших ботинок ритмично раздавался в пустоте серых коридоров. Мы бежали вглубь, туда, где стены замерли в неестественном ожидании. Седьмой сектор ждал нас, и на этот раз я знала, что мы не просто исследуем карту — мы идем в самое сердце логова врага.
Минхо уверенно вел нас через повороты, которые он знал как свои пять пальцев, но даже он то и дело оглядывался на застывшие стены. Весь Лабиринт словно затаил дыхание. Мы приближались к зоне, которая не закрывалась двое суток, и тишина там была подозрительно глубокой.
— Почти на месте! — крикнул Минхо, сворачивая в широкий коридор.
Я чувствовала, как металлическая штука на моем поясе начала едва заметно нагреваться. Она реагировала на близость чего-то... или кого-то. Мы были на пороге открытия, которое могло либо спасти нас, либо уничтожить окончательно.
Вот и новая часть. С каждой новой частью становится все интереснее) А как думаете как скоро гг будут вместе или они до конца жизни будут играть в гляделки не в силах рассказать о чувствах. Все это узнаете в следующий частях. Поэтому ее переставайте следить за фф и не забывайте ставить звёздочки и писать комментарии:)
1422 слова
Люблю ❤️