15 часть.
— А-а-а! Помогите! На помощь! — истошный крик Томаса разорвал густой воздух Глейда, заставив всех нас мгновенно бросить свои дела.
Я обернулась и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это был не просто крик страха - это был вопль отчаяния. Из зарослей Леса на поляну вылетел Томас, а за ним, словно безумный зверь, гнался Бен. Но это был уже не тот парень, с которым мы еще вчера смеялись за ужином. Это был зараженный.
Его кожа стала пугающе бледной, почти восковой, и была испещрена жгутами черных вен, которые пульсировали под поверхностью, будто яд Гривера пытался выбраться наружу. Глаза, еще недавно ясные и знакомые, теперь горели дикой, животной злобой. Бен издавал отвратительное, клокочущее бульканье. Он настиг Томаса в несколько прыжков. Новенький, к моему ужасу, не успел увернуться - он споткнулся о корень, и Бен тут же навалился сверху, прижимая его к земле.
Я видела, как Томас отчаянно пытается сопротивляться, упираясь руками в грудь безумца, но Бен был сильнее и быстрее. Болезнь исказила его тело, наделив его какой-то нечеловеческой, пугающей мощью. Он рычал, оскалившись, и был готов вонзить свое жало в горло Томаса.
Глейдеры окружили их плотным кольцом, но все застыли в оцепенении, не понимая, как подступиться к этому монстру, который когда-то был их другом. Я чувствовала, как у меня дрожат руки - паника парализовала волю. Но тут из толпы вырвался Ньют. Действуя быстрее всех, он подхватил тяжелую лопату и, не раздумывая, с силой обрушил ее на голову Бена. Послышался глухой удар. Бен обмяк и повалился в пыль, мгновенно отключившись.
— Что здесь, черт возьми, происходит?! — раздался громовой голос Алби.
Вожак протиснулся сквозь толпу и замер. Он посмотрел на Томаса - тот лежал на земле, задыхаясь от ужаса, его лицо было бледным как полотно. Затем Алби перевел взгляд на бесчувственное тело Бена. Ему не нужно было объяснять он все понял.
— Отвезите его в Кутузку и крепко свяжите, - жестко скомандовал Алби. — Стойте рядом на случай, если он проснется. Я скоро буду.
Двое парней, стараясь не смотреть Бену в лицо, подхватили его под руки и потащили в сторону тюрьмы. Остальные Глейдеры, обсуждая случившееся приглушенными голосами, начали медленно расходиться. На поляне остались только мы: Алби, Ньют, Минхо, я и все еще не пришедший в себя Томас.
— Что... что это, черт возьми, было? — выдавил Томас, приподнимаясь на локтях. Его голос дрожал.
— Это Бен. Его ужалили. Гривер достал его в Лабиринте, — ответил Ньют. Голос его звучал спокойно, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших черенок лопаты. Он объяснил все зеленому и не сказал ничего лишнего.
— Что? Как это - ужалили? — продолжал допытываться Томас, глядя на нас широко открытыми глазами.
— Слушай, Шнурок, мы не знаем всех деталей, — оборвал его Ньют, в его тоне прорезались стальные нотки. — Лучше иди и приведи себя в порядок. Тебе нужно остыть.
Томас недовольно цокнул языком, явно желая продолжить расспросы,но ушел.
— Как он вообще здесь оказался? — прошептала я, как только Томас скрылся из виду. — Как он проскользнул в Глейд незамеченным?
— Я не знаю, Алекса, — тяжело вздохнул Алби, потер лоб и, не глядя на нас, направился в сторону Кутузки. Наверняка он хотел сам увидеть, что стало с его старым другом. Минхо, обменявшись с нами мрачными взглядами, молча последовал за ним.
Мы остались наедине с Ньютом. Воздух между нами был наэлектризован. Я смотрела на него, и мое сердце предательски сжималось. Его пшеничные волосы были растрепаны, а в карих глазах отражалась такая глубокая усталость и боль, что мне нестерпимо захотелось подойти, обнять его и потрепать по этим волосам. Но я не могла.
Я до сих пор не извинилась за те резкие слова, что наговорила ему, и чувство вины жгло меня изнутри. Но каждый раз, когда я пыталась начать разговор, Ньют просто уходил, закрываясь от меня холодной стеной молчания.
Ньют упорно не смотрел на меня. Он делал вид, что изучает траву у себя под ногами, хотя я чувствовала, что он знает о каждом моем вздохе.
— Ньют, — тихо позвала я.
Он медленно поднял взгляд. Наши глаза встретились, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них прежнюю теплоту, но он тут же скрыл ее за маской безразличия.
— Мне нужно в Лабиринт, — еще тише сказала я. Я знала, что это запретная тема. - Я должна.
— Алекса, я тебе уже всё сказал, — голос Ньюта стал резким, он явно боролся с собой, чтобы не сорваться на крик. — Я не согласен с этим. Это безумие. Но здесь есть Алби, он главный. Что он решит, то и будет. Но знай: я всегда буду против этого.
Он говорил быстро, пытаясь скрыть за этой официальностью свою заботу. Но я видела его насквозь. Даже в этом напускном холоде пряталась его доброта и ласка, его отчаянное желание защитить меня от того ужаса, который только что чуть не сожрал Томаса.
Не дав мне вставить ни слова, он развернулся и ушел, прихрамывая чуть сильнее, чем обычно - верный признак того, что он сильно разволновался.
Я осталась стоять на месте, словно вкопанная. Голова раскалывалась от мыслей: что будет с Беном? Что за перемены происходят в Глейде? Нужно ли мне на самом деле идти в Лабиринт или это просто глупая попытка что-то доказать себе? И, самое главное, как мне подобрать правильные слова, чтобы вернуть того Ньюта, который когда-то улыбался мне каждое утро?
Очнувшись от этого транса, я медленно побрела к Кутузке. Подходя ближе, я услышала крики. Это был не человеческий голос - это были вопли измученного существа, от которых по коже пробегали жуткие мурашки. Слушать это было физически больно.
Неподалеку стоял Минхо, прислонившись к стене и глядя в пустоту.
— Как он там? — спросила я, не решаясь подойти к самой решетке.
— Ужасно, — коротко бросил азиат. — Он не сказал ни одного связного слова. Только бредит. Постоянно повторяет: «Это они виноваты, она должна...». А потом просто начинает кричать и рыпаться, пытаясь вырваться.
— И что с ним будет дальше? — я заглянула Минхо в глаза, ища там ответ, которого боялась.
— Не знаю. Как Алби решит, так и будет. Но ты же знаешь правила, Алекса. Изгнание — единственный выход для тех, кто стал опасен.
Я не выдержала и ушла подальше от этих душераздирающих звуков. Ноги сами привели меня к вышке. Я забралась на самый верх и села на край, свесив ноги. Отсюда был виден весь Глейд. Парни работали на плантациях, строили что-то у ящиков, но атмосфера была отравлена. Крики Бена эхом разлетались по всему Глейду, напоминая каждому, что наши стены - это не только защита, но и клетка.
Глейд, который когда-то казался мне тихим, уютным и даже безопасным местом, на глазах превращался в преддверие ада. И с каждым часом, с каждым ударом сердца я чувствовала: дальше будет только хуже. Смеркалось, и тени от высоких стен Лабиринта становились длиннее, словно пальцы чудовища, тянущиеся к нашим горлам.
Вечерний воздух Глейда казался липким и тяжелым, словно само небо предчувствовало неладное. Я сидела на вершине Дозорной башни, обхватив колени руками. Это было мое убежище - единственное место, где стены Лабиринта не казались такими давящими, а взгляды парней не прожигали насквозь. Мои мысли, как обычно, крутились вокруг одного человека.
Ньют.
Мы не разговаривали нормально уже несколько дней. Эти бесконечные дни тишины, прерываемой только сухими рабочими диалогами.
Тихий скрип ступенек заставил меня вздрогнуть. Я знала этот ритм шагов - чуть неровный из-за его травмы. Я не обернулась, продолжая смотреть на солнце, которое потихоньку начинало скрывать.
— Пойдем, — раздался за спиной его голос. Хрипловатый, спокойный, но я чувствовала в нем туго натянутую струну.
Я медленно повернула голову. Ньют стоял у края площадки, его русые волосы золотились в лучах заката. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Сердце предательски сжалось, мне так хотелось подойти и коснуться его лица, спросить, спал ли он вообще. Но я лишь сухо ответила:
— Куда? Что-то случилось опять? — мой голос прозвучал без какого-либо шока. Мы жили в аду, и «случилось» стало нашим вторым именем.
Ньют на секунду задержал на мне взгляд. Я видела, как в его глазах промелькнула тень - беспокойство, смешанное с какой-то невысказанной нежностью, но он тут же взял себя в руки, надев маску холодного лидера.
— Сама всё увидишь. Если захочешь, конечно, — бросил он и, не дожидаясь ответа, начал спускаться.
Я посидела еще минуту, прислушиваясь к биению собственного сердца, а затем последовала за ним. Внизу Глейд преобразился. Обычно в это время парни собирались у костров, смеялись или обсуждали дневные дела, но сейчас стояла гробовая тишина. Все потихоньку стекались к Западным воротам Лабиринта.
У ворот уже выстроилась толпа. Парни стояли хмурые, сжимая в руках длинные деревянные шесты. Я видела Галли - он выглядел еще более свирепым, чем обычно. Видела Минхо - он стоял, скрестив руки на груди, его лицо превратилось в каменную маску.
Я подошла поближе и встала рядом с Чаком и Томасом. Чак дрожал, его маленькие ладошки вцепились в края футболки. Томас же выглядел потерянным.
— Алекса, что происходит? - прошептал Чак, заглядывая мне в лицо.
— Изгнание, Чак, - тихо ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Часы тянулись невыносимо медленно. Солнце почти коснулось горизонта, раскрашивая небо в кроваво-оранжевые и ядовито-фиолетовые тона. Казалось, сама природа устроила траурную церемонию. Наконец, тяжелая дверь Кутузки скрипнула, и оттуда вышел Алби.
Наш вожак выглядел так, будто на его плечи обрушилась вся тяжесть стен Лабиринта. Он подошел к нам медленным, тяжелым шагом.
— Бен... он ничего не сказал, — начал Алби глухим голосом. Его слова падали в тишину, как камни в колодец. — Только бред. Он окончательно сошел с ума от укуса. В нем больше нет Бена.
Алби на мгновение замолчал, опустив голову. Было видно, как тяжело ему дается каждое слово. Мы все знали Бена. Мы вместе работали, вместе ели. И осознавать, что он стал монстром, было невыносимо.
— Бен будет изгнан. — Алби поднял глаза, и в них не было ничего, кроме приговора.
Глейдеры переглянулись. По толпе пронесся шепот, полный страха. Изгнание в Лабиринт на ночь означало верную смерть. Никто не выживал там после закрытия ворот. Гриверы не оставляли шансов.
— Становись! — скомандовал Алби.
Парни начали выстраиваться в два ряда, образуя живой коридор, ведущий к воротам. В руках у них были шесты. Это был коридор позора. Коридор, из которого нет возврата.
Мой взгляд невольно нашел Ньюта. Он стоял в первом ряду, ближе к воротам. Его рука крепко сжимала древко шеста, костяшки пальцев побелели. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты. Я знала, как ему больно. Ньют ненавидел насилие, он всегда старался быть голосом разума, но сейчас он был вынужден участвовать в казни своего друга.
Я чувствовала, как он на мгновение повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились над головами других парней. В его глазах было столько боли. Я хотела крикнуть ему, что мы совсем справимся, но просто смотрела на него, пока он снова не отвернулся к воротам.
Бена вывели под руки. Его руки были связаны за спиной толстой веревкой. Он выглядел ужасно: потное лицо, бешеные, расширенные зрачки, по которым ползали темные вены. Укус Гривера превратил его в нечто иное.
— Пожалуйста... — прохрипел Бен. Его голос был едва узнаваем. — Алби, не надо... Это был не я... Это всё Лабиринт...
Он дернулся, пытаясь упасть на колени, но его подхватили и толкнули в начало коридора.
— Пошел! — выкрикнул Алби, и его голос сорвался.
Толпа Глейдеров начала действовать. Они выставили шесты, упираясь ими в грудь и плечи Бена.
— Нет! Прошу! Пожалуйста! — вопль Бена разорвал тишину, заставив Чака зажмуриться и прижаться к моему плечу. - Пожалуйста, Алби, не надо! Я исправлюсь! Я буду прежним! Клянусь!
Его крики были такими человеческими, такими полными жизни и страха, что на мгновение мне захотелось броситься вперед и остановить всё это. Но я видела лицо Алби - суровое, непоколебимое. Правила - это всё, что у нас было. Без них мы бы превратились в животных в первую же неделю.
— Давай, толкай! — приказал Алби.
Парни начали потихоньку двигаться вперед, шаг за шагом вытесняя Бена к воротам. Шесты били его по ногам и спине, когда он пытался сопротивляться или ухватиться за землю. Бен извивался, как затравленный зверь. Его крики превратились в неразборчивое рыдание.
— Пожалуйста... я не хочу... там они... они ждут... — Бен посмотрел на Ньюта, его взгляд был полон мольбы.
Ньют не отвел глаз, но я видела, как дрогнули его губы. Он толкнул шест вперед, выполняя приказ, но сделал это с таким выражением лица, будто сам умирал вместе с Беном. В этот момент я поняла, как сильно я его люблю. Его преданность Глейду, его внутреннюю силу, его способность страдать молча ради блага других.
Бен был уже у самого входа. Глубокие тени Лабиринта начали поглощать его фигуру. Он в последний раз обернулся, его лицо было искажено гримасой ужаса.
— Вы все сдохнете здесь! — вдруг закричал он, срываясь на визг. — Вы не понимаете! ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ!
— Дальше! — крикнул Алби.
Последний мощный толчок шестами отправил Бена в темноту Лабиринта. Он упал на камни, продолжая выть и пытаться развязать веревки зубами.
И в этот момент земля содрогнулась. Знакомый, жуткий скрежет металла о камень возвестил о том, что ворота начали закрываться. Огромные плиты пришли в движение. Медленно, неумолимо они начали сходиться.
Бен вскочил, бросаясь к закрывающемуся просвету.
— НЕТ! НЕТ! ПУСТИТЕ! — он колотил связанными кулаками по камню.
Но расстояние между плитами сокращалось. Метр. Пятьдесят сантиметров. Десять.
С оглушительным грохотом, который, казалось, отозвался в каждом нерве моего тела, ворота захлопнулись. Тишина, наступившая после, была страшнее любого крика. Мы стояли в темноте, только редкие факелы освещали бледные, потные лица парней.
Никто не шевелился. Только тяжелое дыхание и тихие всхлипы Чака нарушали безмолвие. Мы только что убили друга. Или то, что от него осталось.
Парни начали медленно расходиться, волоча за собой шесты. Они выглядели как призраки. Томас стоял, уставившись в закрытые ворота, его лицо было белым как полотно.
Я снова посмотрела на Ньюта. Он всё ещё стоял там, в ряду, его шест, который ещё недавно был продолжением его воли, теперь просто валялся на земле у его ног. Он выглядел... сломленным. Непоколебимая решимость, которая всегда горела в его глазах, даже в самые мрачные времена, теперь, казалось, покинула его, оставив лишь пепел и усталость. Он был таким сильным, таким надёжным, но этот момент, эта казнь, которая ещё недавно казалась таким далёким, абстрактным понятием, очевидно, забрала у него частичку души. Я видела, как напряжены его плечи, как безвольно повисли руки.
Я сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри всё дрожит от желания подойти и просто обнять.
Его взгляд, такой знакомый и в то же время такой чужой, вдруг скользнул по мне. В этот раз он не пытался его отвести, не прятал свои чувства за холодной маской, которую так умело надевал. В его карих глазах, обычно полных живого огня, читалась такая глубокая печаль, такое невысказанное беспокойство, что моё сердце сжалось так сильно, что я едва не бросилась к нему. Забыть обо всем. Просто обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Но я не сделала этого. Мы оба были заперты в своих собственных клетках - я в клетке эгоистки, он - в клетке обиды. Он тоже ничего не сказал. Просто молча посмотрел, и его взгляд, казалось, говорил больше, чем любые слова.
Он смотрел на меня так долго, что время словно остановилось. Я видела, как он сделал глубокий вдох, будто собираясь что-то сказать, но в этот момент к нему подошел Алби и положил руку на плечо.
— Пошли, Ньют. Нам нужно решить, что делать завтра, — тихо сказал вожак. — А ты Алекса отдохни
Ньют еще раз взглянул на меня, его глаза на мгновение вспыхнули - я была уверена, что видела в них любовь, спрятанную за тоннами боли - а затем он просто кивнул и ушел вслед за Алби. А потом он отвернулся, и я почувствовала, как эта тонкая, едва зародившаяся связь между нами оборвалась. Он ушёл, растворяясь в тенях, которые уже начали сгущаться над Глейдом.
Я осталась стоять у ворот. Холод вечернего ветра пробирал до костей. Я чувствовала себя опустошенной. Каждая деталь этой казни: безумные глаза Бена, хруст его костей под шестами, скрежет закрывающихся ворот - всё это выжгло след в моей памяти.
Я посмотрела на свои руки, они всё еще дрожали. Мы в ссоре с Ньютом из-за меня. Мы не разговариваем. Но после этой ночи я знала одно: больше нельзя ждать.
Я должна найти его. Завтра. Или через час. Потому что в Глейде завтра может не наступить.
Я в последний раз посмотрела на холодные стены Лабиринта. Там, за камнями, где-то в темноте, Бен доживал свои последние минуты. А здесь, в Глейде, мы продолжали жить, неся в себе частичку той тьмы, которая только что поглотила его.
— Иди спать, Алекса, — тихо сказал подошедший Минхо. Его голос был хриплым. — Завтра будет тяжелый день.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и пошла в сторону бараков. Весь путь я чувствовала на своей спине чей-то взгляд. Обернувшись, я увидела Ньюта у костра. Он смотрел мне вслед, и в свете пламени его лицо казалось высеченным из камня. Мы снова были порознь, разделенные страхом, но эта ночь навсегда связала нас чем-то более страшным и глубоким, чем просто любовь.
Мы оба были соучастниками. Мы оба были выжившими. И мы оба отчаянно нуждались друг в друге, даже если боялись в этом признаться.
Тот самый Глейд, который ещё вчера был наполнен шумом, смехом и суетой, который даже ночью всегда жил особой, приглушенной жизнью, теперь превратился в место гнетущей тишины. Гулких шагов, стука падающих веток, далёких, неразборчивых голосов - всё это стало звучать иначе, приобретая зловещий оттенок. Страх, который мы всегда чувствовали, теперь стал почти осязаемым, он висел в воздухе, пропитывая всё вокруг. Этот страх был не от Гриверов, не от Лабиринта. Это был страх потери. Страх того, что мы теряем себя, теряем друг друга, теряем надежду.
Вот и новая часть. Стараюсь писать больше и интереснее. Надеюсь вам все нравится. Жду вашу поддержку в виде звёздочек и комментариев. Этим я пойму что все мои труды и потраченное время не напрасны.
2847 слов
Простите за ошибки 🙏
Люблю ❤️