14 часть.
Уже ночь. Все спят. Я лежу в своём гамаке и пытаюсь уснуть, но мысли не покидают меня. На душе было как-то неспокойно и тревожно.
Всю ночь я пыталась уснуть, и у меня так и не получилось это сделать.
Я сидела на вышке. Луна потихоньку скрывалась за лабиринтом, а солнышко, наоборот, выглядывало, освещая Глейд своими яркими лучиками.
— Пойдём, нас Алби зовёт, — сказал Ньют, чуть выглянув, без привета, без пока, он ушёл.
— И тебе привет, — тихо сказала я, смотря вслед уходящему парню, а после и сама последовала за ним.
— Привет всем, — сказала я, зайдя в хижину, увидев Алби, Минхо и Ньюта. Алби и Минхо ответили мне взаимностью, а Ньют просто промолчал, кратко взглянув на меня.
— Так, нам нужно что-то предпринять, что-то странное творится в последнее время, — заявил Алби.
— Я так и остаюсь всё на своём мнении: мне нужно в лабиринт, — всё отстаивала я свою точку зрения.
— Нет, Алекса, мы с тобой это уже обсуждали, нужны другие варианты, — всё не уступал мне Алби.
— Тогда, если вам мало происшествий, то я вам ещё кое-что могу рассказать, — все трое посмотрели на меня с недоумением на лицах, — мне снился сон.
— Ой, да мы уже поняли, что тебе снится три сна, они идут поочерёдно и не меняют в себе ничего от слова «совсем», — сказал Ньют, пытаясь повторить мой голос.
— Да в том-то и дело, что теперь всё не так, — сказала я.
— Проясни, что не так, — попросил Минхо подробностей. Я рассказала им про новый сон, который пошёл не по порядку и с другими словами, то есть с новыми для меня во сне.
— Пу-пу-пу, плюс вопросик без ответа появился, — сказал Минхо после моего рассказа.
— И теперь вы хотите сказать, что не отпустите меня туда и хотите решить кучу навалившихся проблем, а то есть это: записка вместо новенького; мои сны с первого дня прибытия, которых не должно быть; укус Бена днём, когда в лабиринте не должен был быть гривер, и теперь Бен непонятно где; новенький спустя несколько дней после записки — и этих проблем вам мало? — говорила я, сгибая по одному пальцы. Парни стояли и молчали.
— Мне нужно в лабиринт, и записка — свидетель этому, — продолжала убеждать их я.
— Да что ты рвёшься туда так? Как ты не поймёшь, что следующей нашей проблемой можешь стать ты! — вдруг проявил голосок Ньют, и сразу на повышенном тоне.
— То есть? — не поняла я его последних пяти слов.
— А если с тобой что-то случится? И тем более опасности там больше, чем раньше. Там сейчас ужаленный Бен ходит хрен пойми где по этому грёбаному лабиринту, гривер, который, оказывается, может быть там и днём. Мало ли что с тобой может там случиться! — кричал на меня Ньют. — А что, если ты можешь быть следующей? — уже тише сказал он.
— Да если я там и сдохну, но вам будет лучше или вы выберетесь отсюда, то я пойду туда не раздумывая. С самого моего прибытия я и есть ваша главная проблема, хотя вы этого и не замечаете, — говорила я уже дрожащим голосом. Ком стоял в горле, но я говорила сквозь него, от чего мне становилось хуже.
— Алекса, прекрати, — сказал Ньют сквозь стиснутые зубы.
— Как только я прибыла сюда в первый же день, что случилось с тобою, Ньют, помнишь? Если нет, то я тебе напомню. Изначально ты поссорился со мной, мы с тобой сразу же разругались, и всё из-за меня, из-за моего любопытства и настойчивости. Ты помогал мне, рассказывал всё и отвечал на мои вопросы, но я сначала молчала, не говоря ни слова, а после и вовсе добила тебя своими вопросами и истериками. Хотя нет, добил тебя другой человек. Парень, который приставал ко мне, а ты, хоть мы и были в ссоре, первым заступился за меня: сначала просто словами, а потом и вовсе полез в драку. И что в итоге этой драки? Ты разругался с ним, вы чуть не убили друг друга, и у тебя была разбита губа. Ну, а после этого я всё время выносила тебе мозг, но ты терпел и продолжал общаться со мной, — говорила я, едва сдерживая слёзы, которые наворачивались непонятно от чего. — А что насчёт тебя, Минхо? Ты же тоже вступился тогда за меня. Да, ты не полез в драку, но тоже был готов сделать это. Ты всегда отмазывал меня от чего-то, прикрывал, помогал, а я, несмотря на это, когда у меня было просто плохое настроение, просто-напросто отталкивала тебя. А ты ни разу не обиделся из-за этого и продолжал каждый раз общаться со мной как ни в чём не бывало, — обращалась я уже к азиату, — и, конечно, Алби. Тот самый строгий «старший брат» снаружи, но такой добрый и заботливый внутри. Ты же тоже немало получил проблем из-за меня. Помнишь, как парень один раз обозвал меня, а ты, услышав это, посадил его в кутузку без еды и воды. Ты посадил того, кого знаешь больше, чем меня, но всё равно встал на мою сторону и защитил меня. Ты делал это с каждым, кто не так посмотрит или скажет что-то не то в мою сторону, — говорила я Алби, встав напротив него. — А так я вам скажу ещё больше: ваши проблемы могли начаться раньше, если бы я сразу же сказала, что мне снятся сны. Вы вдобавок ко всему этому постоянно переживали бы за меня, думали бы, что сделать, пытались бы найти какое-то решение или ещё что-то, чтоб мне стало легче и спокойнее, — говорила я, уже держась на волоске, чтоб не разрыдаться прямо тут.
— Алекса, заткнись! — крикнул Ньют, перебив меня.
— А что такое? — сказала я и продолжила добивать их. — А теперь вы после всего этого не хотите отпускать меня туда, после всех моих истерик? Поймите, что я и есть ваша главная проблема. Мне насрать, что со мной случится там, но мне не всё равно на вас. Если и стоит пожертвовать кем-то одним, чтоб всем остальным было хорошо, то я готова стать той самой, — вывалила всю душу я. — Раньше я не так сильно понимала, насколько я вам мешаю, насколько я создаю вам проблем, какая я эгоистичная, истеричная и просто невыносимо упёртая, но сейчас я поняла это. Да, я ненавижу свою упёртость, но не сейчас, не в этом случае.
— Алекса, нет! Ты вовсе не проблема, как ты думаешь. Ты — как лучик света, который пришёл сюда из лифта вместо очередного шнурка. И ты никак не можешь нам мешать и создавать проблем. То, что ты ненавидишь в себе, — мы все обожаем это. Я обожаю. Я люблю, когда ты вредничаешь, как маленький ребёнок, который как будто не наелся одной шоколадки и хочет ещё. Обожаю, когда ты споришь со мной. Я люблю твою упёртость, и я понимаю, что эта твоя упёртость, которую ты так ненавидишь, поможет тебе когда-то. Этим всем ты сможешь постоять за себя. Обожаю, когда ты злишься, ты даже это делаешь мило. Всё, что ты ненавидишь в себе, я обожаю. Эти твои минусы, как ты считаешь, наоборот, дополняют тебя. Это и есть ты — ты такая, какая должна быть, искренняя, — сказал Ньют.
Его слова попали мне прямо в сердце, отчего на моём лице пробежала одна слеза, потом вторая, и я выбежала из хижины прочь. Я пришла в свою комнату и, уткнувшись в подушку, начала рыдать.
Я проплакала так два часа. Все уже встали, позавтракали и работали. Я тоже, успокоившись, пошла на работу. Глаза у меня были красные, я вся была заплаканная, но с этим я не могла ничего поделать. Сидеть там ещё час, чтоб я пришла в себя, я не могла, ведь, оставшись там ещё на час наедине с собой и со своими мыслями, меня могла бы накрыть вторая волна, и она могла быть похуже первой.
Я пошла на плантации.
— Что мне делать? — спросила я, подойдя к Ньюту.
— Пока ничего. Скоро зелёный придёт, там разберёмся. Может, поможешь ему разобраться, — ответил Ньют.
Через минуты три Томас появился в нашем поле зрения.
— Здорово, Шнурок, — поздоровался Ньют. — Как спалось?
— Ладно, — буркнул Томас. — Плечо ноет.
— Ничего, пройдёт. Сегодня будешь вкалывать с нами на Плантациях. Пока другие Кураторы не созреют тебя помурыжить, — любезно просветил Ньют в курс планов Томаса.
Томас принялся за работу, выдёргивая сорняки, и через некоторое время возобновил разговор.
— Как долго ты здесь? — спросил Томас.
Ньют на миг замер, потом вонзил лопату в землю.
— Два года, — ответил Ньют, и Томас застыл.
— Два года? — переспросил «шнурок».
— Да, два года.
— И вы всё еще здесь? — не унимался Томас.
Я молчала, методично вырывая сорняк за сорняком. Мои глаза всё еще пощипывало, а в горле стоял ком, но я старалась не смотреть на Ньюта. Я чувствовала его взгляд на себе — он проверял, в порядке ли я после утреннего срыва, но сейчас его внимание было поглощено «зелёным».
Ньют выпрямился и вытер пот со лба, в его жесте читалась бесконечная усталость этих двух лет.
— Ты думаешь, мы тут в бирюльки играем, парень? Мы перепробовали всё. Обшарили каждый дюйм этих стен. Выхода нет, — отрезал он.
Томас замолчал, глядя на серую громаду камня, словно надеялся увидеть там брешь.
— А наверх залезть не пробовали? Ну, по плющу?
— Плющ не доходит до верха, Шнурок. А стены слишком гладкие. Те, кто пытался... в общем, они долго не протянули. — Ньют тяжело вздохнул
— Почему? — Томас был настырным, и в этой жажде ответов я видела отражение себя в мой первый день. Но Ньют не собирался возиться с ним так же мягко, как когда-то со мной.
— Гриверы, — коротко бросил он, пресекая любые вопросы. Это слово всегда действовало на Глейд как ледяной душ. Томас замолчал, переваривая услышанное. Я тихо посмотрела на Ньюта, но его взгляд уже был прикован ко мне. И в его глазах промелькнула та самая нежность, о которой он говорил в хижине. — Ладно, кончай лясы точить. Иди принеси мешок удобрений. Вон там, за лесом.
Томас нехотя, но послушно побрел в сторону деревьев.
Прошло около пяти минут, как Томас ушёл, и я решилась сказать хоть слово.
— Резковато ты с ним, — негромко произнесла я, продолжая вырывать сорняки и пытаясь не смотреть на светловолосого.
— Ничего, привыкнет, — отозвался Ньют, продолжая копать
— Со мной ты был куда аккуратнее...
После моих слов Ньют замер. Лопата так и осталась в земле. Он медленно выпрямился. Ньют отбросил лопату и подошел ко мне.
— Алекса, — негромко позвал он.
Я замерла, сжимая в руке пучок травы. Я не была готова встретиться с ним взглядом после того, что наговорила утром. Мне было стыдно за свою слабость, за свои слезы.
— Посмотри на меня, — его голос был мягким, но в нем чувствовалась та упертость, которую он так ценил во мне.
Я медленно подняла голову. Мои красные, опухшие глаза наверняка выглядели ужасно, но Ньют смотрел так, будто я была самым прекрасным существом в этом проклятом месте.
— Мы еще не договорили, — прошептал он, сокращая расстояние между нами. — И не смей больше прятаться в комнате. Без твоего «невыносимого» характера здесь станет слишком тихо. Поняла?
— Поняла. — я шмыгнула носом и, наконец, выдавила слабую улыбку.
Ньют тихо рассмеялся, и этот звук заставил мое сердце биться чуть спокойнее.
Мы впервые за несколько дней смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Но вдруг из леса послышался крик Томаса. Обернувшись, мы увидели, как он выбегал оттуда, зовя на помощь, а за ним гнался Бен...
Прочтите обязательно пожалуйста,это важно для меня 👇
Вот и новая часть. Долго работа над ней,даже если она и не такая большая. В этой части исправила все ошибки и сдела текст более правильным и литературным. Надеюсь вы оцените мои труды. Я стараюсь и работаю над фф. И пытаюсь улучшить его с каждым разом.
Уже все близится к самому интересному, он потихоньку уже наступает. Жду ваши звёздочки 💫 Они мотивируют меня писать больше и стараться лучше)
1880 слов
Простите за ошибки 🙏
Люблю ❤️