2 Глава.
Раз в неделю, в семь вечера, проходило мероприятие с целью промыть нам мозги. Мы собирались в большом зале и два часа слушали лекции и смотрели видео о том, как замечательно жить, что все трудности преодолимы, что не нужно вдаваться в крайности и прибегать к затуманиванию сознания, что всегда можно получить поддержку со стороны или найти ее в себе. Я более чем уверен, что все эти люди в белых халатах не верят и в четверть той чепухи, которую втирают нам. Давайте признаем, что, находясь в темноте настолько долго, что лишаешься зрения навсегда, ты не увидишь искру света в будущем. И я также уверен, что у каждого из присутствующих (не пациентов) возникали мысли о суициде, которые в определенный момент казались им самым правильным и верным путем к решению проблем.
С тех пор, когда я в первый раз послушал эту лекцию от начала и до конца, я бросил эту затею. Лекцию стали полностью заглушать мои мысли, ядовитые, перманентные, но они не так сильно жгут пока я здесь. Но это пока. Едва я оказываюсь наедине с собой в полной темноте, они пожирают меня заживо. Терзают и рвут плоть до тех пор, пока не приходит рассвет. И так каждую ночь я становлюсь их пленником.
После «вербования» меня находит Энджела и провожает до моей комнаты. Небольшая кровать у стены, выкрученные ручки у окон... Даже если я буду умирать от жары, я не смогу ничего с этим поделать. Она, пожелав мне приятных снов, закрывает дверь. Я медленно сползаю по стенке на пол, обхватываю дрожащими руками колени. Меня знобит. Я снова слышу крики своих демонов. Они кричат, что я одинок, что меня не спасти. Как бы мне ни хотелось быть сильным, я так слаб и беспомощен. За тем я впадаю в беспамятство. Возможно, я рыдаю, возможно, что-то кричу и в конце концов за ночью приходит рассвет. Оковы спадают - и все забывается. Я медленно поднимаюсь с пола и снова готовлюсь надеть маску безразличия, которая, как я надеюсь, вскоре сольется с моим лицом.
Где-то в восемь по радиоприемнику звучит мелодия, объявляющая подъем. Все выходят из своих комнат и, как зомбированные, тащат свои безжизненные тела в сторону медкорпуса на зарядку. К чему она здесь? После зарядки снова завтрак и процедуры. А затем я вновь оказываюсь в кабинете доктора Кларк.
- Итак, Гай, как ты себя чувствуешь сегодня?
Молчание.
- Ты плохо выглядишь. Что-то болит? Мучают кошмары?
Молчание.
Аманда шумно вдохнула:
- Я сделала некоторые выводы из твоих прошлых ответов. - Она сделала паузу. - И их недостаточно, чтобы извлечь из них корень твоих страхов. Но, к сожалению, ты отказываешься идти мне навстречу. В чем дело? - Кларк сидела, положив ногу на ногу, и внимательно смотрела в мои глаза, стараясь найти ответ на вопрос в них. - Если ты решишь жить только ради того, что считаешь плохим или хорошим, поверь, тебе захочется, чтобы всё вокруг оказалось сном. Как говорится, без дождя не бывает радуги.
Моя реальность и так напоминает сон. Вечный кошмар, который не спешит смениться спокойным сном, а утро никак не настанет.
Я болезненно ощущал взгляд ее карих глаз.
- Сегодня ты не такой разговорчивый. - Она глубоко вдохнула. - Хотя разве можно в принципе назвать тебя разговорчивым? - Она улыбнулась.
Я качнул головой. Доктор Кларк выпрямилась и снова сделала пометки в блокноте.
- Что ж. Надеюсь, следующий твой визит будет полезнее для нас обоих.
Энджела ждала меня за дверью. Полагаю, она здесь давно.
- Как самочувствие? Ты сегодня выглядишь хуже обычного. То есть... Так... Сегодня вечером тебе нужно на прием к твоему терапевту. Пока у тебя есть свободное время. Постарайся погулять на свежем воздухе. Не стоит замыкаться в четырех стенах.
Именно так я и поступил. Не потому что я такой послушный и всегда делаю то, что мне говорят врачи. Нет. Мне плевать на состояние моего здоровья. Просто стены комнаты стали невыносимыми. Казалось, они вот-вот сожмутся и раздавят меня. В какой-то степени так оно и получалось.
На территории комплекса располагался небольшой парк. Мраморные скамейки, высокие фонарные столбы, увенчанные камерами, и больше ничего. Люди прогуливались по дорожкам и тихо переговаривались в тени елей, а закрепленные медсестры периодически появлялись здесь, чтобы направить кого-то на процедуры и проверить его состояние.
Все случилось, когда я возвращался в корпус. Директор центра Мэттерс и доктор Кларк стояли возле раскрытых ворот. Санитар и женщина средних лет сопровождали девушку с бледно-розовыми волосами. Когда она оказалась перед Мэттерсом, девушка резко развернулась и впилась взглядом в сопровождающую.
- Я не буду здесь находиться!
- Будешь. Детка, мы уже обсуждали это. Это - вынужденные меры.
- Но ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью! - Она зашагала к воротам, но санитар преградил ей путь.
- Вообще-то, Глория, ты несовершеннолетняя, и твоя мать вправе решать, как с тобой поступать, - спокойно возразил Мэттерс.
- Но я нормальная! Я не хочу, не хочу жить здесь! С этими... отбросами!
Последняя фраза вызвала у меня смешок, хотя смешного в ней было мало. Видите ли, попав сюда однажды, вы уже автоматически становитесь изгоем всего мира. И как бы вы ни твердили, что теперь вы здоровы, а наложить на себя руки попытались в состоянии полного отчаяния, на вас повесят ярлык невменяемого. Отныне для всех на первом месте будет ваш диагноз, а потом уже вы.
Несколько ледяных капель упало с неба, и я зашагал к корпусу, оставляя драму развиваться за моей спиной. Остальные последовали моему примеру. И хотя мы все такие разные, у нас есть кое-что общее: мы все словно птицы. Раньше у нас были крылья, но теперь они либо сломаны, либо плотно сложены на спине в ожидании своего часа, а центр - наш базар. Все, что нам остается - ходить здесь, не имея возможности взлететь. Все мы - остров бескрылых птиц.