28 глава.
Следующий год принес Англии победу либеральной oппозиции. Лорд Нерз ушел в отставку, и премьер-министром стал
Чарльз Фукс. Таким образом, чиновникам-тори пришлось уходить со своих мест. Тэхёна, правда, утвердили в должности, но он знал, что все равно разойдется во взглядах с либеральным начальством, а потому ушел сам.
Теперь в Эдгвер-Рay заглянула нужда. Кредиторы Тэхёна видели в его службе некоторое обеспечение а теперь, когда он подал в отставку, накинулись на него с назойливыми требованиями. То и дело в Эдгвер-Pay стали появляться сомнительные личности. Старьвщики
из предместья в сумрачные вечерние часы уносили из дома предметы домашнего обихода, без которых можно
обойтись: торговцы картинами осматривали художественную коллекцию и предлагали цены много ниже действительных: ростовщики старались вытянуть из дома последний пенни. Противнее всего был посредницы, одолевавшие внука Варвика предложениями выгодного брака. Внебрачные дочери знатных лордов искали имя и положение, старые девы - удовлетворения запоздалой чувственности, истасканные куртизанки - увенчания своего позорно добытого состояния, падшие девушки - защиты от последствий тайного разврата. И все это грязью наваливалось на существование...
Тяжело доставалось это время Лалисе. Снова заметила она, насколько мало, в сущности, знает Кима. Она жила с ним теперь уже более двух лет, и все же он оставался загадкой для неё.
Со времени посещения дяди Ким обратна особое внимание на таланты Лисы. Он заставлял ее брать уроки музыки, рисования и танцев и посвящал особые заботы ее красоте. Он таскал ей всякие новые средства для тела, оберегал от грубых домашних работ, следил за её
режимом. При этом он старался внушить ей манеры высшего общества, постоянно возбуждал ее тщеславие. Он накупил ей массу нарядов и украшений, словно она готовилась поступить в гарем султана...
Всё это стоило денег, но Тэ никогда не жаловался даже больше: он всеми силами старался скрыть от нее свои денежные затруднения и хлопоты. Однажды, вернувшись после сеанса Тэна, Лиса застала Тэхён перед пустой рамой Венеры - картины не было... Когда же Лалиса в ужасе всплеснула руками. Тэхён поспешил уверить ее, будто она ошибается: он, дескать, только отдал карту для частной реставрации, а денег у него более чем достаточно. Чтобы доказать ей это, он предложил ей вечером отправиться в Ренлэдж, аристократический концертный зал, где в этот вечер ожидался двор. Он предложил ей надеть лучшие уборы, драгоценнейшие украшения, сказав, что этим он докажет завистникам и клеветникам, что он еще не разорен. При этом он смеялся. Но Лалиса не поддалась на обман: из диких огней его взгляда говорила вся его душевная растерзанность.
***
Тэхён поехал вперед, чтобы запастись билетами. Когда Лалиса вошла в зал, она увидела Тэна, который оживленно разговаривал с каким го господином. Тэн
познакомил их: это был итальянец Сонхва, импресарио концерта Сонхва пригласил участвовать в концерте
певицу Кристалл, имя которой было у всех на языке. Ради неё на концерте обещал присутствовать королевский
двор, так как королева Винтер хотела прослушать неаполитанские народные песни из уст прославленной
примадонны. Но Кристалл простудилась в холодных туманах Лондона и отказалась в самый последний момент
от участия. Сонхва был в отчаянии. Он знал, что гордая королева примет отсутствие Кристалл за личную обиду,
и был готов на все, если бы ему удалось достать хоть кого-нибудь для замены итальянки.
У Лисы блеснула идея.
- Не могу ли я помочь вам, сеньор Сонхва? Конечно, неаполитанских песен я не пою, но, быть может, понравятся мои уэльские песенки древних бардов. Я сама аккомпаирую себе. Наверное, у вас найдется лютня?
- Ваше предложение очень любезно, мисс Пранприя, - смущено ответил пораженный маэстро, - но... вопрос
еще...
- Достаточен ли у меня голос? Ну так справьтесь у мистера Тэна им сэра Кима, или - еще лучше - ввиду того, что эти господа могут оказаться пристрастными, испытайте сами! У вас, наверное, найдется достаточно времени, чтобы прослушать где-нибудь в комнате одну из моих песенок. А не понравится вам говорите прямо! Я не обижусь!
Публика встретила извещение о перемене программы с недовольным ворчанием. Только ради Кристалл посетители платили высокую входную цену, а теперь появляется какая-то неизвестная величина!
Но когда Лалиса появилась под руку с Сонхва на эстраде, сразу паступила тишина. Все с удивленным восхищением смотрели на концертанку.
- Да ведь это - мисс Пранприя! - крикнул чей-то голос. - Цирцея Тэна!
Это была герцогиня Хеён, родственница Бёнов сидевшая в ложе около эстрады. Она кивнула Лалиса, которой до той поры шикогда не видала, и зааплодировала ей. По залу пробежал poпoт удивления и восторга, слова герцогом облетела всех. Затем все сразу стихло: под пальцами Лалисы послышались первые аккорды лютни.
Играя прелюдию, Лалиса глазами
искала Тэ. Она нашла его бледное, возбужденное лицо и улыбнулась ему. Чего он боялся? Вот она так была совершенно уверена, совершенно спокойна. Разве не для возлюбленного пела она? Если она будет иметь успех, если она станет прославленной певицей, если золото дождем хлынет к ней - всем она будет обязана только Киму. И всё - славу, богатство, всю свою душу
положит она к его ногам.
И, обьятая сознанием своей возвышенной, святой любви, она запела...
***
Лалиса имела колоссальный успех: Кристалл была забыта, Уэльс победил Неаполь. Лису вызывали бесчетное количество раз, заставляя петь все новые и новые песни. Герцогиня Хеён послала Лалисе свою карточку со словами
восторженной похвалы; лорд Субин просил, чтобы его представили ей; Тэн непременно хотел нарисовать её в качестве святой Цецилии; когда же она уезжала с Тэ из Ренлэджа, знатные кавалеры и дамы столпились
вокруг, чтобы видеть её.
Тэхён был не совсем согласен с восторженными похвалами слушателей. Он не был согласен с излишне страстным исполнением, переступавшим эстетические границы искусства, но в то же время не бранил её, а даже
находил слова одобрения.
И все же успех Лисы скорее опечалил, чем обрадовал его. В карете он был молчалив и сумрачен; когда же дома
она взглянула на него с молчаливой просьбой, он отвернулся. Он был устал и нервно изнурен, ему нужен был покой. Он заперся в своей комнате, но не заснул, поздно ночью слышала Лалиса, как он шагал взад и вперед.
На следующее утро мать подала Лалисе письмо от Сонхвы. Импресарио прилагал к письму блестящий контракт. Если она подпишет этот контракт, он повезет её в концертное турне, она будет получать тысячу фунтов в год и бенефис, при условии выступать не чаще двух раз в неделю.
Лалиса, дрожа от радости, бросилась матери на шею, плакала об ужасе прошлого и о счастье будущего, сказала
что своей новой деятельностью освободит возлюбленного от
мученичества нужды. И, помахивая в руках письмом Сонхвы, она бросилась наверх к Тэхёну, чтобы увидеть, как в его глазах вновь загорится луч радости.
Через час она вернулась бледная, покачивающаяся расстроенная. Все кончено Тэхён категорически отказался позволить ей подписать контракт. При этом случае он напомнил ей об условиях, на которых взял ее: она обещала ничего не предпринимать без его согласия. Эти условия она нарушила выступлением на эстраде Ренлэджа. Она открыто выставила его напоказ перед его родными, перед всем двором. А теперь она хочет еще более унизить его
взяв его на содержание? Его сердце истекает кровью при мысли, что ему нужно расстаться с нею, но это необходимо этого требует его мужская честь.
В коротких, отрывистых фразах Лиса передала всё это матери, собирая простые платья, в которых приехала из гаварденской ссылки. Её решение было принято: она уйдет, ведь Гренвилль будет несчастен, если она останется. Предложение Сонхва она отклонила. Кому она была обязана выработкой своего голоса? Тэхёну! Но она не хотела
ничего унести с собой на память о нем. Никогда более не будет она петь, никогда не дотронется до арфы. Все, что он
подарил ей, она оставит здесь, ничего не возьмет с собой, кроме убогих трянок, в которых приехала сюда. Она отказывалась от всего и снова уходила в тень, из которой извлекла ее злосчастная судьба. Она запрячется в какое-нибудь лондонское предместье и там будет шитьем зарабатывать необходимые гроши для пропитання, для поддержания близких. Если у Тэ своя мужская
честь, то и у неё своя женская честь. Он должен будет понять, насколько был неправ. На что ей слава, деньги.
красота, если он не любил ее больше?
Ах, теснота этого дома душила ее! Она должна уйти на свежий воздух, если не хочет задохнуться. И, захватив какое-то шитье. Лалиса бросилась в сад. Она была настолько погружена в свои думы, что, усевшись в саду под деревом, не видела стежков, которые нашивала, и не заметила приближения Тэна; только
тогда, когда художник очутился вплотную перед ней, она увидела его. В его руках была эскизная тетрадь. Разумеется, он опять зарисовывал ее. Противным и бестактным казалось ей, что он вечно рыскал вокруг нее в поисках новых мотивов. Неужели он не считал ни во что страдания, разрывавшие её сердце?
Всё это она напрямок выложила Тэну. Но он попытался успокоить ее: она права, если почувствовала себя обиженной, но он уж так создан - всё представляется ему
в образах, которые нужно запечатлеть на бумаге. Ну, а не быть художником значило для него умереть. Разве она не
понимает этого? Перестать любить не значило и для неё перестать жить? А вот она хочет из-за пустяков отказаться от того, в чем была ее жизнь!
"Из-за пустяков"? - это слово вывело Лалису из себя, и она рассказала Тэну всё.
Oн с тихой улыбкой покачал головой.
- Гнев заставляет вас впадать в преувеличения, мисс Лалиса. Женщина должна подчиняться, когда дело идет
о мужской чести.
- Чести? Да какой же вред может быть его чести, если его девушка станет петь в концертах?
Тэн выразительно посмотрел ей в глаза.
- Со стороны девушки это, может быть, было бы совершенно безразлично Тэхёну, но - как знать? - быть может, он думает, что эта девушка когда-нибудь, в качестве его жены...
- Его жены? - Лалиса вскочила, уронив шитье. - Он сказал вам это?
Тэн взял её за руку.
- Я не хотел бы внушать вам надежды, которые, быть может, никогда не осуществятся. Нет, Тэхён не говорил мне этого, да и вообще он не такой человек, чтобы говорить с кем бы то ни было о своих планах. Только я наблюдал за ним все это время... Ну поставьте себя на его
место! Может ли человек в его положении поступать иначе? Внук Варвика может жениться на своей любовнице, даже если у нее имеется прошлое, но с того времени, как он
заключает её в свои объятья, против нее не должно раздаваться ни единого упрека, её безупречная жизнь должна
изгладить прежние ошибки... Так вот рассудите с этой точки зрения, что вы ставите ему теперь в вину... Ах, ну что за бешеное существо! - смеясь, перебил он сам себя, увидев, что Лалиса собралась бежать куда-то. Ну куда вы собрались? Только не ходите к Тэхёну! Сначала порассудите, что вы хотите сказать ему. Неосторожным словом вы, пожалуй, способны заставить его отказаться
от решения, которое только назревает в нем.
Он нежно удержал Лису за руку. Она растрогано посмотрела на него. Бэм-Бэм и Тэн как они были похожи друг на друга! И как мало лобви могла она дать им!
Она попла к Тэ только тогда, когда совершенно успокоилась. Должно быть, он услышал ее шаги по лестнице и вышел к ней навстречу. Его лицо было светлее и радостнее, чем прежде. Он только что получил письмо из Неаполя; сэр Бэкхён извещал, что будущей весной навестит его; он сам выяснит и урегулирует материальное положение Кима, а до тех пор последний должен
как-нибудь успокоить кредиторов.
Лалиса почти не слышала того, что говорил ей возлюбленный. Что за дело было ей в этот момент до сэра Бэкхёна и кредиторов! Она нежно увлекла Тэхёна в комнату и заперла двери.
- Прости меня, возлюбленный! Будь милосерден и дай мне вновь место у своего сердца! Требуй от меня всего, чего хочешь! Никогда более не буду я непослушной тебе!
Она взяла контракт и разорвала его. Затем она очутилась в объятьях Тэ, смеялась и плакала.