27 глава.
Жизнь Лалисы потекла без помехи в твердых границах очерченных Тэхёном.
Он был с нею добр и внимателен. Ни разу более не слыхала она от него ни одного резкого слова, которые прежде так оскорбляли ее гордость. Он сначала осторожно выведывал ее настроение и лишь потом обращался с желанием или требованием. Теперь он уже не приказывал, а доказывал необходимость того или другого.
В прежнее время такое дипломатическое обращение вызвало бы в Лалисе недоверие, но теперь она лучше знала возлюбленного: он стал осторожен и хитeр потому, что любил ее.
Только иногда между ними происходили легкие недоразумения, а именно, когда в Эдгвер-Рау приходили нищие. Лалиса, вспоминая, как ее мать после смерти отца побиралась по деревням, готова была отдать иним последнюю копейку, но Ким сурово восставал против этого, говоря, что надо быть экономнее, так как неизвестно, что
еще может случиться. Однако Лалиса не приписывала этого черствости Тэхёна. Это каякущаяся мелочность проистекала из его забот о будущем.
Из Неаполя приходили дурные вести. Письма сэра Бён Бэкхёна сообщали о прогрессировании болезни его жены. Если леди Бён умрет... Сэр Бэкхён
любил женщин. Несмотря на свои немалыегода, он был еще крепок и жизнерадостен. Не подумает ли он о вто-
ром браке? А если от нового союза пойдут дети... Тогда придется отказаться от надежды, что в один прекрасный день сэр Бэкхён заплатит долги Тэхёна. Да и от надежд на будущее наследство тоже приходилось отказываться. А ведь только эти надежды и сдерживали кредиторов
Тэхёна!
Политика тоже доставляла Киму немало забот. Приходилось опасаться смены министерства. Если премьер-министр лорд Нера, покровитель Тэхёна, удержится у власти, положение Кима останется прочным. Но оппозиция приобретала все большее и большее влияние в парламенте. Фукс и Тэян, лидеры либеральных вигов, наносилт жестокте удары правителсту. Если Нера
падет и министром -президентом станет Фукс, дни чиновников-тори будут сочтены и Тэхёну тоже придется подать
в отставку; люди из консервативных родов не могли служить в либеральном министерстве. Если даже их не уволят, они сами должны будут уйти: к этому обязывала традиция.
***
В начале сентября из Неаполя пришло известие о смерти леди Бён. Покойная пожелала быть похоронена в фамильном склепе в Пемброкшире, и сэр Бён просил
Тэхёна принять на себя все хлопоты по устройству печальных обрядностей.
В силу этого у Кима было много забот в Лондоне, и Лалиса зачастую бывала предоставлена самой себе. Впервые почувствовала она всю зависимость, в которой держал сэр Бэкхён её возлюбленного. Что станется с нею, если она не понравится этому барину?
Конечно, ее наружность понравится ему признанному ценителю классической красоты. Ее прошлое тоже не явится препятствием, так как сэр Бэкхён отличался свободой суждений и любил говорить, что сильный дух нередко порывает оковы общепризнанной морали. Но что если он откажет ей именно в этом сильном духе?
Помимо всего, сэр Бэкхён питал особые надежды на счет судьбы племянника. Сватовство Тэхёна к дочери лорда Бэ произошло вследствие желания сэра
Бэкхёна, и он очень рассердился, когда выгодный брак не состоялся. Теперь он сам приедет в Англию и сможет
поддержать сватовство Кима своим влиянием. Вдруг он опять возьмется за прежние проекты?
И опять сомнения закрадывались в душу Эммы. С тайной робостью ожидала она прибытия сэра Бэкхёна.
***
Тэхён встретил дядю в гавани и проехал с ним прямо в Пемброкшир. Оттуда он написал Лалисе.
Сэр Бэкхён заедет в Лондон, чтобы сделать визит королю и министрам. При этом он выберет время побывать у Тэхёна и познакомиться с Эдвер-Рау. Сам Тэхён
был вынужден оставаться пока в Лондоне и вернется домой только вместе с дядей. Поэтому он письменно давал все
распоряжения. Гости должна встретить одна мать, в качестве домоправительницы, а Лалиса появится в столовой только к чаю. Там она непринужденно займется разливанием и предоставит все дальнейшее глазам сэра Бэкхёна.
Конечно, все приказания была выполнены с тщательностью. И как билось сердце Лалисы, когда в указанный час она спустилась в столовую, чтобы приготовить там все к чаю! Тэхён с гостем были в лаборатории, где осматривали коллекции. Но вот послышались их голоса. Лалиса
почувствовала, что у нее подгибаются колени, и поспешила отодвинуться в самый темный угол.
Сэр Бэкхён вошел. Лалиса не могла в первый момент разглядеть его лицо, потому что он разговаривал как раз
с шедшим позади племянником. Но когда сэр Бэкхён обернулся, Лалиса была немало удивлена: пятидесятидвухлетний старец казался совершенно свежим и сильным, словно ему не было и сорока.
Когда сэр Бэкхён заметил живопись на стене, он с удивлением воскликнул:
- Восхитительно, Тэхён! Прямо поразительно! Уж не открыл ли ты способ делать золото? Не нашел и
философский камень? Чтобы оплатить это, надо обладать целым состоянием!
Тэхён улыбнулся.
- Мне это не стоило ни единого шиллинга. Тэн нарисовал все это по дружбе.
- По дружбе? Ну, а от меня художники вечно требуют денег... как можно больше денег! А еще Тэн... Кстати, напомни мне завтра о нем. Я должен посмотреть его картину. Ведь модель, говорят, представляет идеал женской красоты. Где он выискал ее? Мне говорили, что он ничего не прибавил от себя и строго держался натуры. Но это, конечно, преувеличивают. Праксителю для Венеры понадобилось более чем сто моделей!
Тэхён украдкой подмигнул Лисе.
- И все-таки это сущая правда, дядя. Не желаешь ли сам убедиться?
Он показал на плафон, откуда смотрела Лалиса в качестве богини красоты. Сэр Бэкхён долго созерцал картину и с недоверием покачивал головой.
- Неужели это и в самом деле портрет? И не идеализированный? Я видел много красивых женщин, но такое совершенство никогда! Она в Лондоне? Не могу ли я познакомиться с нею через Тэна?
Лалиса бесшумно взяла поднос и подошла к столу.
- Она живет не в Лондоне, - ответил Тэхён, - но если ты считаешь это таким важным...
- Повидать красивейшую женщину в мире? Да я готов объехать полмира ради этого! - и Бён вздохнул, смеясь над самим собой. - Для моего возраста это
немножко слишком пылко, не правда ли? Но что поделаешь! Шекспир заметил, что мужские сердца после тяжкой
потери делаются особенно впечатлительными к новым чарам. Едва только Ромео был отвергнут Розалиндой, как тотчас же влюбился в Джульетту. Как знать, не случилось ли бы и со мной то же, если бы я попал в заколдованный
круг тэновской Цирцеи?
Он рассмеялся и, не обращая внимания на прислуживавшую "горничную", взял с подноса чашку чая. Затем он потянулся за серебряным сливочником со взбитыми сливками. Вдруг он изумленно посмотрел на руку, державшую поднос, и затем поспешно взглянул на Лалису. Поднос по-
качнулся, чашка Тэхёна опрокинулась, хлебцы покатились на ковер.
- Но послушайте, мисс Пранприя! - с напускной строгостью сказал Ким. Отчего вы пугаетесь, что сэр Бэкхён любуется вашей рукой?
Лалиса стояла перед сэром Бёнои с залитым румянцем лицом и не решалась поднять на него взор. Он смотрел на нее, словно ослепленный ее красой. Затем его взор скользнул к картине.
- В самом деле, Тэхён! - воскликнул он, разражаясь громким смехом. - Шутка вполне удалась тебе! Ты поставил в тупик старого, испытанного дипломата! Но я не сержусь на тебя за это! Я избавлен от поездки по всему
свету и не должен обращаться с просьбой к Тэну! - Он встал, улыбаясь, и отвесил Лалисе низкий поклон, скрестив
руки на груди. Прекрасная Цирцея, высокая богиня! Где же ваш волшебный жезл, которым вы собираетесь пре-
вратить меня в свинью?
Он взял из рук Лалисы поднос и не позволил ей поднимать хлебцы, а сам нагнулся, с юношеской ловкостью
опережая Кима. Затем он пригласил ее присесть к ним и сам сбегал на кухню за чашкой для нее. "Сияние её красоты" должно было озарять весь этот вечер, первый, который он переживал после долгого времени " в интимном
семейном кругу". Лалиса ни на минуту не должна была покидать комнату. Казалось, Бён нарочно старался
не давать Тэхёну возможности объяснить все, что касалось Лалисы.
Отделавшись от первого смущения, Лалиса охотно отдалась чарам разговора. Сэр Бэкхён рассыпался целым фейерверком остроумия, был неистощим в анекдотах кидавших яркий свет на жизнь юга и условия жизни при неаполитанском дворе. При этом он не щадил и самого себя. Так он рассказывал, что у него была обезьяна, которую он
старался образованием превратить в настоящего человека. Но животное не хотело мыслить самостоятельно и не
переходило границ простой подражательности. Однажды он застал обезьяну сидящей в платье сэра Бёна в кресле перед письменным столом и рассматривающей в большую лупу сицилийскую монету, совершенно так же, как делал это и сам хозяин. Пораженный сходством, сэр Бэкхён приказал зарисовать эту сцену и с подписью «Антиквар» повесил ее над своим письменным столом.
Говоря сам, тот испытанный дипломат умел вызвать на разговор и своих слушателей. Лалиса не сидела с ним
и часа, как он уже узнал все о ней. Она простодушно отвечала на его вопросы, казавшиеся такими невинными, но
неизменно влекшими к каким-либо откровенностям. В короткое время он узнал в общих чертах все ее борения и не
успокоился, пока Лалиса не сыграла ему сцены сумасшествия Офели.
- Тэян был прав, когда не нашел у вас трагического дарования, - задумчиво сказал он затем. - Но у вас неподдельное чувство, а голос звучит словно музыка. Не пробовали ли вы петь?
- Пробовала, но не пошла далее скромных начинаний. Весь мой репертуар - несколько народных песен родины.
Не заставляя себя долго просить, она стала петь, как пели уэльские деревенские девушки, возвращаясь домой с граблями на плечах. Закинув голову, сверкая зубами из-за полуоткрытых губ, она ходила вокруг обеденного стола, упершись руками в бока, покачивая станом, подбрасывая
ноги. Ее глаза смеялись сэру Бёну, а, когда она проходила мимо него, ее рыжеватые волосы, распустившиеся от быстрых движений, касались его своей огненой волной. Она знала, что была кокетлива, но и хотела быть такой. Ведь если сэр Бён потребует этого, Тэхён разойдется с нею. Она боролась... за себя и за него.
И Лалиса видела, что она осталась победительницей. Когда она закончила, сэр Бэкхён страстно схватил ее за руки
и воскликнул:
- Теперь я знаю, кто вы! Тэхён - просто ипохондрик, готовый заразить весь свет свое угрюмостью. Но вы, мисс Лили, вы рождены для веселья, рождены на
радость себе и всем нам. Наука, искусство - ну конечно всё это очень священно, очень благородно. Но чем старше становишься, тем более сознаешь, что истинное счастье заключено лишь в веселом волнении чувств. Пользуйся днем, ночь придет сама собой! Поэтому, мисс Лили, пойте - у вас есть голос на это, танцуйте - у вас прирожденная грация итальянок и испанок, и, наконец, любите, любите! Ну, последнее вам теперь уже не приходится советовать. Что за неслыханное счастье у
этого субъекта с молодым лицом и старым сердцем! - кивнул он на племянника. - Художники рисуют для него, а волшебницы складывают к его ногам дары своей красоты. И все это
даром! А он ведет себя так, как будто так и нужно, даже и спасибо не скажет. На вашем месте, мисс Лили, я оставил бы его хандрить среди его камней и картин
и взял бы себе другого. Что вы скажете относительно дядушки, полной противоположности племяннику? Можете получить мудреца с огромным жизненным опытом, со старым лицом, но юным сердцем! Не думайте долго, ударим по рукам!
Лалисе показалось, что под этой шуткой кроется что-то более серьезное. Она невольно обернулась к Тэхёну, и странно искаженным показалось ей его лицо.
Но она, наверное, ошиблась. Весь остаток вечера он охотно принимал участие в шутках, которыми обменивались сэр Бэкхён и Лалиса, а когда поздно вечером дядя ушел, Тэхён очень нежно простился с Эммой.
На следующий день сэр Бэкхён прислал Лалисе дорогую арфу, присовокупив несколько любезных строк: он выразил сожаление, что не успеет повидать ее до своего отъезда в Неаполь, но рассчитывал провести с нею более
долгое время, когда дела позволят ему вернуться в Англию в более продолжительный отпуск.