26 глава.
Лалиса, смеясь, пошла навстречу Тэхёну, объяснила ему присутствие Бэма и добавила, что она пригласила старого друга в Эдгвер-Рау, разумеется, при условии, что Тэхён разрешит то.
Тэхён как будто не слыхал того, что она говорила. Его взгляд скользнул мимо Бэма, как будто он не видел его. Он торопился сказать, что внизу оакидает экипаж, в котором они должны отправиться домой, он нетерпеливо
торопил Лалису переодеваться и ехать.
Бэм молча отошел в сторонку и оттуда наблюдал за всем происходящим. Когда же Эмма повернулась, чтобы выйти из комнаты, он подошел к ней, чтобы проститься. Его голос дрожал, он
с трудом подбирал необходимые
слова.
- Ведь сегодня день вашего рожденья, мисс Эмма, и, быть может, даже мистер Бэм смеет пожелать вам счастья. На этот день, на этот год, на всю жизнь!Поклонитесь от меня вашей матушке. Я с удовольствием повидался бы с нею, да не придется.
Лалиса сердечно пожала ему руку.
- А почему нет, Бэм! Отсюда до Эдгвер-Рау недалеко!
- Нельзя, мисс Лалиса! Мне уже завтра надо ехать с капитаном Чонгуком в Ирландию, где ждет флот. Через неделю мы будем уже в открытом море. Будьте здоровы, мисс Лалиса, будьте здоровы! - Он еще раз долгим взглядом посмотрел на нее. Затем он обратился к Тэхёну и его
голос, только что дрожавший и неуверенный, сразу стал твердым и суровым. - Бэм-Бэм простой человек, ваша милость, и не умеет подбирать свои слова по образу благородных. Только одно знает он, что Лили Манобан он назвал еще тогда, когда она училась ходить, и что она достойна высшего и прекраснейшего, что только существует
на земле. Будьте добры с нею, сэр Тэхён! Сделайте счастливой Лили Манобан, чтобы и вы счастливым и чтобы и с вами не случилось того, что... что непременно случилось бы с другим, если бы... если бы за него не заступился ангел!
Он твердо уставился Тэхёну в глаза тем самым страшным взглядом, с которым до того назвал Лалисе имя сэра Феликса, а затем, словно требуя обета, протянул Тэхёну свою руку.
Одно мгновение они стояли так, друг против друга. Затем Тэхён отвернулся... отвернулся с надменной улыбкой. Рука Бэма опустилась.
Медленно направился он к двери. Лалиса поспешила за ним следом и обвила его руками за шею.
- Будь здоров! Бэм! Ты милый, добрый, верный! Думай обо мне без злобы и... Люби меня хоть немного!
Она потянулась, чтобы добраться до его рта, поцеловала его долгим поцелуем.(Самый непонятный моментв этой истории, он же твой друг, а не парень. Ладно, хотя бы это, но рядом со своим почти женихом, это бессовестно) Ей показалось, будто она никогда-никогда не увидит его честного лица.
***
Исчезло теплое, мягкое настроение всего утра, пропал весь день. Лалиса предпочла бы остаться у Тэна, вовсе не
возвращаться в Эдгвер-Рау. Но там была мать... на эту смиренную женщину изольет Тэхён свою злобу.
Лалиса торопливо переоделась. Она думала, что, не будь здесь Тэна, Тэхён осыпал бы ее упреками, и решила: пусть это случится, она уже не станет молчать, она ответит ему. Она жаждала этого. Чаша переполнилась; обращение Кима с Бэмом исчерпало меру терпения.
В экипаже они сидели молча - очевидно, кучер мешал Тэхёну начать. А в Эдгвep-Pay их ждала мать. Ее улыбающееся лицо омрачилось, когда она увидела выраже-
ние лица Тэхёна и Лалисы. Она поспешно взяла из рук Кима пакеты и унесла их в дом, пока он платил кучеру. Лалиса сейчас же поднялась по лестнице в верхний этаж.
- Иди к матери, Лалиса! - раздался вслед ей голос Тэхёна. - Я должен поговорить с тобой!
Он назвал ее "Лалисой" а не "Лили"!..
Она спокойно пошла далее, сказав:
- Я жду тебя в своей комнате!
- Твоя мать...
- Оставь мою мать в покое! Она здесь ни при чем!
Лалиса оставила открытой дверь своей комнаты. Сейчас же вслед за ней пришел Тэхён и сразу начал.
Разве она забыла, в чем они уговорились? Она обещала ему полное повиновение, обещала ему следовать его указаниям. Как же сдержала она свое слово? Еще тогда он сомневался в ней, а потому-то и отправил ее в Гаварден,
чтобы в тишине этого маленького городка она одумалась под влиянием матери, раскаялась в своих недостатках,
исправилась. Но ее легкомыслие, упрямство, вспыльчивость все-таки пробивались наружу. Разве, несмотря на
его запрещение, она не обратилась к Тэну за денежной помощью? Затем в Эдгвер-Рау - она обещала ему работать, а между тем лишь с большой неохотой бралась за
исполнение заданных уроков и предпочитала целыми днями просиживать в уголках, погружаясь во вздорные размышления.
- А теперь, сегодня! Я делаю все, чтобы изгладить твое прошлое, приглашаю высокопоставленных гостей, чтобы создать тебе новый круг знакомых... А ты?.. Ты бросаешься на шею первому встречному, рассказываешь ему все, настаиваешь, чтобы он пришел сода. И кому же? Матросу, человеку из низших слоев! Конечно, пусть он всем и каждому рассказывает с хвастовством о высокопоставленной связи своей кузины! В самом деле, Лалиа, если
бы я не любил тебя... Но берегись! если что-нибудь подобное случится еще раз, тогда...
- Тогда что?
- Тогда... в силу моих обязанностей... к имени и положению... Тогда все будет кончено между нами! Все!
- Тогда все будет кончено между нами! - медленно повторила Лалиса. - Ну что же, я не могу поручиться тебе, что этого не случится еще раз. Если твоей любви недостаточно, чтобы взять меня такой, какова я есть, то разве не лучше будет положить конец всему теперь же, прежде
чем это причинит тебе страдание?
Тэхён сделал шаг навстречу ей.
- Лили!..
Он снова называл ее "Лили"?
- Нет, постой! Я дала тебе высказаться и не перебивала тебя, так не угодно ли будет тебе выслушать и меня
теперь! Не угодно ли будет тебе выслушать соображения неразумного, покрытого пороками созданья? Разумеется, я совершила преступление, когда поговорила с Бэмом. Но в чем виноват здесь Бэм? Имел ли ты право плохо обойтись с ним за это? А ты это сделал. Ты почти не слушал его, умышленно не обратил внимания на протянутую тебе руку, высокомерно повернулся к нему спиной. Кто дал вам,
гордым лордам, право смотреть с презрением на мозолистые руки народа? Разве не обязаны вы им своим состоянием, своим могуществом? Когда лордские дочки имеют любовные связи и рожают внебрачных детей. как леди Сана или мисс Пэйтон, когда они появляются на балах или придворных приемах полуобнаженными, тогда это признается забавным и остроумным, тогда вы готовы аплодировать им. Но если девушку из народа изнасилует сын лорда, если она, ища кусок хлеба своему ребенку, делает то же самое, что делает лордская дочь из разнузданности, тогда вы обзываете ее нахалкой и испорченной, считаете
непреложным, что надо стыдиться такой девушки. Конечно, ее можно взять в любовницы, но только ее надо прятать... прятать за фальшивой благопристойностью... за фальшивым именем. Ну, понял ты теперь, что меня мучает, что отвращает меня от всего? Когда ты изложил мне свой план, я сама не сознавала этого. Правда, в тот день, когда моя мать должна была отказаться от честного имени отца, я смутно почувствовала это, теперь же знаю это наверное. Я не могу лгать. Это противно моей природе. - Она медленно встала и подошла к нему. И я не хочу этого. Слышишь. Тэхён? Я не хочу лгать!
Она твердо посмотрела ему в глаза. Он гневно расхохотался, отвел от нее взор и крикнул:
- Недурные признания делаешь ты мне! И когда же? В самый последний момент... чтобы застать меня врасплох! Наверное, тебя научил этому тот самый субъект с лицом каторжника! У вас было достаточно времени столковаться!
Лалиса изумленно отступила на шаг назад.
- Я не понимаю тебя! При чем здесь Бэм?
Он ничего не слышал. Бешенство так и било в нем.
- Как он вообще нашел тебя? В сказку о картине я не поверю! Ты письмом вызвала его к Тэну, чтобы посмеяться с ним надо мной - идеалистом, захотевшим спасти человека. Да, и это был твой план! Твоя мать уже здесь. Теперь прибыл этот так называемый двоюродный брат, а в один прекрасный день прибудет и ребенок... ребенок сэра Ли Феликса!
Лалиса с отчаянием крикнула:
- Тэхён! Что ты говоришь? Ты не мог сказать это серьёзно! Не мог же ты подумать, что Бэм и я...
- Кто может знать, что - правда, что ложь? Когда ты целовала этого грязного парня, было похоже, будто он
привык к этому. Ведь он -"милый, добрый, верный Бэм"!
Он невольно замолчал - стон вырвался из груди Лалисы, она отступила от него, прислонясь к стене. Словно на опоры, ее рука хваталась за воздух. Наступила минута томительного молчания.
- Ну да, я позволил себе увлечься! - хрипло сказал затем Тэхён. - Я сказал об этом... ради тебя и ради себя. Но я не могу отступиться от своих требований. Если ты исполнишь их, все будет забыто, а не
нсполнишь...
Он сделал резкое движение рукой, как бы отрубая что-то, и затем ушел. Сзади него со звоном щелкнул замок.
***
Долго ли простояла Лалиса таким образом? Услыхав голос матери, она сильно испугалась.
- Тебе пора одеться, Лиса! Гости сэра Кима сейчас придут!
- Да, да...
Почему мать не вошла? Кто запер дверь?
Ах, да... Лалиса сама сделала это...
Ах, что за сверлящая боль в висках, в глазных впадинах! И как вздрагивают веки... От холодной воды ей станет
лучше. И действительно пора переодеться.
А вот подъехал какой-то экипаж. Голос Тэхёна... Он принимал друзей... Она должна принарядиться, казаться
как можно красивее, чтобы сделать ему честь. Она наденет черное шелковое платье с зеленой вставкой. Это платье
имеет такой благородный и в то же время такой приветливый вид. К тому же оно так подходит к цвету ее волос.
Только вот ее щеки сегодня чересчур красны. Это от ужасной головной боли. Не побелиться ли ей немного? Нет, нет!
Тэхён этого не любит. А головная боль пройдет.
А вот и второй экипаж... третий... четвертый... Теперь гости, наверное, все собрались. Сейчас Тэхён придет за своей Лили, чтобы представить ее всем этим знатным кавалерам и дамам.
Да, что такое хотела сказать она им? Разве она не условилась с Тэхёнои?.. Ах, эти боли!.. Словно кто-то колотит молотком по голове! Ну да она вспомнит, что ей нужно сказать им, а не вспомнит, так спросит у Кима.
А вот и он идет!.. Нет, это Софи, служанка...
- Да, да, Софи, я сейчас иду!
Почему он сам не зашел за ней? Впрочем, разве он мог оставить гостей одних? А теперь она не может спросить
его, что должна она сказать гостям... А что это было в самом деле?
Фу, как скрипит лестница!.. Ах, дом становится стар. Может быть, Тэхён знает средство против скрипа лестницы? Ведь он знает все... все...
А почему вся комната окутана красным туманом? Почему все предметы качаются?
Кто-то взял Лалису за руку и потянул ее вперед.
- Мисс Лили Кадоген, дочь моей экономки!
Kэдоген? Ах, вот, вот что...
- Это неправда! Меня зовут не Kэдоген, а Пранприя Лалиса... Геба Вестина...
Почему Тэхён с такой силой отдернул ее руку? А его глаза... почему они так полны гнева? Что же сделала она такое?.. Ах, ах... уж не сказала ли она того, что не
должна была говорить?
- Ведь я знала, Тэхён, что... я... не могу... лгать...
Вся обстановка комнаты заколебалась. В ушах Лалисы зашумело, словно туда вливалась вода. Что-то ударило ее
по голове. Все потемнело... стихло...
***
У неё была жесточайшая горячка, говорили врачи. Лондонские туманы вредили ей. Кроме того, наверное,
рожденье ребенка нарушило ее нервную систему, благодаря чему она так легко и чрезмерно раздражалась и была
так недоверчива.
Тэхён во всем соглашался с врачами. Но он шел еще далее: он старался найти причину всему в том тяжелом, что досталось Лалисе на долю.
Насилие сэра Феликса растоптало в ней все, что было хорошего и доверчивого в её натуре. С той поры недоверие поселилось в ее душе и отравило все ее существование. А может быть, зародыш болезни поселился в ее душе еще
тогда, когда товарки по школе миссис Йери старались всеми силами унизить её? Да, все это время она была больна и смотрела на все происходящее сквозь туман отравленного воображения. Могла и бы она иначе так дурно объяснить себе весь образ действий Тэхёна? А ведь она должна понимать, что, что бы ни делал в этом отношении Тэхёна, во всем он преследовал только ее же
пользу!
Были последние дни мая, когда Тэхён сказал все это Лалисe. В первый раз со времени того ужасного дня двадцать шестого апреля она получила разрешение встать с постели. Они сидели в саду под яблоней Тепло пригревало солнце, нежно звучал голос возлобленного, хорошо было жить!
Перед Лалисой на столе лежали руки Тэхёна - гибкие, тонко очерченные руки человека высшей расы. Лалиса нежно взяла их, перевернула, поцеловала... положила на них свою голову, вложила в них свое сердце, всё свое усталое от жизненной борьбы существо.
Доверие? Разве не было оно врачом её души?