22 глава.
В Лондоне Смит озаботился всем нужным для путешествия в Гаварден. Лалиса не касалась ничего. Если он обращался с ней вопросами, она отвечала ему, но через минуту уже забывала обо всем. Она чувствовала себя так, как если бы её мозг высох, а жилы потеряли всю кровь. Она мерзла в душной жаре города, молчаливо сидела в гостинице перед нетронутыми кушаньями, устало тащились по улицам, словно разбитая параличом. Она чувствовала себя более опозоренной, чем в то время, когда таскалась по этим же улицам ради того, чтобы удовлетворять мужскую похоть из-за куска черствого хлеба. Она была теперь презреннее, чем тогда. Тэхён презирал её.
Тэн!.. Не пойти ли ей к Тэну?
Лалиса остановилась около его дома на Кавендиш-сквер. Тэн, наверное, принял бы её с распростёртыми объятиями, жадно впивая взором художника её красоту. Быть может, он открыл бы новое очарование в ее душевном состоянии. Разве не зарисовал он её тайно в виде Марии Магдалины, когда она вернулась от Тэяна разочарованная и подавленная? Из всего, что волновало её сердце, он черпал мотивы для своего искусства. Натурщицей была она ему, только натурщицей, как бы ни утверждал он противное. А потом он начнет расспрашивать... бередить её рану...
Дрожа от холода, пошла Лалиса далее... без плана, без цели.
Вдруг она увидела, что находится на Портмэн-сквер. Как она попала сюда? Что было ей нужно здесь?
Вот в этом доме живет Тэхён. Это был аристократический дом, расположенный в саду, из которого веял нежный аромат роз и левкоев.
Ещё одна ночь. Потом - родина, потом сэр Ёнджун, потом...
Пора было вернуться в гостиницу... слышать равнодушные речи Смита, лечь спать...
Он! Он вернулся... Вот он стоял у открытого окна. Он посмотрела на улицу и сейчас же ушел в комнату. Там засверкал огонек лампы...
***
Кто-то открыл ей дверь, кто-то указал, как пройти. Лакей или служанка? Она не видела; она думала только о том, что она у него.
У него...
***
Тэхён не слыхал, как вошла Лалиса. Читая, сидел он у стола; свет лампы ярко освещал его красивое лицо.
Она остановилась у двери как вкопанная и молча смотрела на него. Вдруг он вздрогнул, обернулся и с криком бросился к ней:
- Мисс Пранприя! Что случилось? Как вы попали сюда?
Что могла она сказать? Там, на улице, она еще знала, но теперь все слова вылетели у неё из головы... Только бы посмотреть на него!.. Как он красив! И как она любила его!..
Но в его взоре блеснул гнев. Вдруг он выгонит её? Её объял смертельных страх. Вдруг она бросилась на пол и обняла колени Тэхёна.
- За что вы ненавидите меня? Почему вы так дурно думаете обо мне? Ведь вам я никогда не причинила зла! О вас я всегда думала, как о чем-то высоком, святом! Если вы не простите меня, если вы оттолкнете... Я не могу жить под гнетом вашего презрения!
Изумленный Тэхён отскочил от неё в сторону:
- Простить вас? Я не понимаю! Что мне вам прощать? Но прежде всего встаньте! Вы стоите передо мной на коленях, как Мария Магдалина пред Спасителем.
Под строгим тоном его голоса Лалиса опустила руки, но с колен не встала.
- Для меня вы были всё равно что Спаситель! - глухо пробормотала она. - Как я ждала вам, как надеялась!.. Как я мечтала, что это совершится!.. Но вы не приходили! Тогда меня взяла к себе эта женщина. Она овладела моей волей. Когда я заговорила о вас, она высмеяла меня... Если бы вы назвались настоящим именем, я уж пробралась бы как-нибудь к вам... Нет, не сердитесь! Я ведь не упрекаю вас, вся вина на мне. Почему я ушла, почему я перестала верить в вас! Я была малодушна, впала в сомнения. И это была моя вина, из которой и возникло всё остальное...
Она смолкла, но её взор продолжал говорить.
Лицо Тэхёна смягчилось.
- Как вы могли возлагатб на меня такие надежды? Ведь вы видели меня один-единственный раз и обменялись со мной лишь самыми незначительными фразами!
- Это правда, - пробормотала Лалиса, покраснев. - Я ничего не знала о вас. Только... вы ведь поцеловали меня...
Он с изумлением посмотрел на неё.
- Не хотите же вы сказать, что этот единственный неумышленный поцелуй...
- Меня до того не целовал ещё ни один мужчина... Я была неопытна... думала, что это любовь... - Она устало улыбнулась и продолжала, вставая с пола: - Ну а теперь я пойду. Простите, что я ворвалась к вам, и если когда-нибудь вспомните обо мне, то не поминайте меня лихом. Я заслужила это...
Лалиса сказала эту фразу тихим, дрожащим голосом и повернулась к выходу. В несколько прыжков Тэхён догнал её.
- Мисс Лалиса! После того, что вы мне сказали... Неужели вы думаете, что теперь я могу отпустить вас так?
Его глаза сверкали, губы подергивались, всё его лицо внезапно загорелось страстью.
Она испуганно отскочила.
- Нет, сэр Ким! Разойдемся мирно друг с другом! Я ведь знаю: думаете, что можете взять меня, как уличную... Я не жалуюсь на это, я заслужила... Но клянусь всем, что мне свято: когд я шла к вам, я сама не знала, что делаю. Я была так несчастна, словно в чаду... Я хотела повидать вас еще раз перед тем, как...
- Перед тем как?.. - настойчиво спросил он. - Перед тем как...
- Я не хочу думать об этом! - крикнула Лалиса, а затем опуская голову на грудь, беззвучно пробормотала: - Зачем я так люблю вас! Зачем я так люблю вас!
Тэхён целовал её, как безумный, целовал в губы, в глаза, осыпал поцелуями руки, волосы. Палящим зноем веяло от его поцелуев. Безмолвно лежала Лалиса в его обьятиях, готовая отдаться его желаниям. Вдруг он выпустил её из объятий.
- Окно! - испуганно крикнул он. - Открытое окно! Нас могли увидеть с улицы! Я должен соблюдать осторожность... моё доброе имя... положение... - Он торопливо закрыл окно, задернул занавеси и осторожно заглянул в щелочку на улицу. Успокоившись, он вернулся к ней. - И вы тоже должны соблюдать осторожность, Лили! Этот камердинер... он мог последовать за вами, чтобы вы следить вас по приказанию сэра Ёнджуна! - Ор натянуто засмеялся. - Я, по крайней мере, был бы очень недоверчив, если бы обладал такой красавицей возлюбленной.
Лалиса посмотрела на него с удивлением. Он был так холоден, так рассудителен...
- Пусть следит за мной! Мне нет дела до этого.
- Вы не можете говорить это серьёзно, Лили! Если сэр Ёнджун узнает, что вы были у меня... - Тэхён запнулся и покраснел. - Конечно, я говорю так не из-за себя самого. Я-то не боюсь его, но вы... вы ставите на карту всю свою будущность. Ведь он хочет жениться на вас!
- Да, он хочет сделать меня своей женой! - ответила Лалиса, довольная, что может дать ему доказательство того, что она уже не так презираема. - Она даже дал мне формальное обязательство.
Лалиса отвернулась, расстегнула платье на груди, достала бумагу и подала её Киму.
- Что за легкомыслие! - воскликнул он, прочитав документ. - Да ведь он отдался на вашу волю, связав себя по рукам и ногам! Теперь я понимаю, что вы не боитесь его: он обеспечен для вас!
Неужели ор действительно думал так? её охватило нечто вроде страха.
- Что вы хотите сказать этим? Ведь не думаете же вы, что я могу стать теперь женой Ёнджуна?
- А почему бы и нет?
- После того, что произошло между нами?
- А что произошло между нами? Ровно ничего!
Лалиса грустно посмотрела на него.
- Вы правы! Я могла бы уйти отсюда безупречной в глазах всех, только не в своих собственных. Когда сэр Ёнджун предлагал мне свою руку, я сказала ему, что совершенно свободна и ничем не связана. Я не лгала, мне так казалось. Но теперь, когда я знаю... я стала бы очень плохой, совсем плохой...
Она закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Тэхён взволнованно походил вперёд и назад по комнате. Казалось, он обдумывал что-то. Затем он подошел к ней, отнял руки от ее лица и молча посмотрел ей в глаза долгим, пытоивым взглядом.
- Будем разумны, Лили! - сказал он затем совершенно спокойно и, подведя её к дивану, усадил рядом с собой. - Прежде всего я должен сказать вам одно: я не могу жениться на вас. Никогда! Слышите? Никогда!
Она улыбнулась ему и сказала:
- Если бы я только смела любить вас!
- Да, но... как вы представляете себе это? Я беден, я могу предложить вам толькл самое необходимое для существования. Ни нарядных туалетов, ни экипажа, ни драгоценностей, ни пышных пиров...
Она опять улыбнулась.
- Только бы я смела быть возле вас!
- А потом... я люблю науку, не могу жить без умственного труда. Если же вы будете жить около меня без интереса к тому, что волнует меня, без духовного общения со мной... Вы не виноваты в этом, Лили, но ведь это так! Вы мало учились. Вы должны будете постараться понять меня, сравняться со мной! Ну а ваш характер? Вы страстны, стремительны, легко вскипаете. Если вы останетесь такой, я должен буду вечно беспокоиться за вас. Вы должны будете работать над собой, Лили, непрестанно работать.
Он поднял её голову и снова пытливо заглянул в глаза.
Глаза Лалисы были полны слёз. Как могла она не понять его, приписать ему дурные мотивы? И как добр он, как добр!
- Делайте со мной всё, что хотите... всё, что хотите!.. - прошептала она, робко прижалась к нему и мечтательно взглянула на него.
Теперь он снова обнимет её, поцелует... Вот он уже наклоняется к ней, его уста тянутся к её...
Вдруг Тэхён отодвинулся от неё и встал.
- Значит, вы согласны со всем, Лили? В таком случае... простите, но... теперь поздно... вам нужно... лакей будеь ждать вас...
Лалиса испуганно вскочила.
- Я должна... должра вернутся? Это невозможно! Этого вы не можете хотеть!
Он нетерпеливо нахмурился.
- Как вы легко вскипаете! Ведь не можете же вы оставаться здесь. Ведь я говорил вам, что мне надо соблюдать осторожность.
Она взволнованно заходила по комнате. Ей казалось совершенно невозможным ещё раз встретиться с пытливым взглядом Смита. Но когда она попыталась сказать Тэхёну об этом, он сейчас же перебил её. С силой схватив её за руку, он заставил её остановится и в кратких словах высказал, кк он представлял себе из ближайщее будущее.
В поездке Лалисы в Гаварден ничто не должно было быть изменено, но оттуда она должна была вернуть сэру Ёнджуну документ и попросить его вернуть ей слово. Хотя она и не давала ему никакого связывавшего её обязательства, за внутренне она все же связала себя с ним, и, пока над ней тяготеет это нравственное обязательство, не может быть и речи о совместной жизни с другим. По крайней мере, он, Тэхён, не протянет рукт за чужим добром. Причину разрыва он предоставлял придумать ей самой. Только имя его, Тэхёна, не должно было быть названо. Какого бы то ни было скандала необходимо избежать во всяком случае. Поэтому-то она и должна была на первое время остаться в Гавардене и принять прежнее имя. Чиновник Министерства иностранных дел, потомок Варвика, родственник Кима, не имел права брать возлюбленную из "Храма Здоровья" доктора Чанёлья. Только тогда, когда всё это будет предано забвению, она может вернуться в Лондон. Это время укажет ей он сам. В изменчивом потоке столичной жизни всё быстро забывается и потому изгнание не будет долгим. Но зато оно должно быть полным. Она не смела вступать в общение ни с одним из прежних друзей - ни с Тэном, ни с кем, и ни от кого не должна была принимать денег. Он обещал не дать ей бедствовать.
Короткие, отрывистые фразы Тэхёна действовали на Лалису как удары молота. Она была совершенно оглушена услышанным и не была в состоянии вымолвить хоть бы слово. Но, когда он закончил, в ней вспыхнула вся её гордость, и она, резко оттолкнув его, воскликнула:
- В Гаварден? Туда, где ребёнок? Где каждому известен мой позор? Да, если бы я приехала туда в качестве невесты сэра Ёнджуна, все было бы изглажено. Но жить отверженной среди этих людей, стать в тягость матери... Если вы этого требуете от меня, то вы жестоки, бесчеловечны! Вам безразлично, что станет со мной! Вы не любите меня, я вижу это! Вы не любите меня!
- И всё-таки я требую этого, и именно потому, что я люблю вас! Я хочу так, Лили! Я хочу этого!
Тэхён пошел прямо к ней большими, уверенными шагами. Его глаза сверкали из-пол густых бровей, как сталь, мечущая искры. Лалиса хотела отвернуться, но не могла и чувствовала себя вынужденной отдаваться этому взгляду.
Так стояли они друг против друга. Вдруг Лалиса почувствовала, что ей делается дурно, что она упадет сейчас. Тихое, подавленное рыдание вырвалось в неё, она схватилась руками за воздух. Но Тэхён уже подскочил к ней и поддержал её.
- Ты сделаешь это, Лили? - ласково сказал он, улыбаясь и склоняясь к ней. - Ты сделаешь это?
Как нежно звучал его голос! Как красны были его губы! Всё стихло, смирилось в ней.
- Я сделаю это, Тэхён. Я сделаю это...
- И не вернешься, пока я не позову тебя?
- И не вернусь, пока ты не позовешь меня.
Он кивнул с довольным видом.
- Благодарю тебя, Лили! А теперь... теперь можешь поцеловать меня!
Как силен был он! Ах, как сладко было повиноваться ему...
***
Из Гавардена Лалиса вернула сэру Ёнджуну документ. Она написала ему, что, принимая его предложение, была ослеплена блестящей будущностью в качестве леди Хван, но теперь обдумала все наедине с самой собой. Она высоко ценила его как человека и друга, но не чувствовала в себе достаточно любви, чтобы стать его женой. Поэтому пусть он освободит её от её слова и не сердится на неё. Она страстно надеется на несколько строк прощения и согласия и вечно будет думать о нём с благодарностью и дружеской симпатией.
Она стала ждать ответа от сэра Ёнджуна, но не получила его. Через две недели она повторила письмо, ещё через неделю написала третье. Затем она переждала, написала в Уп-Парк, ещё раз в Лестер. От сэра Ёнджуна не было ответа.
Беспокойство Лалисы все росло. Если сэр Ёнджун не верит в её слова, а Тэхён останется при решении оставить их союз в зависимости от этого, им никогда не сойтись!
Тэхён тоже писал не часто. Он лишь отвечал на её письма, но никогда не писал по собственному побуждению.
Тэхён взывал к её терпению, напоминал о её прежней беспорядочной жизни, ставил на вид всё её недостатки. Она должна была подвергнуться от преувеличений, благодаря которым легко получается впечатление лжи. Очевидно, её отношения к сэру Ёнджуну были далеко не такими, какими она изображала их. Раз Хван не отвечает ей, значит, его страсть к ней была далеко не так глубока, как можно было думать, и он, очвеидно, просто рад, что так дешево отделался от неё.
После подобных писем Лалиса целыми днями теряла душевное настроение. Было ли возможно, что Тэхён любит её и рвется к ней с такой же страстью, как она к нему?
Но приходило несколько ласковых строк, и она облегченно переводила дух. Она называла себя дурочкой за сомнения в Тэхёне. Разве он не сказал ей заранее, что ей придется сильно поработать над собой? Теперь он перевоспитывал ее по обычной суровой манере мужчин. Но он делал это лишь потому, что хотел приблизить её к идеалу женщины, какой создало ему его сердце. Значит, он любил её, любил по-иному, чем все те бессовестные, которые видели в её красоте лишь объект наслаждения.
Кроме того, Лалису немало тревожили житейские заботы. Чтобы не возбуждать подозрений, она должна была взять с собой камеристку, которую нанял для неё в Лондоне Смит. Точно так же она не могла отказаться принять от Смита деньги, врученные ей им по поручению сэра Ёнджуна.
Но теперь начинала чувствоваться нужда. Быстро несякли и те деньги, которые Лалиса настояла, чтобы мать оставила свой тяжелый труд, сняла квартиру и без забот зажила с бабушкой и ребёнком. Разве она сама не зарабатывала достаточно хорошо у Чанёлья и Тэна? Разве сэр Ёнджун позволял ей нуждаться в чем-нибудь? В то время её будущность казалась ей совершенно обеспеченной.
Всем этим пожертвовала она для Тэхёна. Она не раскаивалась в этом, так как любила его и была уверена, что настанет день, когда она будет бесконечно счастлива возле него.
Но домовладелец напоминал о плате за квартиру, камеристка требовала жалованье, и, несмотря на все ограничения, с каждым днем становилось всё труднее сводить концы с концами. Лалиса не могла долее смотреть, сложа руки, на то, как бились её близкие. Забота завтрашнем дне угнетала её. Преступая запрещение Тэхёна; рна написала Тэну и описала ему свою нужду. Он всегда была так добр к ней, сколько раз предлагал ец свой кошелек; он, наверное, поможет ей.
Письмо к Тэну Лалиса отослала перед самым Рождеством, а в то же время ещё раз написала сэру Ёнджуну, расчитывая на то, что праздник любви, наверное, настроит из сердца на мягкий тон.
Но к Новому году ответа всё ещё не было...
***
"Гаварден; 3-го января 1782 г. Тэхён! Возлюбленный!* Я в отчаянии. От сэра Ёнджуна я до сих пор ешё не имею ответа. Я убеждена, что его нет уже в Лестере. Что мне делать?
Я написала семь писем, а ответа нет! В Лондон я не могу вернуться, у меня больше нет денег. Ни единого пенни не осталось у меня. Ах, мои друзья плохо обращаються со мной!.. Прости! Но разве не должна я думать это? Что мне делать?
Что мне делать?
Как тронуло меня письмо, в котором ты желаешь мне счастья к Новому году! Ах, Тэхён, если бы я была в твоём положении или в положении сэра Ёнджуна, какой счастливой девушкой была бы я! А теперь я несчастна...
Бога ради, Тэхён, напиши мне сейчас же, как только получишь это письмо. Посоветуй, что мне делать. Как ты скажешь, так и будет. Я почти помешалась. Что будет со мной? Пиши, Тэхён! Пиши!
Будь здоров; возлюбленный! Вечно твоя Пранприя Лили".
Через девять дней пришел ответ - длинное письмо: упреки, угрозы, поучения... А потом:
"Если ты любишь сэра Ёнджуна, ты не должна порывать с ним".
Он мог написать это? Была ли это насмешка? Ревность? Истолковал ли он во зло то, что она так часто писала сэру Ёнджуну? Может быть, он думал, что она хочет опять возобновить отношения с сэром Ёнджуном?
И вдруг:
"Теперь я могу осушить слезы моей милой Лили, могу утешить её. Если оа не обманет моего доверия, то моя Лили может быть ещё счастливой!
Ты знаешь, чтт я не желаю ни при каких обстоятельствах раздражаться неблагодарностью и капризами. Только твоё письмо заставляет меня изменить своей системе. Только думай о том, что я хочу иметь покой. Если моё доверие будет обмануто, то наши отношения не продлятся ни на секунду долее. Если ты приедешь в Лондон и последуешь моему совету, то отпустишь горничную и примешь другую фамилию, чтобы я мог с течением времени создать тебе новый кружок друзей. Поэтому береги свою тайну, чтобы её никто не узнал! Тогда и рассчитываю видеть тебя окруженной всеобщим поклонением!**.
Вот и всё о тебе. Что касается крошки, то её мать может рассчитывать на моё благоволение к её ребёнку. Ребёнок не должен терпеть нужду ни в чем.
Прилагаю при сем немного денег. Не трать их легкомысленно. Когда ты приедешь в Лондон..."
Когда ты приедешь в Лондон!
Лалиса не стала читать далее. Он призывал её! Она могла ехать к нему! Всё? всё было хорошо!
***
*Эти письма, как и последующие, представляют собой точный перевод с оригиналов, хранящихся в моррисонской коллекции манускриптов.
**Все фразы, напечатанные с линией внизу, в оригинале письма тоже подчеркнуты.