11 глава.
Они хотели уйти после спектакля домой, но миссис Квон не пустила их, сказав, что будут танцевать, и не годится отсутствовать при этом королеве вечера.
Лалиса охотно согласилась. Она была опьянена восхищением. Взволнованная кровь чуть не разрывала ей жилы, уста так и рассыпались смехом и шутками. Она должна была видеть вокруг себя людей, слышать лесть, вполне прочувствовать весь свой юный триумф. С каким-то отвращением думала она об одиночестве в своей маленькой комнатке, в которой она, наверное, проведет ночь без сна.
В зале столы и стулья отодвинули к сторонке, чтобы освободить место для танцев. Публика встала по обе стороны в строгом делении: справа моряки, слева горожане с женами дочерьми. Когда Лалиса вошла, её приветствовали троектратным "ура", а оркестр сыграл туш.
Мистер Квон открыл танцы горнпайном *. Танцуя, он вертел тросточкой, подбрасывал её в воздух и снова ловил: при этом на голове у него была тарелка, которая не сваливалась, несмотря ни на какие прыжки и кривлянья. Затем последовали контрдансы, в которых приняли участие все. Дамы подпрыгивали посредине зала, кавалеры притоптывали, судорожно сжимая в зубах горящие трубки, помахивали шелковыми платками, с бешеной быстротой кружили дам, сталкивались, спотыкались, пока задыхаясь и сопя, они падали на свои стулья.
Какое-то отвращение поднялось в Лалисе. Невольно ей припомнился Клуб адских огней. Здесь, как и там, у малых, как и у больших, чувствовалась всё та же дикая жажда наслаждения, та же погоня за забвением. Вдумчивость и умеренность встречались лишь у тихих людей среднего круга, например у Бэмов в Гавардене, у Пак на Флит-стрит.
Но тут же хмель снова ударил ей в голову. Почему она должна всегда стоять в стороне? Разве она не молода и не красива? Разве в её груди не бьется сердце, алчущее радости?
Казалось, Бэм угадал её мысли, пригласив её в этот момент танцевать.
- Да ведь я не умею... Я никогда не танцевала!
- Позвольте мне поучить вас. Вы очень скоро постигнете!
- Но рука? Если ты выдашь себя?
- Мне нужна только правая. Позвольте мне вашу руку!
Он показал Лалисе простейшие па, и после пары робких попыток она овладела ими. Её смелость возросла. Оставив руку Бэма, она легко и свободно стала кружиться около него, то словно устремляясь к нему со всей страстью, то испуганно отскакивая назад, то поддразнивая и завлекая. Подчиняясь какому-то неведомому внутреннему призыву, она изобретала все новые повороты, новые положения, так что Бэм, несмотря на всю свою ловкость, с трудом поспевал за нею. И в то время Лалиса танцевала, она ясно осозновала, что очень красива в этот момент, что она полна могущественным очарованием.
Остальные пары перестали танцевать и смотрели на Бэма и Лалису. До неё доносились возгласы восхищения. Мистер Квон восхволял её грацию, миссис Квон называла её своей жемчужиной, своим сокровищем, своей драгоценностью.
Вдруг перед нею вырос колоссального роста матрос и оттолкнул Бэма прочь, хрипло крикнув:
- Убирайся прочь, однорукий! Красивые девушки не для такиз калек, как ты. Пойдем, сокровище моё, будем танцевать! Ты со мной должна танцевать! Слышишь? Со мной!
Две нервные руки охватили Лалису за талию и высоко подняли в воздух. С криком ужаса и гнева она уперлась в грудь великана.
- Оставьте меня! Я не хочу танцевать с вами! Не хочу!
Матрос засмеялся пьяным смехом.
- Ты не хочешь? Так к чему же ты здесь? Нет, Со Чанбин, боцман с фрегата его величества "Тезей", хочет танцевать с тобой и назло твоему калеке поцелует тебя в крошечный ротик! - И он нагнулся к Лалисе.
На неё пахнуло водочным перегаром.
- Бэм! - вскрикнула она. - Бэм!
В тот же момент она была свободна. Пораженный сильным ударом, Со Чанбин рухнул на пол, а Бэм, бледный как смерть, сверкая глазами, согнул обе руки, собираясь снова броситься на противника.
Чанбин вскочил и разразился язвительным смехом:
- Чудо, ребята, чудо! Одноручка превратился в двуручку! Ха-ха, как он стоит там! Да, да! Ох уже эти женщины! Благодаря им не раз удавалась вывести на чистую воду самые сокровенные тайны и выследить самых хитрых лисиц!
Он подозвал нескольких матросов и подошёл к Бэму. Последний отскочил к стене и, обнажив нож, крикнул:
- Слушай ты, вербовщик! Если тебе дорога жизнь, то оставайся на месте. Дешево я не продам своей свободы!
Вербовщик!..
С крикоми ужаса бросилась Лалиса к Бэму, чтобы защитить его своим телом. Ропот пробежал по рядам рабочих и горожан, и они с угрозой надвинулись на матросов. Миссис Квон подбежала и принялась уговаривать противников Бэма, её муж поддержал её, разразившись проклятиями по адресу людей, мешающих самым невинным развлечением.
Чанбин несколько секунд пораздумал, а затем, окинув глазами небольшое количество своих матросов и большую толпу противников, ушел из зала в сопровождении матросов.
***
Бэм и Лалиса долго оставались у Джи Ёна, а потом побежали домой. Было уже почти утро, когда они неслись по пустынным улицам. Но их опасения были напрасны - никто не подстерегал их и не собирался задерживать.
Бэм проводил Лалису до её квартиры и ушёл к себе. Солнце начинало всходить: золото его лучей уже заливало мачты и паруса, взымавшиеся со стороны гавани из-за низких домов. Розовые облачка скользили по чистому небу, гонимые утренним ветерком. Но в узких переулках ещё лежали ночные тени.
Лалиса смотрела из окна вслед удалявшейся фигуре Бэма. Вот он скрылся из вида.
Вдруг в той стороне послышался сдавленный крик... глухое падение... Лалиса высунулась из окна как только могла. На мостовой лежал Бэм, к нему нагнуласб темные мужские фигуры и держали его. Дикая борьба... Они подняли Бэма с земли и потащили обратно дорогой по направлению к гавани.
Из домов выбежали мужчины, женщины и дети; Лалиса слышала их взолнованные голоса. Но когда матросы вербовщики приближались к людским группам, они расступались: никто не осмеливался прийти Бэму на помощь. Царило мрачное молчание, только громко плакала старуха - несколько недель тому назад у неё таким же образом забрали сына.
***
"Стоит принцу Сокджину сказать только слово, и Бэм будет освобожден. Что если я обращусь к нему? Но что из этого выйдет?.." - думала Лалиса.
Долго ломала она себе голову над этим, но не могла придумать ничего иного. Она была так одинока в Лондоне, никому-то не было до неё дела!
"Может быть, миссис Квон может дать хороший совет?"
Словно угадывая желание Лалисы, директорша появилась в тот же момент. Она уже прослышала о том, что произошло, и пришла, чтобы утешить Лалису. Она была возмущена насилием, озабочена тяжёлой участью Бэма и полна внимания к Лалисе. Только для Бэма едва ли можно что-нибудь сделать. Флот нуждался в матросах, и лорды адмиралтейства были недоступны просьбам и ходатайствам. Да и по-какому праву обратится к ним Лалиса? Её даже и слушать не будут! Единственный, кто может помочь тут, это сам капитан-вербовщик. Лично миссис Квон не знала его, но моряки, бывавшие в "Авенскем лебеде", много рассказывали о нём. Неумолимо строгий, даже жёстокий в делах службы, сэр Ли Ёнбок был, в общем, очень добродушным человеком, да к тому же кавалером чистой воды! Он питал открытую слабость к сцене, и не проходило вечера, чтобы он не посещал одного из лучших театров.
- Что если бы вы попросили его за мистера Бхувакулья? - сказала Лалиса миссис Квон. - За спрос денег не берут, а успех... Важных господ не поймешь! Придет прихоть, ну и... Только вы и должны побывать у него до тех пор, пока мистер Бхувакуль не занесен в списки адмиралтейства. После того всё будет напрасно!
Лалиса решительно встала.
- Я пойду!
***
Когда Лалиса ступила на палубу "Тезея", к ней бросился навстречу Бэм.
- Мисс Лалиса, - с отчаянием крикнул он, - что вам здесь нужно? Зачем вы вы пришли сюда? Уходите, уходите! Вы пропали, если останетесь здесь!
Шесть-семь матросов бросились на Бэма и утащили его прочь, а Чанбин провёл Лалису к капитанской каюте. Он втолкнул туда девушку и закрыл за нею дверь.
Навстречу Лалисе бросилась левретка. Девушка вздрогнула и заметила сэра Феликса, сидевшего на кушетке, Лалиса сразу поняла всё.
***
* Название не очень пристойного матросского и крестьянского танца ("рожок").