8 глава.
Адскую оргию застала Лалиса, когда вновь вышла в зал. Пол покрывали оторванные лоскутки платья, разбитые стаканы, раздавленные фрукты. Разлитое вино лилось со столов на пьяных, лежавших в той самой позе, в которой их поверг наземь хмель. Неясный лепет, хриплый крик, резкий смех смешивались, с оглушительным шумом неистовствовавшей музыки, и среди всего этого хаоса прыгала, шумела, неслась, неистовствовала какая-то орда дикирей, словно одержимых безумием.
Впереди всех была Сатанина, леди Сана. Она летала из объятий в объятя, обменивалась дикими ласками пламенными поцелуями, хриплыми выкриками и сладострастным смешком, подхлестывая вакханалию к новым неистовствам.
Но вокруг большого стола царила полная тишина. Игра продолжалась, однако, кроме лорда Банчана и сэра Хёнджина, никто больше не принимал в ней участия. Зрители густой толпой теснились вокруг них, изредка комментируя тихим шепотом случайности игры. Их размеренные движения состовляли разительный контраст с неистовством окружавшего их вакхического разгула.
Принц Сокджин тоже не играл больше. Его юное, красивое лицо побледнело от сдержиавемой страсти, а в светлых глазах горел гнев. Заметив Лалису, он разразился принужденным смехом.
- А это ты, крошка? К чему ты оставила меня одного надолго? Все мои хорошенькие бумажки перескочили к этому счастливому Люциферу. Но несчастье в картах, счастье в любви! Ты должна вознаградить меня, Джульетта. Будь рассудительна и не сопротивляйся долее. Испить до конца чашу жизни и дать жить другим - вот общий девиз.
Быстрым движением он обвил Лалису за талию и склонился, чтобы поцеловать её в губы. Но она сильным толчком освободилась от его объятий.
- Я уже сказала вам однажды, что не гожусь в игрушки принцу! - резко крикнула она. - Да и не для того пришла я сюда, чтобы выслушивать лживые признания. Я хотела только сказать вам, где мисс Ким, чтобы вы могли заняться ею, прежде чем я уйду.
Она в нескольких словах описала ему помещение.
- Чанду? Тогда о ней нечего заботиться, она нам не помешает! Стоит тебе сказать одно только слово, и я буду твоим. Ты не хочешь? Да какого же черта хочешь ты тогда? - воскликнул принц, и удерживая Лалису за широкий рукав домино, он полусмеясь-полусердито обратился к одному их стоявших возле него мужчин: - Видали ли вы когда-нибудь такое чудо, сэр Феликс? Вот вам оно! Маленькая крестьянская девчонка, ничего не знающая, без всяких средств, отклоняет от себя любовь принца Кима!
Сэр Феликс обернулся и внимательно посмотрел на Лалису, после чего сказал суровым голосом металлического тембра:
- Она очень красива: Даже в Индии, я не видывал женщин красивее её. В самом деле это делает честь вашему вкусу, принц! Если бы не побоялся перебить вам дорогу, я постарался бы захватить этот дорогой приз.
Принц Сокджин рассмеялся так, как если бы его собеседник сказал что-то очень остроумное.
- Вы, сэр Феликс? С вашим лицом Адониса?
Сэр Феликс пожал плечами.
- Вы ещё молоды, принц, и, очевидно, ещё не знаете, что противоположности сходятся. Властным мужчинам, достаются нежнейщие женщины, и наоборот. Если вы, например, хотите внушить страсть, то должны избрать своим объектом уродку! - Он присовокупил к этой лести улыбку, которое сделало его лицо ещё устрашающее. - Поэтому можете не беспокоится за мой успех у этой крошки. Кто привык ломать кости пиратам, тот справится и с упрямой девичьей головкой.
Взгляд его пламенных глаз поразил Лалису; никогда ещё не видывала она таких диких глаз. Она хотела отвернуться и не могла; в лице этого человека действительно лежала какая-то непонятная власть, о которой он говорил.
Казалось, сэр Феликс заметил произведенное им впечатление. Улыбка скользнуло по его лицу.
- Вы, кажется, хотели уйти отсюда, мисс? - спросил он. - Разрешите мне проводить вас!
Принц Сокджин принужденно засмеялся.
- Послушайте-ка, сэр Феликс, если вы отобьете у меня эту крошку... Ведь это государственное преступление забегать вперёд принца крови!
Сэр Феликс слегка поклонился с явной насмешкой.
- Любовь не ведает никаких государственных преступлений, принц. Впрочем, я подожду решения короля.
Принц Сокджин закусил губы.
- Ещё бы! Если бы все шло по его желанию, так я до сих пор не знал бы, что на свете существуют два пола. Но, по счастью, здесь должен решать другой - сама Лалиса. Пикантное положение для тебя, не правда ли? - обратился он к девушке. - Ты - райская Ева, и черт вручил яблоко с древа познания добра и зла. Но перед тобой два голодных Адама. Один из них - принц, который некогда станет королем, другой - настоящий морской герой, которому в ближайшем сражении может оторвать голову ядром. Решайся! Кому ты преподнесешь сладкую отраву любви?
Лалиса опять успокоилась. Пустой болтовней показалось ей это шутовское домогательство обоих мужчин, а глупый смех принца отталкивал её: ничего королевского не было в нем, ни единой черточки величия!
Она молча смерила их обоих презрительным взглядом и повернулась, чтобы уйти. В тот же момент от большого игорного стола понесся громкий крик:
- Девяносто тысяч! Девяносто тысяч фунтов! В банке девяносто тысяч фунтов! Кто держит пари? Двести фунтов за Люцифера, сто фунтов за Хёнджина!
Этот крик пронесся по всему залу и заставил оргию смолкнуть. Даже музыка перестала играть. Все устремились к столу, чтобы принять участие в пари.
Одной из этих людских воли Лалису увлекло к самому столу. Она очутилась вплотную около лорда Банчана.
Положив локти на красное сукно стола, лорд Банчан сидел холодно-покойно, почти без движения. Напротив него сэр Хван скорчился в своём кресле. Его глаза горели диким огнём, руки и ноги непрестанно делали судорожные движения. Между игроками лежала куча золота и банкнот - деявносто тысяч фунтов, сумма, в которую вырос банк лорда Банчана.
- Игра продолжается! - сказал лорд Банчан ледяным тоном. - Принимаются ставки не ниже десяти тысяч фунтов.
- Я один покрываю всё! - дико крикнул сэр Хёнджин, впиваясь в лорда Банчана взором. - Ва-банк! Ну, ты дивишься, Люцифер?
Лорд Банчан словно сострадательно пожал плечами.
- Чему же мне удивляться?.. Другие карты!
Ему подали новую игру. Он пододвинул партнеру обе колоды, тот сорвал обложку и стасовал, после чего вернул карты лорду. Последний прорезал, дал снять сэру Хвану, положил верхнюю карту крапом наружу на стол.
- Красное или чёрное? - спросил он. - Что изберёт Кристофер?
- Красное - цвет Люцифера. Пусть он будет проклят. Кристофер избирает чёрное!
Сэр Хёнджин перевернул карту и бешено вскрикнул: карта оказалась десяткой бубен.
Он кинул лорду Банчану вексель и спросил:
- Игра продолжается?
- В банке сто восемьдесят тысяч фунтов. Игра продолжается!
- Ва-банк!
Никто уже не держал пари, все словно остелбенели перед невероятностью происходящего.
Снова подали новую игру. Снова тасовали и снимали. Снова была выложена на стол закрытая карта.
- Красное! - сказал Люцифер.
- Чёрное! - сказал Хёнджин.
Черед перевортывать карту был за лордом Банчаном. Выставляя напоказ своё хладнокровие, он взял столовый ножик и подцепил карту острием. Одно мгновение его рука была на весу, но она не дрожала. Медленно впивалась сталь в карту и переворачивала её.
Чёрное! Туз пик!
Последовал единодушный крик зрителей. С резким хохотом торжества сэра Хёнджин выгнулся вперёд, чтобы как можно сильнее впиться злобно сверкавшим взором в лицо противника.
- Победил! Победил! Красный банк взорван! Ты всё ещё не удивляешься, Люцифер?
Лорд Банчан не выказал ни малейшего следа волнения.
- Счастье капризно, - холодно сказал он. - Я уже давно знаю это.
Он хотел встать. Но сэр Хёнджин удержал его восклицанием:
- Останься, если у тебя имеется хоть искра чести! Игра продолжается. Настал последний расчет между нами. Когда я полюбил женщину, ты взял её у меня; когда я стал первым вивером Лондона, ты перещеголял меня. Когда я основал Клуб адских огней, ты был избран его первым председателем. Стоило мне предпринять что-либо, как являлся ты и уничтожал всё. Между нами борьба, борьба до последнего вздоха! Так слушай же! Все банкноты, этот вексель, это золото - все ставлю я против твоего люциферского трона. Выйдет красное - всё будет принадлежать тебе, выйдет чёрное - всё моё. Только трус отступит!
Лорд Банчан сел вновь.
- Игра продолжается!
Общее напряжение вылилось в гулком смехе. Словно в цирке головоломному прыжку клоуна, гениальной мысли сэра Хвана захлопали в ладоши.
На этот раз закрытую карту должен был открыть Хёнджин. Он уже протянул карту, но вдруг остановился.
- У меня всегда несчастливая рука! - пробормотал он и окинул взором ряды зрителей. Вдруг со слабым изумлением его взгляд остановился на Лалисе. - Что нужно здесь этой невинности? Покажи-ка мне свою руку, маленький ангелочек! Клянусь, Аполлоном, это рука Венеры! А линия жизни глубока и сильна... тут чувствуется сильная воля. Тебе я вверяю своё счастье! Подойди сюда! Переверни карту!
Он схватил Лалису за руку и подтянул её к карточному столу. Подчиняясь чему-ито, что было вне её воли, Лалиса схватила карту и перевернула её.
Чёрное! Король треф! Вне себя тот радости сэр Хёнджин всплеснул руками.
- Я знал, что настанет час моей мести! Так прочь же с трона, Люцифер! Сюда корону! Всё моё! Моё! Моё!
Он сорвал с лорда Банчана рогатую дьявольскую диадему и надел на себя. Вдруг, разразившись громким хохотом, он схватил наваленные на стол бонкноты и золотые монеты, принялся сыпать ими вокруг себя, зажал Лалисе в руку целую охапку, бросил другую охапку прямо на головы присутсвующих.
- Люцифера больше не существует! Он был лжекоролем, самозванцем! Он лгал! Разве не он говорил, что золото - счастье? Он лгал! Всё несчастье, все зло исходит от золота. Долой его, чтобы мне больше его не видеть! На, жри его, Люцифер! Набей себе им брюхо, пока у тебя не лопнут внутренности! - Хван принялся бросать золото полными пригоршняии в лицо Банчана, кивая головой при этом и беспрестанно повторяя вопрос, всецело заполнявший его бедный, больной мозг: - Ну, удивляешься ты теперь, Люцифер? Удивляешься ли наконец, ненавистный?
Лорд Банчан смерил его холодным взглядом и сказал, отчеканивая каждое слово:
- Я не удивляюсь, я жалею тебя, Хёнджин! Ты сошёл с ума!
Короткий, резкий смешок был ему ответом. Но затем сэр Хёнджин сразу стал спокойным.
- Я знал что ты ответишь так! У тебя слишком ничтожный мозг, и ты не в состоянии следовать моим мыслям. Да и вы все, здесь находящиеся, вы тоже скудоумны и глупы; вы понимаете только то, что видите. Ну, так вы увидите! Сейчас я буду держать вступительную речь. Иди сюда, ангел невинности, проводи меня на адский трон Люцифера!
Он схватил Лалису за руку и взошел с нею ступени трона. Скованная ожиданием чего-то страшного, Лалиса не сопротивлялась.
Поднявшись, Хёнджин кинул мимолетный взгляд на трон Люцифера. Его губы скривились в гримасу, как будто он сам издевался над собой. Его руки принялись искать что-то в складках широкого домио; затем он выпрямился и подошёл к краю возышения.
Когда он заговорил, его голос был совершенно покойным. Ничего резкого, визгливого не было в его тоне. Тихо, нежно текла его речь, словно обвеянная ласковой вдумчивостью. На возгласы, прерывавшие его речь, он не отзывался; он каждый раз выжидал, пока начтупит тишина, и уж затем продолжал далее.
- Тронная речь Хёнджина... Вот она!.. В своём короле народ обычно хочет видеть высшее олицетвооение собственной сущности. Вы по существу - пошляки. Я - самый большой пошляк из всех вас, а потому и стал вашим королем! Жить самому полной чашей и дать жить другим! Так говорит закон. Но Люцифер издал новый закон: он ничему не удивляется, не интересуется ничем. Кто же ничем не интересуется, тот не может пить полной чашей струю жизни. Поэтому я отвергаю этот лживый закон и заменяю его другим: интересоваться всем! Я хочу править народом любопытных, хочу быть королем сенсации! Ещё когда я был мальчиком, я интересовался родителями. Я стал изучать их. Они ненавидели и обманывали друг-друга. Моя первая сенсация! Юношей я интересовался дружбой и любовью. Я познакомился и с тем, и с другим в тот день, когда лорд Банчан соблазнил мою жену. Моя вторая сенсация! С той поры я удовлетворил каждое любопытство, прошёл через все сенсации. Мне остается только одна, последняя и величайшая. Что ждёт нас по ту сторону жизни? Самая загадочная из всех загадок!.. Народ любопытных страстно жаждет её разгадки. Но на короле лежит священная миссия. Король - вперед! Пусть он разорвёт завесу, за которой скрывается решение загадки. И в этом моя последняя сенсация!.. Что ждёт нас потом? Я требую ответа на этот вопрос! Я любопытен!.. любопытен!.. любопытен!..
Три раза повторил он последнее слово, а в то же время правая рука его вынырнула из складок домино и стала подниматься к правому виску... медленно... медленно...
Ни тени движения не было на уставившихся на него лицах, царила мёртвая тишина: слышались только потрескивание горящих факелов и легкое шипение воды, в которую падали горящие капли смолы... Затем прогремел выстрел*.
***
В стоголосом визге, в диком, паническои бегстве, увлекаемая объятой призрачным страхом толпой, Лалиса бросалась вон из зала. Кто-то схватил её, желая удержать; перед нею на мгновение обрисовалась властное лицо сэра Феликса, его губы лепетали что-то непонятное. Оставив домино в его руках, она убежала. Он побежал, за нею, изрыгая проклятия, стараясь поймать её.
Стояла прохладная ночь; тёмной полосой раскинулось широкое поле, но вдали виднелось светлое пятно. Лалиса бросилась через поле на этот свет и добежала до берега. По реке плыл корабль. Потрескивал руль, высоко вздымалась фигура рулевого над поверхностью реки.
Лалиса испустила долгий крик смертельного ужаса... какой-то голос отозвался на этот крик... чье-то лицо склонилось к ней... Том!.. Без чувств рухнула она в его объятья.
***
* Подобные самоубийства, обставленные ходульной театральностью, принадлежали к числу характернейших явлений той эпохи.