7 глава.
Одно слово, которое шепнул Юнги лакеям, открыло перед ним все двери. Через лабиринт ходов они прошли в маленькую ложу. Там их принял президент клуба.
- Лорд Люцифер собственной особой! - приветствовал его Юнги. - Не саблоговолит ли ваша светлость всемилостивейше разрешить гостьям доступ в этот адский рай? Они сгорают жаждой ознакомится с его дьявольскими наслаждениями!
Лорд Люцифер кинул на принца быстрый взгляд.
- Повсюду в Англии джентльмен - желанный гость! - сказал он с лёгким поклоном. - Если он желает оставаться неузнаваемым, то ему разрешается надеть маску. Никто не досадит ему назойливым любопытством. Ничему не верить, ничему не удивляться - таковы единственные законы здешнего царства.
Принц Джин высокомерно закинул голову назад.
- Маску? К чему? Я никого не боюсь! А вот лорд Банчан... к чему он скрывает здесь своё имя? Прежде он не старался прикрыться псевдонимом*.
Лицо лорда оставалась совершенно спокойным, только на его узких губах мимолетно скользнула тонкая усмешка.
- Таинственность увеличивает очарование греха, - ответил он. - Между прочим, джентльмен выразил удивление и этим нарушил наш закон. Требую штрафные деньги! Сто фунтов!
- Черт возьми, в аду дороговато! - рассмеялся принц. - Но я не обладаю наличными деньгами, виновник моих дней желает, чтобы я делал долги. Не могу ли уплатить штраф векселем?
- Вексель - личное изобретение Люцифера, - ответил с поклоном лорд Банчан, - а подпись джентльмена - то же золото.
Принц Джин достал из кармана пачку вексельных бланков, заполнил один из них и подал лорду, а последний вексель в сосуд, напоминавший по форме церковную кружку. Затем гостям подали красное домино. От маски принц отказался.
Каким смешным, мальчишеским казалось всё это Лалисе! Выспренная речь лорда, игра в минимую опасность, ряженье. Но когда Люцифер откинул полог, закрывавший выход из ложи, она невольно отшатнулась и её охватил страх - пред нею распахнулась врата ада.
***
Зал казался громадным огненным морем. Стены были искусно разубраны таким образом, что казалось, будто от них исходят яркие язычки пламени. В зареве багрового огня голые мужчины и женщины носились безумным хороводом, качались над изрыгающими пламя колодцами, прижимали к обнаженной груди пламенеющие головешки. Гигантские факелы свешивались с каменных столбов, роняя шипящие капли в сосуды с водой, из которых поднимался кверху беловатый дымок. Дым факелов поднимался вверх и вытяшивался замаскированными вентиляторами.
Посредине зала возвышался пурпурный трон Люцифера. Около него ползали жабы, саламандры и скорпионы, над ним раскинулось ветвистое древо познания добра и зла, отягощенное плодами, среди которых виднелись металлические отсветы от колец гигантской искусительницы-змеи. У подножия трона на длинном красном столе вертелось колесо счастья, на мелких столах были разбросаны карты и кости. Широкие закусочные столы гнулись под тяжестью кушаний и напитков. Пышные кровати манили коврами и шелковыми подушками к отдохновению в полутемных уголках.
А среди всего этого под тихие звуки невидимой музыки носились со взвизгиваниями и смехом красные черти и дяволицы. Соединяясь непристойными группами, они громоздились на диваны, копошились в уголках, толковали у закусочных столов, где непрерывным потоком лилась кровавая струя красного вина.
***
Дрожа, прижалась Лалиса к мисс Ким, пока они с принцем проходили через зал. Чувственный смех женщин, страстные выкрики мужчин, раздражающая музыка действовали ей на нервы. Она предпочла бы повернуть обратно и убежать из этого ведьминого котла, где всё было рассчитано на то, чтобы отуманить разум и возбудить чувства к самым необузданным капризам.
Мисс Ким, улыбаясь, смотрела на неё. Спокойно и уверенно шла она через зал, её рука крепка обвивала талию Лалисы, и в глазах светилось тайное ожидание. Она знала здесь всех и каждого называла по имени, прибавляя характеристики какую-нибудь странную историю.
Лорд Хан, маленький и юркий, словно угорь, убил на четырнадцати дуэлях одиннадцать противников и трех сделал калеками. Леди Чэён Сон, изящная и нежная, словно эльф, могла перепить любого матроса. Лорд Сяоджун и лорд Хендери снискали бессмертную славу бегом на призы пяти гусей и пяти индюков. Мисс Мина, бледная и гибкая, словно лилия, дочь лорда, фрейлина королевы, имела от многих любовников троих детей и теперь собиралась повенчаться с герцогом.
Великое и малое, смешное и страшное перемешалось между собой; ничто не имело под собой прочной почвы, одно только беззаконие было здесь законом.
Внезапно послышался всеобщий крик, заставивший Лалису вздрогнуть:
- Сатанина! Да здравствует Сатанина, спутница Люцифера, Сатанина, королева ада!
Под руку с Люцифером, сопровождаемая группой молодых людей, на трон взошла молодая женщина. Костюм телесного цвета плотно обтягивал её фигуру, словно шкура розовой змеи. Над лицом мадонны из белокурых волос изливала потоки света диадема из рубинов и бриллиантов.
- Леди Сана! - в восхищении крикнул принц Джин. - Это леди Сана, королева нарушительниц супружеской верности!
Сатанина махнула рукой, требую тишины. Все столпились поближе к ней. Молодые люди её свиты расположились на ступеньках трона, а Люцифер подобострастно опустился к её ногам. И Сатанина заговорила:
- Товарищи и товарки красного рая, почитатели света, поклонники огня, Сатанина благодорит вас! Но её душа печальна, сердце полно огорчений. Дайте же ей высказать вам свои страдания. Что гласит закон? Ничему не верить, ничему не удивляться! По эту сторону существования - жизнь, по ту сторону - ничего. Что же требует мораль? Жить самому полной чашей и давать жить полной чашей другим. Но женщина живет лишь в любви: в любви рождает она, для любви предназначена и в любви умирает. Разве я грешила тем, что любила? Мужчины мрачных времен, тираны души, рабы самолюбия сочинили заповедь, гласящую, будто женщина должна принадлежать только одному мужчине. Она должна закрывать глаза, затыкать уши, прятать руки, чтобы ни одно лицо, ни один голос, ни одно прикосновение, кроме лица, голоса и прикосновения этого единственного мужчины, не понравилась ей. Но Сатанина спрашивает: разве сэр Ричард красив?
Она немного подалась вперёд и оглянулась по сторонам, словно ожидая ответа. Единственным ответом аудитории был смех.
Леди Сана кивнула и продолжила:
- Сэр Ричард красив! У него лицо обезьяны, голос попугая, кожа жабы! Сатанина считает себя крайне обязанной тем, кто дал её ещё неопытным ребёнком в жены этому красавцу. Но все же у него было сердце: он не мешал ей искать у других красоты, которой она не могла найти у него. Однако однажды ему понадобились деньги. Тогда он подал в суд на того, с кем утешалась Сатанина. Посмотрите на утешителя сами, товарищи, и решите, имела ли Сатанина основание искать у него красоты!
Она подозвала кивком головы одного из молодых людей своей свиты. Он встал и показал собравшимся пышущую силой фигуру Геркулеса.
- Крис Ву. - заликовали присутствующие. - Капитан Крис Ву, лучший борец старой Англии.
Сатанина нежно похлопала по широкому затылку и мягко толкнула на прежнее место.
- Разве Сатанина не должна была защищать эту красоту против того уродства, эту любовь против того эгоизма? Так она и сделала. Она выступила с доказательством, что сэр Ричард отлично знал, что она искала красоты у других, и что он наметил этого одного только затем, чтобы вымогательством достать денег. Тридцать пять живых доказательств вызвала она в суд, тридцать пять ратентованных красавцев. И двадцать из них пришли и поклялись. Сэр Ричард, муж насилия, был обвинен, а капитан Крис Ву, муж избрания, был оправдан. Ещё существуют судьи в Англии! Вы же, вы, двадцать восемь мужей правды, светочи истины... Сатанина очень благодарит вас! Слава ваша не умрет до тех пор, пока хоть единая женская душа будет стремиться к красоте! Обнимитесь и дайте человечеству блистательной пример истинной нравственности и истинной свободы!
Она вытянула вперед руки, как бы благословляя. Двадцать восемь юношей встали и принялись обниматься и целоваться между собой, в то время как весь зал разразился бурными возгласами одобрения**.
- И всё-таки душа Сатанины печальна и сердце полно огорчений. Тридцать пять человек были вызваны, только двадцать восемь явились! Семеро отсутствовали. Семеро отклонили меч истины. Этих семерых Сатанина призывает к ответу. Их имена записаны на этом листке. Товарищи и товарки красного рая, Сатанина спрашивает вас: какая кара должна постигнуть этих семерых предателей?
Люцифер медленно поднялся и протянул руку за листком.
- Да будут они исключены из кружка просвещенных! Да обратятся в пепел их имена! Да развеется на все четыре стороны память о них!
Он зажег листок о факел, подождал, пока он сгорел, и рассыпал золу по воздуху. Дикие крики зрителей выражали ему одобрение. Затем он подал Сатанине руку, музыка заиграла шумный марш, и началась всеобщее шестивие.
***
Не сошли ли с ума все эти люди?
Лалиса безмолвно дала мисс Ким увлечь себя в общий поток. Шествие направилось вдоль стен зала и остановилось около стола, где вращалось колесо счастья.
Лорд Банчан занял место посредине стола, выложил пред собой кучу ассигнаций и золота и схватил игру карт.
- Кто хочет отдаться любви, пусть последует за Сатаниной! - крикнул он резким, пронизывающим голосом. - Кто же желает отдаться величайшему дару рая - игре, пусть подойдет сюда. Но будьте верны нашей заповеди, души красного пламени: выигрыш или проигрыш, пусть ничто не удивляет вас!
Ответом ему был ироничный смех. Из толпы пробрался худой мужчина и уселся против него. Ему могло быть не более двадцати пяти лет; худые руки, впалая грудь и глубоко запавшие глаза придавали ему вид мертвеца.
- Это сэр Хван! - шепнула мисс Ким Лалисе. - Самый отчаявший игрок во всем Лондоне и личный враг лорда Банчана.
- Ничему не удивляться! - язвительно сказал сэр Хван. - Ты хвастаешь, как и всегда, Люцифер! Ты удивишься, удивишься!
Он стукнул сухой, костлявой рукой по столу. Лорд Банчан остался совершенно равнодушным.
- Ты уже не раз пытался искусить меня, Хёнджин! - насмешливо сказал он. - Только это тебе никогда не удавалось!
- Но сегодня я добьюсь этого. Я нашел средство для этого. Ты будешь низвергнут со своего трона и уступишь место мне! - и, обращаясь к окружающим, Хван крикнул: - Кто ставит на Хёнджина против Люцифера?
- А кто за Люцифера против Хёнджина? - сказал Банчан, язвительно смеясь.
Это послужило сигналом. Громкие голоса выкрикивали суммы пари от маленьких до громадных. Образовались две партии, окружившие лорда Банчана и сэра Хвана, причем на всех лицах одинаково сверкало напряженное, почти сладострастное любопытство, которое наблюдала Лалиса на гаварденских ярмарках у крестьян, ставивших свои шиллинги за того или иного борца.
Стол усеялся золотом и банкнотами. Игра началась.
- Как дрожат ваши руки, Джин! - насмешливо сказала принцу мисс Ким. - Вы не можете дождаться того момента, когда вам можно будет тоже ринуться в игру! Но вы не знаете, как вам быть с нами? Ну так я покажу Лали ещё некоторые светлые стороны веселого ада. Не беспокойтесь, пожалуйста!
Принц нерешительно обернулся.
- Ты хочешь повести её к Сатанине?
- Чтобы отдаться там любви? Не беспокойтесь, друг мой, мы не изменим вам! Играйте спокойно, пока мы не зайдем за вами! - Она, смеясь, подтолкнула принца к столу, на котором вертелось колесо счастья, а затем схватила Лалису за руку и увела её прочь. - Любовь и игра! - пренебрежительно сказала она. - Опьянение для заурядного человека. Я знаю нечто лучшее: грезить, в сладких фантазиях унестись далеко, прочь от всей этой пошлости!
Она откинула портьеру двери, за которой открылось маленькое помещение. Стены были обиты подушками, и, когда дверь закрылась, сразу смолк весь шум оргии. Воцарилась глухая тишина.
***
Тяжёлый ковер покрывал пол. Вокруг лежали мягкие звериные шкуры, шелковые подушки, цветные покрывала. Треугольник поддерживал большую чашу, в которой горел древенский уголь. Из лампады струился мягкий зеленый свет, который произвел благодотельное ощущение на Лалисе после яркого красного освещения зала.
Мисс Ким показала рукой на маленький мех, лежавший около чаши с углем. - Раздуй огонь, милочка! Здесь холодно! А я пока приготовлю ложе.
В то время как Лалиса молча волновалась, мисс Ким собрала подушки, шкуры и покрывала в пышное ложе. Затем из угла она достала низенькой коробочке сверкали острые иглы.
Мисс Ким взяла из коробочки таки и набила две трубочки.
- Курила ли ты когда-нибудь, Лали? - спросила она. - И доставила ли это тебе удовольствие?
Она смеясь выслушала, как Лалиса рассказывала ей о своем единственным опыте. Однажды Бэм соблазнил её, но резкий дым вызвал у неё отвращение.
- Ещё бы!.. Махорка моряка! - сказала мисс Ким, пожимая плечами. - Но когда ты попробуешь этот турецкий табак, ты будешь другого мнения. Знаешь ли ты, что такое чанду***?
- Чанду?
- Открой вот эту серебряную коробочку. То, что ты там видишь, - это чанду. Положи один маленький кусочек его в табак, закури, вдохни сладкий аромат, и ты сразу станешь другим человеком. Все, что заставляет тебя страдать, исчезает; сладостные грез обвевают тебя; все радости, все блаженство, когда-либо испытанные тобой, снова нисходят к тебе. Магомет опьянялся чанду, когда грезил о райских прелестях, и запрещал правоверным вино. К чему животное опьянение, когда дым чанду способен вознести в селения блаженных? Кури, Лалиса! Грезы... грезы! - и она подала Лалисе идны из набитых трубочек.
Лалиса с отвращением оттолкнула трубку от себя и решительно заявила:
- Не хочу! Ничто извне не должно иметь власти над моей душой!
- Ты так недоверчива? Может быть, ты и права! Чанду расслабляет. Он опускается, на тебя свинцом, когда опьянение проходит: все суставы разбиты, сердце перестает биться. В первый раз, когда Джин нашел меня в таком виде, он думал, что я умерла. Дахён не было. Она знает, что нужно делать, когда на меня нападает столбняк: она бьет меня, катает, дерет за волосы, пока пульс снова не забьется. Не сделаешь ли этого за неё сегодня? Будь добра, милочка, прошу тебя! Ну, согласись!
Её голос звучал мягко, глаза молили нежной печалью. В Лалисе отвращение боролась с любопытством.
- К чему ты делаешь это, если потом становишься такой несчастной? Разве не бессмысленно надвергаться без нужды такой опасности?
Мисс Ким устало покачало головой.
- Грезить так сладко!.. Чем хуже чувствуешь себя, тем глубже ты ненавидишь жизнь, тем сладостнее твои грезы. Разве мало людей самовольно бегут, от жизни, когда она становится им не под силу? Вот так я и спасаюсь чанду! Это моё единственное утешение. Что ты так смотришь на меня? Я внушаю тебе страх? Нет, нет, я не собираюсь уговаривать тебя, только останься со мной! Не оставяляй меня! Ах, если бы ты знала, как я тебя люблю!
- Любишь? - спросила Лалиса. - Там, в Дыгольфе, ты говорила мне тоже самое! Но тогда ты меня ты меня совершенно не знала. Как я могу верить тебе?
- У тебя жестокое сердце и холодные глаза. Разве ты стала бы иначе спрашивать, почему человек любит? Я ничего не знала о тебе и все-таки любила... полюбила, как только увидела... Ты так похожа на одну!.. Когда она держала меня за руку, вся печаль покидала меня. Когда она целовала меня... о, как умели целовать её губы... На меня обрушивалось блаженство неба... я была счастлива... счастлива!..
- Ты была счастлива? - резко повторила Лалиса. - Почему же она не осталась с тобой? Где она?
Лицо мисс Ким вдруг смертельно побледнело.
- Ты жестока! - простонала она. - К чему ты заставляешь меня вспоминать меня об этом? Я схожу с ума, как только подумаю об этом. И все-таки... хоть раз в жизни свалить с души эту тяжесть... Чанду! Чанду! Мы вдыхали ароматный дым, витали, в сладких грезах, нежно обнявшись... Грудь с грудью, уста к устам... Красива была Нэнси, молода, полна силы... Но когда я проснулась, она все ещё лежала на моей груди, на моих устах... Но как холодна была она!.. А глаза... о, эти красивые, большие, мертвые глаза!
Она, рыдая, всплихнула и закрыла лицо руками. Наступило тяжелое молчанье, Лалиса сидела не шелохнувшись. Сострадание и ужас терзали её.
- Теперь ты понимаешь, почему я не могу отвыкнуть от чанду? - снова заговорила мисс Ким. - Когда я не сплю, вечно передо мной Нэнси, такая, какой она мертвой лежала в моих объятьях. Но когда я засыпаю, она просыпается; её глаза смеются мне, её сердце бьется около моего сердца, её уста приникают к моим. Мы счастливы... счастливы... счастливы...
Словно в бреду повторяла мисс Ким это слово. Вдруг она сорвалась с места, схватила одну из трубок и закурила её. Затем она нетерпеливо взяла металлическую иглу, надела на её кусочек чанду и провела его через пламя свечи. Послышался легкий треск, и по комнате пронесся сладковатый аромат.
Затем мисс Ким схватила Лалису за руку и притянула её к себе на подушки.
- Приди, возлюбленная моя! - прошептала она. - Останься со мной! Не отнимай своей руки. Я должна чувствовать тебя... Юный, сильный ток исходит от тебя... Пусть он пройдет через мои жилы... ах, ты возлюбленная... возлюбленная!..
Стиснув руку Лалисы, она упала на подушки, и по мере того, как она вдыхала дым, её бледное лицо розовело, легкая улыбка заиграла около губ, глаза начали блестеть. В то же время Лалиса чувствовала, как ожил пульс в руке, которую она держала.
Затем трубка выскользнула изо рта мисс Ким, её голос замер в долгом, нежном вздохе, глаза закрылись, и красавица заснула.
Лалиса смотрела на неё. Опять перед нею всплыл образ Тэхёна, опять простерлись к ней его губы, и в ней всплыхнуло пламенное желание поцеловать их. Но она собрала все силы, чтобы противостоять искущению, так как чувствовала, что погибнет, если отдастся демоническим чарам этой женщины. Став рабой губительной страсти, она, подобно мисс Ким, начнет курить чанду и погибнет, как та юная Нэнси.
Решимость назревала в ней. Она высвободила руку и ушла, не оборачиваясь.
***
* Лорд Банчан в 1769 г. ездил по континенту с гаремом из восьми женщин, с которыми проделывал какие-то диковинные диетическо медицинские эксперименты.
** Скандальные процессы вроде леди Саны, открытое издевательство над религией и правственностью, публичное выставление напоказ пороков - все это состовляло необходимую принадлежность "хорошего тона" лондонской аристократии того времени.
*** Одурманивающее курительное вещество из индийского сырого опия в Китае.