6 глава.
Когда Лалиса вошла в свою комнату, у неё вырвался вздох восхищения. Через открытое окно она увидела парк, раскинувшийся во всю ширину дома и уходивший далеко вглубь. Хороша была и терраса, связывавшая дом с парком. В ней был что-то, напоминавшее Лалисе о представлении в Дрюрилэнском театре... Ромео и Джульетту.
От трагедии Шекспира мысль невольно перескочила на Тэхёна. Увидит ли она его когда-нибудь, если останется в этом доме? Да и оставаться ли ей здесь?
Всё казалось ей здесь крайне странным, чуждым, диким. Странное поведение мисс Ким, прострация, в которую она погрузилась после этого, как миссис Дахён проделала с нею что-то таинственное... Да и разве не сказала сама мисс Ким, что её содержит принц Сокджин? Что же подумает о ней, Лалисе, мистер Кан, если встретит её в таком доме?
А может быть, ей лучше вернуться к миссис Пак? Может быть, эта дама действовала не только из холодного расчёта, как уверяла мисс Ким?
Лалиса повернулась к дверям, чтобы сейчас же привести в исполнение свою мысль, но в тот же момент в комнату вошла миссис Дахён.
- Простите, мисс Манобан, если я помешала. К вам кто-то пришел; он уже был здесь однажды, но тогда вас ещё не было, и мы не знали вашего адреса. Его зовут Бэм-бэм, и он похож на матроса.
Лалиса испуганно вздрогнула. Бэм-бэм? Что ему нужно здесь? Не случилось ли чего-нибудь с матерью?
- Я сейчас проведу его к вам, - продолжала домоправительница. - Прошу только помнить, что у мисс Ким гость и ей нельзя мешать.
***
Лалиса с волнением побежала навстречу кузену.
- Это ты, Бэм? Что случилось? Зачем ты приехал в Лондон? Как здоровье матери?
В первый момент Бэм, казалось, был лишен дара слова. Неужели эта изящная барышня - та самая девушка, с которой он гулял в Дыгольфе?
Наконец он дал требуемые ответы. Её матери не плохо. Конечно, сначала она погоревала, но после письма из дома миссис Пак успокоилась. В Гавардане сначала сного толковали об отъезде Лалисы, но теперь о ней даже не воспоминают.
- Но что же привело тебя в Лондон, Бэм? - спросила девушка. - Или ты тоже хочешь попытать счастья в столице?
- Я бедный деревенский парень, мисс Лалиса, - печально ответил Бэм, - я ничему не учился и не умею красно говорить. Но вспомните, разве до сих пор везде, где вы не были, за вами не следовал Бэм-бэм, готовый в любой момент защитить и охранить вас?
- Так ты приехал сюда из-за меня! Но ведь я же сказала тебе, что ты не можешь помочь мне! Я должна одиноко идти своей дорогой.
Бэм грустно покачал головой.
- Одиноко? Среди этих мрачных домов и чужих людей? В городе, где нет ни единой живой души, с которой вы могли бы поговорить о матери и о милой родине?
- О "милой" родине! - В душе Лалисы проснулась вся горечь бедствий детских лет и постоянных унижений. - С этим покончено навсегда. Никогда не говори со мной об этом, Бэм! Нет, Бэм, было бы лучше и для тебя, и для меня, чтобы ты не оставался здесь.
Он побледнел и медленно поднялся со стула. Рука, в которой он держал шапку, заметно дрожала.
- Так вот что? Ты надеялся, что мне придется плохо и ты вступишь в роли спасителя? Но ты ошибаешься, Бэм! Ты не увидишь меня слабой. Молчи, не говори больше ничего! Я знаю, ты любишь меня. Я тоже люблю тебя, но не так, как ты хотел бы этого, и твоей женой никогда не буду!
Бэм немного нагнулся вперёд. Его лицо побледнело ещё больше, чем прежде, а глаза глядели безнадежно грустно.
- Никогда, мисс Лалиса? Никогда?
- Никогда, милый Бэм! Для меня существует только одно: добиться своей цели или погибнуть.
- Спасибо и на этом, мисс Лалиса! - тихо сказал Бэм. - Теперь я хоть знаю, чего мне держаться.
- И ты вернешься в Гаварден?
- Я останусь в Лондоне: все-таки может настать день, когда я понадоблюсь вам. Согласны ли вы, тогда обратиться ко мне. Поверьте, никогда более с моих усть не сорвется ни одно слово о моих былых надеждах. Обещаете, ли вы мне, что обратитесь ко мне в трудную минуту?
Лалиса взяла его за руку и тепло пожала её.
- Хорошо, я обещаю тебе это, Бэм!
- Я знаю, вы сдержите свое слово, а чтобы вы могли найти меня, я записал вам свой адрес вот здесь, на бумажке. Я плаваю на судне капитана Джонни между Лондонским мостом и Гравезендом! - Он положил на стол бумажку и посмотрел на девушку долгим взглядом.
- Будьте здоровы, мисс Лалиса, и не сердитесь на меня, если я досадил вам!
Голос Бэма прервался. Закрыв лицо шапкой, он вышел из комнаты.
***
После ухода Бэма Лалиса почувствовала себя ободренной. Страх перед мисс Ким казался ей ребячеством. Но так всегда бывало с нею, когда она оставалось одна; у неё было слишком пылкое воображение, которое создавало ей призраки из ничего. В самом деле, ну что могло случиться с нею?
Напевая весёлую песенку, она подошла к большому шкафу, где были повешены платья, приготовленные для неё мисс Ким. Тут были тяжелые шелковые робы с дорогом шитьем и светлые одеяния, легкие нежные, словно сотканные из паутины. Все платья были совершенно новы.
Лалиса выбрала себе белое домашнее платье и надела его. Долго осматривала она себя в большом зеркале, причем думала об Кане. Ах, если бы он увидел её теперь в этом платье, достойным Джульетты, ожидающей возлюбленного Ромео!
Она мечтательно прошлась по комнате и затем уселась в углу. День склонялся к вечеру, и в комнате начинали реять мягкие тени.
Миссис Дахён принесла чай и зажженную лампу, поставила всё это на стол и исчезла так же бесшумно, как и появилась. Лалиса не обратила внимания на неё; все её мысли и чувства были устремлены к великой поэме любви.
Любви... Что такое любовь? Все любили, и каждый по-своему.
Странные призраки зареяли пред Лалисой: бледные лица улыбались, взгляды темных очей страстно погружались друг в друга... Ромео и Джульетта, Гамлет и Офелия, Оттело и Дездемона... за ними необрозимый рой мужчин и женщин... И все они любили... любили!.. Кивая ей, проносились они мимо, играли в лучах лампы, исчезали через открытую дверь в деревьях парка... И последней тенью был нежный овал красивого лица... Тэхён!.. Его объятия раскрылись, губы потянулись к ней. Она бесшумно встала, стараясь прижаться к нему, но он отступал перед ней. На террасе его фигура рассеялась в лучах луны.
Тихий шепот таился в деревьях и кустах. Вдали сверкала сквозь шелестящие камыши блестящая гладь пруда. Слышались какие-то сдержанные рыданья, жалобные вздохи.
Стоя на террасе, Лалиса чувствовала, как с её уст рвутся слова Джульетты:
Уходишь ты?.. Ещё не скоро день!
Не жаворонка пенье испугало
Твой чуткий слух, а пенье соловья!
Он каждый день на яблоне гранатой
У нас в саду свои заводит песни.
Так не пугайся, милый мой, напрасно!
Клянусь тебе, что это - соловей!
Но что это? Из парка послышался ответ:
Нет, ангел мой, то жаворонка голос;
Предвестник утра, он поет всегда
Перед зарей. Взгляни, как на востоке
Озарены рассветом облака
И в небе гаснут робкие светила!
Весёлый день уж золотит вершины
Окрестных гор. Пора!.. Остаться дольше
Мне будет стоить жизни
Лалиса испуганно повернулась, чтобы обратиться в бегство. Но кто-то уже вбежал по ступенькам террасы, две руки охватили её, и к ней склонилось юное лицо.
- К чему убегать, прелестная Джульетта? Ромео здесь и просит тебя остаться! - Незнакомец, смеясь, пододвинул её в полосу лунного света, чтобы лучше рассмотреть лицо. - Черт возьми, да она прехорошенькая, эта Джульетта! Откуда ты выкопала её, Джису?
У подножия террасы, где за густым кустарником было сооружено ложе из подушек и одеял, показалась фигура мисс Ким и медленно приблизилась к ним.
- Разве я не рассказывала вам про неё, Сокджин? Я встретила её в мае в Уэльсе.
- Ах, вспоминаю! Тэн был в полном восторге. И он прав! Она красавица. Могу я поцеловать её, Джису? - И он жадно склонился к губам Лалисы.
Она была словно оглушена слышанным. Ведь это был принц!.. Сын короля, сам король в будущем, держит её в своих объятиях!.. Но когда его горячее дыханье коснулась её лица, она вздрогнула и уперлась обеими руками в его грудь.
- Пустите меня! - крикнула она, задыхаясь. - У вас нет никаких прав на меня! Я не ваша возлюбленная!
Но принц не выпускал её. Он с силой схватил её голову и пытался притянуть к себе. На его красивом лице горело мальчишеское бешенство.
- Да не дури ты, девка! - крикнул он борясь с Лалисой. - Если джентельмен Джин захотел поцеловать ваши губы, то это только честь для тебя и удовольствие для твоих губ. Держи её за руки, Джису! Она сильна, как мужик.
Мисс Ким подошла к ним совсем близко, её чёрные глаза метали пламя, а полные плечи вздрагивали, обнаженные откровенным ночным нарядом.
- Ты ребячишься, Лалиса! Чего ты противишься? Целуйте её, Сокджин, целуйте, не стесняйтесь! Кто обладает госпожой, тот имеет право и на горничную!
Она сказала это смеясь, с явной иронией.
Принц с изумлением отстранился, словно близость к Лалисе пятнала его.
- Горничная? Она горничная?
Мисс Ким погрозила ему пальцем.
- Да, да, Джин! Чрезмерная смелость может даже и принца повести к печальным последствиям. Но успокойтесь; я только пошутила. Вам ни к чему бежать и мыть руки. Лалиса - моя подруга и хочет стать актрисой, поэтому с нею вполне можно завязать интрижку. Если хотите, можете поиграть с нею в Ромео и Джульетту!
Как видно было, она хорошо знала принца: его мальчишеский гнев так же быстро рассеялся, как и вспыхнул.
- В Ромео и Джульетту? Недурно! Роль Ромео я знаю наизусть. Ночь прекрасна, Джульетта прекрасна не менее, а с некоторой долей фантазии наш парк можно вообразить себе садом Капулетти.
- Ну а кормилица? - спросила мисс Ким. - Это буду я?
Действительно, Джин захихикал:
- Ким Джису в качестве кормилицы - великолепно! Вообще эта идея нравится мне. Ромео между Джульеттой и кормилицей на балконе, не зная которую из двух ему выбрать. Обе женщины в сумасшедшем любовном соревновании. Разумеется, кормилица имеет перед Джульеттой все шансы, как испытанная артистка в делах любви. Чудная сцена, достойная Боккачио! Давай начнём, Джису, а маленькая застенчивая Джульетта пусть посмотрит и поучится любви.
Принц обнял мисс Ким обеими руками и принялся импровизировать:
Приди ко мне, приди, наставница моя!
Кто опытом в любви с тобой сравнятся может?
И персей пусть твоих мятежная волна
Мне душу страстью растревожит...
Он разорвал на ней платье и погрузил платье лицо в трепещущую зыбь полных форм мисс Ким.
Она спокойно допустила это, а когда принц сделал маленькую паузу, воскликнула:
- Ей-богу, Джин, вы преподносите мне каждый день новый сюрприз! Да ведь вы поэт! Вы сочиняете стихи, словно Шекспир!
- Не правда ли? - сказал принц, тщеславно улыбаясь. - Что если бы это узнал мой августейший папаша? Он ненавидет всё, что пахнет поэзией, и с удовольствием нагрузил бы корабль философами и поэтами, с тайным приказом пустить этот корабль со всем грузом посредине океана ко дну. Знаешь ли ты, что он сказал мисс Бирн*? - Принц несколькими движениями придал свое фигуре разительное сходство с королем и заговорил, подражая его голосу: - "Вольтер - чудовище, а Шекспир - да читали ли вы когда-нибудь нечто более скудоумное? Что? Что? Что вы скажете? Что? Разве это не отвратительные писания? Что? Что?" ** - Принц с неподражаемой язвительностью воспроизводил эти ребячливые "что? что?" старого короля и потом прибавил: - Разумеется, он не выносит этих людей, которые без всякого почтения заглядывают прямо в сердце коронованным особам и представляют их обыкновенными людьми со свойственными всем и каждому недостатками и пороками. Он твердо верит в то, что он царствует "Божией милостью".
Лалиса удивлённо слушала слова принца. Он казался ей отвратительным и ничтожным в этой хвастливой болтливости. И в каком тоне он осмеливался говорить о короле, своём отце!
Она забыла, кто она и кто он, невольно откинула голову, сверкнула на него рассерженным взглядом и резко сказала:
- Вы высмеиваете принципы своего батюшки, принц! Но во что вы будете верить сами, когда станете королем?
Принц посмотрел на девушку с удивлением, но без малейшего неудовольствия.
- Ты слышала, Джису? У крошки, оказывается, тоже имеется язык! Ну-с, несравненная Джульетта, я буду верить во всё, что мне предпишет парламент, а лично сам я буду королем милостью веселого божества. Амур, Вакх и Аполлон будут моей троицей. Да что ты смотришь на меня с таким отчаянием, целомудренный ангелочек? Разве ты никогда не слыхивала о знаменитом билле десяти заповедях маленькое слово "не" должно быть вычеркнуто***! Как жаль, что из этого ничего не вышло! Конечно, мы и без того крадем, убиваем и нарушаем супружескую верность, но без этой приставки "не" грешники могли бы спать спокойно. Нет, Джису, ты только посмотри на крошку! Она великолепна! Бледное лицо... испуганные глаза!
Он разразился громким хохотом и принялся похлопывать себя обеими руками по бокам, открыто наслаждаясь замешательством Лалисы.
- Лали очень недавно в Лондоне, - сказала мисс Ким, - ещё ничего не видела, кроме единственного представления "Ромео и Джульетты" в Дрюрилэнском театре, а о нашем свободомыслии и вообще ничего не слыхала.
Принц с пораженным видом подошел к Лалисе и стал любопытствующим взором осматривать её.
- Невинность? Белый голубок? - Его глаза снова загорелись похотливым огоньком. Вдруг, охваченный неожиданной идеей, он обратился к мисс Ким: - Юнги и Хосок здесь? Мы покажем крошке Лондон. Сейчас же! Не противоречь мне, Джи! - нетерпеливо крикнул он, когда недовольно нахмурила брови. - Все равно будет по-моему, а если ты не хочешь, то мы отправимся и без тебя.
Он хлопнул в ладоши. Сейчас же появилась миссис Дахён, и принц приказал ей позвать Юнги и Хосока
***
Юнги и Хосок! Принц Сокджин звал их своими ищейками. Да они и были похожи на пару гигантских догов своим хитрыми, беспокойными глазами и толстыми головами. Они служат своему господину телохранителями при ночных кутежах, а в остальное время - шпионами, которые разведывали всё, что случилось в Лондоне.
Принц не видал их три дня. Теперь они делали ему доклад. "Хайвеймены", грабители аристократического квартала, забрались во дворец архиепископа Кентерберийского и унесли всю серебряную посуду****. У лордаканцлера они украли большую государственную печать. На одной из самых людных улиц Лондона они задержали и ограбили парижскую почту. Полиция в отчаянии: народ смеется над её бессилием, удивляется смелости грабителей и называет их "джентельменами".
В палате лордов епископ Лландэфский внес свой давно уже обещанный билль о разводе, в котором доказывал, что в семнадцать лет правления Георга III совершилось больше расторжений браков, чем во всю прежнюю историю Англии.
Какой-то ирландский лорд напал на осчастливленного мэтрессой лорда-соперника и страшно изувечил его. Соперник скончался, в ту же ночь, лорд бежал во Францию.
В суде разбирался иск сэра Ричарда к капитану Крис Ву, похитителя его супруги. Похитетеля оправдали, а супруга приговорили к уплате судебных издержек. Что же касается леди Саны, то её избрали королевой клуба адских огней.
- Клуба адских огней? - спросил принц Сокджин. - Да разве ты не говорил мне, Юнги, что он был запрещён и закрыт?
- Да так и было, сэр, - ответил Мин, осклабившись и давая принцу излюбленный последним титул, - но сегодня ночью он будет снова открыт. Лорд Банчан избран президентом, а леди Сана - королевой.
- Сегодня ночью? Это мы должны посмотреть! Скорей, сударыни, одевайтесь! Хосок, вели запрягать! Юнги, позаботься о шпагах и пистолетах! Авось сегодня полиция окажется более на высоте и настигнет нас. По крайней мере, мой августейший батюшка будет иметь хоть какое-нибудь удовольствие.
Он засмеялся, как сумасшедший, похлопывая себя по ляжкам, и погнал всех в дом.
***
* Английская писательница.
** Исторически верные слова Георга III. Он умер в полном расстройстве умственных способностей.
*** Исторический факт.
**** Это, равно как и дальнейшее, - исторические факты.