Отчаяния
Не успев открыть глаза, я уже ощущал красочные лучики на лице, играющие в салочки. Тень от руки спасала от безжалостных врагов, ослепившие превосходное создание. Я сощурился, а ноги почувствовали прохладный ламинат, по коже пронеслись мурашки. Встал и моментально повалился обратно. Колющая боль ощущалась в районе живота, в голове же гудел рой пчёл. Пальцы машинально дотронулись до мягкого бинта, на котором виднелись бурые пятна. Сознание находилось в тумане, из-за чего не сразу удалось вспомнить и понять, что произошло. Но со временем в котелке начали всплывать на поверхность вчерашние события. Всё встало на свои места.
— Эмили, — взгляд устремился на прекрасное солнышко. — Такое одинокое, но красивое… прям как я.
Собравшись с мыслями, я осмотрелся. Нежно-голубой цвет заполнил всю комнату, и лишь точечно выделялись тёмно-лиловые пятна. Они дополняли, будто яркая бабочка средь чёрных ворон. А так ничего примечательного. Просторный, уютный коридор принял меня с распростертыми объятиями. Раны давали о себе знать: голова шла кругом, небольшая тошнота только усугубляла ситуацию. Ладони холодели, стоило лишь прикоснуться к бежевым, шероховатым обоям.
«Хорошо, что руки чистые. А то изгадить такую белоснежную прелесть даже мне не охота», — даже в шатком состоянии, я не изменял чувству прекрасного.
Кое-как доковылял до двери в конце и буквально из последних сил толкнул. Яркость на кухни ослепила меня ещё раз, даже больше, чем в спальне. Белый глянец выедал глаза блеском, а красный… Багровые полотенца водопадом струились по столешницы, чуть поодаль из белоснежного держателя для ножей торчали рукоятки разных размеров. На безупречно чистом торсе холодильника висела лишь одна невзрачная записка, написанная очень мелким, неровным почерком. Словно курице дали перо и заставили писать. Оказалось непросто различить хоть что-то, но пришлось поломать голову прежде, чем мне удалось разобрать пару слов: «…отыскать Джем…»
«Насколько вкусный этот "Джем", что его так выделили?»
Впрочем, это обычное дело для жалких людишек. Постоянно планируют что-то, обдумывают, записывают, что сегодня нужно съесть, когда сходить в туалет, что купить. Хотя это удобно. Раз, оторвал бумажку и пошёл в магазин без опаски, что-то забыть. Вялое тело рухнуло на стул, и вдруг, по ушам ударил бесячий визг таймера. В голове, словно бренчали тысячи колоколов. Лицо исказилось в безобразной рожице. Звук привлёк Джулию, дьявольское устройство — это стрекотание кузнечиков.
— Доброго утречка, Джон, — жизнерадостно улыбаясь, Джулия выключила противный звук и направилась к духовке.
— Ну, наконец-то, — фыркнул и вздохнул с облегчением.
Через мгновение воздух наполнился прекрасным ароматом детства. Нотки печёных яблок ударили в ноздри, на столе появился румяный, золотистый пирог. Стоило только вздохнуть и увидеть чудесное творение, как в животе завыли киты, а вся боль ушла на второй план. Они так жадно выклянчивали и умоляли, чтобы их покормили, что я даже на миг забыл, где нахожусь. Во рту скопилось столько слюны, вот-вот и она польётся с губ, как Ниагарский водопад.
— Можешь не благодарить за то, что Я обработала тебе раны, — подчеркнув интонацией своё великолепие, Джули смахнула волосы с лица в разные стороны. — Знаешь, вытаскивать весь вечер осколки не входило в планы. Но, как можешь заметить, моя душа столь велика и добра, что ты цел и невредим.
— Я не просил помощи. И без сопливых мог справиться, — возразил в ответ. — Тем более, кого благодарить? Шизанутую бабёху? Пф, не смеши меня, а то животик надорву. Тебе удосужилось полюбоваться таким великолепным телом, поэтому кто кого должен благодарить.
— Было бы, чем любоваться. Есть разговор, — пропустив мимо ушей мои слова, она безмятежным тоном и с равнодушным выражением перешла сразу к делу.
«Можно подумать, что вчера ничего не случилось. Как она может сохранять спокойствие после всего произошедшего? Такая хладнокровная… Да и тело у меня, что надо. Любая сучка кончит только от вида».
— Неужели, дорогая моя, хочешь подкупить меня шарлоткой? Цена будет явно повыше, — я проедал взглядом ароматный пирог и попробовал шуткануть, но вышло неудачно. А живот-то выл, прося хоть мизерный кусочек сладкого удовольствия.
— Нахальный, ранимый, глупый, без чувства юмора… — проговаривая это, Джули с каждым словом загибала поочередно пальцы. — Боже, как моя сестра влюбилась в такого придурка. А, ещё ты плаксивый! — оживлённо воскликнула та, вспомнив ещё один минус.
— Знаешь, ты тоже не скульптура в музее, на которую съезжаются посмотреть миллионы. Совершенных людей нет, — недовольно проговорил я, но знал, что соврал. Ведь Эмили — идеальна от пальчика ног до самой макушки. Она — девятый круг ада. Сам дьявол, не смог бы отвести с неё взгляд. — Да и вообще, который час? У взрослых людей важные планы. Болтать с тобой у меня нет времени, а вот съесть пирог… — понизил тон на последних словах и устремил взор на лакомство.
— Тебя волнует только еда? Не беспокойся, долго ты тут не задержишься, — достав откуда-то из-под низа стопку бумаг и швырнув на стол, она продолжила, — здесь вся информация о Майкле Дине: какого года рождения, сколько лет, кем работает и где, какую школу и институт закончил, кто его мать и отец, когда вышел замуж. А самое интересное это… — как будто некий комок застрял прямо в горле и не дал ей проронить и слова.
Отойдя от стола к раковине, Джули встала спиной ко мне, взяла кружку и налила полный стакан. Глотнув свежей, но сомнительно чистой воды, хозяйка взяла с полки фотографию. Краем глаза я заметил знакомые черты. Несомненно, там Эмили.
— Буду краткой. Этот человек причастен к смерти сестры. Все доказательства там тоже есть, — снова, словно по щелчку, она стала спокойной, как скала.
После услышанного, я будто увидел глаза Медузы Горгоны и превратился в неподвижный камень. Во рту пересохло, в горле встал комок. Возникло ощущение, что отняли голос, и сколько сил ни приложи — результат останется всё тот же. Не единого слова, ни буквы не услышит округа. Произнесённое озадачило, повергло в шок. Верить просто не хотелось. В голове вражда.
«Нет, это не правда. Майкл не мог сделать этого. Он не такой… или мог? Нет, нет, точно не мог. Нельзя верить её словам. Не доказано — значит не факт. Бумажки можно подделать. Ты ничего не чувствуешь, ничего не чувствуешь, не чувствуешь», — пытался внушить, что никаких чувств нет. Нет ни боли, ни печали, ни радости. Нет ничего. Старался привести в порядок разум, мыслить здраво.
Мысли устаревшей, заевшей пластинкой крутилась из раза в раз. Одна и та же мелодия, одни и те же события. Нервы перестали выдерживать, и в этот миг пронзительный звук нарушил загустевшую тишину кухни, а осколки от тарелки рухнули на пол. Злость, сомнения, ошарашенность — всё это смешалось в дыру, которую нужно заткнуть. Я пытался сдерживать эмоции, не показывать, надев маску, однако задача оказалось сложнее.
«Возьми себя в руки, ублюдок. Профессионалы так не поступают».
Мысленно успокаивал себя, руки машинально били по щекам, помогали вернуться в обычное состояние. Лицо покраснело и превратилось в помидор, но боли не чувствовалось. Больше ничего не чувствовалось.
— Тебе к психологу сходить, ненормальный. И кто теперь будет это всё убирать? — цокнула раздражённо хозяйка и откинула непонимающим взглядом.
— И это говорит та, у которой спальня сине-фиолетовая.
— А это тут причём?
— Ой, малыш, не знает, что в большом количестве эти цвета давят на психику? Ути божечки, похоже, что они ещё и мозг съедают, — выражение лица корчилось в ужасных гримасах, подкалывая Джул.
— С тебя восемь долларов.
— Я поражаюсь. Насколько же ты бесчувственная мразь, — еле сдержав крик, я буквально выплюнул. — Эмили хоть что-то значила для тебя? Даже бровью не повела.
— Закрой свой поганый рот, ублюдок. Если я не показываю эмоции — это не значит, что мне безразлично, — возмутилась она, почти переходя на крик. Небольшая пауза повисла на кухне, а затем вновь слова полились из уст. — Мне нужна помощь. Я хочу отомстить, но одна не справлюсь. К сожалению… я умна, хороша, но также умею рассчитывать и анализировать. Моих сил и полномочий будет недостаточно.
— Почему я должен верить тебе? Это же глупо, да, и ты сама всё прекрасно понимаешь. Ситуация абсурдна. Твои слова — лишь слова.
— Ты и правда такой тупой и слепой, — указала на стол пальцем. — Чем тебе это не доказательство? Там есть вся информация по Дину, все фотографии.
Действительно, даже из головы вылетело, что есть бумажки. Но и это не более, чем мишура, которую можно подделать на раз два. И всё же любопытство взяло вверх. Подхватив папку, я листал одну страницу за другой, внимательно вчитывался. Там и впрямь собраны почти все данные про Майкла. Однако всё это легко отыскать на просторах Интернета или выяснить у знакомых. Хотя их у старика можно сосчитать по пальцам одной руки.
Глаза бегали по тексту и вдруг замерли. На одной из страницы лежала фотография с Эмили. Мёртвой Эмили. Окровавленное тело в тысячах порезах, бездыханно валялось среди густых зарослей деревьев, в лесу. Сердце защемило от боли, но не вывело вновь на эмоции.
До последнего не хотелось принимать всё это. Столько лет работы вместе бок о бок, и тут такое. Он ещё тот говнюк, при всех моральных недостатках заменил мне учителя, друга, отца. Вся информация и фотографии внушали всё больше и больше сомнений и искренности, что Джулия действительно не врёт. Однако Майкла я знаю много лет, а она. Просто свалилась на голову, фиг пойми откуда. Но тот снимок, где ублюдок стоит рядом с Прекрасным Лотосом именно в тот день, именно недалеко от места убийства — заставляет задуматься:
«Почему… Почему он так поступил? Зачем ему это. Майкл был знаком с Эмили, они так хорошо ладили. Или тот лишь делал вид. Что пошло не так?»
В голове собирался целый пазл, расставив всё по местам. Вспомнив былое, я никак не мог найти оплошность, понять причину его действий. Была моя ошибка, иль проблема в старшем Дине. Чем Эмили ему не угодила, что сделала, сказала не то. Хотя может ли такое чудо вызвать у кого-то желание убить? Попытавшись переварить произошедшее, я заметил одну деталь.
— Здесь есть всё: число, место, фотографии, описание ранений, но не сказано, каким оружием это сделано, — со смутным подозрением, что что-то здесь неладно, проговорил я.
— Это мелкая деталь не играет роли. А теперь мне нужен твой ответ. Готов ли ты помочь мне? — поменяв тему, поинтересовалась Джули.
Хоть на руках и были весомые доказательства, но та мелочь не давала покоя. Нет, я не псих. Этому есть простое объяснение. Даже целых две. Первое, в деле по убийству чётко описано орудие убийство. Во-вторых, Майкл использует только один нож и никакой другой. Своей любви он не изменяет. Да, он с лёгкостью, мог использовать другое оружие, дабы запутать следствие. Но зачем менять характерный почерк, когда и так не поймают? Может, мой подход к ситуации слишком детальный, критичный, но что-то тут не так. Жопой чую. Конечно, по сравнению со всей полученной информацией, данная мелочь, как игла в стоге сена, но жопа не обманет.
— Может быть. Я не могу, да и не хочу, признавать реальность, но если всё это правда, то я с тобой. Но для начала нужно разобраться во всём самому. Доверять просто так какой-то непонятной шавке — не профессионально, — без понятия, какие ощущения бушевали внутри, я ответил хмуро.
— В таком случае, жди моего сообщения, милый. Оно придёт тогда, когда ты будешь готов.
— Ага, сталкерить меня будешь? Вот это я популярная личность, конечно, пора охрану нанимать, — хмыкнул я, взяв кусок пирога, и направился прочь. Перед уходом услышал некий бубнёж:
— Так и не убрал за собой. Он ещё и свинья, невежа.
Внутри бушевал вихрь, разрывал на атомы сознание и душу. Эмоции переплетались верёвками в огромный, невероятно тугой узел, сжимающий сердце. В голове остывшая овсянка на воде без соли и сахара. Мыслить нормально невозможно. Свежий воздух и вкусная шарлотка, и те не помогали.
Вокруг бегали букашки, ходили туда-сюда. Куда-то спешили, кого-то ждали, а я лишь брёл вперёд, не понимая самого себя. В голове столько вопросов, на которые никто не способен ответить. Ощущение, будто туман закрался в разум, завладел всем. Я не испытывал абсолютно ничего: ни злости, ни печали, ни страх, ничего. Либо эмоций столь много, что мозг не мог разобраться, как себя вести.
Я какая-то амёба, бесчувственная оболочка, скитающаяся среди шумных улиц живого города. Даже боль в животе и тошнота, будто, и вовсе, пропала. Лишь светофор изредка останавливал меня, давал шанс полюбоваться окружающим видом, вздохнуть полной грудью. Пока организм боролся с непонятным состоянием и переваривал произошедшее, тело спокойно разгуливало по переулкам в направление дома. Витрины на этот раз не останавливали туманный силуэт.
— В жопу. Потом разберусь со стариком. Буду я ещё из-за каких-то переживаний заваливать задание, — взъерошил волосы, словно отгонял мерзкие мысли. — Мне срочно нужен чай. Много чая.
Решил, что гораздо профессиональнее будет отбросить личные проблемы на потом. Ведь перед выходом на работу стоило забыть обо всём, что не связано с делами. Старикашка подождёт, а денежки нет. Да, и дома чай заканчивается, надо пополнить запасы.