Мой смысл жизни || Билли Айлиш

Ноябрь 2020-го.

Эхо голосов металось в голове Кейт, словно потревоженные птицы в клетке. Они бились о стенки черепа, царапали крыльями внутреннюю сторону век, но сил открыть глаза и оглядеться не было и в помине — настолько она была вымотана. Тело казалось чужим, налитым свинцом, каждое движение требовало невероятных усилий.

В голове — вакуум. Абсолютно пусто. Как она потеряла сознание, что произошло до этого — стерто начисто, словно кто-то взял ластик и провёл по воспоминаниям.

Вот Билли провожала её до дома. Они шли под руку по тёмной улице, смеялись, как две дурочки, над какой-то ерундой — кажется, над Одессой и её злоключениями с белым платьем. А в следующее мгновение — тьма. Кейт попыталась выудить хоть что-то из памяти, напрягла извилины, но все попытки разбивались о глухую, непроницаемую стену.

Чёртовы таблетки, делающие её такой уязвимой ко всякой хрени. И какое событие стало триггером, Кейт хоть убей не помнила.

— Я позвонил её боссу, он сказал, чтоб возвращалась, когда сможет, — голос Финнеаса Кейт узнала бы даже сквозь подушку. Низкий, спокойный, чуть хрипловатый. — Что ты будешь делать?

— Не хочу, чтобы Кейт возвращалась домой, — прозвучало так тихо, словно говоривший боялся разбудить спящего зверя. Кто это сказал, Кейт не разобрала — голос плыл, распадался на отдельные звуки. — Вдруг эта тварь опять объявится.

И Кейт снова провалилась в темноту, словно подсознание решило оградить её от дальнейшего разговора. Словно боялось, что воспоминания о том вечере нахлынут, как цунами, и смоют хрупкие берега её рассудка.

***

В следующий раз открыть глаза всё же получилось.

В комнате царил полумрак — плотные шторы были задернуты, пропуская лишь тонкую полоску света где-то сбоку. Этого было достаточно, чтобы сориентироваться, где она, было невозможно. Тело — словно набито ватой, ни рукой, ни ногой не пошевелить. Оставалось только напрячь зрение и попытаться ухватить хоть какую-то деталь, которая помогла бы определить местонахождение.

Рядом что-то шевельнулось, Кейт уловила это мимолетное движение краем глаза. Собрав остатки воли в кулак, она напряглась и слегка повернула голову в ту сторону. Шея отозвалась тупой болью.

Билли.

Она сидела на мягком пуфике, обитом тёмно-синим бархатом, руки сложены на краю кровати, и щека примяла ладони. Её грудь мерно вздымалась во сне — Билли дремала, скрючившись в неудобной позе. Тёмные волосы рассыпались по плечам, закрывая часть лица. Даже во сне, даже в этой нелепой позе, она была прекрасна.

У Кейт что-то болезненно сжалось в груди от этой картины — снова она заставила её волноваться. Снова стала причиной бессонных ночей и переживаний. Как же ей хотелось быть сильной рядом с ней, но каждый раз всё шло наперекосяк.

В горле пересохло, как в Сахаре. Язык, казалось, распух и прилип к нёбу. Кейт попыталась позвать Билли, но губы шевелились беззвучно.

— Би… — тихий, едва слышный шепот сорвался с губ и причинил болезненный дискомфорт. Горло саднило. — …лли.

Ей казалось, что по ней проехал асфальтовый каток, и она сейчас лежит в реанимации, подключенная к аппарату искусственного дыхания. Именно так она себя ощущала. Разбитой, обессиленной, без капли надежды.

— Билли… — эта попытка удалась лучше. Голос прозвучал громче, но всё ещё был похож на хрип ворона.

Билли дернулась во сне, что-то пробормотала, но продолжала спать. Собрав всю свою энергию в единый пучок, сжав волю в кулак, Кейт попыталась снова, на этот раз громче.

— Билли!

И тут Билли подскочила, как ошпаренная кошка. Резко выпрямилась, распахнула глаза — голубые, яркие даже в полумраке комнаты — и заметалась взглядом по сторонам, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Спросонья она была похожа на встревоженного зверька — взъерошенная, с тёмными кругами под глазами.

Их взгляды встретились.

На долю секунды Билли замерла, словно не веря своим глазам. А потом сорвалась с пуфика и принялась осыпать лицо Кейт лёгкими, невесомыми поцелуями. Лоб. Щеки. Веки. Кончик носа. Губы. Она что-то шептала, словно молитву, быстро-быстро, на одном дыхании, но Кейт не могла разобрать ни слова. Разве что «Боже» и «ты очнулась» смогла распознать, когда Билли начала твердить их снова и снова.

Билли пахла сном, усталостью и чем-то родным. Её тёмные волосы щекотали лицо Кейт, и это было самое прекрасное ощущение в мире.

Лишь спустя пару минут объятий Билли отпустила её, отстранилась и смахнула слезы со щек. В глазах её блестела влага, но она улыбалась — той самой улыбкой, ради которой Кейт была готова на всё.

Комфортная тишина повисла между ними. Кейт смотрела на неё слабым, но в то же время нежным взглядом, а Билли держала её за руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Круги, круги, круги — успокаивающие, гипнотические.

— Что произошло? — наконец Кейт задала вопрос, который сверлил мозг с первого момента пробуждения. Голос всё ещё звучал хрипло, но уже увереннее. — И где я?

Было видно, что Билли не горит желанием отвечать. Она отвела взгляд, закусила губу. Но мольба в глазах Кейт заставила её сдаться. Она присела на край кровати, не отпуская её руку.

— Миранда объявилась на пороге твоего дома, — взгляд Билли был направлен куда-то в потолок, словно прямой контакт собьёт её с толку. Словно рассказывать об этом глядя в глаза было невыносимо. — Явно хотела, чтобы ты дала ей денег на новую дозу. И я, блять, искренне не понимаю, что у неё в голове.

Ярость мгновенно вспыхнула в её голосе, как спичка, но она тут же взяла себя в руки, сглотнула, успокаиваясь.

— И, наверное… не знаю. Твои нервы не выдержали, и ты вырубилась.

Кейт слушала, не перебивая. Мысли о матери кольнули болью в самое сердце — острой, пронзительной. Но она предпочла затолкнуть их поглубже в сознание, в тот тёмный чулан, где хранилось всё, о чём не хотелось думать.

— Эбигейл сказала, что твои таблетки могут вызвать эмоциональный перегруз или что-то вроде того, и ты не сможешь с этим справиться, — Билли махнула рукой, словно не желая продолжать рассказ. — Поэтому твой мозг просто решил отключить тебя от греха подальше.

— В моем стиле, — голос Кейт звучал хрипло, и Билли, словно очнувшись, тут же протянула ей стакан с водой, стоявший на тумбочке.

— Прости, надо было сразу дать, — затараторила она, пока Кейт жадно пила.

Сделав пару глотков, Кейт почувствовала себя лучше. Вода освежила пересохшее горло, разлилась приятной прохладой внутри.

— Что дальше?

— Финнеас вызвал скорую, я… была не в состоянии, — она горько усмехнулась, упрекая себя за беспомощность. — Они хотели забрать тебя в больницу, чтобы убедиться, что все в порядке, и мы поехали с тобой. Врачи ничего не нашли, сделали какие-то тесты, сказали, что это просто реакция на стресс. И я уговорила их отпустить тебя со мной. Пообещала, что присмотрю. И вот… живешь теперь у меня уже сутки.

— В смысле живу у тебя… — Кейт напряглась, словно струна, даже в лежачем положении. Внутри всё сжалось. Её ничуть не смутил тот факт, что она провалялась без сознания целые сутки. Смутило другое.

— Ну… твоя мать наверняка снова решит нагрянуть, — Билли осторожно заглянула в глаза Кейт, пытаясь прочитать ее реакцию. В голубых глазах плескалась тревога. — А я не хочу, чтобы ты с ней сталкивалась. Если ты, конечно, не против. Я не настаиваю и все такое, но так будет лучше для тебя.

— Несколько дней я точно не смогу даже из комнаты выползти, — Кейт попыталась поднять руку, чтобы доказать свою беспомощность, но тщетно. Рука лишь слегка дрогнула и упала обратно. Слабость все еще держала ее в стальных оковах. — Но я всё же хочу вернуться домой.

— Ты уверена? — вопрос Билли сочился тревогой и лёгким разочарованием. Она отвела взгляд, и Кейт увидела, как дрогнули её ресницы.

— Это мой дом, Билли. Мой кокон, где мне спокойно и… безопасно, — последнее слово Кейт прозвучало почти как издёвка. Говорить о безопасности после всего, что случилось, казалось абсурдным. — Я не могу сбежать из дома только потому, что моей маме вздумается снова нагрянуть. Это будет значить, что она победила.

— Ладно, как только тебе станет лучше, я отвезу тебя домой, — как бы Билли ни старалась скрыть грусть в голосе, Кейт её уловила. Эту тонкую нотку, от которой сердце сжималось. — А теперь поспи.

Кейт послушалась, закрыла глаза и почти мгновенно провалилась в сон, зная, что Билли рядом. Её присутствие дарило какое-то странное, хрупкое спокойствие. Не ту безопасность, что царила дома, с её привычными стенами и запахами. А другое — ощущение, что за тебя готовы сражаться. Что тебя готовы закрывать собой от всего дерьма этого мира. Билли была её щитом и опорой. Её якорем в штормящем море.

***

Следующие два дня пролетели как в тумане.

Кейт только и делала, что спала, просыпалась, чтобы что-нибудь поесть, и снова вырубалась. Организм требовал восстановления, и она не спорила. Иногда у неё находились силы поболтать с Билли, которая ложилась рядом, позволяла обнять себя, как плюшевого мишку, и Кейт нежно перебирала её тёмные, шелковистые волосы, рассматривала, как падает свет на её бледное лицо, как голубые глаза становятся почти прозрачными в полумраке.

Может, именно это помогло ей почувствовать себя намного лучше. Эти тихие минуты близости. Эти разговоры ни о чём. Эти прикосновения. Так что на третий день она смогла встать с кровати.

На ватных ногах, в одной длинной футболке, едва прикрывающей бёдра, девушка спустилась вниз. Дом Билли, хоть и был шикарным и огромным, доставлял некоторые неудобства — лестницы, коридоры, анфилады комнат. Кейт поплелась на кухню, откуда доносилась приятная, пульсирующая музыка. Она сразу узнала трек — Kavinsky – Nightcall. Благодаря Билли Кейт подсела на эту мелодию и заслушивала её до дыр.

Билли танцевала под неё.

Она стояла у кухонного островка, ловко орудуя ножом и нарезая авокадо для сэндвичей, и при этом двигалась в такт музыке — покачивала бёдрами, поводила плечами, что-то напевала себе под нос. Тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо. На ней была простая белая майка и свободные спортивные штаны.

Кейт застыла в широком проёме, разделяющем кухню и гостиную, просто наблюдая за ней. Сердце пропустило удар.

— Неужели запах чертовски вкусного кофе вытащил тебя из постели? — Билли повернула голову и улыбнулась той самой улыбкой, которая согревала Кейт душу. В голубых глазах заплясали смешинки. — Или ты просто отлежала свою прекрасную задницу?

— Ой, заткнись, — небрежно отмахнувшись рукой, Кейт поплелась к барному стулу и уселась на него. Ноги дрожали от непривычной нагрузки. — Просто захотелось размяться. И, кстати, моя задница оставила вмятину на матрасе, тебе придется его перевернуть.

— Пф, ерунда, — Билли поставила тарелку с сэндвичами перед Кейт — аппетитными, с поджаристым хлебом и зеленью. Затем вернулась к столу и взяла две кружки с дымящимся кофе. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — Кейт прислушалась к себе. — В голове больше нет той удушающей пустоты.

Она схватила сэндвич и откусила от него внушительный кусок, что неимоверно развеселило Билли. Та расхохоталась, запрокинув голову.

— Чего? — пробормотала Кейт с набитым ртом.

— Вижу, аппетит тоже вернулся.

Кейт закатила глаза, но всё же посмеялась вместе с Билли. Как же ей не хватало этой лёгкости, этих дурацких шуток, смеха и улыбок за эти два дня. Как же ей не хватало её.

— Я сейчас готова съесть что угодно, — девушка поднесла кружку к губам и сделала пару глотков обжигающего кофе. Горечь и тепло разлились по телу.

— И кого угодно?

Кейт чуть не подавилась. Кофе брызнуло из носа, потекло по подбородку. Она закашлялась, хватаясь за грудь.

Билли снова расхохоталась — заливисто, искренне, до слёз. Соскочила со стула, подлетела к Кейт и принялась хлопать её по спине, всё ещё содрогаясь от смеха.

— Прости! Прости, милая, — извинялась Билли и целовала Кейт в щеку почти после каждого слова. — Я не хотела!

— Я тебя сейчас сама сожру с твоими пошлыми шуточками, — угроза Кейт звучала совсем не страшно. Она, наконец, смогла отдышаться и, когда Билли развернулась, чтобы вернуться на своё место, легонько шлепнула её по заднице.

— Так сожри, — в голосе Билли не осталось и намёка на шутку.

Слова прозвучали с явным, соблазнительным намёком. Она развернулась, посмотрела на Кейт снизу вверх — из-под длинных ресниц, — прикусывая нижнюю губу и лениво болтая ложечкой в кружке. В голубых глазах вспыхнул опасный огонёк.

Воздух на кухне будто сгустился.

Стал плотным, тягучим, наэлектризованным. Температура точно поднялась на пару градусов. Их взгляды встретились — соблазнительный у Билли и немного шокированный, но уже загорающийся ответным огнём у Кейт. Между ними словно проскочили искры, ощущалось какое-то внезапное, осязаемое сексуальное напряжение.

Кейт вдруг вспомнила все свои эротические сны с Билли за последние пару месяцев. Все эти влажные, липкие ночи, после которых она просыпалась с бьющимся сердцем и пустотой между ног.

Может, её тело ещё и не до конца восстановилось, но внизу живота уже приятно тянуло, разливалось теплом. Это заставило её скрестить ноги, сильно сжав их, пытаясь унять нарастающее возбуждение.

Это движение не осталось незамеченным Билли. Она усмехнулась уголком губ и откинулась на спинку стула, явно довольная реакцией Кейт. В её взгляде читалось: «Я знаю, что ты хочешь. Я вижу».

Затем Билли резко встала. Медленно, не отрывая взгляда от Кейт, она направилась в гостиную, идя спиной вперёд. Она звала. Она манила её за собой. Каждым движением, каждым поворотом головы, каждым взглядом.

И Кейт поддалась.

Она встала, ноги слушались уже лучше, и пошла за ней. Замерла в проёме гостиной, когда Билли опустилась на диван — большой, белый, мягкий — и поманила её пальцем. Просто согнула указательный палец, приглашая. Приказывая.

Всё происходило будто в тумане. В прекрасном, волнующем, наполненном любовью и ожиданием тумане.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Билли не выдержала. Она встала, в два шага преодолела разделявшее их расстояние и взяла Кейт за руку. Повела обратно к дивану, села и устроила девушку у себя на коленях, положив руки ей на хрупкую талию. Кейт чувствовала тепло её ладоней даже сквозь ткань футболки.

— Если ты не готова, скажи, — прошептала Билли, боясь разрушить этот интимный момент. Голос её звучал хрипло, в глазах плескалась нежность пополам с желанием.

— Я… — Кейт запнулась.

Её физическое состояние сейчас было так себе. Слабость ещё не до конца отпустила, силы были не на пике. Но взгляд Билли, проникающий в самую душу, эти голубые глаза, в которых она могла утонуть, будто придавали сил. Она хотела этого. Хотела каждый раз, когда Билли ходила перед ней без футболки, в одном спортивном топе. Хотела после каждой ночёвки, когда видела её в нижнем белье. Хотела в те моменты, когда они просто лежали рядом и Кейт перебирала её тёмные волосы.

Но страх перед первым разом всё ещё был силён. Страх перед неизвестностью, перед тем, что она может сделать что-то не так, что её тело не отзовётся. Хотя она знала: Билли достаточно чуткая. Она не будет давить.

— Думаю, готова.

— Думаешь? — усмешка тронула губы Билли. Она нежно поглаживала талию Кейт, большие пальцы выписывали круги на ткани.

— Готова, — на этот раз прозвучало тверже, увереннее.

Словно рухнули какие-то оковы.

Билли аккуратно скользнула руками под футболку Кейт. Её пальцы — тёплые, чуть шершавые — приятно обжигали кожу, скользили всё выше и выше, пока не нащупали рёбра. Кейт сильно похудела за последнее время, кости некрасиво выпирали, и Билли на мгновение замерла, но тут же продолжила, стараясь не акцентировать на этом внимание.

Они не отрывали взгляда друг от друга. Кейт тяжело дышала, чувствуя каждое прикосновение, каждую миллисекунду этого контакта. Рот был слегка приоткрыт, в глазах — смесь страха и предвкушения.

— Подними руки, — прошептала Билли почти нежно, касаясь края футболки.

Это прозвучало скорее как приказ, облеченный в ласку. Кейт подчинилась, взметнув руки вверх, и заметила, как довольная ухмылка расцвела на лице Билли. Улыбка стала ещё шире, когда футболка упала куда-то за спину, на пол.

Глаза Билли скользнули вниз.

Медленно, изучающе, жадно. Она рассматривала шею Кейт — длинную, тонкую. Ключицы — острые, выступающие. Плечи. И, наконец, задержалась на груди. Рассматривала долго, вдумчиво, словно художник, оценивающий холст: каждую линию, каждую родинку, каждую тень, каждый изгиб.

Кейт смутилась под этим пристальным взглядом. Щёки вспыхнули румянцем, а по коже побежали мурашки — не от холода, от возбуждения. От прежней заботливой Билли не осталось и следа. В один миг она превратилась в хищницу, которой позволили прикоснуться к сокровенному.

Кейт ахнула, когда рука Билли медленно и уверенно очертила контур груди. Ладонь легла на неё, пальцы сжались, пробуя на ощупь, на вес.

Затем Билли подалась вперёд.

Губы коснулись плеча — горячие, влажные. Она вычерчивала дорожку из лёгких поцелуев: по ключицам, по ложбинке между ними, всё ниже, к груди. От этой нежности в животе запорхали бабочки, тысячи бабочек. Кейт, ища опору, обхватила плечи Билли руками, вцепилась пальцами в ткань её майки.

Губы Билли коснулись левого соска.

Кейт шумно втянула воздух, словно вынырнула после долгого пребывания под водой. Пальцы впились в плечи Билли, наверняка оставляя красные следы.

Она не представляла, что близость может вызвать такие чувства. Такую бурю. До этого Кейт больше всего боялась, что не почувствует ничего. Что внутренние барьеры, возведённые годами депрессии и отчуждения от собственного тела, не позволят увидеть в Билли девушку, возлюбленную. Ведь дружба с ней была такой привычной, такой уютной.

Но сейчас Кейт хотела Билли.

Каждой клеточкой своего тела. Каждым нервом. Каждым вздохом.

И она чувствовала, как тело отзывается на это желание. Как спина выгибается от прикосновений языка и лёгких укусов. Как из горла вырываются тихие, сдавленные стоны, которые она не в силах контролировать. Кейт отдалась этим ощущениям целиком и полностью, не думая ни о чем, что могло бы помешать. Выключила голову. Оставила только тело.

Билли творила с ней что-то невообразимое.

Она обводила языком ореол — медленно, смакуя. Всасывала сосок, посасывала, как леденец. Легонько прикусывала его зубами и тут же отпускала, словно извиняясь за свою дерзость, и тут же зализывала место укуса языком.

Кейт чувствовала, как Билли сдерживает себя. Как контролирует каждое движение, не позволяя себе ускорить темп. Она хотела, прежде всего, не напугать её. Дать привыкнуть к этим новым ощущениям. Дать телу самой Кейт сказать, когда будет достаточно.

Пальцы левой руки Билли играли с правым соском — сжимали его между подушечками, оттягивали и отпускали. Затем большой палец начал выводить круги по вершине, медленно, гипнотически.

Эти, казалось бы, невинные ласки сводили Кейт с ума. Низ живота горел огнём, между ног пульсировало, требуя внимания. И в следующую секунду из неё вырвался полустон-полукрик, когда Билли одним резким движением уложила её на спину, придерживая за спину, чтобы не ударилась.

— Приподними свою прекрасную задницу, — снова этот приказной шепот. Но теперь в нём звучала сталь.

Билли сидела между её ног на согнутых коленях и смотрела в глаза Кейт. Голодный, жаждущий взгляд, не терпящий промедления. Тёмные волосы рассыпались по плечам, обрамляя бледное лицо, голубые глаза горели изнутри.

И Кейт снова послушалась. Приподняла таз, насколько хватило сил, и позволила ловким рукам Билли снять с неё последний барьер — трусы, которые улетели куда-то в угол комнаты.

Щёки Кейт вспыхнули, когда она увидела, как Билли разводит её колени, не отрывая взгляда от её глаз. Шире. Ещё шире. Чтобы видеть всё. Чтобы иметь доступ ко всему.

— Если будет что-то не так, скажи мне, ясно? — тон серьёзный, но с ноткой заботы. В нём читалось: «Я люблю тебя. Я не сделаю тебе больно».

В ответ Кейт только кивнула. Она не могла вымолвить ни слова — горло перехватило спазмом желания.

Билли это не понравилось. Она легонько ущипнула её за бедро — чувствительно, но не больно.

— Скажи вслух, Кейт. Я хочу знать, что ты готова.

— Ясно, — выдохнула Кейт, приподнимаясь на локтях. В её взгляде, обращённом на Билли, вспыхнуло ответное желание. И вызов. Сможет ли Билли сломить её последнее сопротивление?

На секунду в глазах Кейт промелькнул этот вызов. И Билли его заметила.

Она усмехнулась, радуясь тому, как невинные ласки довели Кейт до такого состояния. Но за этой усмешкой скрывалось обещание большего. Обещание показать, что такое настоящее удовольствие.

Взгляд Билли скользнул по телу Кейт, отмечая её неровное дыхание, вздымающуюся грудь, раскрасневшуюся кожу.

Билли нависла над Кейт, удерживая её колени разведёнными, чтобы видеть самое сокровенное. Кейт нравился этот изучающий взгляд. Нравилось, как Билли прикусила нижнюю губу, рассматривая её. Но она не ожидала, что Билли резко ляжет между её ног, вцепившись руками в бёдра.

Кейт забыла, как дышать.

Затем она почувствовала — горячий и влажный язык на своих складках. Первое прикосновение было подобно разряду тока. Кейт рухнула на спину, выгнулась, выдохнула и непроизвольно сжала пальцы в волосах Билли, вцепившись в них.

Звуки, издаваемые Кейт — эти всхлипы, стоны, прерывистое дыхание, — стали сигналом для Билли. Она стала двигать языком напористее, увереннее. Всасывала пульсирующий комок нервов и водила языком по кругу, находя ритм.

Кейт стонала каждый раз, когда Билли находила самую чувствительную точку. И сжимала её волосы всё сильнее, побуждая быть нахальнее, быстрее, глубже. Руки Билли удерживали Кейт на месте, не давая вырваться, пальцы впивались в бёдра, наверняка оставляя там синяки — завтрашние напоминания об этом дне.

Затем Билли погрузила в неё палец.

Медленно, осторожно. Вошла и замерла, давая привыкнуть к ощущению наполненности.

Молящий шепот Кейт — «пожалуйста», смешанный со стоном, — был хорошим знаком. Билли медленно начала двигать пальцем внутри, не отрываясь от ласк языком.

Тихое, едва слышное «ещё» от Кейт побудило Билли добавить второй палец.

Она чувствовала, как внутренние стенки сжимаются, обволакивают их, принимают. Одновременно Билли отстранилась, поднялась к лицу Кейт и впилась в её губы голодным, долгожданным поцелуем. Глубоким, влажным, позволяя ей ощутить свой собственный вкус на языке Билли.

Кейт застонала ей в рот.

Но поцелуй пришлось прервать, когда темп ускорился. Пальцы Билли входили до упора и сгибались внутри, находя ту самую точку, нажимая на неё снова и снова, вызывая новую волну сладких, разрывающих стонов.

Голова Кейт опустела. В ней не осталось ни одной мысли — только ощущения. Но при этом она оставалась тяжелой от тех чувств, что дарила Билли. От этой близости, от этого доверия, от этой любви.

Хватило всего пары минут, чтобы достичь оргазма.

Тело бросило в дрожь — мелкую, неконтролируемую. Имя Билли сорвалось с припухших губ Кейт хриплым, отчаянным криком. Она откинула голову назад, вдавливая затылок в подушку, и выгнулась, сгибая ноги в коленях, ощущая, как пальцы всё ещё медленно двигаются внутри, продлевая удовольствие, растягивая сладкую агонию.

А потом наступила тишина. Только их тяжелое дыхание в унисон.

***

— Всё хорошо? — прозвучал вопрос спустя пару минут, когда девушки нежились в объятиях друг друга, пытаясь восстановить дыхание.

Кейт была укрыта пледом, который Билли заботливо набросила на неё. Голова покоилась на её груди, Кейт слушала, как бьётся её сердце — спокойно, ровно, убаюкивающе. У неё хватило сил лишь промычать что-то нечленораздельное в ответ, на что услышала тяжелый вздох.

— Словами, Кейт.

— Всё хорошо… — голос звучал хрипло, но довольно.

В этот момент Кейт поняла, что Билли сломала её.

В хорошем или плохом смысле — пока было не ясно. Но она чётко осознала: этот момент, эта близость, этот оргазм — всё это было не просто физическим удовольствием. Это было чем-то большим. Соединением. Слиянием.

И это был отличный способ отвлечься от проблем и мыслей. От матери, от страхов, от депрессии. Хотя бы на несколько минут забыть обо всём и просто быть. Быть с ней. Быть в ней.

Кейт закрыла глаза, чувствуя, как пальцы Билли перебирают её волосы, и улыбнулась. Впервые за долгое время — абсолютно счастливой улыбкой.