Мой смысл жизни || Билли Айлиш

Декабрь 2020-го.

После той ночи на диване что-то в Кейт надломилось.

Не в плохом смысле — скорее, треснула скорлупа, в которой она пряталась годами. Они уже были парой — официально, с того самого вечера в сентябре, когда признались друг другу. Но секс всё изменил. Сдвинул какие-то внутренние шестеренки, открыл дверь в комнату, в которую Кейт боялась заходить.

Она смотрела на Билли, когда та иногда приезжала — уставшая после съёмок, с тёмными кругами под глазами, но всё равно улыбающаяся той самой улыбкой. Смотрела, как та жмурится от утреннего солнца, если оставалась ночевать, как смешно надувает губы, дуя на горячий чай, — и чувствовала одновременно невероятную близость и пугающую отстранённость. Словно она смотрела на себя и Билли со стороны, глазами кого-то другого, и пыталась понять: это всё правда? Это всё моё?

Билли вела себя обычно — касалась, обнимала, целовала в макушку, когда проходила мимо. Но каждое её прикосновение теперь отзывалось в теле Кейт электричеством, от которого сводило мышцы и перехватывало дыхание. Она стала острее чувствовать всё: запах её кожи, тепло ладоней, вибрацию голоса. Мир будто прибавил громкость и контрастность.

Но вместе с этим пришёл страх.

Раньше, когда они были просто парой, которая держится за руки и целуется на прощание, всё было понятно. Были ритуалы, были границы, было безопасно. А теперь эти границы стерлись, и Кейт не знала, где начинается она и где заканчивается Билли.

Кейт ловила себя на том, что изучает Билли, когда та не видит. Линию плеч. Изгиб шеи. То, как падают тёмные волосы на голубые глаза. Как двигаются её руки, когда она что-то рассказывает. И внутри что-то сжималось — то ли от нежности, то ли от ужаса потерять это.

Она вдруг поняла, что если Билли уйдёт, она не выживет. Не в физическом смысле — в каком-то другом, более глубоком. Она просто перестанет существовать как личность, растворится, испарится.

Билли, кажется, ничего не замечала. Или делала вид, что не замечает. Она была такой же, как всегда — лёгкой, солнечной, заботливой. Только иногда, когда их взгляды встречались слишком долго, в её глазах мелькало что-то, от чего у Кейт подкашивались колени. Что-то, похожее на такое же смятение, на такую же растерянность перед глубиной того, что между ними происходило.

***

Их отношения были тайной. Семья О'Коннеллов знала — Мэгги иногда заходила к Кейт с пирогом и хитрым взглядом, Патрик хлопал по плечу и говорил: «Ты наша, Кейт, запомни это». Одесса и Ава, лучшие подруги Билли, знали — и относились к Кейт с теплом, без лишних вопросов.

Для всех остальных Кейт была просто «подругой». Той самой, с которой Билли дружит с шестнадцати лет. Той, что иногда появляется на семейных фотографиях О'Коннеллов. Той, о которой фанаты пишут: «Какая у Билли классная лучшая подруга, они так мило дружат».

Кейт не возражала. Она понимала. Карьера Билли, её безопасность, её жизнь — всё это зависело от образа, от публичности, от миллионов глаз. Кейт не хотела быть той, кто всё испортит.

Но иногда, поздно ночью, когда Билли засыпала рядом (в те редкие ночи, когда ей удавалось приехать с другого конца города), а Кейт смотрела в потолок, она думала: «А что, если однажды ей надоест прятаться? Что, если однажды она захочет кого-то, с кем можно выйти в люди, не оглядываясь? Кого-то, кто живёт рядом, а не на другом конце города, и кого нужно каждый раз везти?»

Она научилась не думать об этом. Почти.

***

Сеанс. 4 декабря.

Кабинет Эбигейл встретил её теплом и знакомым запахом герани. Кейт плюхнулась в своё кресло с чувством, с которым приходят к старому другу — уютно, безопасно, можно расслабиться.

— Ты светишься, — заметила Эбигейл с улыбкой, откладывая ручку. — Рассказывай.

И Кейт рассказала. О том, как они проводят время вместе. О том, как Билли заботится о ней. О том, как она научилась ждать и не паниковать, когда Билли нет рядом по несколько дней. О мелочах, из которых складывалось их странное, скрытое от всех счастье.

Эбигейл слушала внимательно, как всегда. Кивала в нужных местах. Но Кейт заметила, что её улыбка стала какой-то… другой. Менее искренней, что ли. Более профессиональной.

— Это звучит прекрасно, Кейт, — сказала Эбигейл, когда та закончила. — Я очень рада, что ты чувствуешь себя лучше.

— Я не просто чувствую себя лучше, — поправила Кейт. — Я чувствую себя… живой. По-настоящему.

— Это замечательно. — Эбигейл сделала паузу, покусывая кончик ручки. — Только давай на секунду задумаемся. Ты говоришь, что счастлива. Но от чего именно ты счастлива? От самих отношений или от того, что они наконец случились?

Кейт моргнула.

— В смысле?

— Ну, — Эбигейл подалась вперёд, — вы дружили четыре года. Билли была для тебя опорой, поддержкой, смыслом. А теперь вы начали встречаться. Это огромная перемена. Но не кажется ли тебе, что ты так долго хотела этих отношений, что теперь боишься признать — вдруг это не то, чего ты ожидала?

— Нет, — Кейт покачала головой. — Это то. Я люблю её.

— Я не сомневаюсь, что ты испытываешь сильные чувства. — Эбигейл говорила мягко, вкрадчиво, словно уговаривала ребёнка съесть лекарство. — Но давай посмотрим правде в глаза. Вы были подругами четыре года. Ты была от неё зависима эмоционально задолго до того, как вы стали парой. И теперь, когда вы наконец вместе, как ты можешь быть уверена, что это любовь, а не просто продолжение той зависимости?

Кейт почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Я… я не знаю, — прошептала она. — Мне казалось, что я знаю.

— Понимаешь, — продолжала Эбигейл, — иногда люди путают любовь и привычку. Вы так долго были неразлучны, так долго она была центром твоей вселенной. А теперь, когда вы стали встречаться, ты просто перенесла эти чувства в новую плоскость. Но любовь ли это? Или просто инерция?

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и липкие.

— Я не говорю, что это не любовь, — быстро добавила Эбигейл. — Я просто предлагаю тебе подумать. Понаблюдать за собой. Что ты чувствуешь к ней, когда она просто есть, без всего этого ореола «наконец-то мы вместе»? Когда она уставшая, раздражённая, когда у неё нет сил на нежности?

Кейт молчала, сцепив пальцы.

— Обсудим это на следующей неделе, — Эбигейл взглянула на часы. — Время вышло. Подумай, ладно?

Кейт кивнула и вышла из кабинета на ватных ногах.

Она шла по знакомой улице к своему дому. Рядом — тёплые окна О'Коннеллов. Где-то далеко, на другом конце города, — дом Билли. А между ними — она, Кейт, которая не знает, где её настоящее место.

«Это любовь или инерция?»

***

После сеанса Билли ждала её в машине на обычном месте. Они поехали молча. Кейт смотрела в окно на проплывающие огни и думала о том, что этот час в машине — единственное время, когда она чувствует себя в безопасности на дороге. Потому что за рулём Билли.

— Всё нормально? — спросила Билли, когда они подъехали к дому Кейт.

— Да, — автоматически ответила Кейт. — Просто устала.

Билли посмотрела на неё долгим взглядом, но кивнула.

— Отдыхай. Завтра позвоню.

Кейт вышла из машины и смотрела, как красные огни исчезают в темноте.

«Это любовь или привычка?»

***

Сеанс. 11 декабря.

— Я думала о том, что ты сказала, — начала Кейт, едва устроившись в кресле. — И я не знаю ответа.

— Это нормально, — Эбигейл кивнула. — Ответ не всегда приходит сразу. Расскажи, что ты чувствовала на этой неделе.

Кейт рассказала. О том, как ловила себя на мысли, что проверяет телефон каждые полчаса, когда Билли нет рядом. О том, как внутри поднимается глухая тревога, если та не отвечает дольше обычного. О том, как она боится вечеров в пустом доме.

— Это похоже на зависимость, тебе не кажется? — мягко спросила Эбигейл.

— Но я люблю её, — возразила Кейт, чувствуя, как голос срывается.

— Я не спорю. Просто давай посмотрим на факты. — Эбигейл откинулась в кресле. — Ты сама говорила, что до отношений с Билли ты была в тяжёлой депрессии. Она была твоей опорой, твоим якорем. А теперь вы стали парой, и эта зависимость только усилилась. Ты боишься, что без неё рухнешь. Это любовь или страх?

Кейт молчала.

— Я не хочу тебя расстраивать, — продолжала Эбигейл, и голос её звучал так заботливо, так искренне. — Но моя работа — задавать неудобные вопросы. Если ты строишь своё счастье на одном человеке, что случится, если этот человек уйдёт?

— Она не уйдёт, — выдохнула Кейт.

— Ты уверена? — Эбигейл чуть наклонила голову. — Билли — знаменитость. У неё миллионы поклонников, бешеный график, куча соблазнов. И вы даже не можете быть вместе открыто. Ты живёшь на другом конце города и видишь её раз в неделю, если повезёт. Ты даже приехать к ней не можешь без неё — потому что боишься машин. Ты не думала, что однажды она просто… устанет? От расстояния, от секретов, от того, что всё всегда на ней?

Каждое слово падало в душу Кейт раскалённым свинцом.

— Она говорила, что любит меня, — прошептала Кейт, и в голосе её уже не было уверенности. Только мольба.

— Я верю, что она так считает. Сейчас. — Эбигейл подалась вперёд. — Но люди устают, Кейт. Люди выгорают. Особенно если отношения — это сплошные компромиссы и секреты. Особенно если ты не можешь положиться на партнёра в простых вещах — например, в том, чтобы она сама могла к тебе приехать.

— Перестань, — голос Кейт дрогнул. — Пожалуйста.

— Хорошо, — Эбигейл откинулась назад, но взгляд её остался прикованным к лицу Кейт. — Я не буду давить. Просто подумай. И помни: ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Кейт вышла из кабинета, чувствуя, как внутри разрастается холод.

***

18 декабря. День рождения Билли.

В доме О'Коннеллов было тепло и шумно. Мэгги испекла огромный торт, Патрик накрыл стол во дворе — декабрь в Лос-Анджелесе позволял. Финнеас настраивал музыку, Одесса и Ава уже вовсю смеялись над какой-то своей шуткой.

Билли сияла. Она была в простой оверсайз футболке и джинсах, с распущенными тёмными волосами и голубыми глазами, в которых отражался свет гирлянд. Она смеялась, обнимала гостей, принимала подарки — и каждые несколько минут её взгляд находил Кейт.

Кейт улыбалась в ответ. Но внутри всё было не так.

Она смотрела на Билли и пыталась понять, что чувствует. Та была прекрасна — по-настоящему, невероятно прекрасна. И Кейт знала, что любит её. Знала, что эта девушка — всё для неё.

Но слова Эбигейл уже пустили корни. Они шептали в самые неподходящие моменты: «Это любовь или привычка? Ты любишь её или просто боишься остаться одна?»

— Кейт, — Билли подошла к ней, взяла за руку. — Ты какая-то тихая сегодня. Всё хорошо?

— Да, — Кейт улыбнулась. — Просто любуюсь тобой.

Билли улыбнулась в ответ — той самой улыбкой, от которой у Кейт всегда подкашивались колени. Потянулась и поцеловала её — легко, невесомо, быстро.

— Я так тебя люблю, — прошептала Билли. — Спасибо, что ты есть.

— С днём рождения, — ответила Кейт.

И внутри всё кричало: «Я тоже тебя люблю! Я правда люблю тебя!»

Но вслух она этого не сказала.

Потому что голос Эбигейл заглушал всё: «А если это не любовь? А если ты просто привыкла?»

***

Вечером, когда гости разошлись, они остались вдвоём во дворе. Гирлянды мерцали в темноте, где-то вдалеке гудел город, а здесь было тихо и уютно.

— Это был лучший день рождения, — сказала Билли, положив голову на плечо Кейт. — Потому что ты была рядом.

Кейт обняла её, прижала к себе. Вдохнула запах её волос, кожи, духов. Чувствовала тепло её тела, биение её сердца.

«Я люблю её, — думала Кейт. — Я правда люблю её».

Но слова не шли.

— Кейт? — Билли подняла голову, заглянула в глаза. — Ты чего молчишь?

— Просто… — Кейт запнулась. — Просто думаю, как мне повезло.

Билли улыбнулась и снова прижалась к ней.

А Кейт смотрела в темноту и чувствовала, как тонкая нить, связывающая их, натягивается всё сильнее.

И где-то там, в уютном кабинете, пахнущем геранью и сладкими духами, кто-то ждал, когда она лопнет.