Мой смысл жизни || Билли Айлиш

Октябрь 2020-го.

Признание в чувствах не принесло свободы. Кейт ожидала, что после того вечера, после слёз и объятий, наступит облегчение. Что всё встанет на свои места. Но вместо этого понимание, что Билли влюблена в неё, обрушилось новыми тревожными мыслями, тяжёлыми и липкими, как паутина.

Она не умела любить. Кейт вдруг осознала это с пугающей ясностью. Она не знала, что такое настоящие отношения, — только наблюдала за ними со стороны. С экрана телевизора, где всё было причесано и отрепетировано. Или в парке, украдкой поглядывая на влюблённые пары, на то, как они касаются друг друга легко и естественно, как смеются, запрокидывая головы.

Всё, на что она была способна сейчас, — просто быть рядом. Сидеть в одной комнате, смотреть один фильм, дышать одним воздухом. Но внутри, под рёбрами, росло тянущее ощущение, что этого недостаточно. Что Билли заслуживает большего. Что они заслуживают большего.

Они дружили уже четыре года. Четыре года смеха, слёз, поддержки, тысячи общих воспоминаний. Билли стала по-настоящему родной, частью её самой. И теперь сделать шаг вперёд, в новые отношения, казалось невероятно неловким. Словно нужно было перешагнуть через пропасть, не зная, есть ли на той стороне земля.

Неловкие касания. Случайные соприкосновения пальцев. Поцелуи в щёку на прощание. Вот и весь максимум, на который была способна Кейт. И это её мучило. По ночам, лёжа в темноте и глядя в потолок, она прокручивала в голове одни и те же вопросы: «Почему я не могу быть нормальной? Почему не могу просто позволить себе любить?».

— Если Билли тебя не торопит, почему ты так переживаешь? — миссис Тёрнер ходила по кабинету с маленькой лейкой в руке, поливая цветы на подоконнике. Вода тихо журчала, стекая в поддоны.

Кейт следила за её движениями. В кабинете пахло влажной землёй и геранью.

— Я вижу это по её взгляду, — тихо сказала Кейт. — Она постоянно говорит, что ей не мешает, что понимает, как мне тяжело свыкнуться со всем этим. Но я замечаю. Замечаю, как Билли смотрит на мои губы. Как у неё возникает порыв поцеловать меня, и каждый раз она себя останавливает. Как будто… — Кейт запнулась, подбирая слова. — Как будто моя цель — просто признаться и дальше дружить, словно ничего не случилось. А мне… мне безумно хочется ощутить все прелести отношений с Билли. Понять, каково это — быть с ней. По-настоящему.

Взгляд Кейт был прикован к настольному маятнику — медному диску на длинной нити, который мерно раскачивался взад-вперёд. Это помогало собрать разрозненные мысли в единое целое, не давало им разбегаться.

— Вы часто проводите время вместе? — психиатр вернулась в кресло, поставила лейку на пол и взяла блокнот. — Именно наедине.

— Из-за ковида — да, — Кейт пожала плечами. — Мы в основном сидим у меня или у неё дома. Смотрим что-то, слушаем музыку, готовим дурацкую еду по рецептам из интернета. Из-за её популярности трудно выйти куда-то, не привлекая внимания, но мы обожаем гулять по лесу с собаками. Там хотя бы можно дышать свободно.

— Возможно, вам стоит немного отвлечься друг от друга, — миссис Тёрнер говорила ровно, но Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ты всё ещё видишь в ней подругу. И это нормально — четыре года дружбы просто так не стираются. Поэтому я бы посоветовала сосредоточиться на себе. Переосмыслить всё. Понять, готова ли ты оставить дружбу позади и перейти к отношениям. Потому что, проводя всё время вместе, ты зацикливаешься только на Билли. На том, что она думает. На том, что она хочет.

— Не знаю, смогу ли я провести день без неё, — пальцы Кейт снова начали заламывать друг друга, кожа вокруг ногтей покраснела. Мысли об одиночестве полезли в голову, как тараканы из щелей.

Она забыла, что такое одиночество. Четыре года она всегда была в компании Билли и её семьи. Были попытки познакомиться с друзьями Билли — та пыталась вписать её в свой круг, звала на тусовки, но Кейт чувствовала себя там не в своей тарелке. Они были слишком громкими, слишком энергичными, слишком авантюрными для неё. Билли видела это и не настаивала.

И сейчас мысль об одиночестве грызла девушку изнутри. Острыми зубами.

— Сможешь, — миссис Тёрнер улыбнулась краешком губ. — У тебя куча хобби, чтобы заполнить эту пустоту. Рисование. Гитара. И я уверена, Билли поймёт.

У миссис Тёрнер был огромный плюс — она была психиатром Билли и оставалась ею до сих пор. Поэтому Кейт то и дело ловила себя на мыслях: о чём они говорят на сеансах? Была ли она темой? Какие советы даёт миссис Тёрнер Билли? О чём та умалчивает, когда приходит к Кейт после приёма?

Эти мысли роились в голове, но ответов на них не было.

***

После сеанса, когда Билли снова забрала Кейт, чтобы отвезти домой, слёзы вдруг потекли по щекам. Просто так. Без причины. После того, как голова опустела от ненужных мыслей, осталась только усталость и эта внезапная, солёная влага на лице.

Машина мягко шуршала шинами по асфальту. В салоне играла тихая музыка — что-то меланхоличное, под стать настроению.

— Эбигейл сказала, что мне надо абстрагироваться от тебя, — голос Кейт звучал глухо. Взгляд был устремлён в окно, она следила за проносящимися мимо машинами, за размытыми огнями фар. — Заняться собой.

Между ними повисла пауза. Тяжёлая, вязкая. Она растянулась невыносимо долго, и Кейт повернула голову.

Билли крепко сжимала руль. Костяшки пальцев побелели, кожа натянулась. Взгляд был прикован к дороге — прямой, непроницаемый, как у сфинкса. Губы сжаты в тонкую линию, ни один мускул на лице не дрогнул.

Но Кейт знала: в голове Билли сейчас вихрем кружились сотни мыслей. Она чувствовала это кожей. Девушка поспешила добавить уточнение, чтобы развеять лишние переживания.

— Это не касается «нас», — слово «отношения» Кейт упорно избегала в разговорах с Билли. Оно казалось слишком громким, слишком официальным для того хрупкого, что было между ними. — Мне просто нужно время побыть одной. Разобраться в себе. И стать лучше для тебя.

— Ты и так самое лучшее, что случалось в моей жизни, — наконец произнесла Билли. Голос её был ровным, но от него почему-то бросало в дрожь. Она не отрывала глаз от дороги. — Но если тебе нужно время или что-то в этом роде, то ладно. Я подожду. Сколько потребуется.

Невозможно было разобрать, что она чувствовала. Этот ровный тон пугал сильнее, чем если бы она закричала.

Кейт испугалась. Испугалась возможных последствий, того, что могла потерять. Но ладонь Билли, которая вдруг оторвалась от руля и нежно сжала её руку, успокоила. Тёплая, живая, родная. Их взгляды встретились на долю секунды, улыбка Билли — та самая, особенная, только для Кейт — согрела сердце. И Кейт снова уставилась на дорогу, чувствуя, как на губах застывает ответная улыбка.

Весь путь до дома прошёл в тишине. Но это была не та тяжёлая тишина, что душит. А тишина-осмысление. Решение Кейт не обошлось без последствий — оно заставляло обеих думать, как они будут обходиться друг без друга.

Машина остановилась у знакомого дома. Кейт потянулась к ручке двери, но Билли вдруг повернулась, схватила её за плечи, притянула к себе и оставила лёгкий, почти мимолётный поцелуй на губах.

— Несмотря на то что ты хочешь побыть одна, всё равно пиши мне или звони, договорились? — сказала Билли так, будто не она только что убила Кейт этим поцелуем. Будто не она только что заставила её сердце пропустить удар.

— Д-договорились, — заикание явно не входило в планы Кейт. Она смотрела на губы Билли, пока пыталась нащупать ручку двери. Пальцы не слушались.

Билли больше не жила с родителями. У неё был свой дом, свой мир. Кейт стояла у входной двери и смотрела, как машина Билли скрывается за поворотом, как красные огни габаритов исчезают в темноте. Ощущение её губ всё ещё теплилось на губах Кейт — тёплое, сладкое, невозможное. Она провела по ним указательным пальцем, словно пытаясь запечатлеть момент, зафиксировать его в памяти, и улыбнулась — мягко, нежно и счастливо. Одна из тех редких улыбок, что освещали её лицо изнутри.

***

В следующие несколько дней Кейт засиживалась на работе после закрытия. Музыкальный магазин, где пахло деревом, лаком и старой бумагой, стал её убежищем. Она запирала дверь от посторонних глаз, вешала табличку «Закрыто» и уходила в подсобку.

Там, на потрёпанном кожаном диване — настоящем антикварном чуде с вытертыми подлокотниками и пружинами, которые предательски скрипели при каждом движении, — лежал кофр. В нём покоилась гитара. Обычная деревянная гитара, но такая родная. На грифе, в самом низу, чернилами было выведено: «Для Кейт. С любовью, Билли».

Именно на ней Билли научила её играть год назад. Терпеливо поправляла пальцы, смеялась над фальшивыми нотами, а потом садилась сзади, обхватывала руками и показывала, как правильно ставить аккорды.

И Кейт до сих пор проводила вечера в магазине, перебирая струны. Звуки гитары заполняли пустоту подсобки, отражались от стен с коробками винила, создавая свой маленький мир. Это был верный способ отгородиться от внешнего мира. От мыслей. От одиночества.

В один из таких вечеров, когда за окном уже давно стемнело, а в магазине горел только жёлтый свет настольной лампы, Кейт случайно заиграла аккорды из песни Radiohead — Creep. Пальцы сами нашли нужные позиции, и тихие слова слетели с губ почти шёпотом.

You're just like an angel
(Ты подобна ангелу)

Your skin makes me cry
(Созерцая твой образ, я плачу)

You float like a feather
(Ты паришь, как перышко)

In a beautiful world
(В этом прекрасном мире)

And I wish I was special
(Жаль, что я не особенный)

You're so fuckin' special
(Ты же чертовски особенная)

Кейт пела эту песню через неделю после разлуки с Билли. Голос срывался, но она продолжала. Слёзы катились по щекам, падали на гриф, на струны, когда она представляла, как обнимает её. Как зарывается носом в идеальную впадинку между плечом и шеей, вдыхает знакомый запах. Как Билли целует её в макушку, гладит по волосам, шепчет что-то ласковое.

Вот чего добивалась миссис Тёрнер. Чтобы Кейт желала Билли не как подругу, с которой весело и уютно. А как девушку, к которой хочется возвращаться. Которую не хочется отпускать. Которую хочется целовать — каждый миллиметр тела, шептать слова любви на ухо, касаться так, как никто и никогда не касался.

Чтобы почувствовать себя особенной рядом с Билли.

И она чувствовала. Сквозь боль разлуки, сквозь слёзы, сквозь эту чёртову песню — она чувствовала.

***

В то же время эта разлука привела мысли Кейт в порядок. Всё расставилось по местам, разложилось по полочкам, как вещи в шкафу.

Она посвящала свободное время себе. Впервые в жизни — себе.

Набила татуировку на предплечье — девушку-ангела, о которой давно мечтала. Тонкие линии, расправленные крылья, лицо, которое подозрительно напоминало Билли. Мастер сказал, что вышло красиво. Кейт кивнула и спрятала улыбку.

Закончила картину, которая пылилась на мольберте полгода — лес, залитый солнцем, тропинка, уходящая вглубь.

Отточила навыки игры на гитаре. Разучила несколько новых песен, представляя, как сыграет их Билли.

В выходные зависала в парке. Благодаря ковиду народу было мало — только редкие бегуны в масках да мамы с колясками, спешащие по своим делам. Кейт садилась на скамейку у пруда, смотрела на воду, на уток, на пожелтевшие листья, падающие в медленном танце. И наслаждалась. Умиротворяющим одиночеством. Тишиной. Собой.

Но через ещё одну неделю она почувствовала острую, как зубная боль, нужду увидеть Билли.

Это пришло внезапно. Просто утром, открыв глаза, она поняла: всё. Хватит. Я хочу её видеть.

Кейт знала, где та живёт — пришлось бы обойти полгорода, — так что в свой следующий выходной она решительно направилась туда, не предупредив. Ни звонка, ни сообщения. Просто собралась и пошла.

У Кейт был дубликат ключа — Билли вручила его год назад, когда уезжала в тур, чтобы Кейт могла забирать почту и поливать цветы. «Мало ли что», — сказала она тогда. Кейт думала, что это просто жест доверия. Теперь понимала: это было нечто большее.

Дорога заняла час. От дома до центра Кейт доехала на автобусе — рискованно в пандемию, маска на лице натирала кожу, — потом пришлось топать пешком. В богатый район Лос-Анджелеса общественный транспорт не ходил, будто для бедных там были невидимые стены. Такси она до сих пор не доверяла. Максимум — когда её подвозила Билли. Чужие машины вызывали дрожь.

Погода для октября была не по сезону жаркой. Солнце пекло немилосердно, но прохладный ветерок, пахнущий выхлопными газами и увядающими листьями, делал прогулку сносной. Кейт чуть расстроилась, когда наконец подошла к высокому бетонному забору, за которым прятался дом Билли. Ноги гудели, в горле пересохло.

Приложив ключ-карту к сенсорному экрану у калитки, она услышала щелчок — замок открылся. Толкнула тяжёлую металлическую дверь и вошла.

Обе машины Билли стояли на открытой парковке, поблёскивая на солнце лаком — значит, она дома. Кейт не успела сделать и пары шагов по бетонной дорожке, как из-за угла выскочил Шарк. Верный пёс Билли — тёмно-серый, с высунутым языком и безумно счастливыми глазами. Он закружил вокруг Кейт, виляя хвостом и радостно поскуливая, тыкаясь мокрым носом в ладони.

Кейт рассмеялась — впервые за последние дни так искренне. Присела на корточки, обняла пса, Шарк лизнул её в ухо, и она засмеялась ещё громче.

Она обожала эту собаку. Билли часто брала его на ночёвки, когда приезжала к Кейт. Шарк неизменно засыпал у ног Кейт, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал во сне. А Билли делала вид, что ревнует, но в её глазах светилась такая нежность, что Кейт хотелось раствориться в этом взгляде.

На лай вышла Билли.

Она застыла на пороге дома, в простой белой футболке и спортивных штанах, босиком. Волосы растрёпаны, на лице — удивление, которое мгновенно сменилось чем-то другим. Чем-то таким, от чего у Кейт перехватило дыхание.

Их взгляды встретились — и Билли бросилась бегом. Она просто рванула с места, перелетела через ступеньки крыльца, чуть не споткнулась о Шарка и врезалась в Кейт, сбивая её с ног в крепких объятиях.

Кейт рассмеялась, но смех быстро перешёл во что-то, похожее на всхлип. Только теперь, оказавшись в объятиях самого родного человека, она осознала, как сильно соскучилась. По касаниям Билли, по её голосу, по её запаху. Сердце заколотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

— Почему не написала? — голос Билли звучал приглушённо, потому что она уткнулась лицом в плечо Кейт. — Боже, Кейт, я так соскучилась.

В её голосе смешались волнение и радость. Но через пару секунд она резко отстранилась, схватила Кейт за плечи и впилась взглядом в её лицо.

— У тебя всё в порядке? — серьёзно, почти испуганно. — Ничего не случилось?

Их взгляды сплелись. Полные трепета глаза Кейт смотрели в серьёзные, взволнованные глаза Билли. Ради этого Кейт преодолела полгорода. Ради того, чтобы закрыть внутренний гештальт. Ради того, чтобы перестать видеть в Билли просто подругу.

И в этот миг Кейт не выдержала.

Ладони легли на щёки Билли — тёплые, чуть дрожащие. И она притянула её к себе. Их губы соприкоснулись — осторожно, невесомо, словно пробуя на вкус. Обе замерли, но Кейт взяла себя в руки и стала смелее, поняв, что Билли не сопротивляется. Что она ждала этого.

Целовать Билли оказалось чем-то невообразимым. Не передать словами, не описать в книге. Это было как вдохнуть после долгого пребывания под водой. Как увидеть свет после многих лет в темноте.

Три с половиной года дружбы — и вот они ласково целуются во дворе шикарного особняка, под палящим калифорнийским солнцем. Руки Билли крепко сжимали талию Кейт, пальцы впивались в ткань куртки, словно боясь, что это сон. А Кейт целовала её отчаянно, скомканно, неловко — но с такой жадностью, будто хотела раствориться в этом моменте навсегда.

Весёлый лай Шарка прервал этот блаженный момент.

Девушки вздрогнули, отстраняясь друг от друга, тяжело дыша. Дыхание сбилось, щёки горели, но на лицах играли блаженные, пьяные улыбки. Щенок сидел в шаге от них, забавно наклонив голову набок, высунув язык и восторженно виляя хвостом. Он словно наслаждался представлением, не понимая, что происходит, но одобряя это целиком и полностью.

— Кажется, он счастлив, — прошептала Кейт. В голосе чувствовалась приятная хрипотца.

— Как и я, — Билли снова взглянула на неё. В её глазах было столько света, столько нежности, что Кейт показалось, будто она сейчас упадёт в этот омут безвозвратно. Билли потянулась и оставила на её губах ещё один поцелуй — невесомый, как обещание.

***

Ноябрь 2020-го.

Ноябрь выдался чертовски мрачным. Мир словно накрыла серая, тяжёлая пелена проблем. Проклятая пандемия, от которой устали все. Социальная и экономическая сферы, рухнувшие под натиском ковида — люди теряли работу, бизнесы закрывались, надежда таяла с каждым днём. Массовые беспорядки на улицах городов, крики, слёзоточивый газ, чёрно-белые кадры в новостях.

Казалось, сама жизнь затаилась по домам, боясь высунуть нос на улицу, где свирепствовал вирус, уносящий всё больше жизней. В Америке разгоралась всеобщая депрессия — коллективная, тяжёлая, как похмелье после затяжного праздника.

Но на фоне всеобщего кошмара, словно два маленьких лучика света в полной темноте, сияли Кейт и Билли.

В доме О'Коннеллов вовсю кипела подготовка к Дню Благодарения. Из кухни доносились умопомрачительные запахи — запечённая вегетарианская индейка с травами, корица, яблоки, свежая выпечка. Из гостиной лилась тёплая, уютная мелодия, под которую Билли, не упуская момента, пританцовывала, нарезая салат, и вызывала улыбки у всех, кто колдовал у плиты.

На заднем дворе, под навесом, украшенным гирляндами из жёлтых листьев и тыкв, уже собрались близкие друзья Билли и Финнеаса. Кейт чувствовала лёгкое смущение и волнение — старая привычка, от которой трудно избавиться, — но взгляд Билли, то и дело находивший её в толпе, был полон такой нежности и поддержки, что это смущение таяло, как снег на горячей ладони. К тому же многих из гостей она уже знала. Здоровалась, обменивалась парой фраз, и непринуждённые беседы больше не вызывали паники.

Наконец все расселись за длинным столом, накрытым белой скатертью. Зажгли свечи. И началась череда благодарностей — старая добрая традиция, которую Мэгги чтила свято. Каждый по очереди вставал и делился тем, за что благодарен судьбе в этом году.

Кейт слушала и улыбалась. Кто-то благодарил за здоровье, кто-то — за новую работу, кто-то — за то, что смогли собраться вместе, несмотря на всё.

Когда пришла очередь Билли, она поднялась. В простом бежевом свитере, с распущенными волосами, падающими на плечи, она была прекрасна. Она обвела взглядом собравшихся — и остановилась на Кейт.

— Я благодарна… — голос её дрогнул. — Благодарна за то, что вы все есть в моей жизни. Без вас я бы не была той, кем я стала.

Она перевела дыхание и продолжила, глядя прямо в глаза Кейт.

— Кейт… мы две половинки одного целого. И я люблю тебя больше жизни. Боже, я безумно благодарна, что ты со мной, что делаешь мою жизнь такой… счастливой. — Она улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. — Я и представить себе не могла, что доживу до этого дня. Как и ты, наверное. Но именно благодаря тебе я здесь. Живу. Смеюсь. Дышу. Только рядом с тобой я хочу прожить эту жизнь, не оглядываясь назад. Ты — мой смысл, Кейт.

Многие девушки за столом не смогли сдержать слёз. Кто-то всхлипывал в салфетку, кто-то украдкой вытирал глаза. Кейт была в их числе, хотя и отчаянно пыталась сохранить самообладание. На её лице сияла глупая, счастливая улыбка, а глаза были полны трепета и обожания, когда она смотрела на Билли.

На девушку, которая спасла её от смерти. От одиночества. От страха. Которая подарила ей смысл.

Всё это казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Слишком нереальным. Как сон, из которого вот-вот проснёшься.

***

Ближе к девяти вечера гости стали расходиться. Объятия, поцелуи в щёку, обещания скоро увидеться. И Билли вызвалась проводить Кейт до дома.

Они шли под руку по тихой, освещённой редкими фонарями улице. Воздух был прохладным и свежим, пахло дымом из чьих-то каминов и приближающейся зимой. Они смеялись, вспоминая, как Одесса — подруга Билли, вечно элегантная и безупречная, — пытаясь погладить Шарка, кубарем слетела со стула. И потом весь вечер красовалась с огромным коричневым пятном грязи на своём изысканном белом платье. Ава пыталась затереть пятно влажными салфетками, но сделала только хуже — размазала грязь ещё больше, вызвав новую волну смеха.

Это был самый лучший День Благодарения в жизни Кейт. Она никогда ещё не чувствовала себя настолько комфортно. Настолько своей. В компании, казалось бы, малознакомых людей, но которые приняли её безоговорочно.

— Кейт? — до боли знакомый голос прозвучал из-за кустов, к которым они подошли.

Голос матери.

Кейт замерла. Внутри всё оборвалось.

Миранда. Женщина, которая бросила её в самый тёмный период жизни. Женщина, которую Кейт вычеркнула из своей истории и до этого момента даже не вспоминала. Словно её никогда и не было.

И вот она стояла на пороге её дома. Исхудавшая, с огромными синяками под глазами, с ввалившимися щеками. Одежда висела на ней мешком, как на манекене в секонд-хенде. Жалобный взгляд, неуверенная поза, сгорбленная спина, исколотые шприцами руки, грязное и рваное платье… Женщина протянула руку в сторону Кейт, словно жалкая попрошайка на улице.

Билли среагировала мгновенно. Быстрее, чем Кейт успела осознать происходящее. Она заслонила Кейт собой, встала между ней и этой женщиной, не позволяя даже приблизиться. Желваки заиграли на её скулах, взгляд стал острым и опасным, как у акулы, почуявшей кровь. Брови нахмурились, превратив красивое лицо в маску ярости.

— Убирайся отсюда, Миранда, — злость и агрессия в голосе Билли ощущались физически. Почти как удар. — Ты здесь не нужна.

Паника сковала Кейт. Ледяными тисками. Она стояла за спиной Билли и смотрела из-за её плеча на свою мать. Все воспоминания о ней моментально пронеслись в голове — калейдоскопом ярких, болезненных картинок. Человек, принёсший столько боли. Столько проблем. Вернулся. И Кейт не знала, как справиться с этим.

Грудь сдавило. Она не могла вдохнуть, судорожно хватая ртом воздух, который, казалось, превратился в стекло. Краем уха она слышала, как Билли кричит на Миранду, приказывая ей убираться, но это было где-то на периферии сознания. Глухо, как сквозь толщу воды.

Появление матери мгновенно перенесло её в прошлое. В далёкие, когда-то светлые воспоминания, которые теперь стали отравленными.

Её седьмой день рождения. Тёплый сентябрьский день. Велосипед, о котором она так мечтала — белый, с блестящими колёсами и корзинкой для игрушек. Подарок от отца. И огромный пазл от матери — с изображением лошади. Всё, о чем только могла мечтать семилетняя Кейт, свалилось на неё в один день, делая её невероятно счастливой.

Пока в один прекрасный день какой-то задира с соседней улицы не сбил её с велосипеда, когда она осмелилась поехать на нём до детской площадки в парке.

Её оглушительный плач заставил всех, кто жил поблизости, выбежать из своих домов. Колени были в крови, руки изодраны в кровь об асфальт. Но она ревела не от боли. Ей было обидно. Обидно, что кто-то посмел разрушить её мимолётное счастье. Сломал велосипед, который подарил ей отец.

С того момента всё в её жизни пошло наперекосяк. Словно она не заслуживала того, что имела. Словно любое счастье нужно было выкупать болью.

— Кейт! — Билли трясла её за плечи, пытаясь достучаться. Голос её звучал отчаянно, испуганно. — Кейт, смотри на меня! Смотри на меня, пожалуйста!

Силуэт Билли расплывался сквозь навернувшиеся слёзы. Кейт отчаянно пыталась сфокусировать взгляд на девушке перед собой. На её любимом лице. Она хотела сделать шаг. Хотела утонуть в её успокаивающих объятиях. Хотела, чтобы это всё оказалось просто кошмаром.

Но ноги подкосились.

Она рухнула на землю, и всё вокруг погрузилось во тьму.

Мир померк в одно мгновение. Нестабильное сознание, не выдержав переизбытка чувств и эмоций, просто отключилось.