Ричард
Я отпустил её руку не сразу, сделал это только тогда, когда понял, что она в безопасности и ей больше ничего не угрожает. Её пальцы всё ещё были тёплыми, слишком тёплыми для мира, который только что пережил разрушение древнего договора. Я запомнил это тепло, как запоминают последнее дыхание перед погружением под воду.
— Я скоро. — сказал я.
Я старался не оглянуться, когда пошёл прочь. Не потому что не хотел видеть её взгляд, а потому что боялся, что если увидит, то не сможет уйти.
Но не смог сдержаться и оглянулся.
Как же сильно я её люблю...Как же сильно я хочу снова обнять её и не отпускать. Просто держать за руку и целовать. Она так мне нужна...всегда.
Мир вокруг был изломан. Земля почернела от магии, везде остатки её силы, которая ещё недавно держала всех за горло. Вороны приходили в себя медленно, будто очнувшиеся после долгого кошмара. Кто-то плакал, не скрываясь. Кто-то стоял на коленях, уткнувшись лбом в землю. Кто-то звал по имени тех, кто уже не ответит. Я шёл сквозь всё это и чувствовал их боль...неописуемую боль.
— Ричард!
Шон был весь в крови, в чужой, в своей, смешанной до неразличимости. Его правое плечо было перебинтовано, но он стоял прямо. Это и не важно, главное он жив. Мой брат жив.
— Жив...— прошептал я, хватая его за предплечье.
— Пока да. — хрипло усмехнулся Шон. — Ты не так скоро от меня избавишься придурок. И не мечтай! Я буду доставать тебя до последнего и даже после своей смерти. - в его глазах заигрались огни.
Я поднял руки подыгрывая ему.
- Охотно верю.
Мы засмеялись, но я продолжал искать взглядом других. Мое сердце было не спокойно. И я просто не мог не спросить его:
- А где Зейн?
По привычке Шон хотел поправить волосы, но боль в плече дала о себе знать. Он опустил свою правую руку и поднял голову вверх чтобы сдержать боль.
- Все хорошо...- произнес он.
Но я не понял, он ответил на мой вопрос или же усплкаивал себя таким образом.
Я услышал шаги сзади и резко обернулся. Зейн был рядом. Молчаливый, как всегда, но его взгляд говорил больше слов. Он кивнул мне и подошёл к нам, устало, тяжело дыша. На нем было не меньше крови.
- Прости брат...
Он похлопал меня по спине. Я так рад видеть их живыми. Я ведь оставил их. Но оставил ради неё и сделал бы это ещё раз. Я бы сделал все что угодно ради неё. Внутри всё время чувствовал, что что-то не так. Не тревога. Скорее ощущение пустоты рядом, будто пространство, где должна была быть Ева, внезапно стало слишком широким.
Я отогнал мысль.
Сейчас нельзя.
Тина нашла нас сама. Она почти бежала, спотыкаясь, несмотря на усталость. Когда увидела меня выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить, что я жив.
— Я думала тебя больше нет. — её руки дрожали, когда она коснулась моего лица, плеч, груди, будто проверяя, не призрак ли перед ней.
— Всё закончилось. - тихо сказал я. - Мы победили. Слышишь? Теперь мы свободны и Килия больше не представляет для нас угрозы.
Это было ложью, но необходимой.
Тина прижалась ко мне лбом на короткий миг — жест, полный сдержанной нежности и слишком многих невысказанных молитв. Её глаза были красными. Она плакала.
— Я видела, как небо изменилось. А затем по земле прошлась странная волна и вороны остановились. — сказала она. — Это была она?
Я кивнул.
— Ева.
Имя отозвалось во мне с болью и светом одновременно.
— Тогда… — Тина глубоко вдохнула. — Тогда, мы и в правду свободны. Зараза больше не распространиться. Не только мы стали свободны...оглянись, ворон
Я хотел ответить, хотел сказать что-то важное. Хотел признаться, не ей, а самому себе, что если бы не Ева, он бы не стоял здесь. Что весь этот мир держится для него теперь на одном имени, но меня перебили.
Сзади пронесся знакомый смех.
Я обернулся медленно, будто надеялся, что ошибся. Дядя Амман стоял чуть поодаль, опираясь на меч, словно пришёл не на поле недавней бойни, а на прогулку. Его одежда была чистой. Его лицо спокойным. Слишком спокойным.
— Какая трогательная сцена. — сказал он, растягивая слова. Затем похлопал медленно. — Семья. Союзы. Надежда.
Я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось в твёрдый, холодный узел.
— Ты пришёл помочь? — спросил я, и сам услышал, насколько пусто прозвучал вопрос.
Амман усмехнулся.
— Помочь? — он покачал головой. — Нет, племянник. Я пришёл посмотреть, как всё рушится.
Амман усмехнулся.
— Я здесь ради правды. А она, поверь, больнее любого клинка.
Я сделал шаг к нему.
— Говори.
Амман наклонился ближе.
— Ты знаешь, — сказал он почти шёпотом,— я писал ей до последнего.
Сначала я не понял о чем он говорит. Совсем не понимал, пока в моей памяти снова не всплыла картина прошлого, как родители ругались из-за якобы любовника мамы который писал ей письма. А последнее письмо для неё, стала последней.
— Даже когда она перестала отвечать, когда перестала смотреть в мою сторону...
— Замолчи.
— Я не хотел её смерти. — продолжал Амман и в его голосе впервые мелькнуло что-то надломленное. — Я хотел, чтобы она услышала меня. Я хотел чтобы она полюбила меня, так же как и я любил её все эти годы. Я не мог без неё жить. Мне было противно видеть её рядом с братом. Он не заслуживал её любви. А я...и только я был рядом. Только я мог дать ей любовь. А она оказалась парой твоего отца. Ничтожество... - он в моменте смотрел в никуда, а затем усмехнулся. - Но как говорится, жизнь не справедлива. Она была не справедлива ко мне и затем стала не справедлива и твоему дорогому отцу. Ни мне, так никому.
Я смотрел на него с холодной яростью готовый набросится на него:
— Ты чудовище. Если бы ты любил её, то отпустил. Если бы и в правду любил мою мать, то не поступил бы так с ней. Из-за тебя она умерла.
Амман улыбнулся.
— И не только она.
Отец...
Это он убил его. Он его отравил, а меня подставил. Он убил мою семью! Предатель чертов! Уничтожу и раскрамсаю.
Он убил их...
Я не думал, а лишь направился к нему. Я словно перестал думать, только действовать. А сейчас я хотел убить его. Убить его медленно и мучительно, так как он заслуживает. Но в этот миг, я почувствовал зов. Ева, она звала меня, искала. А затем воздух разорвал крик и я резко обернулся. Она стояла, покачнувшись, её лицо было…
Она посмотрела на меня и улыбнулась так, как улыбаются перед падением во тьму.
— Ричард…
И рухнула.
Килия оказалась позади неё с ножом в руке.
— Нет… — выдохнул я.
Я бежал.
— НЕТ! ЕВА! НЕТ!
Прошу! Нет! Только не она! Смерть не забирай мою жену! Не забирай мою жизнь! Все что угодно, только неё. Прошу...прошу...Прошу!
Я упал рядом с ней, прижал к себе, кровь залила его руки.
— Любовь моя… — голос сорвался. — Прошу… останься… я не готов…не оставляй меня...прошу...
Она не отвечала.
Она не отвечала мне.
Сзади меня кто-то встал и поднял клинок.
Плевать!
Прошу! Милая нет...
— За мою любовь. — прошептал он.
Удар был быстрым, я лишь помню её улыбку
...и как держал её еще теплую руку.
Любовь моя...