Ричард
Кровь брызнула мне на лицо, когда мой меч рассёк грудь очередному ворону. Сердце выпало на землю, и я ногой отправил его подальше, не давая твари воскреснуть. Руки горели от напряжения, лёгкие рвались от рваного дыхания, но я не мог позволить себе даже моргнуть. Не из-за себя. Из-за неё. Ева была в нескольких шагах, её магия билась вокруг, как ураган. Каждый раз, когда ворона тянуло к ней, я чувствовал, как в груди у меня рвётся что-то живое. Она отбивалась, да, но я видел — они тянут её, не просто хотят её забрать и подчинить. Они хотят вырвать её у меня мою пару. Вырвать корень наших уз.
— Ричард! — крикнула она, и я уже был там, перехватывая удар, который должен был вонзиться ей в спину.
Почему они так усердно пытаются убить её? Я замечал этого ни раз. Килия говорила про её смерть, но так же говорила что она ей дорога...не понимаю.
Я разрубил врага, но вместо облегчения пришла только ярость. Мы слишком близко к Килии. Слишком. Я знаю, на что способна эта женщина. Знаю, что для неё война лишь способ добраться до своей «дочери». И я не позволю. Я не позволю, даже если для этого придётся собственноручно разнести её чёртово войско.
Я ударил, чувствуя, как мышцы горят. Одного, второго… третьего. Они встают. И плевать. Я продолжал. В голове всё равно была только она. Её глаза. Её руки. Её улыбка, которой я, возможно, уже никогда не увижу. Я должен придумать, как всё закончить. Как победить так, чтобы не отдать её даже тени Килии. Может, ударить по командным воинам, лишить её защиты? Может, отвлечь и уйти с Евой в сторону, а остальным дать шанс?
Нет. Она никогда не простит, если я оттащу её с поля боя против её воли.
— Держись рядом! — рявкнул я, перехватывая её запястье на миг, прежде чем броситься в следующую атаку. — Не отходи от меня ни на шаг, слышишь?
Она кивнула и снова ушла в бой.
И тогда я понял, что моё оружие не только меч. Моё оружие — это мы. Наша связь. Если я буду рядом, если мы будем двигаться как одно целое, Килия не получит ни одного шанса. Но в глубине души оставался страх. Не за себя. За неё. Потому что Ева — не просто моя любовь. Она мой дом. Моё сердце. И если я потеряю её, никакая победа уже не будет иметь смысла.
Я прорубал себе путь, пока лезвия воронов мелькали перед глазами, как чёрные молнии. Каждый удар отдавался в кости, каждая капля крови врага жгла кожу. Но вдруг всё вокруг будто замедлилось.
Я почувствовал на себе взгляд холодный, как зимняя ночь, и острый, как лезвие ножа.
Килия.
Она стояла в центре своей армии, даже не прикоснувшись к оружию. Ее губы растянулись в коварной улыбке, от которой хотелось вцепиться в горло и вырвать её дыхание. Но она смотрела не на меня.
На неё. На мою Еву. Я видел, как её зрачки сузились, как губы шевельнулись беззвучно. Ева замерла. Всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы моё сердце ушло в пятки.
— Ева! — рыкнул я, вставая между ними. Мой клинок встретил очередного ворона, но я даже не смотрел, кого рублю. Я смотрел только на неё. Её дыхание сбилось, пальцы дрогнули.
Она видела Килию… и что-то в этом взгляде говорило мне: там идёт война, куда я не могу войти. Ева не двинулась с места. Что-то не так, ведь на такое расстояние она не могла на неё повлиять...повлиять! Нет. Нет. Нет.
— Ева — выдохнул я, почти умоляя.
Она не двигалась. Стояла посреди поля, словно время остановилось. Её глаза обычно живые, тёплые, упрямые — теперь были пустыми. Она смотрела куда-то сквозь меня, и я понял: Килия взяла её.
— Ева! — крик сорвался сам, глухо, почти звериным рёвом. Никакой реакции. Только ветер шевельнул её волосы.
Я рванулся к ней. В груди всё кипело. Паника, страх, злость. Она не просто сражалась — она проигрывала войну, которую я не мог увидеть. Я видел, как в нескольких шагах впереди Килия подняла руку. И в тот миг земля под нами будто дрогнула. Поток чёрной магии ударил, как шторм, и потянул Еву, её тело качнулось, шаг вперёд, второй и я понял: она идёт к ней.
— Нет, чёрт, нет! — выдохнул я и рванулся.
Мои ноги скользнули по залитой кровью траве, я бросился вперёд и когда магия уже почти сомкнулась вокруг неё, я успел. Схватил её за руку и рванул на себя, чувствуя, как сила Килии сжимает нас обоих, как будто невидимые когти вонзаются в кожу.
— Не сегодня. — прорычал я.
Меч в другой руке ударил прямо по тьме. Я не думал, не чувствовал... просто бил. Металл вспыхнул серебром, разрывая вязкий поток. Еву отшвырнуло в сторону, и я вместе с ней рухнул на землю. Поднявшись, я взял её на руки. Я знал — это единственный шанс. Она не могла сейчас сражаться, она не могла даже защищаться. Если Килия решит ударить снова, она просто вырвет её душу.
Я не дам. Я чувствовал, как она бьётся с ней в моих руках. Она пыталась сказать что-то, но губы едва шевелились.
— Она берёт тебя, слышишь?! — сорвалось с моих губ, будто я кричал не ей, а судьбе. — Она использует твою же силу против тебя, чёрт возьми! Я не дам ей это сделать!
— Рич...ард… — только и успела выдохнуть.
И тогда я увидел — над полем поднялась рука Килии. Тьма зашевелилась, как живое море. Она звала её. Опять.
Я не стал ждать.
Сжал Еву крепче, поднял её на руки... и побежал. Я не чувствовал под собой земли.
Каждый шаг отдавался болью, в боку горела рана, но я не останавливался. Воздух был тяжёлым, будто весь мир пытался прижать меня к земле. Но я не мог упасть. Не сейчас. Не когда у меня на руках всё, ради чего я дышу. Я бежал, чувствуя, как её дыхание сбивается, как голова падает мне на плечо. Она ещё жива, но ослабевает. Позади, сквозь крики и звон металла, я услышал вой. Волчий, протяжный, словно сама боль воплотилась в звук.
Зейн.
Он всё ещё там.
Они все ещё сражаются.
И я их оставляю.
Часть меня рвалась обратно, но другая — сильнее, безжалостнее — шептала: если вернёшься — потеряешь её. Я должен был выбрать. И я выбрал.
— Отпусти… — прошептала она где-то у моего уха.
— Молчи! — хрипло ответил я. — Я не позволю ей забрать тебя.
Я влетел в лес. Ветви хлестали по лицу, воздух рвал лёгкие. В какой-то момент я просто рухнул на колени, держа её, не смея отпустить. Мы оба были в крови. Она дрожала.
Я слышал, как она шепчет, как изо рта срываются слова:
— Она звала меня... а внутри всё сжимается, если я сопротивляюсь...
Я взял её лицо в ладони. Господи, как она хрупка, как будто стоит дунуть — и она рассыплется.
— Послушай меня, — прошептал я. — Ты не она. Ты — не она, Ева. Ты моя. Ты свет, слышишь? Ты свет, который она пытается потушить. Не дай ей войти внутрь.
Её глаза наполнились слезами.
— Ричард… я..я.. я боюсь.
— Я тоже. — честно ответил я. — Но я не позволю ей забрать тебя.
Она закрыла глаза, прижимаясь ближе, будто искала спасение не в моих словах, а в биении моего сердца. И я дал ей это спасение — просто держал, пока вокруг гремело эхо боя. Я не знаю, сколько мы так сидели. Минуту. Вечность. Но я понимал: мы больше не можем туда вернуться. Если она снова увидит Килию — всё повторится.
— Мы должны вернуться, — прошептала она. — Они…там.
Я покачал головой.
— Если вернёмся сейчас...ты погибнешь. Она знает, где ты. Она этого ждёт.
— А остальные? — её голос дрогнул. — Они умрут из-за нас.
Я закрыл глаза. Я уже видел перед собой их лица. Зейн, Шон, Тина… моя войны. Мои братья. Я не мог спасти всех. И всё равно сердце рвалось назад.
— Я не могу спасти всех. — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Но я спас тебя.
Тишина повисла, будто мир замер. Она опустила голову, и я почувствовал, как капли её слёз падают на мою руку.
— Тогда пусть это не будет напрасно. — прошептала она. — Это был рискованный шаг. Но без риска нет жизни.
Я кивнул, едва заметно.
— Всё не напрасно.
Я не отпускал её. Слышал, как её дыхание постепенно выравнивается. В её глазах появился тот самый свет — слабый, но настоящий. А потом, сквозь шум дождя и стук сердца, я сам прошептал то, что боялся сказать вслух:
— Я не хочу терять тебя. Я готов терять всё, только не тебя.
Она не ответила. Только прижалась крепче.
А я понял, что уже не чувствую боли. Только усталость. И страх, который не отпустит до тех пор, пока Килия не падёт. Когда мы добрались до лагеря, было тихо. Слишком тихо. Ни песен, ни голосов, ни света костров. Только запах гари и дождь, глушащий шаги.
Я опустил Еву у входа в шатёр. Её волосы прилипли к щекам, губы дрожали, но глаза… глаза снова были живые. Я выдохнул и сел рядом, просто уронив голову ей на плечо.
— Всё не напрасно.— повторил я.
— Всё не напрасно.— ответила она.
И только тогда я позволил себе моргнуть.
Потому что впервые за весь день я не боялся, что, открыв глаза, не увижу её рядом.
— Мы вернёмся за ними, — сказал я тихо, глядя в темноту. — Если кто-то выжил — я вытащу их. Но не сейчас. Не сегодня. Сегодня я выбрал тебя.
Она не ответила. Только подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. И я понял — может быть, она ещё злится, но всё равно рядом. И это единственное, что держит меня на ногах. Я поднял взгляд на небо. Тучи всё ещё висели низко, и где-то там, за их толщей, Килия чувствовала нас. Её магия тянулась, но уже слабее. Мы успели. На этот раз. Я посмотрел на Еву. Она рядом, задумчивая, с тенью боли в глазах, но живая.
Моя.
И я поклялся, если придётся снова выбрать между ней и всем остальным, я снова выберу её. Пусть судят. Пусть проклинают. Пусть не простят. Потому что я не герой. Я просто мужчина, который не смог позволить погибнуть своей любви.
— Отдыхай. — сказал я тихо. — Здесь безопасно.
Она молчала. Ева всё так же стояла неподвижно, только пальцы её дрожали.
Прошло несколько минут. Потом она оживилась.
— Я… пойду отдохну.
Я кивнул.
Не стал говорить, что не смогу заснуть, пока не почувствую, что с ней всё в порядке. Она медленно пошла к шатру. Я смотрел, как её силуэт растворяется в мягком свете. И всё время не сводил с неё глаз. Пока ткань палатки не сомкнулась за её спиной. Даже тогда я всё ещё видел её. Как дыхание дрожит. Как плечи опускаются. Как будто тьма за день наконец находит трещину в её сердце.
Я стоял долго. Наверное, слишком долго. Я не мог двигаться. В груди гудело.
Я думал о братьях, о тех, кто остался на поле. О тех, кто больше не вернётся. О тех, кого я не смог спасти. Но потом взгляд снова упал на тот шатёр. И всё стихло. Всё свелось к одной простой истине — она жива. Она дышит. Я слышу это дыхание даже отсюда. Ну конечно же, она моя пара, меня она так же чувствует. Я сделал шаг ближе к шатру не входя, просто чтобы убедиться, что там свет. Сквозь ткань пробивался мягкий отблеск свечи. Ева сидела, опустив голову. Волосы спадали на плечи. Она вдруг обернулась прямо туда, где стоял я. Наши взгляды встретились сквозь тонкую ткань, как сквозь воду. Её глаза блестели — то ли от слёз, то ли от света. Она ничего не сказала. Но я понял.
Понял, что она видит во мне то же, что и я в ней - боль и страх, вперемешку с тем, что сильнее всего остального.
Любовь.
Та, за которую я готов гореть.
Она не отвела взгляд сразу. А потом тихо, медленно, словно из последних сил закрыла глаза. И тогда я позволил себе выдохнуть. Я остался стоять у входа. Стражем её сна. Пока небо темнело, пока звёзды рождались одна за другой, пока усталость не сменила гул в голове. Я не мог лечь. Не мог уйти. Я просто стоял и слушал, как она дышит. Каждый вдох доказательство, что я сделал правильный выбор.
Даже если весь мир теперь будет считать меня предателем.