Любовь как закладная жизни (СИ) Автор:Горовая Ольга

  Глава 37

- Со мной? - уточнил поп, словно Вячеслав сказал что-то невнятно. - Что ж, слушаю, - с некоторой растерянностью добавил он, видно заметив раздражение во взгляде Боруцкого.

- Она болеет. - Вячеслав мотнул головой в сторону основного зала, где, как он понимал, находилась сейчас Бусинка. - Врач говорит, что по его теме у нее ничего нет. И намекает на то, что ее, ну, типа, - он хмыкнул, - короче, сглазить могли, или чего-то в этом роде. Такое, вообще, реально? - таки ощущая себя долбанным придурком, поинтересовался Вячеслав. - Может ее отвезти куда-то, чего-то сделать?

Поп стал выглядеть совсем оторопевшим. Проморгался. Откашлялся. И снова моргнул.

Раздраженный от того, что в принципе о таком базарит, да еще и со священником, Боруцкий щелкнул пальцами у него перед носом:

- Эй, ты, вообще, меня слышишь?

- Слышу, - наконец, глубоко вдохнул священник. Уцепился за свой крест, болтающийся на груди. И настороженно посмотрел на Вячеслава. - Человека, верующего в Господа нашего, бережет сила этой веры. Молитва ежедневная и промысел Божий. И грех великий для любого верующего ходить по ведьмам и бабкам. Да и не помогут они Агнии. - Поп глянул на Боруцкого с некоторым превосходством и снисхождением. - Корень ее болезней и слабости в ином.

- И в чем? - хмыкнул Вячеслав, чувствуя, что раздражается все больше.

- Агния очень верующая девочка. И я ведь просил вас отпустить ее, - теперь во взгляде священника читалась настороженность и некоторое опасение. Но и укор, похоже. - Не для нее это. Вся та среда, где вы вынуждаете ее жить. Она так любит. Так искренне верит, что сумеет спасти вас своей верой. Что, как всякая... жена, может молиться и отмолить грехи своего мужа. Думаете, она за себя или за нас по три раза в неделю сюда приходит просить? - Священник криво улыбнулся. - Она все это только ради вас делает. Но вы, вероятней всего, и не крещены. Да и Агния, несмотря на все свое обожание и любовь к вам - никто. Ни перед людьми, ни перед Богом. И живет в грехе блуда, несмотря на всю свою веру.

У Вячеслава руки зачесались встряхнуть этого типа. Донести ему, кто именно такая его Бусинка. Да, плевать Боров хотел на людей и их законы, на все эти нравоучения и промывки мозгов священников. Агния была куда больше, куда конкретней и реальней любой жены любого "праведного" верующего, про которых ему сейчас этот поп распинался. Видно мало Вячеслав тогда ему вдолбил в мозг разъяснений. Хотя, насчет того, как священник хранил в тайне степень его отношения к Бусинке, у Вячеслава претензий не было. Он переговорил с ним тогда, когда стал привозить сюда Бусинку регулярно. И наглядно, с примерами пояснил этому Игорю, чего и как его ждет, если хоть кому-то слово скажет.

Но и вот то, что поп сейчас плел про его малышку, Борова выбешивало.

А Игорь, тем не менее, словно не замечая, что Боруцкий заводится, продолжал:

- Имеет ли она право молиться за вас? Имеет, Бог всякому дает свободу обращения к Нему. Только она же на все готова, и на себя все грехи ваши взять. А там, как я понимаю, искупать немало. И это не может не аукнуться. Я предупреждал ее. Об этом многие праведники, через которых Бог прощение и исцеление грешникам давал, упоминали в своих записях. Я специально изучил эту тему. Это ослабляет ее. Да и все эти разговоры в консерватории, Агния хоть и бравирует, но видно, что ей тяжело...

Вот как-то Вячеслав не въезжал. То ли злость разгоревшаяся мешала, то ли он просто не мог уловить логики в том, что ему тут патякал этот поп. Типа Агния еще и сама виновата? И он ее еще обвиняет в том, что она Боруцкого любит? Ну, нормально, а?

- Че за разговоры? - прищурившись, процедил он сквозь зубы, пока отодвинув всю эту пургу про грехи.

- Сплетни эти все о проституции. О том, как она на жизнь и свою музыкальную карьеру зарабатывает...

- Проституции? - У него аж в затылке заломило.

И от самого смысла, потому что Вячеслав мог себе представить, как его Бусинка отреагировала бы на такие сплетни, и от того, что вот этот вот поп знал обо всем об этом, а он, Боруцкий, ни слухом не духом. Вообще не при делах типа и никакого к ней отношения не имеет.

- Так. Интер-р-ресно... Твою мать!

Отвернувшись от скривившегося священника, Вячеслав прямиком пошел к залу, собираясь забрать свою малышку и популярно, доступно ей объяснить, что и когда она должна ему рассказывать. Но забыл обо всем, если честно, когда увидел, как Агния стоит на коленях в одном из углов этого зала, на замызганном, грязном из-за слякотной погоды кафеле, и крестясь, то и дело кланяется, едва не касаясь лбом пола.

Его не то, что затрясло, заколотило всего.

В голову кровь бабахнула просто.

И захотелось тупо достать пушку и пристрелить того, кто втемячил ей в голову, что она должна нечто подобное делать.

Послав все на фиг, он в несколько шагов преодолел расстояние между ними, не затормозив даже тогда, когда малышка встрепенулась, видно услышав его грохочущие шаги. Схватил ее за плечи, поднял Бусинку на ноги. Аккуратно. Но встряхнув пару раз. Просто у него реально руки вибрировали. Все тело продолжало трястись от ярости, которая нахлынула.

А Бусинка на него такими глазами глянула... Короче, Вячеславу еще хреновей стало и колоть за грудиной начало:

- У тебя вчера тридцать девять температура фигачила, а ты сегодня на кафель уселась?! У тебя мозги есть, Бусинка? Или ты вообще своей головой не думаешь? Тупо делаешь, что они тебе скажут?! - он даже не кричал. Не мог. Шипел от того, насколько злость внутри бурлила. И тут же обнял ее, прижав к себе. Опять встряхнул. - Ты... Ты... Бл..! - Он резко развернулся и пошел к выходу, таща ее за собой. - Никогда больше ты сюда не придешь! Ясно?! Усекла?! Мне осточертело, что они тебе мозги промывают и...

Он вновь глянул на нее, на огромные глазища, смотрящие на него не испуганно даже, а с каким-то отчаянием. И на сжатые губы. Так, что только полоской казались. Упрямой чертой. И снова выругался. Дальше потянул, так глянув на рыпнувшегося было попа, чтоб ясно стало: лучше бы ему не дергаться.

- Никогда не придешь! - еще раз веско повторил он, уже выйдя из церкви и таща ее к машине под дождем.

- Вячеслав, подожди. Послушай...

- Цить! Вот лучше сейчас молчи! - рыкнул он, отчаянно ища свободной рукой сигареты. - Сядь! - велел Вячеслав, распахнув двери.

Не выдержал ее взгляда и дрожащих ресниц. Притянул малышку к себе, все еще злясь. Не на нее. На тех, кто голову Бусинки забил этой белибердой. Уткнулся на мгновение лицом в ее макушку, сдернув долбаный платок.

- Сядь в машину, - немного взяв под контроль всю эту злобу, так и клекочущую внутри, опять велел он.

Практически сам усадил Бусинку на переднее сидение. Если малышка и хотела что-то сказать или убедить его в чем-то, он не собирался ее слушать.

Хватит. Ей пора реально глянуть на всех этих попов и то, что она с собой делает из-за них. До чего себя доводит.

Несколько раз щелкнул поджогом зажигалки, игнорируя дождь. Зло и раздраженно, отчего та никак не желала нормально работать. Наконец, добившись искры, прикурил, глубоко затянувшись, и даже задержал дыхание, не сразу выдохнув, стараясь хоть как-то усмирить эту злую бурю. Получить больше никотина.

- Вячек, - она проигнорировала его распоряжение и попыталась выйти из машины.

Ага, счас. Разбежалась. Он прижал дверь рукой, не дав малышке ее открыть.

- Ты зря так, - опустив стекло, тихо проговорила Бусинка и глянула на него все с тем же выражением в глазах. - Никто меня ничего не заставляет. Понимаешь, я просто хочу...

- Что ты хочешь?! - он все еще шипел, из-за этой ярости. И хорошо, а то разорался бы так, что птицы разлетелись бы, сто пудов. - Что?! Ты хоть знаешь, кем они тебя тут считают? Как в грязь втоптать пытаются?! Хрен им. Я тебя больше унижать не дам ни за какие коврижки. Ты этого не понимаешь, ладно. Ты сейчас, вообще, немного не в себе, на это спишем. Но, бл...! Сюда ты больше ни ногой.

Яростно затоптав окурок, он быстро обошел машину и сел на свое место.

- И да, - не глядя на малышку, боясь испугать ее своей злостью и бешенством, он резко и отрывисто дернул ключ, включая зажигание. - По поводу консерватории и сплетен, о которых ты почему-то отмалчиваешься. - Вячеслав на секунду прервался, чтобы вдохнуть, Уставился в стекло перед собой. - Мы тоже поговорим.

И закрыл глаза, радуясь, что еще не тронулся с места, когда она обхватила его плечи своим руками, коснулась пальчиками щеки.

- Вячек, это неважно, правда. Ну, глупости болтают, ну какая разница? Главное, что правду не знают, ведь так? - Губы Бусинки прижались к его подбородку. - Не сердись. Ты зря так. Просто не так понял...

- Все я понял так. И не дам такое с тобой делать и так ... - Вячеслав прикусил язык, давя рвущийся мат. - Хрен ты сюда вернешься, малышка. И в этот раз я серьезно! - он дернул рычаг переключения скоростей, а потом ухватил ее ладошку, не позволил Бусинке забрать ее от своей щеки, и выехал с этого гребанного двора перед церковью.

Он четко держал свое слово, несмотря на печаль в ее серо-зеленых глазах. Тем более что за последние три недели, с тех пор как он вытащил ее из церкви, Агнии стало гораздо лучше. Не было больше температуры, не было непонятных ознобов и прочей чепухи. Слабость, правда, осталась. Но это и ясно. После двух месяцев хвори она и не уйдет от взмаха руки. Вячеслав следил за тем, чтобы его малышка нормально ела, заставлял гулять с Плюхом во дворе, даже если сама Бусинка не очень хотела (ясно, проверяя, нормально ли она одевалась для этого, октябрь как ни как на дворе, а малышка, что натуральное дите, все время норовила в шлепках выскочить).

Заезжал Боруцкий и в консерваторию. Правда, приняв доводы Бусинки, да и сам пораскинув мозгами, не мог не признать, что как бы его не злили все эти разговоры, пресечь их он не мог, сам настаивал, что девочка не должна светиться. Но, блин, и заставлять терпеть ее подобное, не собирался. Потому и договорился с ректоратом, что Агния будет переведена на заочное обучение, чтоб меньше терлась среди студентов. Тем более что состояние ее здоровья и начавшаяся карьера позволяли ему сделать это все официально.

Хотя, с карьерой Вячеслав тоже немного решил притормозить и велел Михаилу пока не форсировать событий и обойтись без концертов и публичных выступлений, на которые тот собирался начать проталкивать малышку. Хватит пока и песен, которые они уже запустили. Да еще парочки новых. Работать в студии Вячеслав ей не запрещал.

Нельзя сказать, что она вот со всем была согласна. Да и добиваться своего малышка обычно умела, не пасуя даже перед его бешенством. Но сейчас Вячеслав был неумолим и твердо стоял на своих позициях. Ради ее здоровья и душевного равновесия он готов был и потерпеть все эти грустные, осуждающие взгляды и постоянные просьбы с увещеваниями. В конце концов, обдумав, она поймет, что он прав, Вячеслав в этом не сомневался.

Сегодня Бусинка должна была записывать новую песню. Лысого она с собой, ясное дело взяла, потому дом встретил его пустотой и тоскливым подвыванием Плюха.

Щенок страшно не любил оставаться один. Особенно не переносил, когда долго не было Бусинки. Что сказать? Вячеслав прекрасно понимал своего пса. Даже несмотря на эту дурацкую кличку, что ему в итоге дали.

Однако, обычно, даже тоскуя за хозяйкой, щенок с радостью довольствовался компанией самого Боруцкого, Лысого или Федота. Тут же пытался наскочить и втянуть людей в свои игры. Не сегодня почему-то. Встретив Вячеслава у ворот, щенок вяло тявкнул и поплелся следом еле переставляя ноги.

- Эй, ты часом от хозяйки не заразился? - Вячеслав присел на корточки перед псом и почесал ему морду, уши.

Проверил нос, но щенок казался здоровым. Только каким-то грустным, если собаки грустят. М-да, может и не хворью, но настроением Плюх точно от Бусинки заразился. Еще раз без охоты гавкнув, словно делая ему одолжение, щенок потрусил к дому пока сам Боров поднимался на ноги:

- Э, нет, животина, не наглей. В дом не пущу, - перехватив щенка, за ошейник оттащил подросшего пса от дверей.

Поднял со ступенек какую-то игрушку, и запустил подальше, отвлекая Плюха. С усмешкой проследил, как щенок помчался, все-таки отреагировав на приманку, как нормальная собака.

Но тут, отвлекая его от пса, запиликал мобильный.

- Леха? - звонка врача Боруцкий как-то не ждал, и совершенно не представлял чего ему надо.

- Слав, слушай, тут такое дело... - Леха был на стреме.

Боров это нутром чуял. Как и то, что боялся врач что-то ему сказать, потому что новость явно неприятная.

- Что? - напряженно прервал он друга, требуя сразу переходить к сути.

- Ты пойми, что это только предварительно и ничего еще не значит, и вообще, они шли долго, и это может быть ошибкой, понимаешь, так бывает, передержали образцы, или наоборот...

- Блин, Леха! Че случилось? - конкретно напрягся Вячеслав.

- Анализы Агнии, последние, пришли, - осторожно начал Леха.

Прискакал Плюх с игрушкой в зубах, но Вячеслав не обратил внимания на пса, уже весело повизгивающего и просящего еще поиграть.

- И? - он так и застыл на ступеньках крыльца.

- В общем, Слав, это вероятность. Только возможность... Но, у нее может быть рак крови, - выдал вдруг на одном дыхании Леха, как в воду сиганув. - Слав? - переспросил друг, когда он так и не ответил в течение минуты.

А Вячеслав молчал. Откинулся спиной на массивную входную дверь, ощущая, как через свитер в тело проникает холод металла. И молчал. Или это изнутри изморозью потянуло?

- Какова именно вероятность? В конкретных процентах? - наконец уточнил он сиплым голосом. Потянулся за сигаретами, пока Леха откашливался на том конце связи. - Леха?

- Мне надо еще несколько анализов уточняющих провести, - начал петлять врач, - я пока вообще не уверен, что это не ошибка...

- Леха, бл...! - эта гребанная зажигалка опять черти как работала.

Или у него проблемы с владением руками вдруг начались?

- Привози ее завтра, Слав. Я тебя понимаю, но... Мне нужны еще анализы. Другие, дублирующие. Без этого я ничего говорить не буду, - твердо заявил Леха. - Я просто не могу тебе ничего путем сказать, пойми, - Вячеславу вдруг послышалась в голосе друга опустошенность и опасение, похожее на его собственное.

Только, хрен вам. То, что сейчас ощущал он, Вячеслав и приблизительно описать не мог, даже матом. Так что вряд ли кто-то сумеет его сейчас понять.

- Ладно. Будем, - процедил он сквозь зубы, не выпуская изо рта дым, которым затянулся под завязку.

Нажал на отбой. И запрокинул голову, пытаясь из-под козырька навеса рассмотреть пасмурное небо. Еще раз затянулся, игнорируя притихшего у его ног Плюха. Сжал пальцы в кулак и прижал костяшки к зубам. А потом резко развернулся и рывком распахнув входные двери, вошел в дом, набирая на телефоне номер Лысого. Только сигарету затушил еще на крыльце. И без напоминаний еще ни разу не закурил в доме.

Лысый привез Агнию через час. Значит, выехал почти сразу, как он его набрал. Как объяснил сам парень, запись к тому времени уже вроде закончили.

- Вячек?! - Его Бусинка влетела в дом, на ходу расстегивая плащ и стягивая шарф с шеи.

Веселая, звонкая, даже слабости в ней не было заметно.

В двух шагах за ней маячил Лысый. Куда более серьезный и собранный, настороженно глянувший, когда Боров вышел из гостиной на звуки их появления. Вячеслав дал парню отмашку и тот спокойно ушел к себе.

- Вячек! - Увидев его, малышка улыбнулась совсем счастливо и тут же оказалась рядом. Приподнялась на носочки и с восторгом обхватила его руками за шею. - Что-то случилось? - наклонив свою светлую головку к плечу, посмотрела она на него с радостным любопытством. - Ты так срочно нас домой позвал, а мы слушали запись, что сегодня сделали...

- Ничего, - покачал он головой, стараясь не очень сипеть голосом, охрипшим от десяти сигарет, выкуренных почти подряд. Кажется, у него в голове пульс тарабанил, как у бешенного. - Ничего не случилось, - повторил он, стараясь как-то сдерживать руки, самовольно норовящие притиснуть ее к себе так, чтоб и продыху не было. - Соскучился. Гадко приходить в пустой дом. Вон, даже Плюх твой выл от одиночества.

Опустив лицо в ее волосы, пахнущие такой родной и бесценной для него сладостью, осенним дождем и вечерней свежестью, Боруцкий закрыл глаза.

- Ой, мы просто увлеклись очень, пытались с аранжировкой экспериментировать. Я больше так не буду задерживаться, - она завертелась в его руках, стараясь высвободить голову. - Зато, вот, смотри! - Бусинка что-то вытащила из сумки. Диск, как разобрал Вячеслав, после того, как прищурился. Слишком много никотина в организме. Даже глаза пекло и саднило. Про горло нечего и говорить. - Здесь песня, что мы сегодня записали. Я специально упросила Михаила дать мне диск, чтобы ты послушал, раз не мог приехать.

Малышка принялась тыкать ему в руки диск, а он не мог заставить себя отпустить ее, прекратить обнимать. Только когда она со смехом возмутилась:

- Вячек! - все-таки отцепил одну ладонь, забрал диск и снова ее обнял.

Минуты через две ему все же пришлось дать малышке волю. Она потянула его на кухню. Начала что-то доставать из холодильника и разогревать, то и дело поглядывая на него. Пару раз уточнила: "точно ли все хорошо?", видно таки чуя, что он на надрыве. Но Вячеслав отмахивался от всех ее расспросов, стоял в двух шагах от Бусинки, чтоб помочь, типа. И смотрел на свою девочку, всматривался. Черт знает, что пытался увидеть, заметить, подтвердить неуверенные слова Лехи или, наоборот, найти им веское опровержение. И ничего не мог, только накручивал себя все больше.

Чуть ли не к самому ужину завалил Федот. Вячеслав уже и забыл, что друг обещался явиться, звонил днем. Глянул на Федота волком и с наездом поинтересовался: "какого хрена тот приперся?".

Впрочем, Федота таким было не испугать. А вот то, что с Боровом что-то не так, друг просек сразу. И только появление Бусинки, которая вышла в прихожую, где Вячеслав собрался выставить Федота вон, позволило избежать разговора, которого он сейчас не желал. Потому что не знал, что сказать и как объяснить все, что выворачивает и корежит изнутри от долбанной новости, которой его встряхнул Леха и от того, что толком врач ничего и не сказал. А значит, Боров и сделать сейчас ничего не может. Никаких конкретных действий.

Федот присматривался к нему весь вечер, и это несмотря на то, что ему пришлось взять на себя роль клоуна вечера. Андрюха весьма удачно веселил Бусинку, пока сам Вячеслав пасмурно стучал вилкой по столу и пытался заставить себя не так отчаянно пялиться на свою девочку. Агния же, казалось, лишь немного не понимала, отчего он такой задумчивый.

И устала. Быстро устала. Он видел, уловил тот момент, когда ей стало сложно сидеть дальше, хоть еще было и рано; когда она тайком зевать начала и прижимать глаза.

- Иди, ложись, - тихо велел он, поднявшись сам и поднимая ее с дивана в гостиной, куда они перебрались после ужина, чтобы попробовать поиграть в карты.

- Но играем же, - попыталась возразить малышка. Вяло и неубедительно.

Федот, сидящий в кресле напротив, откинулся и следил за ними исподлобья.

- Завтра доиграем, - оборвал Вячеслав ее возражения и потянул Бусинку к лестнице.

- А ты? - она с надеждой глянула на него сверху вниз, когда он подтолкнул ее на первую ступеньку. Бусинка не особо любила укладываться без него, Вячеслав знал об этом. Но сейчас не был готов спокойно лечь рядом. Слишком много в нем бушевало.

- Мы с Федотом еще посидим немного. И я песню еще хочу послушать, - придумал Боруцкий отмазку.

Агния довольно улыбнулась и послушно пошла в спальню. А Вячеслав вернулся в гостиную. Федота не было. Бусинка всех их вышколила курить только на улице. Быстро осмотревшись, Вячеслав обнаружил диск на столике под разбросанной колодой карт. Достал его, вставил в проигрыватель. Включил.

Песня была шикарной.

Боров, конечно, мало в опере сек. Но это и не было оперой. Композитор этот, пацан из консерватории, ухлестывающий за Бусинкой - таки умел сложить слова так, что даже Вячеслав понимал - людей торкнет. Правильно он все-таки его в оборот взял. И хорошо, что сразу условия свои выставил. Теперь этот Стас от его Бусинки на нормальное расстояние отодвинут. Песни, ладно. Пусть пишет. Они стоят больших денег. Да и малышка радуется. Зато сам Стас, как оказалось, несмотря на явную увлеченность Бусинкой, а может и именно из-за этого, имел выраженную тягу к спиртному и любвеобильным и доступным девушкам. К алкоголю Боров его не толкал. Ему светлая голова композитора была нужна, хоть и не следил, ясное дело, на что пацан оплату за песни тратит. А вот девочек - это легко. Протекцию у Гели композитору они обеспечили, пусть пацан гуляет вволю и меньше смотрит туда, куда не надо.

- Че за запара, Славка? - Федот явился тогда, когда он песню второй раз на прокрутку поставил, почему-то жалея, что не явился на сегодняшнюю запись.

Вячеслав не ответил. Молча слушал до второго куплета. Даже глаза прикрыл, пытаясь представить и угадать, о чем думала Бусинка и как хмурились, когда это пела.

- Леха подозревает, что у нее рак, - все тем же, до хрипоты прокуренным голосом, заметил он во время проигрыша.

Спокойно так. Контролируя себя. Только коробка от диска почему-то в руках треснула. Китайцы, блин. Ничего толково сделать не могут.

Федот за его спиной витиевато высказался. Теми словами, которые давно перестал употреблять при Агнии.

- Он уверен?

- Бля! Нет! Я же внятно сказал! - вдруг сорвался Вячеслав, проскочил мимо Федота и с размаху сел на диван, саданув кулаком по столику. Да так, что тот подскочил и некоторые карты на пол слетели. - Он ни хрена не может мне точно сказать. Хочет еще анализы какие-то сделать. Снова будет из нее кровь цедить!

Вячеслав втянул воздух сквозь зубы и с силой надавил основаниями ладоней на глаза. Жестко прошелся пальцами по лицу, растирая кожу, стараясь вновь взять себя в руки, чтобы малышка, если че, ни фига не заметила и не просекла.

Федот молчал. И только песня, которую Боров поставил на постоянный повтор, играла в динамиках, нарушая тишину глубоким голосом Агнии.

Говорить о том, что его сводит с ума отсутствие каких-то точных данных - смысла не было. Федот знал его, как облупленного. Потому, сто пудов, понимал и то, что сам Вячеслав все еще пытался и осмыслить, и отодвинуть от своего сознания одновременно. Он не выдержит, если не сумеет добиться ее выздоровления. И фиг знает как именно ему башку сорвет.

Черт знает, сколько они просидели и сколько раз прослушали этот диск, когда Федот ни с того, ни с сего вдруг вскочил и цокнул языком:

- Слушай, у меня, вот, какая мысль. Я, конечно, не знаю, чего там Леха нашел. И что завтра он делать будет. Так что, ты сильно не грузись, может еще не так все? И потом, че мы, денег не найдем, чтоб девочку подлатать? Да с нашими возможностями, ее проще простого вытянуть из любой хвори. Сам башку включи и подумай, - выдал на одном выдохе Федот, глядя отчего-то себе на ботинки.

Вячеслав скривился. Ну, он был типа благодарен Федоту за эту попытку его успокоить.

А Федот продолжал пялиться на ботинки, еще и перекатываться с пятки на носки начал:

- И вот, еще. Может, Слав, зря ты так тогда? - Андрюха наконец-то посмотрел прямо на него. - Я, конечно, в этом вообще, ни в дуб ногой. Но может, сходил бы ты еще к тому попу, побазарил бы, а? Фиг знает, чего Он и как там, над нами. Я-то знаю, что ты веришь в Бога, Слав. Хрен с ними, с церковниками. Не в них же дело. А за нами с тобой, и правда, как не суди, много чего тянется... Не, я не мешаюсь. Тут я не особо помощник. Но, пока все равно ничего конкретного от Лехи нет... чем без толку сидеть? Или как думаешь? - Андрюха покосился на него.

Вячеслав думал. Вот с момента звонка Лехи и думал, и судил, и гадал. И чего только он уже не передумал, и каких только вероятностей не допускал.

Ну, и может он точно перегнул палку? Не то, чтоб Вячеслав поверил попу. Да ни в жизнь. И Бусинку свою унижать не позволит. Но может он сильно ее прижал. Девочке сейчас и так непросто, а он ей все перекрыл, пережал, как в тиски взяв. Ну, пусть играется, пусть сходит на свои службы, от него че, убудет? Да и со священником...

Блин, Федот был прав. Вячеслав верил в то, что есть над ними Бог. Над всеми их жизнями и поступками. Может мать, которую он почти не помнил, ему это в голову вдолбила. Может еще кто. Точно не приют при совдеповском атеизме. И пусть саму церковь, как организацию Вячеслав скорее презирал, видя их закулисные игры с теми, кто как его Бусинка, искренне приходили, принося все, что в душе было. Но не Бога.

Оно вроде с попами и понятно, че он, сам лучше? Идиотов надо пользовать, раз позволяют. Но именно в церкви его это цепляло. Видно и тут остатки какого-то воспитания сказывались. Боров раньше просто старался в это не влазить.

- Ты бы переговорил с этим попом, - снова попер Федот толкать свою мысль. - Ну, мало ли. Мы с тобой в курсах, что и как делается. Может и тут что-то пробить можно, а, Слав? Ну, малышка вон, сколько ходила, за тебя просила. Верит же. Может и права в чем-то. От тебя ж не убудет? Пробей вопрос. Может надо им чего? А они пусть за нее помолятся, свечки там свои попалят, а? Ну кроме того, что Леха завтра скажет...

Федот смотрелся как-то неуверенно. А Вячеславу, несмотря на все паскудство ситуации, даже весело стало от всего этого. От речи. Блин. Не зря они с Федотом столько дружили. Даже мыслили в одну сторону. Где-то из тех побуждения и идей, о которых сейчас Федот говорил, он и предупредил Лысого, что тот завтра Бусинку с утра в больницу повезет, а Вячеслав их там встретит. Потому что собирался выехать раньше и таки заехать к попу. Ну, так, на всякий пожарный.

Глава 38

Когда он выехал, было еще темно.

Бусинка, поначалу просто не понимающая, зачем это делать, не особо охотно поднялась. И расстроилась. Особенно после того, как он сообщил ей об очередных анализах. Причин Вячеслав малышке не приводил, просто сказал, что "надо". Она не спорила, хоть и скривилась. А потом и вовсе скисла, поняв, что Вячеслав уезжает без нее.

И все это ему настроения никак не добавило, учитывая, что Вячеслав всю ночь бдел над нею, почему-то боясь упустить хоть один вдох малышки.

Он пообещал ей, что в больнице они встретятся. И больше не оттягивая, поехал в церковь. Умолчав и об этой детали перед Бусинкой, просто сказал, что еще должен уладить одно дело. Вячеслав смутно представлял себе, во сколько священник появляется на "рабочем месте", но все же рассчитывал застать попа.

В результате, он почти не прогадал: священник переодевался, видно только явился к заутрене, или чего там они утром служат. Сказать, что тот удивился - ничего бы не значило. Поп точно не ждал явления Боруцкого. И все же, достаточно быстро оклемался и, взяв себя в руки, настороженно поинтересовался причиной визита?

Прежде чем ответить, Вячеслав зашел внутрь комнатушки, закрыл за собой дверь, чтоб быть уверен, что "ни одна собака...", и только потом тяжело смерил попа взглядом:

- Врач говорит, что у нее может быть рак, - не уточняя и не называя имени Бусинки, выдавил из себя Боров.

Священник на пару секунд застыл, глядя на Боруцкого с оторопью. Откашлялся. И сел на стул:

- У Агнии? - на какой-то ляд переспросил он, будто и так было не понятно.

Вячеслав ответил на это злым взглядом и цокнул языком. Поп аж передернулся весь. Обхватил свой крест и тихо прошептал:

- Помилуй, Господи! - Вновь глянул на Вячеслава. - Но я-то вам зачем? - уточнил Игорь. - Что я могу, кроме искреннего сопереживания и молитвы за это дите?

Боруцкий сжал в кулаки руки, упрятанные в карманы:

- Да это, собственно, и нужно. Что там у вас и как делается? - он все с той же хмуростью смотрел на священника исподлобья. - Сколько вам денег дать, чтоб за нее молились? На церковь эту надо что-то? Или вам новую отгрохать? Мы оба знаем, как все решается, - Вячеслав хрустнул пальцами. - Что мне надо сделать, чтобы она выздоровела? Чтобы оказалось, что нет у нее ни фига? - с нажимом потребовал он ответа.

Священник посмотрел на него так... С тем выражением на лице, которое Вячеслав вообще ни у кого терпеть не мог, да и не терпел. Потому что никто не имел права смотреть на него с пренебрежением или чувством превосходства. И, тем не менее, этот поп смотрел на него сейчас именно так.

- Зачем вы пришли ко мне с таким вопросом? Невозможно купить милость Божию, Вячеслав Генрихович. Надо верить. И все. Это самое большее и единственное, что Бог ждет от нас. Ничего не дадут ваши деньги. Она свои носила, как пожертвование, а не в попытке купить что-то, отдавая последнее, что имела. Я и так буду молиться за Агнию. Но купить для нее здоровье... - священник покачал головой. - Нам неведомы замыслы и пути Господа нашего. Как и то, для чего даются нам испытания. Только вера помогает нам вынести все и пройти по пути, приготовленному для нас. Вера то, чего вам не хватает...

- Ты мне в башку со своими проповедями не лезь! - рыкнул Боров, позволив прорваться своему раздражению и злости, накопившейся от чувства безысходности за эту ночь. - Не твоего ума дела разбираться в том, во что я верю или не верю. Я тебе одно скажу, - он впритык подошел к священнику и навис над ним всем своим ростом. Опустил ладонь ему на плечо, чтоб не думал рыпаться. - Я за эту девочку на что хочешь пойду, удавлю кого угодно. Заплачу без разницы кому и сколько, сечешь? - Он с силой сжал плечо попа рукой. - Ты мне тут не чеши про то, чего мне хватает, а чего нет. Я тебе конкретный вопрос задал: как ее вылечить? Вот и отвечай конкретно.

Священник хоть и занервничал, не спасовал. Несмотря на все это Борову пришлось по душе.

- Нет конкретной инструкции, поймите же! Да и, - священник глубоко вздохнул. Но не попытался вырваться из захвата Вячеслава. - Вера ведет людей. Вера в силу и милость Божию. А вы во что верите? В себя? В свое эго и богатство? И чем это вам сейчас может помочь? Я не знаю, по какой причине и почему именно вам был дан на пути такой светлый человек, как эта девочка. Не представляю даже, за что она так беззаветно вас полюбила, что всю себя готова была за ваши грехи отдать. И мне неведомо, за что на нее такая напасть сейчас: за ее ли безоглядную любовь к вам; или наоборот, потому что вы не цените тот дар, который Бог дал вам, не смиряете себя и не признаете его милости. Возможно это вам урок, данный на то, чтобы было что-то осознанно, когда из-за своего... образа жизни вы теряете дорогого вам...

Все. Боруцкого начало телепать. Он сдерживался. До последнего сдерживался. Но его терпение и выдержка лопнули.

- Бл...! Она - моя! Моя! Ты можешь уразуметь это своими мозгами, отравленными вашим ладаном?! Она моя, вся! От кончика носа и до пяток! Никто не давал мне ее, только сама Агния решала, что хочет быть со мной. И не струхнула не из-за чего, что ты тут городишь! И если у вас тут все так по-долбанному. Если за то, что она нормально жила все это время, имела возможность есть по-человечески и была защищена от всего на свете, вы считаете ее в чем-то виноватой и грешной - вас тут всех поубивать мало! - Он снова встряхнул попа, кажись, немного оторопевшего от такого наезда. - Но, блин, хрен с вами, ладно! - Боруцкий с усилием, шумно втянул в себя воздух через сжатые зубы. - Если для того, чтобы вы все отцепились от нее, чтобы перестали обвинять в чем-то и переводить все стрелки на Бусинку... Ладно, хрен с вами. Ты нас обвенчаешь. Сегодня. Так она будет чиста и не виновата перед вашими правилами? - с реальной яростью потребовал он ответа у попа.

- Но... - по ходу, поп совсем ошалел. - Но... Подождите.

Священник даже выставил руки и отодвинулся от Вячеслава, чему он сейчас не мешал.

- Подождите. Так не делается. И ей еще восемнадцати нет. И нельзя сегодня. Вторник же, - поп даже головой потряс, видно, чтоб в той посветлело.

Только Боруцкий не собирался спрыгивать и давать ему послабление:

- Значит, завтра, - он хрустнул пальцами.

- Да, погодите же, - возмутился Игорь. - Мы даже не уверены, что вы крещены! И без регистрации! На это особое разрешение надо. И не венчаются лишь назло чему-то, или чтобы доказать что-то! Это великое таинство, между Богом и двум людьми, вступающими в отношения. Их душами...

- Ты в отношения наши и в души не лезь, - снова огрызнулся Боруцкий, ухватив теперь Игоря за перед рясы. - Это наше. И свое я никому не отдам, даже Ему, уразумел?! Не можешь повенчать сегодня, - он сжал губы. - Лады, тогда крести меня сегодня, и забудем про это. Регистрировать ни хрена не будем. Это ее же защитит, - он с тяжким намеком глянул на попа. - Сам понимаешь, чем меньше о Бусинке знают, тем в большей она безопасности. И тем мне легче убрать тех, кто попробует кому-то что-то растрезвонить, - уже совсем "прозрачно", намекнул Вячеслав попу. Достал из кармана деньги, пока тот молча хлопал глазами и бросил пачку на подоконник. - Вот. Мне без разницы как, но достань разрешение. И чтоб без проволочек. Даю тебе три дня на то, чтоб ты все решил с венчанием. Скажешь, что это пожертвование от особо верующих. Или сам придумай что. Если мало будет, не боись, не зажмусь, дам еще, - Вячеслав раздраженно цокнул языком, видя, что поп все еще не до конца въехал. - Ладно, потом будешь догонять, - он снова ухватил Игоря за плечо. - Сейчас у меня времени мало. Пошли.

Боруцкий сам пошел к выходу и священника поволок за собой.

- Куда? - искренне удивился тот, все-таки идя следом.

- Ну, ты, блин, тупой. Крестить меня будешь! - раздраженно рявкнул Боруцкий. - Не хрена ей мои грехи на себя тянуть, пусть все на мне будут! А Бусинка должна быть здорова. Так что, давай, счас меня окрестишь, и начнешь за нее молитвы свои читать. А в течение трех дней - повенчаешь нас, - распорядился он, уже выходя в темный коридор.

А сам подумал, что парламентарий из него сегодня не ахти какой. Только и может, что орать на всех, из-за страха за свою малышку. Блин. Лучше бы Федота послал договариваться от своего имени. А то поп вон, вот-вот от страха и шока еще окочуриться.

Агния хотела спать и совсем не понимала, зачем ей снова сдавать кровь для новых анализов. Ведь все нормально и с прошлыми? По ее мнению Вячеслав перегибал палку в вопросе ее здоровья. Разумеется, она не хотела его бы обидеть таким мнением, потому и промолчала и послушно приехала в больницу, ничего не ев, как и положено. И, по правде сказать, торопилась она сюда, немного подгоняя Вову, только потому, что уже хотела увидеть любимого, куда-то уехавшего утром без нее.

Куда больше непонятных анализов Агнию волновали эти "дела", которые Вячеслав торопился уладить ни свет, ни заря. И то, что могло скрываться за столь "расплывчатым" определением.

Потому она безумно обрадовалась, увидев его внедорожник на парковке за одним из корпусов больницы, где они всегда оставляли машины, чтобы меньше "мелькать". Агния выскочила из машины чуть ли не до того, как сам Вова припарковался, зная, что Вячек сейчас начнет ворчать за ее "скачки на ходу", и все равно не хотела ждать. И тут же забралась к нему на заднее сидение. Потянулась к обернувшемуся Вячеславу, игнорируя именно то выражение на его лице, которого ожидала, и крепко обняла, надеясь переждать нотацию, уткнувшись носом ему в шею.

- Бусинка! - ожидаемо начал Вячеслав.

И тут, ни с того, ни с сего, умолк на полуслове. Сам зарылся лицом в ее волосы и так крепко обнял, что у Агнии ребра затрещали. Прижал ее к себе. Все еще молча и не рассказывая ей, что стоит дожидаться, пока Вова окончательно остановится автомобиль. Но Агнию даже не это удивило. А то, что от Вячеслава ощутимо пахло чем-то до боли знакомым, привычным и таким успокаивающим, что Агнии захотелось втянуть воздух в себя еще глубже.

Ладаном, вдруг осознала она. И еще всей той смесью запахов и ароматов, которые всегда пропитывали воздух в церкви.

Агния растерялась. Совсем.

Ничего не понимая, она запрокинула лицо и посмотрела на Вячеслава, пытаясь понять, зачем он ходил в церковь:

- Вячек? - неуверенно начала Агния. - С отцом Игорем все в порядке? - искренне опасаясь за священника после того, как Вячеслав вытащил ее из церкви несколько недель назад, уточнила она.

А он вдруг усмехнулся. Посмотрел на нее с легким изумлением. Покачал головой, продолжая улыбаться:

- Ишь ты, просекла. Умная стала, да? - Вячеслав поднял одну руку и погладил Агнию по щеке. - Не переживай. Путем все с твоим попом. Жив-здоров.

- А зачем ты ездил к нему? - все еще мало что поняв, попыталась выяснить она.

Вячек криво улыбнулся. Притянул ее лицо к своему, заставив Агнию привстать с сидения. И мягко коснулся губами ее волос, виска, скулы. Все так сдержанно, еле ощутимо. Прижался к губам и... Вдруг сорвался и поцеловал, серьезно, по-настоящему, жадно. Так, что Агния уже и забыла: о чем там спросила.

- Ты моя, так ведь, Бусинка? - чуть отодвинувшись, хрипло спросил ее Вячеслав, продолжая гладить щеки Агнии своими горячими ладонями. - Моя?! - с напором переспросил он, пока она пыталась отдышаться.

Агния кивнула, не в силах пока нормально что-то сказать. Удивляясь его странному настроению.

- Твоя, - наконец, сумел выдохнуть она.

Вячеслав снова притиснул ее к себе. Погладил по голове ладонью.

- И ты веришь мне, так ведь, малышка моя? - спросил он, прижимаясь подбородком к ее макушке.

- Вячек, я не понимаю...

- Не важно! - оборвал он ее попытку выяснить, что происходит. - Ты же мне доверяешь, Бусинка? - снова спросил Боруцкий.

- Конечно, - не задумываясь, кивнула Агния. И словно пытаясь его успокоить, прижала ладонь к его груди.

- Ну, вот и хорошо, - Вячеслав расслабился, словно б сомневался в ее ответе.

"Вот, странный", Агнии стало смешно.

Неужели Вячеслав не понимал, насколько сильно она его любит? Неужели сомневался и боялся чего-то?

Боруцкий?

Ей в это не верилось. И потому она еще больше запуталась в его странном настроении и поведении.

- Хорошо, - опять повторил Вячеслав, продолжающий все это время с нажимом гладить ее волосы. - Я все решу, малышка. Ты просто делай, что я скажу, лады? И не волнуйся, - он потянул за ее волосы, заглянув Агнии в глаза. - Не стремайся, все нормально будет. Все решим, обещаю, - заверил ее Вячеслав.

А Агния совсем уже не понимала, о чем он. Но кивнула, лишь бы любимый не волновался.

Она обнаружила это в бардачке его машины уже потом, на обратном пути из больницы. Когда полезла искать влажные салфетки, чтобы оттереть небольшое пятнышко крови на руке. Как-то сегодня неаккуратно медсестра брала анализы. Вон, капнуло. Хорошо, Вячеслав в это время разговаривал с Алексеем Витальевичем в соседнем кабинете. Иначе медсестре могло бы прилично попасть. Наорал бы на нее Вячеслав, сто процентов.

В общем, Агния осмотрела все боковые отделы на дверях и сидениях, но не нашла салфеток. Вот и забралась в бардачок. Вячеслав в этот момент как раз внимательно следил за движением, потому как они остановились на оживленном перекрестке. Вот он и смотрел на дорогу. А она открыла дверцу и с удивлением и оторопью подхватила выпавший оттуда крестик.

Простой совсем. Самый обычный. На длинной черной веревочке.

- Вячек? Это чей? - вообще ничего не подумав, уточнила она.

И подняла глаза на Вячеслава.

- Что? - не отвлекаясь от дороги, перепросил он.

- Крестик, - Агния подняла веревочку выше, чтоб ему было видно.

Вячеслав обернулся с нечитаемым выражением на лице. Глянул на этот крестик. Потом на Агнию. Сжал губы. И ничего не ответил.

Протянул руку и обхватил ее ладонь, заставив Агния стиснуть этот крестик в своем кулачке. И вновь повернулся к дороге.

А она вдруг поняла. И запах утренний вспомнила. И такое в голове вдруг сложилось, что даже страшно стало, сердце похолодело внутри:

- Вячек, ты чем-то болен? Что-то серьезное, да? В тех анализах, что ты в прошлый раз со мной сдавал, что-то было? - она не могла себе представить иной причины, чтобы он вдруг покрестился. - Ты потому сегодня меня притянул? Думаешь, что и я могла заразиться? - Агния протянула свободную ладонь и обхватила его руку, сжимающую рычаг переключения передач.

Любимый опять повернулся к ней и уставился на Агнию, только теперь с каким-то весельем и удивлением.

- Блин, Бусинка! - Вячеслав покачал головой, глянул на дорогу и снова повернулся к ней. - Ну, ты и даешь! Как придумаешь. - Он хмыкнул.- Нормально все. Я тебе говорю. Нормально. - С каким-то нажимом заверил Боруцкий ее.

Но Агнии почему-то не стало спокойней.

Следующие два дня она почти безвылазно провела в студии. Стас позвонил ей вечером того дня, когда Вячеслав возил ее на анализы, и немного путаясь, будучи явно навеселе, проорал в трубку, что написал для нее просто обалденную песню. Агния уже действительно волновалась о том, сколько друг пьет. С тех пор как у него появились приличные деньги, а Вячеслав не скупился на оплату песен, Стас гулял чуть ли не ежедневно. Но из-за своего пошатнувшегося здоровья, да и потому, что ее перевели на заочное обучение, они со Стасом виделись теперь куда меньше, и Агнии не удавалось нормально поговорить об этом со Стасом. Когда же она поделилась своими волнениями с Вячеславом, он лишь пожал плечами и заметил, что своего ума и понимания Агния никому передать не сможет. Если у пацана сорвало крышу от нежданных бабок - они тут мало чем помочь могут. Да и зря Агния "стремается", молодой пацан, нагуляется, попустит его. Че, мало таких? Да через одного пацаны так в молодости отрываются, уж Боруцкий стопудово знает. А у Стаса хоть деньги на нормальную выпивку есть, и он не травится паленой водкой. Перебесится. А если нет, тогда можно будет Федота попросить взяться за парня, он пацанов умеет от этого дела так отвадить, что никого потом в загул не тянет.

Почему-то Вячеслав так усмехнулся, когда рассказывал об умениях Федота, что Агния понадеялась на благоразумие самого Стаса и то, что помощь Федота тут не понадобится.

Но, как бы там ни было, и сколько бы Стас накануне не гулял, песню он действительно написал великолепную. Михаил, услышав ту, пришел в восторг и тут же потребовал, чтобы они начали над ней работать. Агния тоже была готова с радостью заняться этим, поскольку немного уставала просто сидеть дома, пусть и с Плюхом, и под охраной Вовы. Ведь Вячеславу все же приходилось часто уезжать, курировать свои многочисленные фирмы и объекты. И хоть сам Боруцкий не совсем благосклонно отнесся к идее, мотивируя свое ворчание тем, что Агния может снова заболеть, после нескольких часов уговоров ей все же удалось его убедить, что все обойдется. Разумеется, дав клятвенное обещание, что она не будет переутомляться и напрягаться, и пошлет "на фиг" продюсеров, если те не будут давать ей передыху". Собственно, Вячеслав даже сам решил время от времени заглядывать в студию, чтобы контролировать процесс.

К репетициям и прослушиванию они приступили с самого утра. К обеду Агния немного устала, но честно продолжила петь, попросив лишь небольшой перерыв. Эля, вместе с ней севшая пить чай, посоветовала Агнии попить витамины, которые ей самой помогали во время осенних и весенних упадков сил. И очень интересовалась делами Стаса, отчего-то решив, что они с Агнией встречаются. Сама Агния ее не переубеждала, только невнятно улыбнулась и кивнула, передернув плечами. Согласилась с беспокойством о том, сколько Стас гуляет, но "пожаловалась", что мало на что может повлиять, так как парень ее вовсе сейчас не слушает в этом вопросе. Но совет про витамины взяла на заметку и даже купила вечером, попросив Вову остановиться у одной из аптек по пути.

При таком темпе работ к вечеру четверга они почти закончили подготовку и собирались начать запись в пятницу с самого утра. Михаил уже даже настроился запустить песню в ротацию на радиостанциях через неделю. В успехе и желании сотрудничать этих самых радиостанций он не сомневался, так как две предыдущие композиции Агнии пользовались в эфире популярностью слушателей. Но эти планы напрочь поломал Вячеслав.

Как и обещал, ее "крестный", приехал в четверг вечером в студию, "оценить" работу (он заглядывал и несколько раз в течение этих двух дней, действительно контролируя, чтобы Анию не заставляли "перерабатывать", хотя она сама забывала обо всем, когда пела). Он зашел в студию, когда она в последний раз исполняла уже отшлифованную версию песни, сел в самом углу, на том месте, которое отчего-то всегда выбирал. У него было какое-то странное настроение, Агния это сразу поняла, хоть и не смогла разобраться, в чем дело. И тут же внутри всколыхнулось беспокойство, которое так и не улеглось со вторника, страх о том, что Вячеслав скрывает что-то о своем здоровье от нее. Даже успела расстроиться, что не настояла, когда он так и всунул тот крестик ей, сказав, что Агния лучше понимает, чего с этим делать. И не захотел носить, хоть она и пыталась заметить, что это было бы лучше в любом случае. Свой крестик Агния никогда не снимала, вообще.

Но вроде бы это расстройство никак не сказалось на ее исполнении и Агнии удалось не выдать страх голосом. Да и Вячек без каких-либо замечаний дослушал песню до самого конца. А вот потом, когда Михаил поделился с главным спонсором своими планами, Боруцкий как-то иронично поджал губы и решительно отверг все планы продюсера, заявив, что раньше понедельника они продолжать не будут. Да и завтра у него на крестницу другие планы. И о здоровье ее следует помнить. Так что пусть готовятся к записи только в начале следующей недели.

Агния, не очень понимая, отчего он так категоричен, все-таки не вмешивалась в этот разговор, слишком занятая тем, чтобы разгадать настроение любимого и то, что за этим настроением может скрываться.

Из студии они с "Вячеславом Генриховичем" вышли по одному, но уже после двух перекрестков машина Боруцкого резко сбросила скорость и затормозила, вынудив и Вову остановить автомобиль. Без объяснений Агния поняла, что от нее требуется и быстро пересела.

Впрочем, нельзя сказать, что Вячеслав собирался ей что-то рассказывать или объяснять, почему именно на понедельник перенес запись песни. Поцеловав ее, едва Агния захлопнула за собой дверь пассажирского сидения, Вячеслав отвернулся к дороге. И хоть он все время удерживал в своей руке ее ладонь, даже переключая скорости, разговор вовсе не клеился. То ли ситуация на дороге целиком поглотила внимание Вячеслава, то ли какие-то свои мысли, которые он не спешил открывать ей, но Агния ощущала себя как-то неловко и не к месту. Хотя знала, что Вячеслав не поймет и даже обидится, если она скажет что-то такое.

Агния пыталась заполнить пустоту салона замечаниями о погоде, которая становилась все хуже, рассказывала о разговоре с Элей, о том, что они исправили в первоначальном варианте песни. Но на любую из этих тем добивалась лишь невнятного "угуканья" в ответ. В какой-то момент это ее даже развеселило, и Агния, не меняя тон, начала рассказывать о предложении Михаила принять участие в одном из концертов, которые начинаются в связи с открытием сезона в филармонии. Не в классическом отделении, а в номерах современной интерпретации. Это позволило бы заявить о себе, как о певице, готовой выступать публично. И Агния очень хотела перейти на этот этап. Не из-за славы или общения со слушателями, как ни странно. Не для того, чтобы ее стали узнавать, не только как голос по радио. Агнии хотелось, чтобы Вячеслав наконец-то стал получать прибыль со всех тех денег, которые все это время в нее вкладывал.

Когда же в ответ и на просьбу об участии в этом концерте, она получила от Вячеслава "хорошо", причем он согласился, не отвлекаясь от дороги, Агния перестала веселиться и искренне заволновалась. За последние три месяца Вячеслав отвергал даже намеки о подобном.

- Вячек, все нормально? - после нескольких минут молчания, уточнила Агния. - У тебя какие-то проблемы? - тихо пробормотала она, опустив глаза на свои руки.

Честно говоря, на какую-то долю секунды ей стало страшно. Страшно, что она ему наскучила и стала полностью неинтересна. Что он тяготится ею. Бог знает, почему. Но ведь Агния по сути все еще оставалась неопытной девчонкой, которая совершенно не знала, как и на что смотреть, чтобы понять отношение любимого к себе. Как быть для него всегда самой любимой и нужной?

То ли ее вопрос, то ли тон, которым она это спросила, а может еще что-то в поведении Агнии все же заставило Вячеслава обернуться:

- Бусинка, ты чего? - обеспокоенно поинтересовался он, перестраиваясь к бровке. - Ты себя нормально чувствуешь? Или плохо снова? Блин! Говорил же, что нечего так пахать! - возмущенно заворчал он, заставляя ее поднять голову и глянуть на него. - Что такое? - опять спросил он, видно потому, что Агния так и продолжала молчать, не поднимая на него глаза.

- У тебя проблемы? - так же тихо, как и первый раз, спросила она, не желая казаться ему совсем дурочкой и озвучивать свои подсознательные страхи.

- С какой стати? - искренне удивился Вячеслав и непонимающе нахмурился.

- Ты только что разрешил мне принять участие в концерте через месяц, - заметила Агния, все еще уставившись на свои переплетенные пальцы. - А, учитывая, что раньше ты и слушать о таком не желал, я и подумала, что ты вряд ли слышал, с чем соглашался. А значит, думаешь о чем-то более важном. Вот, и подумала, что проблемы какие-то, - она неуверенно передернула плечами и с некоторой робостью подняла глаза.

Вячеслав хмурился:

- Какой концерт? Ты чего? Ты загнуться хочешь? Совсем обалдела? Нет! Даже не думай! - решительно заявил он. Даже по рулю хлопнул. - Никаких концертов, малышка. Вот еще. Ты мне живая и здоровая нужна. И нечего тратить свое здоровье на что попало! - продолжал ворчать Вячеслав, отъезжая от бордюра.

Ей стало проще и отпустило внутри.

- А почему ты запись перенес? - уже гораздо веселее уточнила Агния, даже не подумав спорить о концерте.

Если она ему нужна, то все остальное теряло свое значение. Успеется.

Вячеслав как-то напряженно застыл после ее вопроса. Косо глянул на Агнию через плечо. Провел большим пальцем по брови, что делал только тогда, когда что-то выводило его из равновесия. И снова глянул на Агнию:

- Нам с тобой завтра надо будет кое-куда подъехать, утрясти одно дело, - наконец, бросил он, вроде как о чем-то несущественном.

И больше она ничего не смогла от него добиться по этому поводу за весь вечер.

Утром Вячеслав снова разбудил ее достаточно рано и не позволил позавтракать. Даже воды выпить не дал. А на удивленный вопрос Агнии ответил только:

- Так надо, - и отвернулся, почему-то не глядя ей в глаза.

- Мне опять надо сдавать какие-то анализы? - почти обреченно уточнила Агния, тяжело опустившись на стул в кухне.

Она сама выбрала их такими, чтобы были похожи на кресло. И теперь, сев, не была уверена, что соберется с силами, чтоб подняться.

- Нет, - Вячеслав все-таки обернулся. Подошел к ее стулу и неожиданно опустился, присев на корточки перед Агнией. Взял ее ладони в свои руки. - Не будут тебя сегодня мучить, малышка, слово даю. Мы просто съездим кое-куда, недолго. Кое-что решим. И все, домой вернемся.

Это он думает, что успокоил ее или что-то объяснил?

Она понимала еще меньше, чем до этого. А уж когда увидела, как на кухню заходит Федот - вообще чуть не запаниковала. Слишком уж странное выражение лица было у друга Вячеслава. Даже страннее, чем у самого Боруцкого.

Федот вообще в последние три-четыре дня вел себя очень непривычно: как-то так поглядывал на нее, когда приезжал в гости: и не задумчиво, и не грустно, вроде. То ли напряженно, то ли просто думал о чем-то своем, а Агния зря это на свой счет записывала. И поддевать ее Федот перестал. То есть, издеваться он давно над ней бросил. Но никогда не упускал случая поддеть Агнию, больше чтоб повеселить и поднять настроение. А тут вообще, как отрезало. Даже цитировать свои любимые стихи не пытался. Ни разу за эти дни не вспомнил.

И, учитывая и так существующие у Агнии опасения по поводу здоровья Вячеслава, такое поведение Федота беспокоило еще больше.

Сейчас же его приход помешал Агнии уточнить у любимого, куда же именно и зачем они едут. Войдя в кухню, Федот молча осмотрел их, хмыкнул, засунул руки в карманы джинсов, смяв пиджак, который непонятно зачем натянул сегодня поверх привычной тенниски. И как-то так вдохнул, что лицо сморщилось из-за натяжения шрама:

- Готовы? - поинтересовался Федот.

Агния хотела спросить "к чему?", но Вячеслав ее перебил:

- Еще час в запасе, не опоздаем, - ее любимый поднялся с колен, одернув брюки.

Агния только сейчас обратила внимание, что и он одет совсем не в привычные джинсы и свитер, а в классические брюки от костюма и рубашку серо-стального цвета. К чему бы это? Или он на какую-то встречу собрался? И ее с собой тянет? Или это потом он по другим делам едет?

- Взял? - непонятно для нее, спросил Вячеслав у Федота.

Тот кивнул. А Вячек повернулся к Агнии и протянул руку:

- Давай, Бусинка, беги, одевайся, - велел он, помогая ей подняться. Еще и к лестнице подтолкнул.

Одевайся. Легко сказать. И что ей одевать, если посмотреть на мужскую половину ее семьи? Берут ли и ее туда, куда все так нарядились? Не то, чтобы она в последнее время одевалась как-то не так, да и джинсов в ее гардеробе не было с тех пор, как Агния решила обновить образ. И все же.

Желая окончательно убедиться, Агния подошла к окну на площадке между первым и вторым этажами и выглянула во двор, туда, где обычно парковали машины: Вова стоял на дорожке, вычитывая за что-то Плюха, судя по жестам. И хоть он был одет не в костюм, но во что-то максимально приближенное к этому.

Честно говоря, Агния даже не представляла, куда же они могли поехать. Тем не менее, она решила не уточнять в очередной раз. Просто пошла в комнату и выбрала светло-зеленое атласное платье, с рукавом и подолом, спадающим чуть ниже колена мягкими волнами, которое на ее взгляд, выглядело и достаточно простым, и элегантным в тоже время. Чтобы оказаться к месту в любой ситуации. Волосы она не собирала.

Когда Агния спустилась на кухню, Вячеслав что-то прятал в карман, она не увидела, что именно, но отчего-то ей показалось, что кусок ткани. Но, поскольку Агния совершенно не понимала, зачем Вячеславу могла понадобиться белая ткань, то она решила, что ошиблась. Любимый повернулся к ней и так посмотрел, что Агния уже ни о чем и не задумывалась. За таким чувством, что было во взгляде Вячеслава, все остальное просто терялось и становилось несущественным.

- Поехали, - протянув ей руку, позвал Вячеслав.

Помог надеть плащ и потянул к выходу. И Агния послушно пошла за ним, заметив, что Федот уже вышел, только тогда, когда и они оказались на улице.

Вячеслав усадил ее в свою машину, и Агния, пристегнув ремень, наблюдала через окно, как выезжают со двора их автомобили:

- Вячек, тебе не кажется немного не честным то, что я одна, похоже, не понимаю, что происходит, и куда мы едем? - не поворачиваясь к нему, спросила она ровным голосом.

Вячеслав хрустнул суставами пальцев и крепче сжал руль:

- Ты же говорила, что доверяешь мне, - как-то мрачно заметил он тяжелым голосом.

Она слабо улыбнулась:

- Я доверяю, просто неловко себя как-то чувствую, - Агния переплела и сжала пальцы рук. - Все вы знаете, что происходит, а я совершено не представляю, куда мы едем. А все такие... необычные...- попыталась выразить она свои ощущения.

Вячеслав отвлекся от дороги и глянул на нее как-то напряженно. Глубоко вздохнул, втянув воздух через нос:

- Мы едем в церковь, - вдруг огорошил он Агнию.

Она даже не сразу нашлась с ответом. Пару мгновений смотрела на него. Потом на дорогу глянула, словно удостоверяясь, что они и правда едут знакомыми улицами по известному ей пути. И все-таки решила уточнить:

- В церковь? - переспросила Агния. Дождалась кивка Вячеслава. - Ты передумал? Мне опять можно ходить туда? - стараясь пока не очень радоваться, выясняла она.

Вячеслав помедлил какое-то мгновение. И все-таки опять кивнул, подтверждая ее предположение.

А Агния так обрадовалась, что все остальное на какое-то время отошло на второй план:

- Спасибо! - с искренним восторгом выдохнула она и прильнула к Вячеславу, обхватив его руками за пояс. Но стараясь при этом не мешать ему вести машину. - Спасибо, любимый!

Вячеслав, казалось, как-то расслабился. Даже улыбнулся, прижался подбородком к ее макушке и погладил Агнию по волосам.

- Сядь нормально, - наконец, попросил он, напоследок поцеловав ее в макушку.

Она послушно выпрямилась. Расправила ремень, который все это время немного давил ей на грудь. И потянулась к юбке платья, чтобы и ее поправить. И вдруг вспомнила об остальных странностях:

- А почему мы все такие... нарядные? - поинтересовалась она, заметив, что они уже заехали во двор знакомой церкви.

Вячек остановил машину. Заглушил двигатель. Снова глянул на нее. Протянул руку, погладив Агнию по щеке:

- В общем, малышка, - он цокнул языком. - Тут такое дело, - начал Вячеслав.

Но тут на пороге церкви показался отец Игорь. И Агния услышала, как начал сигналить в своей машине Федот, будто подгоняя их. Вячеслав хмуро осмотрелся и снова повернулся к ней:

- Пошли, Бусинка. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Как положено.

И вот с этим объяснением он вышел из машины и, обойдя, открыл дверь с ее стороны, помогая выйти Агнии. Тут же вышли и Вова с Федотом. И все они пошли в сторону священника. Но Агния застыла, едва дойдя до ступеней, потянула Вячеслава за руку:

- Я же платок не взяла! - огорченно прошептала она, когда любимый удивленно глянул на нее.

Вячек улыбнулся уголками губ и, засунув руку в карман, вытащил... тот самый кусок белой ткани, который она мельком видела на кухне. Точнее, оказалось, что это не кусок белой ткани, а тонкий газовый платок, отделанный по краю невесомым кружевом. Встряхнул, расправляя его, и сам набросил Агнии на волосы. Взял ее за руку и переплел их пальцы.

- Спасибо, - так же тихо прошептала она, немного растерянная и тронутая.

Но и пораженная.

Ей очень понравился этот платок. Он был безумно красивым и наверняка дорогим. Только вот он еще и был таким... В общем, наталкивал на определенные мысли, которые могли бы показаться совсем дикими. И казались такими. Вплоть до того момента, как они все-таки переступили порог церкви. И пока Агния с удивлением осматривала совершенно пустое помещение, следя за тем, как отец Игорь, улыбнувшийся ей, закрывает двери изнутри на замок. И тут священник повернулся к Вячеславу со словами:

- У нас около часа. Я всех отпустил и отправил с поручениями. Кольца есть? Я должен их освятить.

Вот в этот момент она как-то даже вздрогнула, начав растерянно моргать, чтобы увидеть, как Федот достает из кармана своего многострадального пиджака коробочку и протягивает ее священнику.

- Вячек? - еле вытянув голос, попыталась привлечь она к себе внимание. - Это что? Мы что...? Мы венчаемся? - на последнем слове она почему-то споткнулась, просто не веря в реальность происходящего.

А вот Вячеслав глянул на нее с безумным напряжением. И видно ощущая дрожь, которую Агния просто не могла контролировать, притянул ее к себе, крепко обхватив за плечи:

- Ты не хочешь? - тихо спросил он сиплым голосом. И было видно, что размеренность тона дается ему с трудом.

Она не знала.

То есть, просто не думала даже. Раньше, конечно, даже не сомневалась, что рано или поздно будет венчаться со своим мужем. Но это было до того, как она узнала и так сильно полюбила своего Вячеслава Генриховича. А Боруцкий и венчание... Эти два понятия и явления казались ей несовместимыми, особенно в свете отношения Вячека к церкви. И для Агнии это стало бессмысленным. Несущественным каким-то. Лишь бы быть с ним, пусть и осознавала она, что такое отношение откровенно греховно. Агния просто молилась и об этом, прося у Бога прощения и понимания.

Вячеслав напряженно ждал ее ответа, с каждой секундой мрачнея все больше, а Агния никак не могла подобрать слова, чтобы все ему объяснить, чтобы как-то выразить сумятицу, внезапно возникшую на душе. Она не замечала, что происходит вокруг, и что делают близкие им люди, оказавшиеся свидетелями ее растерянности и напряженного ожидания Вячеслава.

- Я даже не думала, что ты захочешь этого, - наконец, так же тихо, как и он, произнесла Агния, глядя на него снизу вверх.

Наклонила голову и прижалась щекой к груди любимого, чувствуя, как он еще сильнее обнимает ее, как прижимает к себе и утыкается лицом в ее волосы. Как пробирается под платок, больше напоминающий фату, хоть и сдержанную, такую... Она сама бы такую выбрала, наверное. И как зарывается своими пальцами в ее пряди.

- Я спросил - хочешь ли ты этого, Бусинка? - хрипло повторил Вячеслав, требовательным голосом.

- Я... Я не знаю, Господи! - Агния ощущала себя настолько неуверенно, что готова была расплакаться. - Я просто люблю тебя, и это для меня было самым главным. С обетами или без... Все равно, в душе я и так знаю, кто ты для меня. И так всегда будет. Бог это видит. Не думай, что я бы настаивала или требовала, Вячек! Я совершенно не...

- Малышка, - Вячеслав, кажется, улыбнулся ей в волосы. - Бусинка моя. Вечно ты за меня пытаешься придумать и расписаться.

Он протянул руку и пальцами вытер ее щеки. Похоже, она все-таки заплакала, хоть и сама не заметила, как слезы покатились.

- Ты мне ничего не сказал, - попыталась возразить она, словно напоминая, что и он не поинтересовался ее мнением. - Ты хоть знаешь, что это навсегда? Здесь развестись нельзя. Ну, некоторые думают, что можно. Но по-настоящему...

- Так ты хочешь или нет? - прервав Агнию, прошептал Вячеслав ей в самое ухо. - Блин, девочка, ты не думай, что это что-то изменит. - Вот, почти не верилось, но казалось, что Вячеслав не уверен. - Я тебя так и так не отпущу. Никогда. И я предупреждал об этом. Так что не думай, что если не повенчаешься со мной, то у тебя какие-то ходы для того, чтоб сдать назад останутся. Ни фига. Ты и так моя. Вся. Я тебя никому не отдам. Ни под каким предлогом. Не хрена на мою Бусинку зариться.

Она рассмеялась от такого заявления. Уткнулась носом в рубашку Вячеслава, застеснявшись, что смеется в церкви:

- Так никто же и не забирает, Вячек. И я никогда тебя не оставлю, разве ты не знаешь? Ну что мне еще в жизни надо?

Он мог бы назвать несколько вариантов, которые вполне сумели бы вызвать интерес у молодой девчонки. Блин, да она просто сейчас не понимает, что через пять, десять, двадцать лет на многое может посмотреть иначе. И быть связанной с мужчиной, старше ее на двадцатник, может перестать быть пределом мечтаний. Только и понимая это, Вячек не врал - он ее по-любому не отпустит. Не сумеет. Не захочет.

Поэтому ли тянул с откровением о том, зачем они сегодня сюда едут?

Не только.

Вячеслав не знал, как она отреагирует на такое сообщение. Не знал, не выдумает ли еще чего, по типу его "серьезной" болезни.

Да и просто, блин, ну как надо сообщать о таком? Вот он как-то не в курсах оказался. Тем более что сам кричал, что больше ни за какие коврижки ее в церковь не пустит. А тут - не просто привел лично, а еще и венчаться хочет. Куму не станет интересно: с чего вдруг?

И не скажешь же, что ради любого шанса для ее здоровья готов не то, что в церковь, в Тибет к шаманам отправиться. Да и, вообще, он не собирался говорить Бусинке о своих страхах и подозрениях Лехи. Ни при каком раскладе. Не фиг еще и ей нервничать.

Федот и Лысый отошли, пока они тут начали свои разборки, и отвернулись, ну, не при делах, типа. А поп то и дело поглядывал, переминаясь на месте, словно не знал, куда себя приткнуть. И чему-то удивлялся, если по выражению морды судить. Ну и фиг ним. Не до священника.

- Так я не понял ответа? Ты че, против, малышка? - он оттянул ее голову от своей груди и заглянул в глаза своей Бусинки.

- А ты не пожалеешь потом? - чуть нахмурившись, спросила его малышка, закусив нижнюю губу. - Почему ты вдруг решил это сделать?

- Да мне, по факту, без разницы, Бусинка, что это меняет? Я тебе по себе все сказал, - подмигнул ей Вячеслав. - Только для тебя-то это не так. И важно, если этому попу верить, - он махнул головой в сторону священника. - Так что, прекращай мне рыдать, - распорядился Вячеслав. - Пошли уже? У нас не так и много времени. Да и Федот, вон, кайф не ловит. Он мне еще и крещения своего не спустил. А тут...

- Ты поэтому крестился? - Агния только сейчас связала эти факты, уже не в силах осознать, что и Федоту пришлось идти на такие "жертвы" по прихоти и идее Вячеслава. Ради того, что он захотел сделать для нее.

- Ну, без этого, типа, ничего не выйдет, разве не так? - снова улыбнулся Вячеслав.

Агния смогла только кивнуть, поняв, что не совсем понимала, насколько именно он ее любит и как беспокоится обо всем, что имеет для нее значение. А она вчера боялась, что уже надоела Вячеславу... Сейчас все эти страхи и сомнения показались такими глупыми и мелкими.

- Пошли, - кивнула она, соглашаясь с таким неординарным предложением.

- Вот и ладненько. Умница моя.

Вячеслав проговорил это с облегчением, будто и правда думал, что она может отказаться. Спрятав улыбку, Агния поправила платок, воспринимавшийся сейчас ею однозначно, и пошла вместе с ним в основной зал храма, куда уже ушел отец Игорь, чтобы освятить кольца.

"Свидетелем" с ее стороны, то есть "дружкой", оказался Вова. В общем, неожиданно, конечно. Хотя, как посмотреть. О роли Федота и сомневаться не приходилось. Разумеется, как и обычно, он всегда и во всем поддерживал Вячеслава, даже если не совсем был согласен с действиями друга. Правда сейчас Агния не видела в нем ни ехидства, ни насмешки. Наоборот, какую-то серьезность.

Она же была настолько поглощена самим фактом, всем этим событием, нежданно происходящим с ней, с ними, что просто смотрела на все, впитывала, оставив осмысление и осознание на потом. На то время, когда сможет сесть и неторопливо все вспомнить, обдумать, прокрутить в памяти мельчайшие подробности.

Огонек ее свечи немного дрожал из-за нетвердых рук, пока Агния слушала голос отца Игоря, казалось, наполнивший весь храм. И в какой-то момент она осознала, что боится смотреть на свечу Вячеслава, и молится о том, чтобы Бог отмерил им равный срок. Так, чтоб "в один день", и никак иначе, потому что не могла представить, что будет существовать без любимого.

И все же, как ни странно, голос ее не дрогнул, когда Агния подтверждала свое согласие. А когда Вячеслав решительно и громко подтвердил свое намерение, у нее в душе вдруг вспыхнул такой восторг, такое счастье, что захотелось петь. Громко. Не как в студии, а искренне, от всей души. В полный голос подхватить восхваляющие Господа псалмы, которые священник сейчас зачитывал в одиночестве, потому как постарался избежать нежеланных для них свидетелей.

И даже кольцо, которое Вячек надел на ее палец сейчас рассмотреть не могла, боясь оторваться от его лица, упустить хоть что-то. Решила, что это успеется. Зато то кольцо, что сама ему на палец надела, рассмотрела, потому как оно совсем на обручальное не походило. И это оказалось приятно. Проведя достаточно времени с этим мужчиной, она уже понимала, что раз он постарался выбрать неоднозначное кольцо, значит собирался носить его постоянно. Агния отчего-то восприняла это как факт принятия Вячеславом их венчания. Словно бы то, что происходило сейчас, значило для него куда больше, чем даже его крещение.

Глава 39

Всю дорогу домой она рассматривала свое кольцо: широкое и плоское, из какого-то белого металла по центру и с каймой отполированного золота по краям. На полосе белого металла одной линией располагались три камня. Поскольку они невероятно напоминали камни в ее кулоне, Агния не сомневалась, что и это бриллианты.

- Нравится?

Видимо Вячеслав, даже следя за дорогой, заметил ее интерес.

- Очень-очень, - совершенно искренне призналась Агния, одарив его счастливой улыбкой. И посмотрела на человека, который теперь перед Богом и людьми был ее мужем. - Только, наверное, я не смогу его носить постоянно, да? - с разочарованием она вновь глянула на безымянный палец своей правой руки, где сейчас это кольцо весело поблескивало камнями. - Это будет выглядеть подозрительно?

- Ты можешь носить его на другой руке, или на среднем пальце, - передернув плечами, заметил Вячеслав, - я так понимаю, что не это самое важное во всем этом вашем венчании.

- Ты свое будешь носить, да? - почему-то испытывая робость, спросила Агния, косо глянув на массивную золотую мужскую печатку, которая сейчас красовалась на пальце Вячека, куда Агния надевала ее дрожащей рукой всего час назад.

Вячеслав усмехнулся и протянул руку, обхватив ее щеку ладонью, мягко погладил, так, что Агния даже зажмурилась от удовольствия, и так глянул... В общем, и не сказал ничего, а она поняла, что была права - он это кольцо точно не снимет. Не по своей воле. Ведь оно в полной мере символизировало всю степень ее принадлежности ему.

- Голодная? - вместо этого спросил Вячек.

- Безумно, - улыбка Агнии стала шире. - Готова начать от тебя кусочки откусывать, - шутливо пригрозила она.

- Тпру, - Вячек вскинул руку, которой поглаживал ее щеку. - Лысый уже погнал в ресторан за праздничным обедом. Назад он короткой дорогой поедет. Лучше дождись, сто пудов, там будет что-то вкуснее, чем я, старый и потасканный...

Агния расхохоталась:

- Ты самый лучший! - она прижалась щекой к его плечу и обхватила любимого за пояс. А потом немного привстала на сиденье и коснулась губами его шеи в расстегнутом вороте сорочки. - И вкусный, - лукаво прищурившись, добавила она. - Все-таки, лучше я тебя съем...

- Спорим, я первый до тебя доберусь? - изогнув бровь, хмыкнул Вячеслав, обхватив ее затылок рукой, чтоб не дать отстраниться. И чуть наклонившись, хоть и продолжал смотреть на дорогу, так же шутя, как и она, легко прихватил зубами ее ухо. - Лучше дождись обеда, малышка. Там еще и Федот какой-то сюрприз для тебя приготовил. Человек так парился, не порть и ему праздник, а?

- Сюрприз? - тут же с любопытством переспросила Агния и уставилась на Вячеслава.

- Я не в курсе, - тут же открестился Вячеслав. - Мне от него ничего не светит, Андрей мне своего крещения еще не спустил, сказал, чтоб я до похорон больше от него никаких подарков не ждал. Так что это только тебе такая милость от него светит. И он от меня шифровался. Вот и жди до обеда, тогда все узнаем.

Агния, которая и так получила столько нежданных "подарков" и чудес сегодня, даже не представляла, чего еще ждать. Тем более от Федота.

Андрюха подарил Бусинке фотоаппарат. Не, ясно, что какой-то навороченный и крутой, суперсовременный, но Боров все равно чего-то не догонял:

- Блин, Андрюха, на кой ляд ей эта мыльница?! - поинтересовался Вячеслав, наблюдая, как смущенная малышка неуверенно вертит коробку в руках.

- Сам ты "мыльница", - огрызнулся Федот. - Тут три мегапикселя, ЖК-экран и зеркала. Мне под заказ привезли. Много ты понимаешь, - продолжал ворчать друг. Взял у Агнии коробку и, раскрыв, начал показывать какие-то кнопки. - Тебя, придурка, фотографировать будет малышка. Или, лучше, Плюха, он более благодарная скотина, - не паливно так намекнул Федот.

Боруцкий расхохотался, не поняв, что именно в этот момент Агния и начала практиковаться со своим "подарком". А малышка, тут же принявшись рассматривать его хохочущую физиономию на маленьком экране, заулыбалась во всю лукавую мордочку. И привстав на носочки, чмокнула Федота в щеку:

- Спасибо большое, - поблагодарила его малышка этого типа.

- Эй, я не понял, а ну отвалил от моей жены, - нахмурился Вячеслав типа в шутку и двинулся к этой парочке. - А то счас по башке получишь, - крепко обняв Бусинку, пригрозил он ухмыльнувшемуся другу поверх макушки малышки.

Эти умники, даже Лысый, рассмеялись. Да и сам Вячеслав не выдержал мины, ухмыльнулся в ответ, подумав, что как-то странно ее так называть - жена. Его Бусинка. Его малышка. Его жена. Странно. Но так, по-хорошему странно. Что внутри тепло и хорошо становится. И все правильно.

Кольцо Агния решила носить на среднем пальце правой руки, правда, для этого его пришлось немного "раскатать", как объяснил Вячек. Впрочем, ее муж это быстро уладил. А еще - купил какой-то специальный принтер, когда Агния захотела распечатать те фотографии, которыми уже успела заполнить карту памяти новенького фотоаппарата. И теперь она была занята тем, что придумывала, куда расставлять и развешивать снимки. Вот и сейчас, возвращаясь из студии, где они записывали сегодня песню, она попросила Вову заехать в магазин. И накупила огромное количество всевозможных рамок: деревянных и пластиковых, сдержанно-серебристого, коричневого и даже ярко-желтого цвета.

Полностью поглощенная мыслями о том, какое фото в какую рамку будет вставлять, она на "автомате" зашла в дом, совершенно не рассчитывая кого-то встретить. Да и тихо было так, что сложно было б предположить, что кто-то есть. Потому, свалив на диван свой груз, Агния заторопилась к лестнице, горя нетерпением принести со второго этажа стопку фотографий. И, честного говоря, прилично испугалась, заметив краем глаза какое-то движение за столом. Даже за сердце схватилась, охнув, совсем не ожидая застать сейчас на кухне Вячеслава, который утром говорил, что вернется поздно, и не перезванивал Агнии, чтобы порадовать быстрым возвращением.

Тем не менее, именно Вячек сидел сейчас на полу кухни, опираясь на одну из ножек стола. Около него стояла бутылка коньяка, определенно начатая, и полупустой бокал. В руках Вячеслав держал какие-то бумаги, которые видимо, читал до того, как появилась Агния. Увидев же ее, а может и всполошившись из-за ее вскрика, Вячеслав моментально оказался на ногах и через секунду уже подскочил впритык:

- Ты что, Бусинка? Что случилось? - обхватив руками ее плечи, Вячеслав наклонился, всматриваясь Агнии в лицо.

А она рассмеялась. Испуг сменился облегчением:

- Я совершенно не ждала никого дома застать, вот и испугалась, - объяснила Агния, крепко обнимая мужа.

Вячек кривовато усмехнулся:

- Ну, прости, малышка. Не собирался. Думал, наоборот, сделаю сюрприз, - муж передернул плечами, притянув ее ближе.

- Сюрприз почти удался, - рассмеялась Агния и с удовольствием прижалась щекой к его груди, ощущая, как он целует ее в макушку. - А ты почему так рано? Что-то не так? - запрокинув голову, она заглянула в лицо мужа, пытаясь за блеском в глазах, явно вызванным выпитым коньяком, угадать настроение.

Вячеслав улыбнулся шире и покачал головой. Сильно-сильно обнял ее за плечи:

- Наоборот, Бусинка, - он погладил ее пальцами по векам, бровям, обхватил ладонью щеку. - Все просто шикарно. Теперь, все путем, - она зажмурилась, когда Вячек стал гладить ее по волосам. - Ты песню свою записала? - погрузив пальцы в ее пряди, поинтересовался он.

- Да, - Агния только улыбнулась, не желая шевелиться, чтобы не мешать ему, потому что от каждого движения любимого испытывала удовольствие. - Записали, диск я тебе привезла.

- Хорошо, - Вячеслав кивнул, с каким-то завороженно-задумчивым выражением глядя на то, как проскальзывают между его пальцев ее волосы. - И ты мне ее вживую споешь, лады?

- Хорошо, - с готовностью согласилась она. Помолчала. А потом решила, что лучше сама скажет, ей Вячеслав не будет грубить. - Вячек, там Михаил опять насчет того концерта говорил, он очень хочет, чтобы я начала выступать. Ты не сердись на него, когда он позвонит, хорошо? Я сказала, что ты не разрешил, но он хочет переубедить и...

- А ты сильно там спеть хочешь? - прервав ее торопливые объяснения, как-то так спросил Вячеслав, что она замолчала, уставившись на него. И вздохнул, но не начал сердиться, вроде.

Агния немного смущенно сжала губы, глянула на него из-под ресниц:

- Хочу, - тихо призналась она прерывающимся голосом. - Понимаешь...

- Тогда можешь сказать Михаилу, что я разрешил. Хотя, - остановился Вячеслав, когда Агния все еще ошарашенно смотрела на любимого. - Не надо, я сам скажу, и серьезно с ним побазарю, насчет всего этого. Но если ты хочешь - я не против, - опустив лицо между ее шеей и плечом, Вячеслав, кажется, прикрыл глаза.

Все еще ничего не сказав, Агния молча глянула на бутылку с коньяком: вроде Вячек и выпил мало, бутылка казалась только открытой. Может это вторая? С чего это он вдруг так кардинально изменил свое мнение?

- Вячек? - неуверенно переспросила Агния, чуть отклонившись. Протянула ладонь и погладила мужа по лбу, по щекам, на всякий случай проверяя нормальная ли у него температура. - Ты уверен, что все хорошо?

Он поднял голову и глянул на нее с немного насмешливым превосходством, надавил на ее затылок, заставив теперь Агнию устроиться на его плече:

- Если бы ты могла себе хоть представить, как я тебя люблю, - с нажимом проведя по ее волосам ладонью, вдруг тихо прошептал Вячеслав, целуя ее брови.

Так, что у Агнии мороз по коже прошел. И от признания, которого она не слышала все эти месяцы, хоть и не сомневалась в чувствах любимого. И от этого тона, от выражения глаз Вячека.

- И я тебя очень люблю, ты же знаешь, - почему-то, совсем смутившись, так же тихо ответила она.

- Знаю, малышка, - кивнул Вячеслав, еще раз погладив ее.

Но так улыбнулся... Со всей этой любовью, с нежностью, но будто и некоторым снисхождением. Словно его немного рассмешило сравнение их чувств.

Он не смог объяснить ей, почему сейчас на таком подрыве. И того, почему не может Бусинку из своих рук выпустить, Вячеслав не сумел бы донести. Раз не говорил о подозрениях насчет ее здоровья, то и своего облегчения от того, что все последние анализы были в норме - словами не выговорить. Впрочем, это совсем не мешало ему кайфовать. Собственно, Вячеслав, наверное, никогда не испытывал такого оголтелого подрыва, как тогда, когда Леха ему этим утром перезвонил и сообщил, что все нормально.

Блин, Боруцкому реально заорать от облегчения захотелось. И он даже не сердился, отмахнувшись, когда Леха начал извиняться. Хрен с ними, с непонятками этими. Кто знает? Может и не было ничего, действительно. А может не зря он и себе и Андрюхе на горло наступил, и все это дало свои результаты? Главное, что Бусинка в его руках - здоровая, веселая и невредимая. А со всем остальным он справится, витаминами ее напичкает просто.

- Ты куда так бежала? - еще немного хрипло из-за всего, что давило на грудину изнутри, поинтересовался Вячек, продолжая крепко обнимать свою малышку.

- Я рамки для фотографий купила, - Бусинка просто расплылась в счастливой улыбке. - Хочу посмотреть, какой снимок, в какую вставлять, и развесить на стенах.

- И как ты их развешивать собиралась? - вздернул бровь Вячеслав, слабо представляя себе свою малышку, прыгающую вокруг стен с молотком и гвоздями.

- Ну, я об этом не думала, если честно, - призналась она. - Сначала хотела разобраться с рамками. А потом... Вову попросила бы, наверное. Ты же поздно планировал вернуться.

- Ладно, чего Лысого дергать, пошли, будем разбираться с твоими рамками, раз уж я дома, - готовый сейчас хоть листы в нотной тетради ей переворачивать на радостях, Вячеслав потянул ее на второй этаж, куда Агния и бежала до этого.

Как ни странно, но за эту неделю Агния успела наклацать просто кипу фото, они занимались их размещением чуть ли не до вечера. И когда Вячек немного уже забодался махать молотком, но ясное дело ни слова об этом не сказав, не желая сбивать энтузиазм своей Бусинки, она наконец-то замерла посреди первого этажа. Так, чтоб и лестница просматривалась, и гостиная, и кухня. До его кабинета они со своими фото еще не добрались.

- Здорово, правда? - его малышка закружилась на месте, стараясь рассмотреть все снимки.

Вячек и сам огляделся:

- Стоп. Погоди. - Он нахмурился, повторив ее маневр. Прошелся вдоль стен, которые сам продырявил. И так же хмурясь, повернулся к Агнии. - Я не понял, а че так мало твоих фото?

Собственно, он даже преувеличил: на всех снимках был или сам Вячеслав, или Плюх, или они всей компанией, с Федотом и Лысым. Малышка же имелась лишь на одном снимке, который сделал Федот сразу после того, как подарил этот фотоаппарат, в день венчания. У Бусинки на этом фото еще даже платок на плечах лежал, тот, что Вячеслав безумно долго выбирал, почему-то боясь ее расстроить своим выбором. А сама малышка на этом снимке крепко обнимала Вячеслава за пояс. И он же настолько же сильно держал ее. Типа их свадебное фото.

- Так я же вас фотографировала, - рассмеялась Агния, отмахнувшись от его суровости. - Как бы я там была?

- Не, Бусинка, так дело не пойдет, - Вячеслав еще и губы поджал. - Давай, тащи сюда свою мыльницу, научишь и меня снимать. Чтоб и твоих фотографий было много.

Агния удивилась, но с радостью принялась объяснять ему эту нехитрую науку.

Наше время (2011)

Он занялся коробками, которые привез с квартиры, уже ночью, когда Агния уснула. Почему-то хотелось все расставить и развесить чуть ли не так, как было у них в старом доме. Вот, чтоб малышка встала утром, осмотрелась и...

Но Вячеслав был достаточно умным, чтобы понимать - не вернуть того, что было. Дом не тот, и они уже другие. И пусть он сохранил все ее старые снимки, пусть забрал большую часть украшений и вещей Агнии до того, как спалил прошлый дом - как тогда, до этого года, уже не будет. И все-таки, Вячеславу хотелось как-то "освоить" строение. Чтоб утром малышка почувствовала себя больше дома, чем этим вечером.

За пару часов, на которые доверил охранять Агнию Федоту (кроме остальных охранников), он успел и все вещи перевезти, не так уж много у них пожитков осталось, и с журналистом встретиться. Завтра утром должна была появиться первая статья о Викторе. Хорошо, конечно. Старт дан.

Но даже не о мести думал сейчас Вячеслав. Доставая из коробок одну фотографию Бусинки за другой, он в который раз за эти месяцы, вспоминал каждый момент, каждый из этих дней, всю их жизнь. Но сегодня, возможно потому, что знал - Бусинка спокойно спит в соседней комнате, ему это давалось чуть легче. Было больно, да. Но, по крайней мере, сейчас он не так боялся сойти с ума от этой боли и отчаяния.

Здесь были и фото с выступлений Бусинки, не только домашние снимки. Федот снимал малышку во время каждого концерта, начиная с того, самого первого. Так уж как-то выходило, что атмосфера располагала. Отпустив тогда Агнию, в беседе с Михаилом Вячеслав четко поставил условия, что эта девочка слишком хороша, чтобы выступать у кого-то на разогреве или в пустую мучать свой голос ради оголтелой и пьяной молодежи на попсовых концертах. Михаил, кстати, имел такое же мнение. И тщательно подбирал те мероприятия, на которых Бусинка начинала свои публичные выступления. И публика, нормальная, адекватная публика, может, побольше самого Вячеслава разбирающаяся в одаренности его малышки, оценила молодую певицу. Как-то так повелось, что все концерты Агнии моментально относились в разряд "для ценителей". К тому же, малышка сумела стать индивидуальной, создать какой-то свой стиль, такую атмосферу на своих концертах, за которой люди шли. Даже тогда, когда Михаил через какое-то время нереально взвинтил цены на ее выступления.

Агния не зацикливалась только на тех песнях, которые написал для нее Стас. Она исполняла и известные романсы, и отрывки из опер, и даже некоторые из тех песен, которые пела в его ресторане. Но и откровенный шансон в ее исполнении звучал так, что слушатели аплодировали стоя. Потому что его девочка на каждом концерте выкладывалась на полную, всю душу обнажала в этих песнях.

А Вячеслав потом выхаживал ее по несколько месяцев, трясясь и оберегая, видя, как она утомляется после публичного пения. Заставлял отдыхать, ворчал, ругался, грозился, что больше не позволит... И все равно отпускал. Не мог отказать Бусинке, если она хотела. Да и сам тайком сидя на самых задних рядах во время этих концертов, смотрел на Бусинку, и понимал - это часть ее. И без такого его девочке будет уже не так...

А с того момента, как он выдернул ее с концерта в Киеве, Агния ни разу не пела...

Вячеслав не знал почему. И так же не знал, стоит ли ее просить об этом или заставлять.

Сейчас он просматривал фотографии, раздумывая, куда их стоить повесить. Не гвозди в стены вколачивая, ясное дело, Бусинка же отдыхала. Возвращаясь сюда, он купил специальный двухсторонний скотч.

Предварительно распределив на столе эти снимки так, как собирался их размещать, Вячеслав достал из коробки другие фото: тот год, когда ему исполнилось сорок, а его малышке - двадцать. Год, когда он впервые задумался о том, сколько реально сможет защищать свою малышку от всего на свете. И как долго сумеет цепляться за жизнь, даже при самом благоприятном раскладе? Сколько потом его Бусинке придется одной встречать дни?

Эти мысли ни тогда, ни сейчас не доставляли ему радости или удовольствия. Не относились они и к тем, которые Вячеслав стал бы озвучивать при жене. Тогда, пять лет назад, он просто заталкивал их поглубже в своем мозге и старался получить максимум от каждого дня. Наверное, сейчас ему стоило поступать так же. И он пытался, рассматривая снимок, который вертел в руках: на фото малышка лежала прямо в огромном сугробе снега, нежданно выпавшего на его день рождения, в конце декабря. И так искренне хохотала, что даже просто глядя на ее смеющееся лицо, Вячек словно бы снова слышал этот смех.

Только вот теперь она так не смеялась. Вообще никак не смеялась. Хорошо, хоть улыбаться начала.

Отставив это фото, решив, что пока именно оно будет стоять у него на столе, Вячеслав сумрачно глянул на следующую коробку. Там было не так и много фото. Он точно это знал, хоть ни разу не раскрыл за этот год. Потому что именно сюда запрятал все снимки того времени, когда его жена была беременной.

И нельзя сказать, что Вячеслав так уж хотел ребенка. По правде сказать - и не задумывался. Его Бусинка была для него абсолютно всем, целым миром и вселенной. И она вроде бы ни слова не говорила о том, хочет ли детей. Они жили и жили. И все было просто шикарно. До одного дня.

Нет, и тогда ничего не стало плохо. Просто что-то изменилось. Раз и навсегда.

Он даже руку протянул, взяв эту коробку. Подвинул себе, решив, что надо прекращать отодвигать это в сторону и стоит вскрыть нарыв, чтобы легче стало и самому, и Бусинке. Его малышке надо будет отпустить и это. И он не сможет ей помочь, если сам не в состоянии хотя бы глянуть на карточки.

И все-таки не открыл. Чертыхнулся, резко развернулся и вышел на улицу через раздвижные стеклянные двери. Вытащил сигареты и глубоко затянулся, прикурив. Запрокинул голову, глянув на звезды. А потом зажмурился. Сильно-сильно. Но так и не смог выкинуть из головы картинку, вспоминая, как однажды Агния, напряженная и неуверенная, остановилась на пороге его кабинета в их старом доме.

Полтора года назад

Он только отправил Лысого восвояси, закончив разбирать приблизительный план дел и поездок Бусинки на неделю. Они уже давно старались просчитать это наперед, чтобы согласовать и график Боруцкого, хоть он и не особо часто заезжал в свой горсовет, куда переизбрался уже в который раз, а все равно время уходило. Да и бизнес тянул время. Но Вячеслав отдавал первенство времени, которое проводил с женой, потому и подстраивал их графики. В этом месяце у малышки ничего серьезного не планировалось, судя по списку Михаила. Да и Вячеслав не позволил ему протолкнуть ее на какой-то концерт, заметив, что Бусинка в последние дни стала как-то слишком уставать. Видно задергали ее всей этой кутерьмой. Он даже всерьез подумывал куда-нибудь отвезти ее, чтоб на пару месяцев она вообще забыла про все свои песни, студии и прочую суматоху.

Во дворе, судя по гаму, носился Плюх, давно выросший в матерого пса, а продолжающий беситься, как тот щенок, что в первый же день устроил переполох во всем доме, окатив Агнию водой и подняв их с Вовкой на ноги из-за ее визга. Видно, прицепился сейчас к Лысому, заскучав гонять бездомных котов, что часто забредали на их участок. Вячеслав даже встал, собираясь выйти на крыльцо, глянуть, когда двери кабинета открылись без всякого стука, и на пороге замаячила Бусинка. Да еще с таким лицом, что у Боруцкого в голове зашумело и как-то холодно стало, хрен знает с чего.

- Привет, - слабо улыбнувшись, его жена неуверенно дошла до свободного стула и села на тот, не глядя Вячеславу в глаза. Глубоко вздохнула, почему-то нервно потирая ладони.

- Бусинка? Ты чего вскочила, рано ж еще, - ощущая растерянность, он почесал пальцем бровь. - Ты же устала вчера, вроде...

- Вячек...

Прервав его, Агния с какой-то дури вдруг подхватилась со своего стула. Подошла к нему впритык и крепко обняла, будто прячась лицом у него на шее. Крепко сжала его футболку в своих кулачках. И снова как-то прерывисто и нервно вздохнула.

У него в затылке чего-то дергаться начало. И за грудиной сжало. По правде сказать, за эти семь лет Вячеслав так и не избавился от привкуса того дикого и беспомощного страха, который испытал однажды, осознав, что может потерять свою Бусинку по совершенно независимым от него обстоятельствам. Каждый день он засыпал лишь после того, как несколько минут вглядывался в ее лицо, и убеждался, что все хорошо, и малышка не выглядит измученной или усталой. И каждое утро он первым делом присматривался к ней. Два раза в год Вячеслав заставлял ее проходить полное обследование, и каждый раз напряженно ждал результатов, хоть за эти годы больше ни единого раза в ее анализах не было каких-то отклонений. Она ворчала, смеялась и недоумевала, совершенно не понимая, почему он так жмет на это, а Вячеслав ничего не объяснял. Просто таскал ее на анализы и дарил потом подарки, благодаря за то, что жена терпит его "тараканов" довольствуясь невнятным: "лучше провериться".

Вот и сейчас его тряхануло, потому как держа ее в руках, он очень хорошо ощущал, что его Бусинку телепает.

- Эй? - он погладил ее по щеке, безуспешно пытаясь заглянуть жене в глаза. - Малышка, ты что? Тебе нехорошо? Может ты еще все-таки ляжешь, загонял тебя Мишка с этим диском. На ходу в последнее...

- Вячек, я беременная, - прервав его, выдохнула Бусинка ему в шею.

- ...время засыпа... Чего? - он оторопело застыл. Даже моргнул пару раз и уставился на ее светлую макушку. По ходу Вячеслав вообще не врубился в то, что она сказала. Вон, чего послышалось. - Ты чего?! - Вячеслав приподнял малышку, чтобы наконец-то глянуть ей в лицо. - Это... Как это? - начал было он.

А она на него так глянула, короче, он сам не понял, то ли смущенно, то ли испуганно. То ли еще чего. И вспомнилось, что врач сказал его Бусинке перерыв в таблетках сделать. А у них резинок не было. А у него крышу от нее и сейчас срывало так же, как и раньше. Если не сильнее, потому что еще роднее, еще ближе Бусинка ему была. Часть его самого. И нет, он не сглупил, и следил, и вышел, несмотря на искус и ее недовольно сморщившуюся мордашку. Хотя сама малышка испытала оргазм, он обеспечил это в первую очередь. В общем, вроде все путем должно было бы быть, а по факту...

- Слушай, ты уверена? - глубоко вдохнув, Вячеслав снова глянул в глаза жене.

Она кивнула с какой-то потерянной улыбкой, притаившейся в уголках рта.

Он выдохнул:

- Блин. Так. Ты, главное, не переживай, Бусинка, - Вячеслав притянул ее к себе, позволив спрятать лицо на груди. - Мы решим, я тебе говорю. Все путем будет...

- Нет, Вячек, - она запрокинула голову и поймала своими ладошками его лицо, заставляя смотреть на нее. А сама глядела с каким-то отчаянием. - Послушай. Я знаю, что ты не думал, и не хотел... Но... Если уж Бог дал... Я хочу ребенка, - зажмурившись, словно прыгая в ледяную воду, выдохнула она.

Вячеслав в некотором отупении уставился на нее, ощущая себя тормозом.

- Чего? - ну точно, как дебил, переспросил он.

- Я люблю тебя, Вячек, правда И знаю, что ты, наверное, не хотел ребенка, и не хочешь... Только я не буду ничего делать, не сердись. Но я хочу...Очень хочу твоего ребенка. Маленького и... и просто, он же твой. Наш, - его девочка вновь прижалась лицом к его груди.

Как раз там, где сейчас лихорадочно бухало его сердце.

Вячеслав не то, что не хотел, он даже не думал о таком никогда. Ну, серьезно, у него была Бусинка. Его девочка, его жена, его любимая. Она была для него всем. Все мысли Вячеслава были о ней. О ее здоровье, благополучии. Он бы что угодно сделал и положил на то, чтоб с Бусинкой все нормально было. Дать готов был ей все на свете. А это... Блин, да она слабая у него такая. Он же постоянно следит за тем, нормально ли она питается и на воздух вытягивает. И просто, кутает, чтоб не простыла, не дай Бог.

А тут беременность. Да Бусинка же хрупкая такая. А это, небось, просто так для здоровья не пройдет. И вообще, ну нафига им еще кто-то? Еще и орущий, мокрый и внимания надо будет куча...

Но глядя на ее напряженное личико, Боруцкий просто не мог высказать это все вслух. Не мог даже попытаться настоять на чем-то. Блин, да он вообще ничего сказать не мог.

Еще раз резко выдохнув, он отпустил свою жену и уселся на край стола. Растер лицо руками, кожей ощущая, что она стоит и глядит на него в напряженном ожидании, и крестик свой теребит. Блин. Да. Навряд ли, чтоб Бусинка согласилась на то-то иное, кроме как на "родить". Хоть он, ну хоть стреляйте его, не мог пока представить, чего и как тут выйдет. И все же, Вячеслав нашел в себе силы поднять голову и глянуть на свою жену:

- Мы сначала посмотрим, чего врачи скажут, - наконец, как-то без особой уверенности, прохрипел он.

А Бусинка его чуть на стол не завалила, налетев с такой радостной мордашкой, что в кабинете посветлело, кажись. И так крепко обняла... М-да, и как тут откажешь?

Верный своему решению, Вячеслав потянул малышку в больницу чуть ли не сразу же. Возможно, лелея в душе надежду на то, что Леха или кто-нибудь из консультантов однозначно заявят, что им даже думать о ребенке нечего. Тогда это не было бы его решением. Потому что сам Вячеслав просто не мог отказать своей Бусинке ни в чем, хотя его конкретно нервировала мысль о вероятном появлении ребенка. Ну не так просто было с этим что-то, и все. Он не мог себе этого представить, при том, что вроде бы не страдал нехваткой мозгов или воображения.

Но всем его ожиданиям не суждено было сбыться. Врачи не то, что не запретили, а всеми руками поддержали готовность Бусинки рожать. И не видели причин запрещать ей вынашивать эту беременность. Единственное, сомневались, что она сама окажется в состоянии родить при своем изящном строении, но даже тут не торопились с окончательным заключением.

А Вячеслав, почему-то ощущая себя каким-то дебилом, никак не мог понять, когда же потерял контроль над происходящими событиями и почему сейчас не может ни во что "въехать"? Однако даже не пытался об этом заикнуться или во что-то вмешаться, потому что его Бусинка просто-таки светилась, отвечая на все вопросы врачей и сама выслушивая их советы и рекомендации. Вряд ли и у слепого остались бы сомнения в том, насколько она хотела этого ребенка. А он никак не мог сопоставить все: и это ее желание, и сам свершившийся факт. Смотрел на жену, которой сейчас на какой-то ляд делали УЗИ, в чем-то там удостоверяясь, а Бусинка то и дело пыталась приподняться и заглянуть на экран монитора, словно надеялась чего-то разобрать в этих черно-бело-серых пятнах. Чего, спрашивается? Вячеслав, вон, как идиот, во все глаза на этот монитор пялился, а все равно ничего различить не мог. Но смотрел. А видел малышку свою, как она к нему первый раз пришла: девчонка, которой "почти шестнадцать" исполнилось. И ту, немногим старше девочку, которая его на крыше целовала, а потом научить всему просила. Господи, да разве сейчас его Бусинка старше? Девчонка еще, ну куда ей ребенок?! Да что она видела? Что успела? Еще и половины того, о чем его малышка мечтала, они не успели сделать. И с карьерой этой ее - только три диска выпустили. И показать ей Вячеслав еще столько хотел.

А теперь что? Куда? Каким боком?!

И все-таки он молчал, потому что зародилось у него внутри стойкое подозрение, что, несмотря на то, что не заговаривала Бусинка об этом ни разу, даже не заикалась - но хотела его девочка дитенка. Капец, как хотела, судя по всему. Отчего ему не говорила? Фиг знает. Но кто, не желая ребенка, будет вот так в монитор непонятный заглядывать и улыбаться до ушей?

Видно и врач думал так же, и с благожелательной улыбкой чего-то там пытался объяснить, а малышка жадно слушала.

- Единственное, пол ребенка пока смотреть не будем. Лучше уже, чтоб не ошибиться, мы позже, на двадцатой-двадцать второй неделе глянем... - попытался было заикнуться врач.

Но Бусинка только отмахнулась:

- Ой, и не надо. Я точно знаю - это мальчик, - заявила она с той же непробиваемой уверенностью, с которой когда-то требовала место в его ресторане. - Даже имя придумала - Леня.

Вячеслав аж откашлялся, заставив малышку оглянуться на него.

Не то, чтоб он опешил. Нет. Офигел просто. Ну, то есть, он вроде и не думал, да и ребенка не хотел. Но "Леня"? Это че за имя такое? Ну, серьезно? Он че, Иванов какой-то? Или Шевченко? Ну кто, с фамилией "Боруцкий", будет сына "Леней" называть? Ну, не серьезно это как-то, совсем. И по фигу, что вырос Вячеслав тут, в этой стране, корни то польские у него из крови никуда не делись. А у него родители поляками были. Вячеслав даже последний год пытался найти какие-то концы и края в польских архивах, в слабой надежде на то, что может, отыщет каких-то родных. Не для себя, даже. Просто подспудно грызла его мысль о будущем. О том, где его малышка совсем одинокой оказаться может. У нее точно никого не осталось, даже из самой дальней родни, это он в первую очередь перепроверил.

Короче, не в том сейчас дело. Вроде и не отличался он национализмом, но блин, "Леня" ... это как-то... ну, совсем ему не нравилось. И об этом им точно стоило поговорить, однозначно.

Бусинка закусила губу, видно заметив эту решимость в его взгляде. И Вячеслав бы развил тему, не зазвони у него мобильный. По монитору тут же пошли помехи, как по старому черно-белому телевизору.

- Здесь нельзя пользоваться телефоном, - с укором глянул на него врач. - На двери висит предупреждение.

Да плевать он хотел на эти предупреждения.

Вячеслав и отвечать не хотел, только от Федота ж не отвяжешься игнором. Потому тяжело глянув на умничающего доктора, он показал Бусинке, что будет в коридоре, и поднял трубку:

- Ну?

- Ну что, эти опять обнаглели. Шамалко прет, Мелешко прав был, он своих людей пхает, ни на что не глядя, ни границы, ни договоренности не уважает, - друг говорил отрывисто и раздраженно.

Вячеслав хрустнул пальцами, ругнулся:

- Ладно, ты знаешь, что делать. Мне сейчас, реально, не до этого, - раздосадовано отмахнулся Вячеслав, чуть толкнув двери. И зачем-то пялился через щель в двери все на тот же дурной монитор.

- А вы где, кстати? - Федот казался несколько раздраженно. - А то я приехал, а Лысый че-то мнется и ни фига мне толково сказать не может...

- В больнице. Я тебя потом наберу, - попытался отвязаться Вячеслав от назойливого интереса Федота, видя, что Бусинка начинает подниматься.

Федот молчал секунд тридцать. А потом напряженно откашлялся:

- Ты же ее только полтора месяца назад тягал на обследование, Слав. Что-то опять нашли?

О-па, он и не думал, что Андрюха такое решит. Вячеславу даже смешно стало, хоть сейчас, в принципе, юморного мало виделось в ситуации.

- Она беременна, - решив не юлить, с ходу бахнул он Федота "новостью".

В этот раз друг молчал минуты полторы. Прочистил горло. Даже выругался. А потом аккуратненько так спросил:

- И как малышка к этому относится? - явно намекая на то, о чем и Боруцкий в первый момент подумал, уточнил Федот.

- А она имя сыну выбирает, Андрюх, - прояснил он ситуацию.

- Ага... - Федот вновь помолчал. - Слушай, может, ты ей объяснишь... - начал было он. - А, блин, ты же все равно упрешься рогом, - сам себя прервал друг, видно поняв, что убеждать Вячеслава в том, насколько это и сейчас "не умно" - бесполезно.

- Бусинка хочет...

- Я понял, - оборвал его Федот. - Я все понял, - со смиренным вздохом признал он. - Ну, типа, поздравляю. И малышке передай от меня привет, - добавил друг. - Ну, вы, блин, и даете! Головой подумать не могли?! - вдруг возмутился Федот, напоследок видно, и разорвал звонок.

"Ага, дают".

Вячеслав спрятал телефон и растер переносицу ладонью.

В висках как-то подозрительно стучало. И вообще, все было не так. Особенно это имя. Леня. Не, ну никак оно ему не звучало. Однозначно надо это еще с малышкой обсудить и объяснить ей, что и как.

Глава 40

- Малышка, а ты думала, что с концертами твоими, с песнями всеми делать будешь? Ну, это ж, наверное, не так просто. И журналюги опять пристанут, они ж и так все еще крутятся, пытаются узнать, что у тебя в жизни и как. А тут такой повод...

Вячеслав искоса глянул на Бусинку, которая примостилась на пассажирском сидении.

Интерес к личности и жизни молодой певицы возник почти сразу, как только Агния начала выступать. Конечно, видно благодаря тому, что она не преследовала цель эпатировать народ и не особо прислушивалась к советам Михаила, чтоб резко повысить свой рейтинг, этот интерес пишущей братии был не особо выражен. И все же, чем больше проходило времени, чем больше песен Агнии звучало в эфире, тем более любопытными становилась пресса. Это доставляло массу неудобств и самой малышке, и Вячеславу с Федотом, которые прилагали все возможные усилия, чтобы сохранить в тайне то, чего ну никак нельзя было открывать. Пришлось даже потихоньку прижать кое-кого из старых контактов, пригрозить отдельным личностям, но, в конце концов, большая часть журналистов вроде бы смирилась с версией о том, что Агния Сотенко не желает выносить свою жизнь на публичное обсуждение. Да и существовало достаточно иных объектов интереса, которые куда чаще радовали прессу скандалами. Агния же не давала никакой пищи для журналистов, кроме как того, что полностью скрывала свою жизнь. Впрочем, может еще и потому, что его малышка изначально выбрала не попсовый формат своего творчества, ей это удавалось. Однако беременность могла всколыхнуть новую волну интереса к Агнии и ее личной жизни. И удастся ли в этот раз все замять, Вячеслав еще не знал.

Но он не говорил об этом раньше, с утра. Он молчал. Молчал, пока они шли по коридорам больницы, и она просто лучилась эйфорией. Молчал, когда Агния опять говорила с врачом. И даже когда они сели в машину, собираясь ехать домой, он ничего не говорил. А вот сейчас, проехав почти половину дороги, решил-таки выяснить. И не пытался переубедить, вроде. Просто интересовался.

Бусинка перестала вертеть в руках бумажки, которые ей дали в больнице, со всеми этими рекомендациями и заключениями, и посмотрела прямо на него. Прикусила губу, а потом так как-то улыбнулась, совсем непривычно для Вячеслава, будто бы она знала что-то об этом всем больше него самого. Протянула руку и обхватила его ладонь, удерживающую руль:

- Я думала об этом, Вячек, - малышка чуть подвинулась и прижалась лбом к его плечу. - Ты только не сердись на меня, пожалуйста, - она повернулась, заглядывая ему в лицо снизу вверх. - Хорошо? Я думала и...

Вячеслав поджал губы и хмыкнул. Юмористка, блин. Да когда он, вообще, мог на нее сердиться? Бусинка как придумает. Протянув одну руку, он погладил ее щеку. Малышка тут же вцепилась в его ладонь своими пальцами.

- Я больше не буду петь, Вячек, - вдруг огорошила его Агния.

- Чего?! - он не заорал. Нет. Просто немного повысил голос. Но что опешил - это точно. - Это как это?! Петь не будешь? Да ты же только это всегда и хотела?

- Неправда, - Бусинка улыбнулась, по ходу совсем не испугавшись его ора. - Только петь я хотела, пока тебя не знала, - лукаво улыбнулась его жена. А потом вздохнула и стала серьезной. - Правда, Вячек. Я думала об этом, и поняла, что вот этого: тебя, нашего ребенка, нас вместе - я хочу больше, чем даже петь. Это важнее, понимаешь? - она снова попыталась заглянуть ему в глаза. - Ты не сердись, я помню, сколько денег в это вложили, и сколько сил, работы, но...

- Блин, вот это меня меньше всего сейчас колышит! - ругнулся Вячеслав глядя на дорогу.

Нет, он косил взгляд на нее, ясное дело. Он всегда на свою Бусинку смотрел. Просто сейчас не мог сделать это прямо. Не был уверен, что малышка не разгадает его мысли.

Ребенок был чертовски большой проблемой. Капец, насколько большой. Вячеслав до сих пор девочку свою ото всех таил и прятал, хоть уже больше шести лет был типа "законопослушным и уважаемым" гражданином. Депутатом горсовета. Только сильно много хвостов из прошлого за ним тянулось. Дела, которые он не хотел и не видел толка бросать, пусть и свел свою роль к функции контроля. Потому и продолжал прятать ото всех жену. А тут дите... У него и Бусинка за себя не шибко постоять может, а ребенок, это полный абзац. Если кто-то узнает, кто именно ее муж и отец этого...

- Леня? - откашлявшись, хрипло поинтересовался Вячеслав, так и не глянув прямо малышке в глаза.

Все знал, все понимал. И то, что Федот имел в виду - сек. А все равно - не мог ей отказать. Если она и от пения своего отказаться готова была...

- Тебе не нравится? - Бусинка снова улыбнулась и попыталась спрятать эту улыбку.

- Как посмотреть, - издалека так начал Вячеслав. - Может, стоит еще подумать, малышка? Ну, чтоб варианты были. И девчачья имена, врач же сказал, что сейчас...

- Нет, Вячек, у нас мальчик, честно, я не знаю почему, но уверена в этом. - Ее ладошки накрыли живот Бусинки, пока она сама смотрела ему в глаза все с тем же знанием и весельем. - Просто, я когда поняла, что беременна - поняла и то, что мальчик. И что Леня. Я и не выбирала имя, если честно, оно само выбралось как-то.

Само выбралось. М-да, хрен редьки не слаще.

- Ну так, может, стоит поглядеть, книги там полистать, или по интернету пробить имена всякие? - осторожно "забросил" он пробный камень. - Это ж на всю жизнь, Бусинка...

- Тебе точно не понравилось, - рассмеялась она.

Он передернул плечами, не вдаваясь в подробности. Не хотелось ее расстраивать.

- Вячек, я смотрела значение, оно хорошее. Сильное. Подходит твоему сыну. Нашему, - малышка опять погладила его по руке на руле, будто решила, что он кипишует и его надо успокоить.

Ну, не то, чтоб Вячеслав был в совсем адекватном настроении, но и не настолько же выпал в осадок, чтоб его надо было успокаивать.

Или настолько? Как-то он не брался утверждать.

- Ну, не знаю, Бусинка, как-то оно так звучит, - все же не сдавал он своих позиций. - Нельзя в таком деле вот так сразу решать, надо еще подумать, - решительно, как он надеялся, заявил Вячеслав, свернув к их поселку.

Наше время (2011)

Она не сразу вспомнила, что они "переехали". Проснулась, села, неуверенно оглядываясь и моргая, чтобы прояснить расплывающееся зрение. И все-таки, уже не испугалась так, как пару недель назад: на кровати было знакомое ей постельное белье, которое она сама купила, когда немного пришла в себя и с каким-то отчаянием и горечью осознала, что Вячеслав вообще не задумывался о подобном. Все это время он спал так, не заботясь для себя даже о такой малости.

На краю кровати висела рубашка ее мужа, что так же позволяло Агнии сохранять покой.

И все-таки, сам Вячеслав был не здесь. Учитывая то, что он отчаянно старался перевезти все их вещи именно сегодня, организовав для этого все и всех. Возможно, он и сейчас что-то расставляет или разбирает, не доверяя тем, кого можно было бы нанять для этого. Проблема состояла в том, что как и раньше, Агния и во сне ощущала отсутствие любимого рядом.

Поднявшись, она взяла с постели легкий халат и, не завязывая, сжала полы рукой. Здесь, в отличие от их старой квартиры, имелись кондиционеры. И они работали, потому Агния чувствовала зябкость.

Осторожно, придерживаясь за стены, еще не ориентируясь в этом доме, она вышла из спальни. И легко улыбнулась, почему-то подумав, что это похоже на какой-то ритуал. Сколько раз она вот так бродила ночами по их старому дому, когда дела, в которые Вячеслав не желал ее посвящать, не давали мужу спокойно отдыхать около нее? Там она чуть ли не на ощупь знала каждую половицу. Видно, пора и тут все так изучать.

Свет горел в одной из комнат на первом этаже, видно, именно там Вячеслав и сидел. Однако, толкнув приоткрытую дверь, Агния с удивлением увидела, что мужа здесь нет. Впервые за это время в ее душе возникло беспокойство, но она очень постаралась не поддаться. И зашла в комнату, заметив, что стеклянная дверь прикрыта не до конца. Вероятно, Вячек вышел на улицу. Во всяком случае, она пыталась успокоить себя этими мыслями. Но на середине комнаты, так и не дойдя до двери, остановилась, увидев фотографии, разложенные на всей поверхности стола. И на диване. И на стульях. Все те фото, которыми были обвешаны стены ее спальни. Все те, что Вячек забрал из их старого дома.

Не уверенная, что знает, зачем это делает, Агния подошла к столу, рассматривая эти снимки. Казалось бы, все эти дни их видела, а как и с теми шрамами на теле Вячеслава - не разбирала, на что именно смотрит. Потому что не хотелось вспоминать. Слишком больно было. Слишком много того, что она не в состоянии была снова ощутить.

А сейчас - посмотрела. Так, что увидела все, даже то, чего на снимках не было, но она помнила, как лаял Плюх, догоняя ее на берегу этого ставка, куда Вячеслав и Федот выезжали, когда хотели поохотиться. И как они сидели на раскладных стульях на веранде небольшого деревянного дома, наблюдая за ее весельем, и сами улыбались. Уставшие, потому что весь предыдущий вечер, да и ночь, практически, бродили по лесу, выслеживая своего кабана. И ведь выследили. Правда, Агния не решилась посмотреть на их добычу. Она и когда они на уток охотились, нервничала, а уж тут. Зато теперь, была весела и счастлива, что они вернулись целыми и невредимыми. И сами - довольные до чертиков. Один Вова немного грустил оттого, что пропустил самое интересное, охраняя Агнию, пока остальные выслеживали дичь. На что Вячеслав пообещал парню, что сегодня вечером он сможет пойти с Федотом. Сам Вячеслав наохотился, лучше с Бусинкой посидит вечер. А в тот момент она так веселилась, носясь по самой кромке теплой воды, отпрыгивая и уклоняясь от заливающегося веселым лаем Плюха.

Или, вот, как кружили снежинки вот в этот день, в начале декабря, когда ей было девятнадцать. Настоящая метель. За несколько часов весь двор засыпало так, что ноги Агнии грузли по колено. Но это не помешало ей выскочить на улицу: почему-то дико, по-детски хотелось сделать снеговика. Да и Вячека дома не было, он еще утром уехал куда-то с Федотом, а Агния устала наблюдать за таким великолепием из окна. Вот и выбежала. И три часа провела на улице под добрые подшучивания Вовы, сделав не одного, а целый клан снеговиков, даже совсем крохотных. А потом она рухнула в снег, раскинув руки и ноги. Тут ее Вова и сфотографировал.

Только на снимке не было видно того, что случилось дальше: как навис над ней Вячеслав, почему-то оставивший машину снаружи. И как он орал на нее за то, что в снегу валяется, и что без перчаток, и что столько в снегу возилась, что пальцы заледенели и побелели совсем. И как он ее из этого сугроба вытащил и в дом отнес, как матерился, крутя ручку термостата. И как потом, когда ее руки начали отогреваться, когда пальцы отекли и так безумно болели, и их кололо, чуть ли не жгло с такой силой, что она губы закусывала, Вячек держал ее ладони под холодной водой. И целовал щеки, собирая слезинки с ресниц. И пальцы эти целовал. И какао варил, потому что ей приспичило: Агния сидела на табурете, так и закутанная в одеяло, и рассказывала Вячеку, что и как делать. А он готовил. Никогда, наверное, какао не приправляли таким количеством мата. И шоколада. И никогда, как сейчас казалось Агнии, она не пила ничего вкуснее этого напитка.

Смаргивая слезы, она смотрела на другие снимки. Их было так много: десятки, а может и сотни. И везде она, одна она. Столько счастья, воспоминаний...

Тогда, пять, семь, десять лет назад все было проще. Да, и тогда она бывало, боялась. И тогда плакала и мучилась. И не знала, как завоевать любимого. Однако, все равно, было проще. Потому что груз последнего года давил, отравлял все то, что было между ними, всю их любовь. И Агния отчаянно захотела убрать эту горечь, вытравить, переступить через боль и жить дальше. Вздохнуть и отпустить то, что изменить уже ни один из них был не в силах.

На краю стола стояла какая-то коробка. Агния сняла крышку, подозревая, что и там снимки, а ей сейчас хотелось все вспомнить. Все-все. Как тот снег, который она только вспоминала. Как снежные комья, из которых она лепила снеговиков - каждый новый снимок рождал столько ассоциаций, впечатлений, даже запах и вкус. И хотелось еще больше, чтобы заполнить пустоту, прогнать все то горе и апатию, которого было так много.

В коробке и правда оказались снимки, Агния вытащила стопку и посмотрела на первый. Почему-то вначале она даже растерялась - этих снимков не было в квартире. И все-таки Агния их помнила. И все то, что было с этим связано - наверное, никогда не сможет забыть. Совсем недавние фото среди всех остальных. И немного, но...

Она перебирала их одно за другим. Здесь была не только Агния. На этих снимках ее обнимал Вячеслав. Осторожно так, безумно нежно. А его руки, может, даже без осознания самого мужчины, накрывали ее живот, который только-только начал проступать под легким платьем. На одном из снимков даже Вова на заднем плане стоял. И сознание Агнии, словно стремясь убежать от слишком невыносимой боли, рождаемой этими воспоминаниями, с радостью ухватилось за мысль, что у них осталось хоть одно фото друга. Он заслуживал большего за свою преданность и то время, что отдал ей, всем им.

Но все равно она не могла выдержать всего, что несли в себе эти снимки.

Глотая слезы и закусывая губу, Агния отложила их назад, в коробку, и чуть ли не выбежала на двор через стеклянные двери. И тут же увидела мужа - Вячеслав стоял, запрокинув лицо к темному небу, усыпанному звездами. Без рубашки, в одних брюках, босой. И курил. Стоило ей оказаться на улице, как он тут же повернулся:

- Агния? - Вячеслав выдернул изо рта сигарету, тлеющую красным огоньком в темноте и, бросив ту в пепельницу, стоящую на перилах веранды, быстро кинулся к ней. - Что такое, Бусинка? Ты почему вскочила? Не спится на новом месте?

Он обхватил ее руками, крепко прижав к себе. Попытался повернуть к свету, падающему через двери. Наверное, чтобы заглянуть в глаза. Но она уткнулась ему лицом в грудь, душа слезы. Обняла его так же сильно, как муж обнимал ее. И тайком глубоко вдохнула, чтобы голос звучал ровно:

- Все хорошо, Вячек, правда. Хотя, ты прав, на новом месте спится неспокойно, - она выдавила из себя улыбку. А потом еще раз вздохнула и подняла голову, прямо посмотрев на любимого. - Вячек, я очень люблю тебя. Безумно. И все то, что ты делаешь - это..., - Агния сглотнула. - Это так безумно много...

Он собрался прервать ее. Нахмурился. Насупил свои брови. Но Агния прижала пальцы к его губам, мешая Вячеславу.

- Я стараюсь, любимый. Господи! Я очень стараюсь. Больше всего я хочу, чтобы у меня вышло оправдать все ожидания, чтобы опять все стало так, как было. Но думаю, что у меня одной не выйдет. - Она на секунду зажмурилась.

- Ты не одна, Бусинка, - хрипло зашептал Вячеслав, держа ее слишком крепко. - Не одна. Я...

- Вячек, - она сильнее прижала свои пальцы. - Мне нужна помощь. Профессионала. Того, кто действительно знает, как помочь мне пройти это все. Как перестать мучить тебя, и себя, и нас.

Психолога нашел Федот. Причем, как обычно, когда его никто не просил и не спрашивал. Друг решил в обычной своей манере помочь им с Агнией, для чего, видимо, и явился на следующее утро ни свет, ни заря.

Вячеслава разбудила звонком охрана. Ребята позвонили, чтобы уточнить, действительно ли внешняя охрана на въезде поселка может пропустить этого посетителя? Тут все обстояло гораздо серьезней с контролем. И хоть Федот вчера несколько раз приезжал и уезжал вместе с Вячеславом, необходимо было сформировать список посетителей, которым разрешен беспрепятственный въезд к чете Боруцких.

Никольский натренировал пацанов, ничего не скажешь. Охрану поселка обеспечивали ребята из агентства, которое он организовал для Соболева. Да и себе, личную охрану, чтобы обеспечить безопасность Агнии, Боруцкий нанял у них же, больше никому не доверяя. Подтвердив личность визитера, он отбросил трубку и опустил глаза, глядя на Бусинку, еще дремавшую на его плече, несмотря на звонок телефона и его разговор. Ее волосы, уже немного отросшие за это время, совсем чуть-чуть, растрепались вокруг личика и так забавно торчали, видно щекоча малышку, потому что иногда она морщила нос и пыталась стряхнуть, не просыпаясь при этом. Вячеслав пригладил ладонью эти непокорные и упрямые пряди, точно, как их хозяйка, когда что-то себе вобьет в голову. Провел тыльной стороной пальцев по щеке, наслаждаясь теплом своей девочки. Она же только вздохнула и сильнее вжалась в его плечо, словно пыталась зарыться в его кожу. Усмехнувшись, Вячеслав крепче обнял ее, прижавшись губами ко лбу Бусинки. Она каждую ночь спала так, часто еще и складывала на Вячеслава руки и ноги, порой почти полностью забираясь сверху. Точно, как раньше. А ему все равно было мало этого ощущения, он еще не насытился, не напитался тем чувством, как она прижата к нему крепко-крепко. И если честно, иногда сомневался, что после этого кошмарного года, ему хоть когда-то будет достаточно.

Но все-таки сейчас, с неохотой оторвав губы от ее лба, он попытался осторожно отодвинуться. Бусинка тут же нахмурилась и сонно глянула на него сквозь ресницы.

- Федот приперся. - Голос со сна хрипел, а может, виной тому были полпачки сигарет, выкуренных ночью, пока к нему не спустилась малышка. - Пойду, выясню, чего ему надо. Ты еще спи.

Агния, видно совсем не выспавшись, только согласно вздохнула и не особо охотно освободила его плечо. Но тут же устроилась щекой на его подушке, стоило Вячеславу сесть.

- Вам ничего не надо? - сонно поинтересовалась его малышка, зарываясь глубже в простыню.

Он усмехнулся:

- Мы взрослые мальчики, малышка, как-то разберемся, - еще раз поцеловав ее, теперь в щеку, он укрыл ее плечи, помня, как Бусинка мерзнет теперь, хоть кондиционеры были выставлены вовсе не на холод.

И натянув штаны, пошел вниз.

Федот как раз заходил в кухню, таща какую-то коробку. Следом за ним шел один из охранников, тоже с коробкой, но поменьше.

- Ну, типа, с новосельем вас, - оглянулся Федот, заметив его. - Это вам, подарочек, - махнул он головой на коробки, уже принявшись распаковывать одну.

Охранник кивнул Вячеславу и быстро вышел.

Федот же, как и обычно чувствуя себя у них, как дома, уже вытаскивал на свет Божий какой-то агрегат. Вячеслав ухмыльнулся, увидев, что это кофе-машина. Ага, им подарки. Как же. Учитывая, что Вячеслав предпочитал чай, да и Бусинка, взрослея рядом с ним, не особо уважала кофе, пекся Федот в первую очередь о себе. Хотя, вот это, вторая коробка, судя по всему, и правда была для них. Вячеслав достал новенький электрочайник, пока Федот уже бодренько засыпал в контейнер кофемашины зерна кофе, которые тоже привез с собой.

Сполоснув чайник под краном, Вячеслав набрал воды и поставил на подошву, оглянулся, пытаясь вспомнить, куда засунул вчера заварку.

- Ты бы нанял кого-то, помогать малышке, сейчас-то уже, какой смысл таиться, - заметил Федот, вместе с ним осматривая бардак в кухне.

- Найму, - согласился Вячеслав, наконец-то обнаружив банку с заваркой.

- Парни говорят, вы тут вчера пушками махали, - словно невзначай так, заметил Федот, наблюдая, как льется кофе в чашку.

Вячеслав проморозился.

- Короче, я понимаю, что ты пытаешься ее уберечь, но мне надоело смотреть, как вы оба мучаетесь. Вот, - толкнул Федот речь, и сунул ему под нос какую-то бумажку. - Человека, конечно, проверить надо, кто, да че. Но его клинику Соболь спонсирует, между прочим, есть, у кого инфу пробить.

Вячеслав аж ухмыльнулся ненавязчивости друга. Хотя, после этой ночи, веселья в этой ухмылке было мало.

- Ну, давай, узнаем, пробьем, чего это за дядька, - решив не тянуть кота за хвост, Вячеслав вытянул мобильный, набирая Соболя.

Игнорируя временную разницу в восемь часов. Соболь поймет. Да и кроме психолога им было что обсудить.

Соболев поднял не сразу, но все-таки ответил до того, как вызов сбросился:

- Слушаю.

- Слышь, Соболь, а что за человек такой - Валентин Петрович, у которого ты в спонсорах клиники числишься? - не расшаркиваясь, поинтересовался Вячеслав.

Константин на том конце связи хмыкнул:

- Нормальный, вменяемый и понимающий, если ты для жены помощи ищешь. Только, Слав, пистолетом его можешь не пугать, он уже этим пуганный. Разве что и его похитить попробуешь, - поддел Соболев его старым делом, после которого уволил всю свою охрану и перетащил Никольского к себе. - Но, если серьезно, он и так все поймет. И лишний раз ничего говорить или упоминать нигде не будет. Понимает, что к чему.

- Лады, - удовлетворенный такой информацией, Боруцкий отхлебнул чая.

- Ты когда к нему собираешься?

- А, прям сегодня, через пару часов, - лицо Агнии, выражение ее глаз, с которым она на него сегодня ночью смотрела, не давали Вячеславу шанса на промедления. Хватит.

- Мой помощник сейчас свяжется с Валентином, предупредит, так что, думаю, у вас непонимания не возникнет, - еще раз хмыкнул Соболев. - А что там по нашему делу?

Боруцкий кратко обрисовал ситуацию с Шамалко, предложил отправить Соболю экземпляр сегодняшней газеты с информацией по Виктору. Но Константин отказался, сославшись на того же помощника, в чьи обязанности входило и обеспечение Соболева прессой.

К психологу они приехали через три часа после этого звонка. Вячеслав потащил Бусинку сюда, едва разбудил и уговорил позавтракать. И сейчас они шли по пустым коридорам клиники, в которой, определенно, еще велись отделочные работы. Потому, видимо, Валентин Петрович и предложил встретиться им здесь, без лишних свидетелей. Масштаб клиники планировался огромным, судя по тому, что можно было сейчас оценить. Но общая атмосфера помещений успокаивала и располагала. Это не он так решил, Вячеславу все эти краски и мазня на стенах были до фени. Это Бусинка поделилась с ним своими впечатлениями. А он был доволен всем, что радовало его малышку.

Валентин Петрович ждал их в кабинете на втором этаже. Такой себе, малоприметный дядька. Боруцкий таких не особо уважал. Щур был из той же породы - и захочешь, не уследишь в толпе. Но за этого поручился Соболев, так что причин не доверять психологу вроде не было. И все равно, этот дядька Вячеслава напрягал, потому что стоило им переступить порог кабинета, Бусинка вся словно закаменела и сжалась, как-то затравленно глядя то на этого психолога, то на самого Вячеслава. И все равно, стиснув зубы так, что на ее щечках желваки проступили, сжав его руку со всей силы своими пальчиками, Бусинка выше вскинула голову и уверенно заняла место перед психотерапевтом. Вячеслав сел рядом с ней.

Общение явно не завязывалось. Валентин смотрел на семейную пару перед собой и порой жалел, что утром не потерял где-то свой телефон. Или, вообще, когда-то познакомился с Константином Соболевым. Впрочем, что-то во взгляде сидящего напротив него мужчины, говорило ему о том, что Вячеслав Боруцкий и без Соболева достал бы его, если посчитал бы это необходимым.

Валентин перевел глаза на женщину, сидящую рядом с Боруцким. Он знал ее. Агния Сотенко. Молодая певица, талантливая и одаренная. Валентин даже посещал несколько ее концертов, покоренный тем, что несмотря на свою молодость, девушка не шла на поводу у современных тенденций в музыке и придерживалась своего стиля, раскрывающего ее талант. Однако Валентин даже не представлял, что эта молодая девушка, женщина - замужем. Тем более за этим мужчиной. Не то, чтобы он хорошо знал Вячеслава Боруцкого. Боже упаси. Но слухи доходили.

Довольно необычный союз, как ни посмотри.

В этом ли причина того, что никто из них так и не начал разговора? Или в чем-то другом?

В первый момент, увидев пару, у которой разница в возрасте, наверняка, составляла больше пятнадцати лет, зная, кто должен прийти, Валентин решил, что Агния боится своего спутника.

Но это предположение он отмел практически моментально. Сила чувств этой девушки, ее обожание сквозило в каждом жесте и взгляде. Боруцкий же пылинки сдувал с Агнии, надышаться на нее не мог, кажется. И Валентину потребовалось время, чтобы заметить и еще кое-что во взглядах этих двух. Вину. Они оба считали себя виноватыми друг перед другом.

И ему самому, похоже, надо было отталкиваться именно от этого, если Валентин надеялся хоть на какой-то контакт. Но так как его вроде бы наняли для помощи Агнии, начинать стоило именно с этого конца:

- Я мог бы побеседовать с вашей женой наедине? - вопросительно глянув на Боруцкого, Валентин внимательно наблюдал за реакцией мужчины. Он не был самоубийцей, но надо же было как-то двигаться вперед, а не продолжать и дальше сидеть, обмениваясь ничего не значащими фразами.

В ответ на эту просьбу напряглись оба. Причем Агния, кажется, еще и испугалась. И все-таки, вызвав уважение у Валентина, женщина кивнула, соглашаясь, когда Боруцкий повернулся к ней. За этим обменом взглядами стояло куда больше, чем могло показаться. Валентин имел достаточно опыта, чтобы уловить, что эти двое словно бы успели без слов сказать что-то друг другу и прийти к какому-то решению. Так часто бывало у пар, многие годы проживших вместе. И Валентин это отметил для себя.

А потом Боруцкий поднялся и поманил Валентина за собой:

- Я подожду в коридоре, Бусинка, - проговорил он, повернувшись к жене, после чего вышел за двери вместе с Валентином. - Послушай меня, ты, - закрыв двери, Боруцкий глянул на него совсем другими глазами. Да и тон изменился. Глубоко в душе Валентин снова посокрушался об исправности своего телефона сегодняшним утром. - Если ты ее хоть словом обидишь, хоть пальцем...

- Послушайте, Вячеслав Генрихович, - Валентин прервал его, стараясь сохранить цивилизованные отношения. - Поверьте, я имею достаточный опыт работы. И никогда не причинил ни малейшего вреда, ни одному из своих пациентов. К тому же, Соболев меня предупредил, да и с ним я работал...

Боруцкий усмехнулся. И сделал это так, что Валентин как-то сам собой умолк.

- Соболь предупредил? Не смеши меня. Соболь у нас цивилизованный, культурный. Пристрелить, небось, тебя грозил, - Боруцкий прищелкнул языком. И глянул в сторону двери кабинета, которую держал прикрытой. - Я не такой, университетов не оканчивал и этикетов всяких не знаю, - намеренно грубовато, похоже, хмыкнул он. - Для меня ничего святого на свете, кроме этой девочки - нет. Так что, если ты ее хоть словом расстроишь, - Боруцкий глянул прямо в глаза Валентину, - я тебя живым выпотрошу и заставлю сожрать свои же кишки. И только потом возьмусь за пушку. Усек?

Как-то у Валентина стало сухо во рту. Не то, чтоб он не привык к постоянной угрозе, работая с Константином. Привык. Но, как верно ему только что напомнили, Соболев был разумным, хладнокровным и цивилизованным человеком. Более того, с ним можно было вести диалог. Стоящий же сейчас перед ним мужчина, определенно, был бешенным. Нет, Валентин не сомневался в здравости его ума. Просто реально оценивал темперамент. И то, что Боруцкий, определенно, не шутил. И все-таки, понимая это все, он сумел сглотнуть:

- А с тем, кто довел вашу жену до такого состояния, вы это сделали? - откуда-то нашел силы ровно поинтересоваться Валентин, продолжая оставаться психологом, несмотря ни на что. И желая помочь тем, кто пришел к нему за помощью.

У Боруцкого нерв задергался на виске и глаза потемнели. Он тяжело втянул воздух и так глянул на Валентина... И все же, еще раз клацнув языком, ответил:

- Именно это я сейчас с ним и делаю, можешь мне поверить.

Валентин поверил. Вот, ни на секунду не усомнился. Наверное, именно потому у него ослабели колени, когда он все-таки возвращался в кабинет, спиной ощущая буравящий его бешенный взгляд Боруцкого.

- Не уходите, мне потом еще с вами надо будет один на один поговорить, - уже с порога рискнул он обернуться и предупредить Вячеслава.

   Боруцкий молча кивнул, глядя при этом на склоненную макушку Агнии через раскрытую дверь. Девушка же за это время, похоже, даже не пошевелилась.