Любовь как закладная жизни (СИ) Автор:Горовая Ольга

 Глава 31

- Вячеслав Генрихович, тут такое дело, - Лысый как-то неуверенно мялся около машины, то поднимая глаза на Борова, то опуская взгляд на сигарету, которой еще ни разу не затянулся. - Короче, насчет того, ну, не случилось ли чего в консерватории. - Пепел с сигареты сыпался на асфальт, но Лысый этого по ходу не замечал.

- Ну? - поторопил Вячеслав парня. - Ты разродишься уже, или целый день телиться будешь?

Вован скривился:

- Я не совсем понял, чего там происходит, если по чесняку, Вячеслав Генрихович, Агния не особо колется. Но, что я сам могу сказать: она то ли рассорилась с девчонкой той, что ее кровь таскала сдавать, то ли еще чего. Раньше они часто вместе сидели на перерывах. А теперь Агния все время одна. Ну, или ко мне в машину приходит сидеть, когда у нее свободное время. Книжки свои читает. Мне то, ясное дело, не жалко. Только это ж ненормально для молодой девушки, вы как считаете? - Лысый неуверенно зыркнул в его сторону.

Боруцкий промолчал. Отвернулся и посмотрел на вход в клуб, где уже группками толпилась молодежь, планирующая хорошо провести сегодняшнюю ночь.

Он и сам заметил, что с Агнией что-то творится в последние две недели. Если сразу после восьмого марта девочка просто летала и искрилась счастьем, то сейчас все стало иначе. И дело не в том, что она ходила пасмурная. Нет. И улыбалась, и смеялась Бусинка все так же часто. И в любви ему признавалась так, что Вячеслав каждый раз с ума сходил, дурея от этих простых слов, когда она те шептала. Но все равно, хоть убейте его, но он что угодно мог поставить на то, что с ней что-то творилось. И кто мог Борова переубедить, если он дня четыре назад приехал к ней раньше, а малышка сидит в комнате, вертит в руках кулон, что он ей подарил, а глаза такие... Капец просто.

Его тогда перетрясло не по-детски. Хотя, блин, сам не понял с чего. И с ней что творится - не врубился. Не первый же день она этот кулон носила, и он ей нравился. А тут:

- Ты чего, Бусинка? - не въехав в происходящее, Вячеслав подошел к ней и присел на корточки перед диваном.

- Привет. - Она отвела глаза. Улыбнулась ему. - Ты о чем? Все хорошо. Замечательно просто. - Бусинка наклонилась и обвила его шею руками. Прижалась к его скуле губами, щекой. Глубоко втянула воздух носом. - А у тебя как дела?

Угу. Замечательно. Только кожа у нее такая: влажная и прохладная, словно малышка только перестала плакать.

У него за грудиной похолодело. Боров терпеть не мог, когда она тайком рыдала. И главное, чего б опять? Все же, как он понимал, и правда, должно было быть хорошо?!

- Бусинка, - он тяжело глянул на нее, показывая, что фиг ей удастся ему тут что-то впарить.

Она только шире улыбнулась:

- Вячек, серьезно, все хорошо.

Вместо ответа он поднялся, хрустнул пальцами. И глянул на ее руки, продолжающие теребить кулон.

- Что, разонравился? - не понимая, при чем тут это цацка, поинтересовался он, чувствуя, как сильно хочется курить. Но спустил это на игнор.

- Нет! Ты что?! - Агния вскочила со своего дивана и подошла к Вячеславу со спины. Прижалась всем телом. - Мне очень нравится.

Он закрыл глаза, ощущая, как ее пальчики поглаживают его затылок, спускаются к плечам и спине, чуть придавливая над позвонками. Тепло ее кожи словно пропитывало его, проникая и сквозь рубашку. И внутри так хорошо становилось. Все отпускало.

- Вячек? - Бусинка говорила глухо, уткнувшись лицом в его бок.

- Мм? - не хотелось говорить. Он пока не понял, что с ней творится, и не хотел напортачить.

- А это, правда, бриллианты? - так же глухо уточнила малышка.

Это она про кулон?

- Ну не стекляшки же, - хмыкнул Вячеслав. Повернулся и обнял ее, запрокинул одной рукой голову Бусинки, всмотрелся в лицо, чтобы понять, о чем она думает. - А че за запара?

Она как-то расстроенно прикусила губу:

- Я думала просто кристаллы, ну или цирконий...

- Ты плачешь, потому что кулон с бриллиантами? Блин, я че-то вообще не врубаюсь! - совсем опешил Вячеслав.

Она моргнула и покачала головой:

- Нет, что ты, я не плачу вообще. - Агния улыбнулась. Показательно так. - Я просто не думала, что кулон такой дорогой. Мне не стоит его носить каждый день, наверное. И в консерваторию...

Однако до того как он успел выяснить, с какого это дуба на нее рухнуло такое озарение, Агния уже снова улыбалась.

- А когда мы сможем еще поехать, потренироваться играть? - обняв его за шею, уточнила малышка.

Только Боров не собирался еще прошлую тему закрывать:

- Ты боишься, что его свистнут, что ли? Или че? - нахмурился он.

- Он дорогой, Вячек. А если будут спрашивать, откуда я такой взяла? - Агния снова отвела глаза.

- Скажи, как есть, - ухмыльнулся он. - Крестный подарил. Или ты и там растрезвонила, что я на паршивом заводе вкалываю? - вспомнив проблему с квартирой, уточнил Вячеслав.

Агния уставилась на него, распахнув свои глазища. И покраснела. И вроде рассмеяться хотела, но и губы закусила:

- Ты знаешь? Прости. - Она наклонила голову, прижав свой лоб к его груди. - Я... не хотела, чтобы та соседка знала, кто ты, и...

- Да, не парься, Бусинка. - Он поцеловал ее волосы. - Я помню: юрист...и "сами знаете кто".

- Да, я не хотела, чтобы она знала. И еще... - Агния так и не подняла лица, бормоча ему в район груди. - Ну, в общем, я боялась, что она тебе может понравиться. И ревновала, вот и напридумывала такого.

Кажется, она ему на рубашке пуговицу открутила, пока это из себя выдавливала.

Вячеслав постарался вслух не рассмеяться. Он, конечно, лично так и не встретился со всей той компашкой, но сильно сомневался, что какая бы там ни была та "юристка", его бы торкнуло что-то сильнее этой малышки. Но все равно смех рвался наружу.

И вроде бы выяснили, и уладили вроде, а Борову все равно что-то не давало покоя в поведении Бусинки. Она списывала это все на таблетки, которые-таки стала принимать, и убеждала Вячеслава, что это из-за гормонов у нее меняется настроение. Он не то, чтобы поверил. Но если так - потребовал, чтобы она прекратила те принимать. На фиг ему такое счастье надо, чтоб его Бусинка плакала из-за каких-то пилюль? Он вполне готов был терпеть и "резинки", лишь бы с ней все в порядке было. Но малышка с ним не согласилась, настаивая, что надо лишь перетерпеть период привыкания, а это пару месяцев. Убедительно в принципе...

Но что-то все равно заставляло его "становиться в стойку", как говорил Федот. Вот и заставил Лысого в оба смотреть в консерватории.

Тем более что у него и так внутри неспокойно было после того, как на праздник Мелешко в клуб заявился. А Бусинка всего в пятнадцати метрах, в зале. Блин. Он, конечно, Федоту доверял, что тот ее прикроет по любому. Только не хотелось девочку свою вообще никому на глаза показывать.

И общались они с Коляном давно, и дел столько было совместных, что попробуй еще сосчитай. И не кидал его Мелешко ни разу. Даже как в депутаты Парламента подался, держался прежних договоренностей. А все равно, не хотелось Вячеславу рисковать.

Тем более после того, как тот озвучил, с чем пришел. И интересное предложение, вроде. Колян узнал о том, что Боров уходит в легал и присматривает прикрытие в виде мандата местной власти. Решил, что мелко ему в этом болоте вариться и пришел зазывать в стройные ряды своей партии. Мороки не больно и много по факту, а кормушка побольше будет. Так, что материальные вливания Вячеслава в казну партии (а куда ж без них?) окупятся на "раз-два" в первые полгода. Мелешко готов был гарантировать. А там они еще так раскрутятся, опыт совместной работы есть, просчитают новые схемы. За оружие могут взяться, а не только на дури сидеть. А даже если и дурь - можно ж территорию расширить...

В общем, Мелешко пришел с серьезным разговором, а не просто "посидеть". Боров все выслушал и обещал подумать. Только он же не дурак и головой сек, что все не только красиво и радужно. И чего это все могло стоить - понимал.

Да и Мелешко не спрыгивал с темы, признавал, что тут своих подводных течений и геморроя хватает, и не меньше, чем Боров имел сейчас. Просто уровень выше. Но Вячеслав потянет. В этом Мелешко даже не сомневался, иначе не пришел бы с предложением, не сам же такое решил. Тут было необходимо получить одобрение всех, кто имел какой-то вес в партии. Короче - "почтили" Вячеслава и "осчастливили".

А он разве для этого все мутить начал? Нет. Наоборот, чтобы с арены в тень уйти. Чтобы исключить вероятную опасность, которую мог притянуть на головку своей Бусинки.

Так что: с виду Боров сейчас вроде думал и взвешивал предложение Мелешко. Но по факту сразу знал, что откажется - как только увидел ее счастливую мордашку, когда малышка забила в лузу своей первый шар.

Но сказать это Мелешко и отказаться надо было умно, деликатно. Так что еще какие-то непонятки с консерваторией ничуть не облегчали жизни Вячеславу. Голова и так забита делами.

- Ладно. Ты в самой консерватории покрутись. Присмотрись, послушай, - велел Вячеслав Лысому, так и не прикурив своей сигареты. - Может, выяснишь, из-за чего они с этой разругались. Или еще чего-то.

- Хорошо, Вячеслав Генрихович, - Лысый послушно кивнул. - И, того, я еще хотел уточнить, - замялся пацан, когда Боров уже отвернулся, собравшись уходить. - Там хмырь один возле Агнии все время крутится. Друг, типа. С ним как быть?

- Агния!

Стас заметил ее с другого конца коридора и сейчас активно махал рукой, привлекая внимание. Да и сам не ждал, чуть ли не вприпрыжку бежал в ее сторону.

- Привет, - Агния сдержанно улыбнулась, поздоровавшись с парнем, когда он приблизился. Хотя на самом деле сильно торопилась и совсем не имела времени на разговоры. Вот-вот должен был подъехать Вячеслав.

- Привет! Давай в буфет сходим, посидим? Кофе выпьем. У тебя же перерыв сейчас?

Стас широко и искренне улыбался, зовя ее с собой. А вот Агния сомневалась, что ее ответная улыбка вышла такой же чистосердечной.

Правда, Стас был не виноват. На самом деле, за последние две-три недели только он нормально и общался с ней в консерватории.

И другие общались, конечно. С улыбками и вежливо. Когда говорили "глаза в глаза". А вот за спиной...

Агния даже не сразу поняла и разобралась, что что-то происходит. Поначалу просто не прислушивалась и не присматривалась, но потом... Хочешь, не хочешь, знаешь-не знаешь, а когда о тебе начинают сплетничать, ты словно ощущаешь это. Сначала неосознанно и не понимая, что происходит, но задумываясь: почему люди стали чаще глазеть в твою сторону, перешептываться друг с другом, но тут же отводить глаза, если ты к ним оборачиваешься. Почему иногда замолкали, стоило тебе войти в аудитории или сесть рядом на лекции.

Вот и Агния так, вроде бы и замечала какие-то странности, но не задумывалась, слишком погруженная в свое счастье, в свой собственный мир, в котором не было никого, кроме нее и Вячеслава.

А потому была просто огорошена, когда Аня ее прямо так и спросила - что правда из слухов, бродящих по консерватории: то, что Агния нашла себе "богатого спонсора" и теперь спит с тем за подарки и содержание? Или то, что она ввязалась чуть ли не в криминал, и нашла какого-то сутенера, который обеспечивает ей богатых и щедрых "клиентов"? И если это так, дело, конечно ее личное, каждый выживает, как умеет, но зачем Агния тогда и Стасу голову дурит? Что она с него-то хочет взять? Ведь он ей таких подарков не купит, и денег столько не даст. Один кулон Агнии сколько стоит? Ирка (девчонка с их курса, которую Агния и вспомнила-то не сразу) сразу всем сказала, что это бриллианты. А она разбирается, у самой семья состоятельная, она достаточно украшений видела. Да и гардероб вон, как изменился. Ни на какой обычной работе таких денег не заработаешь. Особенно если тебе еще и восемнадцати нет.

А Агния слушала это, смотрела на Аню, которую даже считала подругой, на то, как вертелось в глазах девушки что-то такое... обиженное и злое - и молчала. Просто молчала. Дослушала. Поднялась со стула и ушла, забрав свою сумку. Так ничего и не ответила.

А что она могла сказать? Заявить, что это неправда? Возмутиться подобной ложью? Но если посмотреть отстраненно и не разбираясь в том, что жило, горело внутри у Агнии - кто поверит, что она с Вячеславом потому, что любит его? Что готова от всего отказаться, лишь бы быть с ним. И разве здесь в деньгах причина?

Как и кому это объяснить? И стоит ли?

Но она и не собиралась никому ни о чем говорить. Более того, дико, безумно испугалась в первые секунды, что кто-то знает о них, и даже испытала облегчение, когда Аня начала подозревать ее в проституции. Значит, не знают. Просто такое предположили.

Было ли ей обидно? Было. Очень. И не столько из-за самих слухов, сколько от того, что их пересказывала Аня, да еще и с таким злорадством и злостью. Может дело, конечно, заключалось все в той же ревности из-за Стаса, который так и не обратил внимания на Аню. И подруга потому так упивалась грязными подробностями вероятных доходов Агнии? Только она при чем? Агния ведь давно сказала Стасу, что между ничего быть не может, и думать тут не о чем. И сейчас они общались только как друзья, парень понял ее и больше не настаивал.

Внутри тогда стало так горько, словно она какое-то противное лекарство глотнула, и то разлилось горечью по языку и желудку. И убрать, избавиться от этого ощущения не получалось. Так и ощущала она это все внутри до самого вечера, пока Вячеслава не увидела, пока не обняла его. Пока он ее не обнял. И все тогда стало неважно, и настроение вернулось.

Однако с Аней она больше не общалась. Да и компании других однокурсников и студентов старалась избегать. Господи! Да даже Зоя Михайловна стала как-то так на нее поглядывать на дополнительных занятиях... Но Агния решила не обращать внимания. Деньги она исправно платила за эти занятия, а влиять на ее жизнь и давать советы Зоя Михайловна уже перестала.

- Эй, ты меня слышишь? Агния? - Стас с улыбкой повернул голову так, словно старался заглянуть в глаза Агнии снизу вверх. - Идем? Кофе? Я тебе еще дисков принес. И книгу, о которой мы пару дней назад говорили. - Парень показал ей обложку.

Она моргнула и покачала головой, продолжая все так же сдержанно улыбаться:

- Спасибо большое, но мне кофе не хочется, я бы лучше погуляла.

- Ок, давай прогуляемся, - тут же согласился Стас. - Погода сегодня классная.

- Нет, Стас, - Агния знала, что он понял ее намек, пусть и проигнорировал. - Я погуляю одна. Так лучше будет. Правда. Мне еще кое-какие дела решить надо.

И она быстро пошла в сторону выхода из здания.

- Агния, ну от меня бегать не надо, а. - Стас выскочил за ней на улицу, не обращая внимание на ее очевидное нежелание ускользнуть от него. - Я не знаю, что там у вас с Аней случилось: она злится, если у нее что-то про тебя спросить. Ты - просто бегаешь...

Все это время она просто шла, однозначно демонстрируя "занятость". Но, в конце концов, не выдержала:

- Стас! - Агния резко остановилась и обернулась, глянув на парня. - Мне действительно некогда. Правда. Сейчас не самый удачный момент. Я должна уехать, меня сейчас заберут. Давай потом, как-то? - она договаривала уже отвернувшись, потому что краем глаза заметила, как на стоянку вывернул автомобиль Вячеслава.

Да и Вова, часто сидящий в машине около консерватории целыми днями "на всякий, пожарный", сейчас стоял на улице и внимательно смотрел в сторону Агнии. Как-то ей не нравилась вся эта ситуация.

- Так ты уходишь? Тогда прости, я не сразу понял. Что-то случилось или просто прогулять решила? - Стас улыбнулся.

Но все еще стоял рядом с ней, что Агнию не устраивало. Но не гнать же его взашей?

- Не знаю. - Машина Боруцкого остановилась в двух метрах и Агния не сомневалась, что Вячеслав ее заметил. - Мне крестный позвонил, сказал, что сейчас приедет за мной.

- Крестный? - Похоже, парень был удивлен.

- Да, крестный. Мой опекун, - она чуть не споткнулась на этом определении, но справилась с собой и своим языком.

Не глядя больше на Стаса, она пошла к машине, планируя как можно скорее забраться внутрь, чтобы не заставлять Вячеслава ждать. Однако, к удивлению Агнии, шум работы двигателя стих, а дверь со стороны водителя раскрылась. И Вячеслав вышел на улицу, глядя на Агнию с непроницаемым выражением лица. Потом перевел глаза ей за спину, туда, где все еще стоял Стас.

- Здравствуйте, Вячеслав Генрихович, - Агния опустила глаза.

Боруцкий кивнул, продолжая молча смотреть за ее спину.

- Это Стас, мой друг. Он тоже в консерватории учится. На третьем курсе - объяснила она. Косо глянула на парня, который с видимым интересом разглядывал то Боруцкого, то его машину. - Стас, это мой крестный, Вячеслав Генрихович, - Агния решила еще раз сделать на этом ударение.

- Здравствуйте.

Парень как-то неловко выступил вперед. Может даже руку собирался протянуть. Она не знала. Вячеслав на его действия не отреагировал. Просто глянул.

Не дождавшись ответа, Стас как-то так прочистил горло и передернул плечами. Агния надеялась, что он просто растерялся, а не что-то заподозрил. Во всяком случае, она точно растерялась бы, если бы на нее кто-то так смотрел - как на пустое место. Вот, вообще.

Хотя, помнится, смотрели. Сам Вячеслав и смотрел, в самый первый вечер, там, в ресторане. Воспоминания об этом заставили ее улыбнуться, и в попытке скрыть это Агния уставилась на свои руки. Но Вячеслав, кажется, все равно заметил:

- Давай, Бусинка, быстро. Тебя люди для прослушивания ждут, между прочим, - отстраненно заметил он спокойным голосом, проигнорировав приветствие Стаса. - Садись. - Вячеслав махнул головой в сторону автомобиля.

Вот тут она не удержалась, вскинула голову и удивленно уставилась на него.

- Давай, давай! - вновь поторопил ее Вячеслав.

Его лицо осталось невозмутимым, но в глубине глаз она все-таки заметила веселье.

Не оборачиваясь, Агния пробормотала Стасу:

- Пока.

И шустро забралась в машину. Правда, почему-то снова на заднее сиденье. Наверное, очень была поражена новостью. Утром Вячек ни о каком прослушивании не говорил.

На мгновение охватив всю ее взглядом, значение которого Агния не смогла уловить, Вячеслав сам захлопнул за ней двери. И больше ни на что не тратя времени, сел на водительское сидение. Она же в последний раз махнула Стасу, не особо уверенная, что парень это заметит: во-первых вид у Стаса был какой-то пришибленный, а во-вторых стекла в машине Вячека казались ей чуть ли не черными. Да и смотрел Стас больше на сам автомобиль, чем ее выглядывал, как показалось Агнии.

- Привет, - искренне улыбнувшись, она попыталась поймать взгляд любимого в отражении зеркала заднего вида. - А что за прослушивание вдруг?

Вячеслав повернул голову, и сам ища ее взгляд. И так глянул... В общем, у Агнии аж горло перекрыло и по затылку дрожь прошла. И при всем этом он совсем не смотрел на дорогу. Ну и что, что бульвар?!

- Вячек? - Агния попыталась откашляться, потому как голос внезапно охрип. - Что...

- Какого хрена ты туда опять уселась? - прервал он ее тихим и напряженным голосом. И вдруг резко затормозил. - Пересаживайся, - велел Вячеслав, пока Агния еще пыталась вернуть себе равновесие. - Или фиг мы куда-то поедем.

Он даже перегнулся через сидение и открыл дверь переднего пассажирского сидения, будто торопил ее. Она знала, почему он это потребовал - Вячеслав всегда предпочитал видеть ее глаза, когда они разговаривали. Веских причин, чтобы аргументировать выбор места у нее не нашлось. Но у Агнии ни с того, ни с сего, вдруг появилась другая идея.

Тихонько скинув с ног туфли, она оперлась одной ладонью о спинку переднего пассажирского сидения и поднялась. Чуть наклонилась и босыми ногами забралась на переднее сидение. Но сесть на то ей не дали. Не успела Агния перебраться вперед, как ладони Вячеслава ухватили ее бедра, смяв юбку платья, он резко потянул вниз, и уже в следующую секунду она сидела на его коленях. Задыхаясь, потому что Вячек тут же зарылся лицом в ее распущенные волосы и глубоко, шумно вдохнул. Его хватка не ослабла ни на миллиметр, наоборот, руки скользнули по ее животу, обхватывая Агнию словно тисками. Плотными и жадными.

- Друг? - наконец хрипло и требовательно уточнил Вячеслав, заставив Агнию повернуться к нему лицом, надавив ладонью на щеку. - Пацаны с девчонками не дружат, Бусинка. Уж мне можешь поверить. - Его губы замерли на ее затылке. - Почему я об этом друге только сейчас узнаю?

Она растерялась. Честно.

- Ой, да я и познакомилась с ним не очень давно, Вячек, - совершенно искренне призналась она, извернулась в его руках, пересев так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. От этого ее юбка вздернулась еще выше. - Мы с его одногруппницей случайно порвали мой браслет, помнишь? Вот, а Стас помог все кусочки собрать. Ну, а потом мы иногда пересекаемся в консерватории, он мне несколько дисков дал послушать, я этой группы раньше не слышала, - не дождавшись ответа от Вячека, продолжила она. - Аня в него влюблена, мы часто втроем в буфете сидели...

- Аня, значит. - Вячеслав цокнул языком. - Разве ты не поссорилась с ней?

В первую секунду она опешила. А потом Агнии стало так смешно. Можно, конечно, было бы рассердиться за настолько полный контроль, и вероятно, кто-то бы именно так и отреагировал. А ей просто стало весело.

- Вячек! - стараясь подавить смех, возмутилась она, обняв его руками за шею. Прижалась своим лбом к его лбу. - А это не чересчур? - поинтересовалась она, имея в виду его желание иметь тотальное управление над всеми событиями в ее жизни.

Он скривился:

- В самый раз, малышка, - довольно раздраженно проворчал Вячеслав.

- А мне кажется, ты несколько переигрываешь... - начала было Агния, но его губы помешали ей закончить фразу.

Вячеслав обрушился на ее рот с напором, придавливая и гладя одновременно. Целуя так сильно, так крепко, почти алчно. Она даже застыла на мгновение, почему-то похолодев внутри, словно ощутив что-то нехорошее. Не от поцелуя любимого, а в нем самом, в Вячеславе. Он показался ей вдруг таким напряженным и настороженным. И Агния задрожала от непонятного холодка, отчего-то застывшего внутри, как раз за сердцем. Словно что-то плохое могло произойти. В машине же, в противовес ее внутреннему ощущению, наоборот, стало жарко. И тихо. Так тихо, что звуки их тяжелого дыхания грохотали по барабанным перепонкам Агнии.

- Вячек? - Чуть отстранившись, она заглянула в его глаза, стараясь восстановить дыхание.

Но ничего не смогла разобрать в темно-карих глазах, слишком много там всего бушевало. Ничего, кроме неоспариваемой и требовательной потребности, которую Вячеслав не замедлил озвучить губами:

- Моя, - низко и тихо рыкнул он, руками возвращая ее голову и ее губы на прежнее место. И поцеловал с новой силой.

Она крепко-крепко зажмурилась, стараясь избавиться от этой дурацкой изморози в груди, и обхватила ладонями его щеки. Сама подалась вперед, шепча:

- Люблю тебя.

И Вячеслава, как показалось, отпустило. Его напор стал мягче, каждое касание нежнее.

У Агнии в голове мелькнула глупая мысль: не мог же Вячеслав ревновать к Стасу? Серьезно. Ей было сложно даже попытаться их сравнить. И пусть Стас был одним из "красавчиков" консерватории, и немало девчонок строили ему глазки и вздыхали (да на ту же Аню достаточно посмотреть), она его "не воспринимала". Вот не воспринимала, как мужчину, и все. Возможно потому, что была поглощена Вячеславом. Так полно и глубоко, так всецело, что не только у Стаса, но и у кого угодно другого, наверное, не получилось бы переключить ее внимание на себя. И не только потому, что сравнивать Вячеслава и парней вроде Стаса было для нее так же дико, как попытаться сравнить ... Ну, горный массив, к примеру, и какой-нибудь камень, ростом с человека. Не совсем, но в этом роде.

И потом, не могла она серьезно воспринимать Стаса, и все тут. Она верила, что он хороший и интересный парень, и красивый, наверное, пусть и мальчишеской красотой, совершенно не трогающей ее. И что он, вероятно, мечта многих девушек и еще много "всего"... И даже могла допустить, что Стас, как и другие парни вроде него, могли очень красиво ухаживать. Но даже так не могла понять, как Вячеслав мог допустить хоть малейшую вероятность, что Стас мог нравиться ей как парень. Ведь он на это намекал всем этим разговором?

Но... но...

Она же просто не видела никого, кроме Вячеслава. И не хотела видеть.

Почему?

Она не думала раньше об этом. Но если подумать... Стас, наверное, обязательно подарил бы ей цветы на восьмое марта. Даже не спрашивал бы. Агния не сомневалась в этом. Обязательно подарил бы. Но как бы он отреагировал, скажи Агния то, что сказала Вячеславу? Что не любит и ленится ухаживать за цветами. Обиделся бы, что к его подарку так отнесутся? Посчитал бы цветы бесполезной тратой денег? Может быть и посмеялся бы. Агния могла допустить каждый из этих вариантов.

Но вряд ли бы он стал самостоятельно подрезать цветы, которые подарил и менять в тех воду. Конечно, Агния не поверила бы, что и Вячеслав способен на это. Даже удивлялась, что розы стоят так долго. А потом увидела в мусорном ведре обрезки стеблей. И это точно не Агния их туда выбросила.

- Люблю тебя, - еще раз повторила она, устроившись щекой на его плече.

Вячеслав провел рукой по ее волосам, собирая пряди в узел. Погладил пальцами затылок, так и не позволяя Агнии пересесть на пассажирское кресло.

- Ты говорил, что надо торопиться. Нас ждут. - Вдруг встрепенулась она, вспомнив, что он упоминал прослушивание. Обрадовалась. И сразу почему-то занервничала.

А Вячек рассмеялся, будто ощутил ее нервозность и неуверенность:

- Подождут. За наши бабки, они и домой тебя прослушивать приедут. - Погладив смутившуюся Агнию по щекам, он ей подмигнул.

Глава 32

Ощущение изморози за сердцем никуда не уходило. Становилось сильнее. И дело было уже вовсе не в прослушивании и ее возможных переживаниях из-за этого, как Агния пыталась решить поначалу.

О том, определит прослушивание ее судьбу или нет - вопроса не стояло, как заметил Вячеслав, видя ее нервозность. Судьба Агнии в вопросе развития карьеры уже была решена, да и в любом другом вопросе, похоже, тоже (он этого не сказал прямо, но Агния уже начинала понимать и то, о чем Вячеслав "молчал"). Так что прослушивание проводилось с целью показать ее людям, разбирающимся в том, что требовалось для сцены. Чтобы эти самые люди определились с образом, репертуаром, жанром, в конце концов, и начали работать с Агнией. Сам Вячеслав в этом не разбирался вообще, по его словам, вот и нашел тех, кто знал, что и как следует делать. И нервозность Агнии ушла, стоило окунуться в привычную атмосферу, и голос не дрожал, и пела она в полную силу, лишь тайком поглядывая на "Вячеслава Генриховича". Он сразу по приходу сел в одном из углов студии и открестился от всех вопросов, с которыми к нему пытались обратиться присутствующие. Заявил, что его дело - маленькое, деньги давать на раскрутку "девчонки". А во всем остальном они сами должны разбираться, для чего же их наняли?

Вот эти люди и разбирались сами, суетясь вокруг Агнии. Она познакомилась с учителем по вокалу: Элиной - девушкой лет двадцати пяти, совершенно не похожей на Зою Михайловну. Ее коротко подстриженные волосы торчали в разные стороны и переливались всеми возможными оттенками рыжего. Да и сама эта девушка была вся такая порывистая, яркая, эмоциональная. Музыкальный продюсер, мужчина лет тридцати, Михаил, наоборот, казался очень спокойным и уравновешенным, словно в противовес Элине. Еще присутствовал третий - Ник, хореограф. Но он себя пока никак не проявил и больше наблюдал за Агнией и тем, что говорили остальные. "Присматривался", как объяснил Михаил.

В общем, все очень интересно, в чем-то ново и непривычно. Столько неожиданных замечаний, предложений, идей. Очень отличающихся от привычного классического отношения к музыке и постановке, к обработке песен, хоть Агнии и дали исполнить разные произведения.

Однако, приблизительно на сороковой минуте этого прослушивания, Агния чуть ли не полностью утратила ко всему интерес, хоть и очень старалась никому этого не показать. Вячеславу позвонили. Не в первый раз за эти сорок минут. Но этот звонок он не проигнорировал, как все остальные, а ответил на вызов и вышел из студии. Вернулся быстро, минуты через три с половиной, как раз песня окончилась. И сел на свое прежнее место. И вроде такой же спокойный, как до этого. Но Агнию почему-то аж передернуло внутри, когда она на любимого посмотрела. И главное, сама не могла понять с чего вдруг? А в груди все похолодело. Как, бывает, выйдешь из жаркого дома на морозную улицу зимой, глубоко вдохнешь - и внутри аж леденеет и дыхание перехватывает, а щеки пылают, еще не остыв. Вот так она почувствовала себя в этот момент. А через несколько мгновений почувствовала в воздухе привкус сигаретного дыма, который принес с собой Вячек.

За следующие полчаса ему звонили еще трижды. И каждый раз он выходил. А привкус сигарет становился все сильнее. Настолько, что сначала Агния попросила воды, а потом и вовсе прекратила петь из-за першения в горле. Вячеслав глянул на нее так, будто действительно жалел об этом, но не мог позволить себе ничего больше взгляда. И Агния ведь знала, что это правда. После чего он вышел из студии, наверное надеясь, что таким образом перестанет препятствовать процессу. Но это оказалось лишним. Все равно у Агнии настроение полностью пропало, а Михаил, да и Эля - заметили это. Потому, решив, что для первого раза неплохо присмотрелись и познакомились друг с другом, начали расходиться. К следующей встрече они пообещали Агнии озвучить предварительную концепцию образа и репертуара, исходя из чего и будет развиваться их дальнейшее сотрудничество.

Вячеслава она нашла на улице. Он стоял, облокотившись о капот своего авто, внимательно следил за выходом из здания, где находилась студия, наверное, ожидая Агнию, и опять курил. Минимум четвертую сигарету за последний час, как понимала она. А может и больше.

Ничего не сказав, она села внутрь автомобиля.

Едва увидев Агнию, Вячеслав бросил недокуренную сигарету на асфальт и сам сел в машину. Так же молча завел двигатель и выехал со стоянки. У Агнии внутри похолодело еще сильнее, и она сама не заметила, когда успела настолько сжать пальцы рук, что стало больно в суставах.

- Вячек, что-то случилось? - через три минуты она просто не смогла больше выносить этой напряженной тишины.

Он повернулся, глянул на нее. Даже улыбнулся уголками губ:

- Нет, малышка, все путем. Прости, что я своим куревом тебе помешал, - он протянул руку и погладил ее щеку.

Она вцепилась в эту ладонь так, словно другой опоры в пространстве вообще не имела. И главное, непонятно, с чего так? Ведь он смотрел на нее спокойно и уверенно. А Агнии еще страшнее стало:

- Ничего, это скорее от непривычки, видишь, они хотят, чтобы я поменяла манеру, а это не так просто, взять и поменять исполнение, приходилось себя одергивать. - Она выдавила из себя улыбку, в которую Вячеслав поверил ровно так же, как и она в его заверения, судя по насупившимся бровям.

- И что скажешь, нормальные люди? Смогут толково тебе помочь? - вместо этого спросил он.

Агния пожала плечами, все еще судорожно цепляясь за его ладонь, чем возможно, мешала Вячеславу вести машину:

- Ну, они работают не в классике, к чему я привыкла, и мне сложно оценить. Понимаешь, я же и в детских конкурсах только по классической опере участвовала, а там...

В этот момент у него снова зазвонил телефон. Умолкнув, Агния отпустила руку Вячеслава, позволяя глянуть имя звонившего. Вячек так и сделал. Тут же беззвучно ругнулся и резко перестроился в крайний ряд, паркуя машину:

- Да? - коротко бросил он в трубку уже выходя на улицу и прикрывая за собой двери. И снова достал из кармана пачку сигарет.

Агния наблюдала через стекло, как он губами вытащил одну, слушая того, кто ему звонил. Этот разговор продолжался недолго. Практически ничего не сказав своему собеседнику, Вячек закончил слушать и вернулся в машину. Сигарету он так и не прикурил. Но и не выбросил, продолжая сжимать фильтр зубами.

Агнии стало совсем зябко:

- Вячек, у тебя дела, наверное, - она уставилась на свои сцепленные руки. - А я и сама домой нормально доберусь, правда.

Он повернулся к ней. Глянул. Перебросил сигарету в другой угол рта. И так скривился, что она не нашла, что еще сказать.

- Блин, Бусинка, ты бы еще чего умнее придумала, - хмыкнул Вячеслав и тронул с места автомобиль, который так и не глушил.

Она снова промолчала. И только когда поняла по мелькающим за окнами улицам, что едут они вовсе не к ее дому, удивилась:

- Тебе к себе надо, да? - тихо поинтересовалась Агния, не отводя глаз от окна. Из-за уже начавшихся сумерек, ей было видно слабое отражение Вячеслава. - Ты бы меня все-таки высадил, я бы доехала...

Вячек выдернул сигарету изо рта и насмешливо хмыкнул. Но промолчал. Остановил машину у группы гаражей, дождался, пока автоматические ворота поднимутся, и заехал внутрь.

- Пошли, Бусинка, - заглушив машину, он обернулся к ней и заставил Агнию повернуться, обхватив ладонью затылок.

Притянул к себе и поцеловал в губы. Коротко. Отрывисто. Но так... ей стало легче. Как-то теплее. Хотя до конца зябкость не ушла.

- Куда? - она немного растерялась.

В прошлый раз, когда они к нему заезжали, Вячеслав машину в гараж не ставил.

- Ты че, тут собираешься ночевать, че ли? - он усмехнулся. - Пошли, Бусинка.

И он вышел сам из машины, да и ей руку подал, когда Агния неуверенно распахнула двери со своей стороны.

Гаражи располагались на огороженной территории, уже относящейся к дому, где у Вячеслава была квартира, так что, выйдя на улицу, они быстро добрались до подъезда. Лифтом поднялись на седьмой из пятнадцати этажей. Зашли в квартиру, как только Вячеслав отпер дверь. А Агния все никак не могла сориентироваться. Застыла на месте, ожидая, когда любимый включит свет, и пыталась понять, почему именно сегодня, когда она ощущала все эти непонятные эмоции, да и он не казался спокойным, как ни старался ее в этом убедить, Вячеслав привез Агнию к себе? Хотя до этого они лишь раз бывали здесь вместе, да и то всего несколько минут. Сейчас ей и любопытно было вроде, и опять страх нахлынул, заставляя ежиться с новой силой. Она постаралась отвлечься. Осмотрелась: прихожей как таковой - не было. Переступив порог, они сразу оказались в большой гостиной, а вот в обе стороны отходили коридоры. Туда Агния пока не поворачивалась. Посмотрела на огромный телевизор, висящий на стене. Такой непривычно тонкий. Она только в рекламе пока такие видела. У другой стены, углом, стоял кожаный коричневый диван. Сбоку от дивана - кресло в том же стиле и такого же оттенка. На столике, расположенном под окном, не было ничего, кроме пепельницы и какой-то чашки. Вот и все. Ни ковра, ни какого-либо другого покрытия на полу не было. Просто паркет.

- Малышка, ну чего ты на пороге торчишь? Заходи, - Вячеслав, уже успевший уйти в одну из комнат и что-то там разыскивая, судя по звукам, выглянул в коридор.

Вздохнул, видно замечая ее состояние, и бросив на диван какой-то блокнот в коже, а может футляр, подошел к ней.

- Бусинка, ну что такое? - Он обнял ее за плечи и сам принялся расстегивать легкий плащ, который Агния накинула к вечеру.

- Вячек, что происходит? - Она подняла на него глаза.

И видно было во взгляде Агнии что-то, что его зацепило. Лицо Вячеслава впервые за весь день отразило то напряжение, которое Агния в нем ощущала.

- Так, ладно. Заходи, - Вячеслав буквально стянул с нее плащ и бросил тот на диван. - Мне сейчас надо кое-кому позвонить, уладить пару вопросов. Потом посмотрим.

На секунду прижавшись лицом к ее макушке, он развернулся и опять скрылся в той комнате, в которую уже заходил. Прихватив с собой и предмет, который до этого принес.

Агния пару мгновений смотрела ему вслед. Потом все-таки сняла туфли и прошла к дивану. Ходить в колготках по паркету было холодно, но тапок Агния нигде не увидела, и она обхватила себя руками, уже не в силах разобрать, какой озноб внутренний, а какой внешний. Забралась с ногами на диван. Просидела так минут десять, не зная, что делать и куда себя "приложить". Из комнаты, которую она для себя определила, как кабинет Вячека, доносились лишь невнятные звуки какого-то разговора.

Агния понятия не имела, сколько он еще будет разговаривать по телефону. И потому, наверное, в конце концов не усидела на месте. Резко встала и пошла искать кухню. Может быть, чай поможет ей согреться. А Вячек же не запрещал ей ходить по комнатам.

Кухню Агния обнаружила без труда, просто интуитивно повернув в нужную сторону. Большое, просторное помещение, кардинально отличавшееся планировкой от ее кухни, соседствовало с гостиной. Агния набрала воды из крана в электрический чайник, стоявший почему-то на подоконнике, а не на рабочей столешнице. Включила подогрев. Еще раз обвела глазами какие-то безликие, пусть и явно дорогие черно-белые шкафы и немного оробела, представив, как будет по ним шарить. Решила, что найдет чай позже. А пока осмотрит остальные комнаты. И тут же вышла, только оглянувшись с порога осознав, что стола в этой кухне просто нет.

Кроме гостиной, кухни и кабинета, в квартире было еще две комнаты: спальня, в которой стояла кровать (если честно, при виде нее Агнии стало как-то стыдно за свой диван) и висел еще один телевизор, похожий на тот, что в гостиной. Только меньше по размеру. У ближней к двери стены стоял большой шкаф-купе, на четыре секции, с каким-то абстрактным рисунком на дверях. Только одна секция была чисто-зеркальной. Напротив располагался открытый шкаф с полками, почти полностью заполненными книгами. Ладно, она помнила, что он не раз брал у нее книги, и они даже обсуждали их содержание. И все же Агния немного удивилась, а потому не удержалась от того, чтобы не подойти ближе и рассмотреть. В общем, знакомых ей "произведений" оказалось немного. "Криминальный кодекс", которого она насчитала несколько изданий разных годов, Агния точно никогда не читала. Как и книг по бизнесу, в том числе и учебников для ВУЗов, которых на полках так же оказалось немало. Была там и художественная литература: детективы, фантастика, триллеры, и, что ее удивило, пару книг Булгакова и Гюго. Даже литературный дебют второго Президента их страны, о котором Агния слышала, но никогда и в голову не приходило взять, прочитать. Нашла она и Дюма "Граф Монте-Кристо", первый том. Эту книгу Вячек брал читать у нее, после того, как Агния попыталась поделиться впечатлением от только прочитанной истории. И, похоже, оба они об этой книге в итоге забыли.

Назначения последней комнаты Агния не очень разобрала. Больше походило, что Вячек использовал ее как кладовку, запихивая туда все, что ему мешало или не было нужно. Во всяком случае, какие-то журналы, табуретки, монитор и системный блок от компьютера (в количестве двух штук), и куча всевозможных коробок - натолкнули ее на такую идею.

В каждой комнате имелся отдельный кондиционер, а вот ковров она так нигде и не приметила. Даже в ванной, тоже большой и очень современной, пол покрывал лишь кафель. В принципе, если вспомнить привычку Вячеслава практически везде ходить обутым, это, наверное, объяснимо.

Она уже и осмотрелась, вроде бы, а Вячеслав все продолжал разговаривать в кабинете. Подумав, что чайник давно должен был бы закипеть, Агния вернулась на кухню и занялась поисками чая.

Вячеслав зашел на кухню минут через тридцать. Когда Агния уже не просто разыскала, а и заварила чай, попутно подивившись количеству запасов спагетти на этой кухне. Она даже не представляла, что Вячек может так любить это блюдо.

- Ты чего без света? - удивился он, остановившись на пороге.

Агния не знала. Сначала не включила, а потом глаза свыклись, и стало достаточно света фонарей с улицы. Потому она просто немного смущенно пожала плечами, грея пальцы о теплую чашку и продолжая опираться на подоконник (на кухне не оказалось не только стола, но и табуреток).

- Голодная? - поинтересовался Вячеслав, подойдя ближе к ней. Взял чашку с чаем, который она заварила для него.

Агния и на этот вопрос не знала ответа. Она должна была проголодаться, ведь в последний раз ела во время обеда. Но нервозность и страх, которые никуда не делись, отбили аппетит напрочь. Потому Агния покачала головой.

Вячеслав хмыкнул, явно не поверив, и пошел к холодильнику. Но остановился на полпути, с явной досадой хлопнув по столешнице:

- Блин, я ж тут уже с месяц не ел, - он ругнулся сквозь зубы. Видно, не надеялся обнаружить в холодильнике пригодные продуктовые запасы. - Ладно, - Вячеслав хмыкнул.

Открыв один из шкафов, он достал серебристую кастрюлю. И если честно, вид того, как Вячеслав набирает в нее воду и ставит на плиту с электроподжигом, поразил Агнию куда больше, чем книжный шкаф в его комнате. Да, он часто предлагал ей помощь, когда Агния готовила. Но она никогда не считала, что Вячеслав Боруцкий делает это "на полном серьезе", как сказал бы сам Вячеслав.

- Спагетти тоже не плохо, - обернувшись к ней после того, как добавил в воду растительного масла, Вячек подмигнул.

Агния молча подошла к нему, оставив чашку на подоконнике, и обняла, обхватив руками пояс Вячеслава. Уткнулась носом в изгиб его шеи над воротом свитера, для чего ей пришлось привстать на носочки. И испытала настоящую эйфорию, ощутив, как его горячие руки обняли ее в ответ. Агнии сразу стало теплее.

- У тебя нет стола, - пробормотала она в район его плеча.

- Точно, нет, - Вячеслав даже обернулся, словно сам об этом не знал. - Засада. Придется есть в комнате, - он отодвинулся немного и двумя пальцами нежно сжал ее подбородок.

О таком варианте она сначала не подумала.

В понимании Агнии в гостиной или комнате вообще, можно было есть или во время праздника, или когда ты болел так, что вставать с постели тебе не разрешалось. Мама и бабушка были очень тверды в этом правиле, как и в недопустимости приема пищи при просмотре телевизора. И даже прожив последние полтора года самостоятельно, Агния ни разу не нарушила этого.

Только сейчас она не смогла сосредоточиться на данной вероятности. Потому что Вячеслав вдруг прищурился, а в его глазах появилось такое выражение: словно он последние пару часов сознательно контролировал себя, а теперь вдруг отпустил. И она буквально ощутила, как из-под этого жесткого контроля рвануло и бухнуло такое желание, такая страсть, что у Агнии самой сбилось дыхание и пульс зачастил, отвечая на жар, которым внезапно запылала кожа любимого. И ее собственные веки вдруг потяжелели, не в силах терпеть такой взгляд. Ей и в голову не пришло спросить, что у него на уме, когда рот Вячека завладел ее губами, а его руки вдруг оказались везде: она ощущала прикосновение горячих, чуть шершавых ладоней на затылке, под волосами. И тут же пальцы Вячеслава давили, "бежали" над впадинкой позвоночника по ее спине, сжимали бедра Агнии, сильнее притягивая ее к нему. Но и сама Агния не стояла, покорно позволяя ему делать то, что Вячеслав бы хотел. Потому что хотела его. Хотела безумно, может не так же жадно, как он, но уже не раз задумывалась, что и до такой алчности и одержимости им в страсти, ей недалеко. Агния сама не знала, когда успела с такой силой вцепиться в плечи Вячека, но даже ногтями, кажется, впилась, будто боялась, что он решит отойти. И дышала часто, а все равно воздуха не хватало. А она только сильнее и больше тянулась к любимому.

На секунду оторвавшись от нее, Вячек резко повернул ручку на плите, куда-то тихо послав их вероятный ужин. Тут же вновь сжал Агнию в руках, подняв ее так, что она даже оказалась немного выше. Воспользовавшись этим, она с тихим вздохом удовольствия погрузила пальцы в его волосы и принялась сама его целовать: лоб, резкие дуги бровей, скулы, губы, подбородок. Коротко, с потребностью, торопясь, словно боясь что-то пропустить или не успеть дотянуться. Не понятно отчего. Наверное, потому, что и в Вячеке ощущала какую-то спешность, алчность. И это не помогало до конца изжить из груди тот страх, который так плотно там сегодня обосновался.

Вячеслав хрипло и низко застонал, когда Агния обвила его талию ногами и потерлась бедрами о возбужденный и твердый пах. Жадно вдохнул, чуть откинув голову назад. И так глянул на нее, со всем тем, что у него бушевало внутри. С таким очевидным требованием и правом обладания, которое испугал ее еще не так давно. А сейчас Агния ощутила, что у нее самой глаза распахнулись от этого, и сердце заколотилось еще сильнее. Не от страха, от возбуждения. Вячеслав резко выдохнул:

- Черта с два это снова будет кухня! - сипло, но достаточно выразительно пробормотал он, вновь впиваясь поцелуем в ее губы.

И продолжая удерживать Агнию на весу, развернулся, выходя из кухни. А она все с той же жадностью целовала его лицо и шею, пока они не очутились в спальне.

Наверное, Агнии следовало бы ожидать чего-то нового, в конце концов, она впервые занималась любовью на кровати. Однако, если честно, наверное, и останься они на кухне, или обоснуйся на полу коридорчика - ей в тот момент не было бы разницы. Так Вячеслав еще не занимался с ней сексом. Словно вообще забыл о чем-либо, что могло их сдерживать. Требовательно, поглощая своим желанием и жаром, заставляя ее даже имя свое временами забывать. Так, что она перестала что-то замечать кроме него, не ощущала ничего вокруг, кроме тела, рук, губ Вячеслава. А он будто пытался вдавить себя в нее или саму Агнию сделать своей неотделимой частью. Целовал с такой силой, что в паре мест на плечах и шее краснота, спадая, сменялась следами засосов. И погружался в нее так мощно, что Агния совершенно потерялась, утратив суть и само понимание течения их движений. Она испытывала оргазм за оргазмом, потерявшись в таком напоре любимого, в таком количестве наслаждения. И все-таки, так и не смогла избавиться от противного и холодного очага холодка за грудиной, стекающего горьким привкусом на ее языке при каждом поцелуе. Потому что и в Вячеславе, кажется, ощущал что-то похожее. В каждом его движении и требовании, в каждом прикосновении и ласке. И это ее пугало, хоть Агния не смогла бы сейчас ни сформулировать, ни выразить словами свои опасения. Но это чувство какого-то надрыва и холодного страха присутствовало.

Осталось оно и когда Вячеслав брал ее второй раз, позволив Агнии отдохнуть лишь несколько минут. И тогда, когда буквально вытащил из горячей ванной, чтобы снова заняться любовью. Так же жадно, сильно, пусть уже и не так торопливо.

А около двух часов ночи этот страх всплеснулся с новой силой, когда Вячеслав, медленно и почти лениво перебирая ее влажные волосы, погладил плечи Агнии, лежащей прямо поверх него самого и не имеющей силы даже для того, чтобы перевернуться.

- Я утром уеду, малышка. На пару дней. Мне надо в Киев смотаться, уладить несколько мелочей, - тихо и будто через силу проговорил он, не позволив Агнии переместить голову, чтобы глянуть ему в глаза. Зато она щекой чувствовала стук его сердца. Правда, именно сейчас это не успокаивало. - Лысый при тебе пока постоянно будет. И Федот останется в городе. Запишешь его номер. Просто. На всякий случай.

- Вячек? - Она все же попыталась на него глянуть. - Может, ты все-таки скажешь, что...

- Да, нормально все, Бусинка, - обманчиво легко хмыкнул он, усилив нажим на ее затылок. - Все, как надо. Мелочи остались. Просто я страхуюсь. Не парься. Спи лучше.

И он обнял ее совсем крепко, видно ожидая, что Агния тут же заснет. Но она и понятия не имела, как это можно сделать после подобного разговора. Однако и не спрашивала больше ничего, четко поняв, что вдаваться в объяснения Вячек не намерен.

Глава 33

- Слушай, ну у твоего крестного реально крутая машина!

Стас бросил рюкзак на пол, вытянул из ушей наушники и плюхнулся на подоконник, у которого стояла Агния.

- Привет, Стас, - не прекращая поиски своего блокнота, где делала пометки на парах по актерскому мастерству, Агния слабо улыбнулась парню.

- Ага, привет, - невпопад отозвался он. - Не, серьезно, классная тачка! Кем он работает, а? Может, ну ее, эту консерваторию, поменяю специальность и буду тоже на такой машине гонять? - с усмешкой подмигнул ей Стас, хоть и было видно, что ему действительно любопытно.

- У него ресторан, - продолжая поиски, хоть и начала уже подозревать, что забыла блокнот в аудитории, откликнулась Агния. - И ювелирный магазин. - Про ночные клубы и остальные предприятия Вячеслава она решила не упоминать.

Стас присвистнул. И вдруг задумался:

- Ювелирный? - переспросил парень. - Это он тебе кулон подарил, да? - Стас махнул головой в сторону ее украшения.

- Да, - поняв, что возвращаться придется так или иначе, Агния сердито отбросила сумку.

Та подпрыгнула по подоконнику и упала на пол, все содержимое разлетелось вокруг.

- Тьфу ты!

Агния тяжело привалилась к стене и прижала ладони к лицу, постаралась вдохнуть и унять бушующий внутри страх и напряжение.

- Эй, ты чего? Все нормально? - Стас наклонился к ней, внимательно всматриваясь в лицо Агнии.

Она еще раз глубоко вздохнула. Нет, все не было нормально. И не в порядке. Совсем наоборот. Она ни одного раза не вдохнула полной грудью с тех пор, как закрыла за Вячеславом дверь своей квартиры сегодня утром. Он привез ее туда в шесть утра, перед тем, как сам уехал в Киев, чтобы Агния могла переодеться и собраться на пары. А через полчаса в ее дверь позвонил Вова. И парень честно сидел в гостиной, ожидая, пока Агния соберется, чтобы привезти ее сюда. Это оказалось не совсем тем, что она подумала, когда Вячек сказал "пока постоянно побудет". Он что, и спать у нее дома останется? Агния этого не хотела. И ей все равно было страшно и плохо, несмотря на присутствие Вовы.

Но, разумеется, ничего этого она не сказала Стасу:

- Нормально. - Агния присела на корточки и принялась собирать разлетевшиеся ручки, салфетки и прочую мелочь. - Да, Стас. Это Вячеслав Генрихович подарил мне кулон на восьмое марта, - запоздало ответила она на его вопрос. - Спасибо, - поблагодарила за вещи, которые он собрал и передал ей.

- А почему ты не скажешь девчонкам, что это крестный подарил? - Стас нахмурился с непониманием. - Ты в курсе, чего ни про тебя болтают и навыдумывали из-за этого украшения?

- В курсе, - Агния застегнула сумку и повернулась к Стасу. - Меня Аня просветила.

Видно он понял, что это не было преподнесено в участливой форме.

- Паршиво. - Стас потянулся за ней следом, когда Агния пошла назад, в аудиторию, где у нее проходила последняя пара. - Вы потому поссорились?

- Наверное, мы и не дружили, раз она так обо мне судит, - Агния небрежно передернула плечами, пытаясь при этом убедить себя, что нет никакого повода для волнений.

Вячек же несколько раз говорил, что все нормально, и ему лишь надо уладить какие-то мелочи...

- Агния?

- А? - Она обернулась, успев забыть, где и с кем находится. Никак не могла найти внутреннее равновесие, потерянное еще вчера. Никак не могла успокоиться.

Стас нахмурился еще сильнее:

- У тебя же пары уже закончились, ты зачем в аудиторию идешь?

- Забыла конспект, - пояснила она. Закрыла глаза и придавила веки пальцами. - Смысл кому-то что-то объяснять, Стас? Им нравится верить в то, что они говорят, и мои объяснения мало что изменят. Они другое что-то придумают.

- А тебе не обидно...- Стас замялся, стоя на пороге аудитории, ожидая пока Агния заберет блокнот, действительно лежащий на парте.

- Что меня проституткой записали? - Она выдавила из себя кривую улыбку. - Сначала было обидно. А потом стало безразлично. Я знаю, кто я. Мой любимый знает, кто я. А друзей, которые этого не хотят видеть - мне не надо. Ты же, вон, не считаешь меня проституткой, хоть все то же самое видишь и слышишь. Или считаешь? - Она глянула Стасу в глаза.

Он покачал головой:

- Ты меня прости, конечно, но из тебя проститутка, как из меня тракторист, - усмехнулся Стас. - И кстати, как прослушивание? - он так и плелся за ней следом, теперь к выходу из консерватории.

Агния улыбнулась почти искренне:

- А у тебя богатый опыт по части проституток? - подколола она друга. Он состроил недовольную гримасу. - Ладно, не спрашиваю. - Агния вскинула ладонь, словно демонстрируя свою искренность. - Прослушивание... Пока не знаю, вроде нормально. Сказали, что определимся на следующем.

- Ну, если еще одно назначили, это классно. Значит, ты им приглянулась.

- Посмотрим, - Агния пожала плечами.

- Расскажешь потом? Может, через пару месяцев я буду просить твой личный диск с автографом? - парень ей подмигнул.

Она же с улыбкой покачала головой, не желая торопить события всякими предположениями, да и не думая сейчас об этом. Больше всего в этот момент ей хотелось бы позвонить Вячеку. Но она уже делала это. Трижды в течении дня. И ей не хотелось еще больше его отвлекать, хоть Вячеслав ни разу и не сказал ничего подобного, наоборот, казалось, был рад тому, что она звонила.

- И какие планы сегодня? Снова на прослушивание? - поинтересовался Стас, когда они вышли на крыльцо.

- Нет, - Агния покачала головой и постаралась поглубже вдохнуть теплый, немного влажный и пряный воздух начавшегося апреля. Снова потерпела в этом неудачу. Легкие просто не желали двигаться. - Собираюсь в церковь. Я всегда хожу туда по средам и воскресеньям.

Она ждала этого, и была даже рада, что сегодня среда. Общение с отцом Игорем не было бы лишним, как ей казалось.

- Ясно, тогда давай, до завтра, - Стас махнул рукой. Глянул в сторону стоянки и немного нахмурился. - Ух ты, а это кто с твоим родичем? Тоже какой-нибудь опекун? - Стас лукаво улыбнулся.

Не поняв его юмора, она проследила взгляд Стаса. И застыла, почти чувствуя, как все тот же холод растекается по сердцу, а руки начинают дрожать.

- Эй, ты чего? - Стас заволновался. Наверное, у нее и лицо изменилось. - Что-то случилось, Агния? У тебя проблемы с этим человеком?

- Нет, нет проблем. И это не опекун, - она покачала головой.

И быстро сбежала по ступеням, а потом, не сбавляя скорости, понеслась к стоянке, совершенно не понимая, что здесь делает Федот? Она ему не звонила. Так зачем друг Вячеслава приехал? Почему-то его вид усилил ее страхи и невнятные опасения.

- О, Бусина, наконец-то, - Федот хмыкнул, стоило ей приблизиться к машине, которую он припарковал рядом с автомобилем Вовы. - Это ж надо столько время каждый день убивать неясно на что. - Федот покачал головой и достал сигареты из кармана.

- Что случилось? - Агнии не так просто дались эти два слова. И все же она смогла произнести их достаточно ровно. И тихо, стараясь, чтобы даже Вова не слышал.

Федот об этом догадался, похоже. Глянул на нее. Щелкнул зажигалкой.

- Да не парься, Бусина. Нормально все. Просто планы немного поменялись. - Он выдохнул сигаретный дым. В другую сторону от Агнии. Это ее удивило. - Мы с тобой сейчас заглянем к тебе на хату, соберешь кое-какие шмотки, и поедем, покатаемся. Подышим свежим воздухом, - Федот снова затянулся и подмигнул ей.

Она ничего не понимала. Правда-правда.

- Как "покатаемся"? - переспросила Агния. - Зачем? Куда? Я в церковь собиралась...

- Ну, че я тебе скажу? Не повезло попам, не обломится им сегодня ничего, - усмехнулся Федот и с некоторой издевкой распахнул перед ней двери своего автомобиля. - Милости прошу. Давай: " лезь ко мне в суму! Там, на месте, разберемся, Кто-куды и что к чему!".

Совсем растерявшись, Агния глянула в сторону Вовы, который, заметив это, махнул ей рукой.

- Не трясись, Бусина. Лысый с нами поедет кататься. - Федот ухватил ее за плечо и подтолкнул в сторону распахнутой двери салона. - Давай, шевели ножками, нам тут до ночи сидеть - никакого интереса.

Восстановив равновесие, она одарила Федота раздраженным взглядом и все-таки села внутрь его машины.

- Что происходит, серьезно? - не особо надеясь на ответ, все-таки спросила она, когда сам Федот уселся на водительское место. - С Вячеславом... все нормально? - ей пришлось сглотнуть, чтобы выговорить это ровно.

Федот глянул на нее через зеркало. Непонятно так. И как-то... Агнии было непросто выдержать этот взгляд. Но она не опустила голову. А он все молчал.

- Нормально. Он просто решил подстраховаться, - почти нормальным тоном и языком, кстати, ответил Федот после минут трех молчания.

Тронулся с места. А Агния тайком выдохнула.

Дома она собралась за двадцать минут. Как-то невпопад хватала вещи, не привыкнув, да и не зная, что надо брать и какие мелочи самые нужные. По сути, Агния ни разу в жизни еще сама не собиралась никуда. Взяла одежду, даже не особо разбирая, складывая то, что попадалось первым. Расческу и шампунь. Зачем-то прихватила чашку с кухни. Даже не свою, а ту, из которой всегда пил Вячеслав. Трижды проверила, взяла ли зарядное устройство для мобильного телефона? И спустилась вниз до того, как ее пришли бы подгонять.

- Ну, надо же, - только и заметил Федот, когда она вместе с этой сумкой забралась на заднее сидение. Больше ничего не добавив, он завел машину.

Агнии показалось, что они ехали долго, и потому она очень удивилась, когда оказалось, что весь путь занял лишь тридцать минут. Из ее двора Федот прямиком направился к выезду из города. На улице уже темнело, и стоило им покинуть освещенные фонарями улицы, салон автомобиля погрузился во тьму. Агния ощущала себя неловко и не к месту. И еще больше стала нервничать. Глупо, конечно. Она знала, что Вячеслав безоговорочно доверял другу, и потому ей совершенно не следовало сомневаться или не доверять Федоту. Но она не стала бы пытаться кого-то обмануть, заявляя, словно действительно ему верит.

Выехав из города, машина какое-то время ехала по центральной трассе, потом свернула направо, въехав в небольшой пригородный поселок, почти сливающийся с самим городом. Они пересекли несколько узких улиц, и снова выехали на трассу, но уже ниже по рангу. А потом Агния немного потерялась в поворотах и изгибах дороги. Тем более что в темноте все равно не видела никаких ориентиров. Лишь время от времени за окнами мелькали огни домов, сбившихся в небольшие дачные поселки. Они проезжали те один за одним.

Наконец, после очередного поворота, которые Агния давно перестала считать, за окнами появились темные очертания домов еще одного поселка. Агния не могла не заметить, что здесь зажжённый свет в окнах встречался куда реже. Зато их салон осветил свет фар машины Вовы, теперь следовавшей за ними почти вплотную. Федот сбросил скорость, два раза свернул влево на очень узких даже не улочках - скорее пространствах между домами, и они остановились перед воротами у высокого забора из рыжего декоративного кирпича. Все это время ее спутник молчал. Не сказал ничего и сейчас. Покопался в кармане джинсов, вытащил какую-то связку ключей, с крупным брелоком, и нажал на кнопку, имеющуюся на этом самом брелоке. Агния почему-то вздрогнула, когда ворота поползли в сторону.

- Ну что, Бусина, добрались, - Федот глянул на нее через плечо.

Она попыталась рассмотреть дом, в двор которого они сейчас заехали:

- Это ваш дом? - спросила Агния Федота.

Тот хмыкнул и покачал головой.

Агния нахмурилась. Насколько она знала, у Вячеслава домов не было. Ну, она, конечно, не претендовала на то, чтобы все-все знать о любимом. Но все-таки, они много с ним разговаривали. И не только в последние месяцы, когда их отношения стали такими, как сейчас. Все те вечера, когда они обедали в ресторане и чаепития у нее на кухне - все эти часы Агния и Вячеслав разговаривали. Ну, больше она, конечно. Но и он много говорил, в основном тогда, когда был не согласен с ее идеями или рассуждениями. В общем, однажды они обсуждали и дома: Агния призналась, что ей хотелось бы когда-то иметь дом, может и не очень большой, но настоящий. Когда Вячеслав, рассмеявшись, спросил, что значит "настоящий", Агния смущенно призналась, что такой, который не был бы похож на обычные "хаты" в селах. Ей хотелось такой дом, как за границей. Тогда же она и поинтересовалась о том, хотелось ли ему когда-нибудь дом? Вячек сказал, что нет, никогда не хотел. Да и зачем? С квартирой "геморроя" в сто раз меньше. Поскольку Агния и сама не могла ответить на вопрос: "на кой ляд ей такая хата?", то и Вячеслава (а на тот момент он был для нее еще Вячеславом Генриховичем) переубеждать не бралась.

Потому сейчас ей было совсем непонятно, к кому же они приехали?

- Пошли, Бусина. Охота тебе на улице торчать? Еще не лето, между прочим, а нам определиться надо, чего там нет, чтоб Лысый сгонял, купил. И пожрать привез. - Федот вытащил ее сумку и отдал Вове, который уже подошел к ним. Перебирая ключи, направился к двери.

Но ей все равно было как-то не по себе:

- А хозяева хоть знают, что мы тут будем? - осторожно уточнила Агния, все еще не двигаясь с места.

Федот, уже успевший открыть входную дверь, обернулся и посмотрел на нее. Очень весело. Так весело, что она совсем не поняла, что же смешного сказала?

- Хозяева? Ну, да, Бусина, по ходу - знают, не трясись.

Хмыкнув все с тем же весельем, он пошел внутрь дома.

- Пошли, Агния? Че толку на улице торчать? - Вова, впервые за весь день с того момента, как в половине седьмого утра оказался у нее на пороге, глянул Агнии в глаза.

Наверное, он был прав. И, наверное, Вова стал понимать, что ее отношения с "Вячеславом Генриховичем" далеки от отношений крестного и крестницы, иначе, почему так вел себя? А может Вячеслав утром, уезжая, сам просветил Вову, когда велел быть все время рядом с ней? Агния не знала ответов на эти вопросы и не совсем представляла, следовало ли ей изменить свое поведение. Но думать - ни сил, ни желания не было.

Она достала из кармана плаща мобильный телефон, удостоверилась, что здесь имелась связь, и потом все-таки пошла в дом. Вова молча зашел следом.

Он не мог не признать, что она и его достала. Не в том смысле, что и он вдруг запал на эту малявку. Не дай Бог. Ему его жизнь и так нравилась, без всяких подобных напрягов и заморочек. Но чем больше девчонка вертелась рядом, тем больше Федот понимал, почему Боров так свернулся на своей зазнобе.

Малявка ходила по дому, как больная. Серьезно, встреть он на улице кого-то с такими побитыми глазами, перешел бы на другую сторону. Мало ли, может ненормальная? Но тут-то он точно знал, что с умом у девки все хорошо. Хотя, это еще, конечно, с какого боку глянуть. Федот не особо желал сидеть с Бусиной здесь. Он бы лучше Борова прикрыл. Но когда Славка попросил... Лады, Федот не мог отказать другу, тем более что чтобы он не плел девке, на так уж и перестраховывался Боров. Пацаны заволновались. Только прошел слух, что Боров решил свалить, все оказались на стреме. И хоть Славка провернул все так, что тот же Косяч только выиграет, если, конечно, сделает то, что ему предложили - попробуй, добейся, чтоб тебя послушали, если найдут слабину. А в такой ситуации эту слабину искать станут. Слишком большой куш. Слишком много нитей держал Боров в своих руках, слишком много влияния, которое не бросишь просто так. Так что слабину эту, сидящую сейчас напротив Федота с темно-синей чашкой в руках и бездумно втыкающую в чай, надо было спрятать. Чем он и занимался.

- Бусина, слышь, давай, ешь. Че, Лысый зря, че ли, мотался в город? Хоть булку съешь, - он подтолкнул в ее сторону пару сладких булок на тарелке.

Девчонка, встрепенувшаяся, когда он ее окликнул, опять уткнулась взглядом в свой чай. Кивнула и без всякого желания отломила пальцами кусочек. Курам на смех, блин. Этими крошками и воробья не накормишь, а она делает вид, что жует. Федот подозревал, что Боров не обрадуется, если его "Бусинка" хоть пару грамм потеряет в весе. Он помнил, с какой маниакальной настойчивостью друг следил за тем, чтоб девчонка всегда была накормлена. У Федота же с этим полный абзац - за сегодня она еще ничего толком не съела. Может, стоило отпустить ее в консерваторию? Развеялась бы девка. Боров насчет этого никаких конкретных указаний не оставил, и Федот решил перебдеть. Да и лень ему было торчать там, охраняя Бусину. В городе мелькать с ней, снова-таки. Это Лысый к ним был слабо привязан благодаря тому, что не особо в делах светился. Боров его сразу как приставил к малышке, так парень и таскался за ней. А морда Федота рядом с девчонкой на фоне сегодняшней ночной встречи могла бы и заинтересовать кого-то.

Он, кстати, был уверен, что это его решение приведет к скандалу. Но Бусина только выслушала его заявление, что пока лучше пересидеть, кивком выразила свое согласие и пошла в комнату, которую выбрала прошлым вечером. Честно говоря, Федот некоторое время недоумевал. Ну ладно раньше она сидела тихо, но теперь, уже полностью зная, что Боров и себя, и всех вокруг в бараний рог скрутит ради любого ее желания - Федот ожидал, что Бусина не преминет использовать свой статус и положение. Собственно, он ждал истерики начиная с того момента, как приехал вчера за ней под консерваторию. Причем, мог допустит, что скандалить она может по поводу любой мелочи: ужин не тот, дом не обжит, в глушь заехали, комнат мало, чтоб выбрать... Да мало ли причин, при желании, может найти девчонка, привыкшая, что такой мужик, как Боров, готов ей что угодно на блюдечке с золотой каемочкой принести? Че Федот не помнил, как Славка одернул его, когда он решил пошутить над ее глупым желанием научиться в бильярд играть? На кой ляд, спрашивается? "Бусинка попросила". И все, дискуссия закрыта, а за насмешки и шутки можно еще и в морду получить, он это по глазам Борова прекрасно видел. Вот и готов был к тому, что эти два дня ему придется капитально сдерживаться, чтобы не размазать девку по стенке.

А в итоге единственным их "трением" оказался вопрос хозяев дома. Умора, учитывая то, что дом был куплен и оформлен исключительно на Бусину. Да еще проблема уговорить ее поесть. При этом им с Лысым девчонка постоянно предлагала что-то разогреть или нарезать, или сварить даже. Пока сам Федот, растерявшись от такого мельтешения на нее не прикрикнул, чтоб Бусина села и успокоилась. Сесть-то она села, а вот успокоилась ли? Вряд ли.

- С ним ничего не случится?

Он сначала даже не понял, то ли это продолжение его размышлений, то ли Бусина и правда что-то прошептала. Девчонка низко склонилась над своей чашкой и по маленькому глоточку отпивала чай. Видно отреагировав на его внимание, она коротко глянула из-под бровей и снова опустила взгляд вниз.

- Все нормально будет? - повторила девчонка, принявшись ковырять пальцем краску на подоконнике, у которого они сидели, за неимением элементарной мебели.

Несколько табуреток Лысый сегодня купил, но стол, ясное дело, не тащил. Так что из того, на чем можно сидеть, в доме имелась еще только одна кровать, в комнате, которую они малявке выделили. Да диван в гостиной, на котором они с Лысым спали по очереди, пока второй стоял на стреме.

Нормально? И чего ей сказать? Нормально. Должно быть нормально. Если никому ничего в голову не ударит, Косячу тому же. Если все мозгами решать будут, а не за пушки хвататься, когда тех самых мозгов не хватает. Все должно было быть нормально по идее. Только и другого варианта никто из них не исключал. Потому Боров и поперся в Киев, не доверяя местным адвокатам и нотариусам, которых легче-легкого было бы прижать местным браткам. А Славка меньше всего хотел, чтобы в случае чего кто-то раньше времени узнал, кому именно он большую часть всего, что имел, переписал. Чтобы малявке больше не пришлось побираться и думать о деньгах.

- Нормально. - Он поднялся и потянулся за сигаретами. Хоть и помнил просьбу Борова не особо шмалить при девчонке. - Все с ним будет нормально.

- Честно? - еще тише, чем до этого, пробормотала малышка.

Ему че? Расписку ей дать? Или она его за базарную цыганку держит?

- Мы все для этого сделали, - резко бросил он и пошел во двор, подальше от этой малявки и всех ее вопросов.

- Мы тебе точно больше не нужны?

Вячеслав повернулся к Костылю, который вместе с Лешим стояли у машины и смотрели на него. Глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Снова глянул на пацанов, которых брал сегодня с собой вместо Федота, и покачал головой:

- Свободны, парни.

Те попрощались, разошлись по своим машинам. Боров проследил, как они уехали. А потом привалился к боку своего авто, закурил и уставился в темное небо, где сквозь облака где-нигде просматривались звезды.

Три часа ночи. Три часа. Блин.

Он вдруг выплюнул сигарету, жадно вдохнул и присел на корточки, с силой обхватив голову ладонями и прижав затылок пальцами.

Бл...! Обошлось. Не без того, что Косяч все-таки взбрыкнул. Не без того, что стволы достали, но ведь смог уладить! Смог утрясти! Сумел надавить, уболтать и прижать так, что все сыграли по его правилам и ушли довольные. И он, главное, был доволен.

Все. Теперь он не Боров. Теперь он - Боруцкий Вячеслав Генрихович. Депутат горсовета. И плевать, что выборы в местную власть только через три месяца. У него мандат уже гарантирован. И деньги уплачены.

Нет, конечно, самые козырные направления он оставил за собой, это все они с Мелешко еще раньше решили и утрясли. Да и свои "предприятия" Боров за собой оставил. Но в остальном... Че ему: своих магазинов, ночных клубов, заправок да ресторана не хватит? Да выше головы, если вместе с наркотой. Долбаться-не передолбаться. А остальным пусть теперь другие занимаются. Все.

Кровь бушевала внутри, подгоняемая адреналином, еще не успокоившись после "встречи".

Три часа ночи.

Вячеслав снова выпрямился и достал сигарету пальцами, которые подрагивали от напряжения последних трех часов. Все. Уладил. Можно ехать домой.

Другой, наверное, сейчас добрался бы до квартиры и завалился бы спать, без задних ног, учитывая то, что и предыдущую ночь почти не спал. Ну, или ушел бы в разгул, чтоб снять этот передоз адреналина внутри. А он хотел домой, к своей малышке. Может и тяпнет водки, чтоб немного попустило, но только после того, как ее обнимет.

Блин, Вячеслав так привык, что она рядом. Всю прошлую ночь вскидывался, нащупывая пистолет, от того, что чего-то не хватало, привычного уже и необходимого. Инстинкт срабатывал, прогоняя сон, ощущая отсутствие части себя. Самой родной и любимой части. Девочки его.

Отъехав от клуба, куда они с парнями приехали после встречи, он выехал на проспект. К дому, что он купил для Бусинки, можно было доехать минут за сорок. Это если машину пожалеть и ехать хорошей дорогой. Ему сейчас было плевать на машину, потому Вячеслав свернул к району комбинатов. Там, если знать проезд, держать приличную скорость и срезать через отвалы, а потом по проселочным - можно было добраться минут за пятнадцать.

Уже поворачивая в проезд, когда до дома оставалось метров двести, он набрал Федота, чтобы тот открыл ворота. Не хотелось будить Бусинку, а она наверняка спала в начале четвертого утра-то. У него аж шею ломило и плечи свело. И не от усталости после этих двух напряженных суток, а так сильно он ее хотел увидеть. Просто глянуть. Будить не будет, пусть поспит. Вячеслав надеялся, что хоть она-то в прошлую ночь не вскакивала каждые десять минут, а отдыхала. Потому как перед отъездом он своей Бусинке никакого продыху не дал. И понимал, что в конец выматывает, а расслабиться не мог. Его девочка ему настолько нужна была. Реально. И за прошедшие два дня он это еще четче понял. Странные конечно, выдались дни. Вроде напряга столько, и четкое понимание, по какому лезвию идешь. Шаг один не туда, и все, накроют тебя, пристрелят и на свалку отвезут. А в такой ситуации, как оказалось, все, кроме самого простого и до дикости очевидного и нужного на задний план отодвигается. Все вторичным становится, кроме понимания, ради чего ты на такой рожон прешь.

Федот ворота открыл. Достаточно тихо. Напряженно и тяжело глянул на него. Вячеслав даже четко расслышал похрустывание суставов. Он мог понять друга. Сам на таком стреме последние дни провел, что "мама не горюй".

- Нормально все, Андрюх. Утрясли, - хлопнув Федота по плечу, махнул головой Вячеслав, ощущая внутри себя какую-то непривычную эйфорию, туманящую мозги похлеще водки.

Вот вроде и не видно было, а сразу почувствовалось, как Федот попустился. И тут же за сигаретами полез, начав ухмыляться во всю морду.

- Чего тут у вас? - поинтересовался Боруцкий, наблюдая, как закрываются ворота.

Краем глаза отметил Лысого, маячившего на пороге.

И все спокойно, тихо так, что слышно легкий ветер, которые шатал ветки с только пробивающимися листьями.

- Тихо, вроде. Нормально, - так же негромко, как он сам, отчитался Федот, затягиваясь. - Только знаешь че, Славка? Я думал, это ты двинутый. Ага, фиг вам, Бусина твоя сто очков вперед тебе даст, - друг как-то так неуверенно глянул в его сторону. - Вон, Лысый видел, как я ее есть заставлял. А она на полном игноре. Как помешанная по дому бродила. Так что если че - мы не при делах. И за малышкой смотрели.

Вячеслав чуть не рассмеялся. Сдержался, хоть и не до конца подавил улыбку. Кивнул, типа успокаивая друга, что не будет за это ему счет выставлять и наезжать. Сам все понимал. Да и че, он не видел, что ли, что Бусинка и его заверениям не особо поверила, когда он ее успокаивал. Так на него смотрела, провожая, будто точно знала, на что Боров идет. Чуйка в этом вопросе у нее на "ура" сработала.

- Она спит?

- Вроде, - Федот пожал плечами. - Я ее три часа назад чуть ли не силой наверх погнал. Сил смотреть не было, как она то в окно, то на ворота, то на свой телефон пялится. Или просто в чай втыкает. Так что или спит, или сидит тихо. Не знаю.

Еще раз хлопнув Федота по плечу, теперь в качестве благодарности за столь непривычную для него роль опекуна, Вячеслав пошел в дом. Уж больно невтерпеж ему было. Хотел убедиться своими глазами, что с Бусинкой все в порядке, хоть и понимал, что ничего с ней не случилось.

На втором этаже было темно, единственным источником света служили отблески лампы с лестницы. Вячеслав пару секунд переждал, пока глаза немного привыкнут. И пошел к единственной комнате, где могла быть малышка. Просто только в той спальне имелась кровать, идущая в "комплекте" к дому от застройщика, как подарок покупателям. Тихо открыл двери, он всмотрелся в темноту. И тут же нахмурился - Агнии там не было. Кровать оказалась совершенно пустой, даже без подушек и одеял, которые Федот купил бы точно, Боров предупреждал его, что здесь ничего этого нет.

Ни фига не понимая, он зашел внутрь и обалдел совсем: малышка спала, завернувшись в одеяло до носа, как и обычно, полусидя, опираясь спиной на подушку. На полу между кроватью и окном.

Какого хрена?

Он бы очень хотел задать этот вопрос вслух. Но сдержался, решив, что лучше просто поднимет ее вместе с этим коконом и уложит на постель. Однако стоило ему сделать еще шаг, как Бусинка встрепенулась и вскинулась, сев на своем одеяле. Сонно моргнула и глянула прямо на него. Он замер. Бог знает с чего. Но просто не получалось сдвинуться с места. Смотрел на свою девочку, на ее растрепанные волосы, на бледные щеки. И в глазища ее, уставившиеся на него сначала с потерянным выражением, немного не от мира сего, явно еще не проснувшиеся, а потом начавшие наполняться таким счастьем, такой радостью. Смотрел, и у самого внутри такое закружилось, что грудь сдавило. Сердце бухнуло, раз, второй. И стоять больше сил не было.

Вячеслав шагнул к ней, только и малышка уже на месте не сидела. Бусинка подскочила со своих одеял, подушек. И неясно было, кто быстрее рванул, кинулся вперед. Да и неважно. Просто бросились навстречу друг другу, так что уже через секунду он слишком сильно сжал ее, обнял руками, притянув к себе. А она, ни капли не жалуясь, со всей своей силой прижималась к нему. И оба, казалось, не дышали. Только через пару секунд этого обоим же стало мало. И он запрокинул ее голову, вглядываясь в лицо, пальцами обводя каждую черточку лица малышки. А Бусинка, почему-то хватая воздух ртом, будто начала задыхаться, пыталась прижаться щекой к его ладони. Ее ладошки уже выдернули его рубашку из джинсов, и малышка скользнула, прижалась руками кожа к коже. Пробежалась пальцами по его спине, словно проверяя, все ли с Вячеславом нормально.

И куда уж теснее и ближе, кажется? А все равно обоим не хватало контакта. И хотелось стать еще ближе.

Вячеслав прижался губами к ее виску, поцеловал веки, ощущая, как отчаянно его девочка моргает. Чувствуя дрожь, которая трясла ее тело и с которой Бусинка пыталась справиться. Он обнял ее еще крепче, стараясь помочь малышке с этим совладать. Доказать, что все нормально и здесь он, и с ним все в порядке. Агния ткнулась лицом ему в шею, словно спряталась. Коснулась губами кожи, обжигая, заставляя по-новому бурлить кровь, которая и так еще не утихла.

Агния дышала, вроде, а кислорода не хватало. И мысли лихорадочно неслись в голове, сумбурные, радостные, встревоженные грустные одновременно.

Живой! Невредимый! Здесь. Рядом с ней.

Господи! Как же она была благодарна Всевышнему за это! Сколько молилась эти дни, сколько умоляла, чтобы Он сохранил Вячеслава от всего на свете.

Агния сама не знала, почему была так уверена, что с ним вообще может что-то случится, несмотря на все заверения и самого Вячека, и Федота. Просто ощущала, чувствовала, что все совсем не так просто, как они пытались ей показать. И дико боялась. А сейчас на нее нахлынуло такое облегчение!

Хотелось дотронуться, убедиться, точно-точно проверить, что все хорошо. И прижаться еще крепче. И обнять.

Но вместе с этим в Агнии плеснулось и возмущение. Злость даже. Так захотелось... ну, не отругать (как такого человека отругаешь?), а хоть сердито вычитать. Потребовать, чтоб он никогда больше так не делал. Чтоб не пропадал, не обманывал и не скрывал от нее того, что происходит на самом деле. Не сводил с ума, заставляя воображать Бог знает что, и медленно умирать от неизвестности.

Только что она могла сказать? Какие упреки высказать? Разве Агния не знала, кто такой Вячеслав Боруцкий? Чем он занимается? Знала, понимала, помнила. Как и то, что не имела по сути никакого права пытаться чего-то требовать и сердиться, заявляя, что он мучает ее. Он так жил десятки лет без нее. И она ведь полюбила и выбрала его таким, все видя и понимая. Не маленькая. Хоть и старой, конечно, не назовешь. Даже не очень взрослой. Но иногда "взрослость" ведь не возрастом определяется или прожитыми годами...

Вот и молчала она. Только тяжело дышала от избытка всего, что плескалось внутри. От слов и чувств, которые душили, проступали на глазах слезами, а Агния их отчаянно смаргивала. И от этого напряжения дрожь в ее теле усиливалась еще больше.

- Бусинка моя, ну что ты? Хорошо все. - Он погладил ее плечи, поцеловал волосы, веки. - Ну чего ты дрожишь? Тебе холодно? Какого хера ты на пол улеглась? А если простудилась?

Она глубоко вдохнула, покачала головой, уткнувшись лицом в ворот его рубашки. Втянула в себя такой знакомый и родной запах Вячека, горьковатый от примеси сигаретного дыма.

- Хорошо все. Не замерзла.

Она запрокинула лицо, наслаждаясь каждым прикосновением пальцев Вячека. Посмотрела в глаза любимому. И почему-то зажмурилась от того, что бушевало там с безумной силой. Попыталась в себя прийти.

- Вячек, ты голодный, наверное? Хочешь, я чая заварю? Или нагрею чего-то, там Вова привез много. Или приготовить могу...

Ему вдруг так весело стало. От этого ее вопроса, вот о еде он сейчас меньше всего думал, если честно. И горячо было от того, как она его обнимала, как глянула. И хорошо так, словами не передать, просто потому, что стоял сейчас и обнимал свою малышку. И даже не хотелось ничего больше. Потому что реально казалось, что просто не выдержать ему сейчас большего кайфа.

- Вячек? Правда, мне совсем несложно чая тебе сделать. Хочешь? - Она снова прижалась лицом к его шее.

Он покачала головой, коснувшись губами ее волос на макушке. Обнял свою девочку еще сильнее, даже приподнял немного. Мало было Вячеславу. Именно соприкосновения мало. Все хотелось еще большего ощущения Бусинки около себя. И все вдруг стало куда проще и легче. Элементарно и четко. И сложности все, какие-то блоки внутри - ушли:

- Люблю тебя, - четко и внятно признался он, ясно поняв, что в эти слова можно вложить до невозможного много. Куда больше, чем кажется на первый взгляд. Всю его одержимость ею, все то, что с ним сделала эта девчонка.

А малышка вдруг, ни с того, ни с сего застыла в его руках. Ну, что статуя, ей-Богу. А потом медленно так запрокинула лицо и уставилась на него с совсем ошалевшими глазами. И губы закусила.

Ну, в общем, как-то Вячеслав ждал другой реакции.

Но попытаться выяснить причину такого странного поведения не успел. Бусинка, которую он все еще держал приподнятой на руках, вдруг резко, сильно обняла его за шею. Стиснула так, что чуть горло ему не перекрыла:

- Правда-правда? - тихо прошептала малышка, ему на ухо.

- Правда-правда, - в тон ей усмехнулся Вячек.

Блин, ее затрясло еще сильнее.

- Вячек, я...- Она сглотнуло, словно это ее горло было сдавлено чьими-то, неожиданно сильными ручками. - Я знаю, что не имею права. И все знала. И... Господи! Вячек, - Агния отклонилась, глянула на него, совершенно растерявшегося от этого ее бормотания. И вдруг прижалась к его губам. Жадно, с силой. Так он, наверное, ее всегда целовал, словно проглотить хотел. Оторвалась. Начала покрывать все лицо короткими, горячечными поцелуями. - Я не выдержу, если с тобой что-то случится, Вячек. Честно, - бормоча ему в рот, призналась Бусинка. - Тебя я потерять не смогу. Просто не перенесу.

Его тряхануло не по-детски. И чего-то такое изнутри поднялось, плеснулось в груди, голову обожгло. Так и держа ее на руках, он отступил на шаг назад и сел на кровать поверх матраса.

- Бусинка моя хорошая. - Он обхватил ее лицо руками, так, чтоб малышка смотрела прямо ему в глаза - Девочка любимая. Все хорошо будет, обещаю. Теперь все будет хорошо.

Только Вячеслав не был уверен, что она в достаточной мере услышала и поняла его. Потому что так смотрела, что у него в груди что-то словно натянулось и вот-вот могло надорваться. Почти реально больно было от этого безнадежного, припрятанного страха, затаившегося во взгляде девочки.

- Я так люблю тебя, Вячек, - повторив его маневр с ладонями и щеками, она обхватила лицо Вячеслава. И снова поцеловала, так при этом надавив на плечи, что стало совершенно ясно, чего она хочет.

В общем-то, целиком и полностью разделяя ее желание, он охотно откинулся назад, потянув за собой и Бусинку.

Ей было страшно. Так, как редко когда до этого. При том глупо и алогично. И все-таки очень-очень страшно. Это его признание. Ох! Оно сделало Агнию безумно счастливой. Дико просто. Она даже не знала, что может быть настолько счастливой!

И одновременно дало понять, насколько "ненормально" было то, что Вячек делал эти два дня. Вот теперь Агния совсем не сомневалась, что не зря сходила с ума от страха.

Бог знает почему?

Казалось бы - радовалась бы себе, да наслаждалась тем, что мужчина, которого она так любит, и сам любит ее. А она не могла, и дыхание в груди давило, и комок в горле стоял. И так важно было почувствовать, удостовериться, что он живой. Что целый и невредимый.

Агния сама от себя такого не ждала: такой потребности и нужды в Вячеславе, которая ни с того, ни с сего вспыхнула в ней. И того, что заставит его лечь, что начнет лихорадочно расстегивать рубашку, не прекращая целовать губы любимого - не ждала и не планировала вроде. А пальцы уже сами дергали пуговицы, разводили ткань рубашки в сторону.

Она с таким жадным и в тоже время облегченным вздохом прижалась щекой к его обнаженной груди. Пробежала пальцам по коже, вдруг по-новому замечая светлые полоски и следы каких-то шрамов. И задрожала, хоть видела их уже не раз. Ни один не пропустила, стараясь каждого коснуться губами. Вячеслав низко застонал, когда она добралась до небольшого ровного шрама на правом боку, поцеловала, лизнула. Глухо рыкнув, он обхватил ее руками и перекатился, подмяв Агнию под себя. Такой огромный, тяжелый и горячий. И ей безумно, дико хорошо было от этого.

- Девочка моя, - целуя ее шею, он задрал футболку, в которой Агния спала.

Сам начал жадно целовать ее грудь. Застонал, увидев следы своих же засосов, оставшихся от той ночи, когда он вот так же дико, как она сейчас, похоже, боялся ее потерять.

- Бусинка, - снова прохрипел Вячек, добравшись до ее соска, сладко трущего ему кожу.

И рыкнул занятым ртом, когда ее руки, в ответ на ее ласку, забрались под пояс его джинсов и двинулись дальше, глубже. Блин! Вячеслав не удержался, дернулся вперед, вжал ее в матрас, когда пальчики Бусинки добрались до цели и обхватили его возбужденный член. Она никогда не оставалась пассивной. Но и так откровенно осмелела впервые. А он от этого просто сходил с ума, готовый сорваться. И сорвался-таки. Отодвинулся, обхватил ее запястья свободной рукой, продолжая при этом дразнить грудь Бусинки лаской. Завел ее руки за голову, не позволяя ей так его дразнить. Дыхание малышки стало надсадным и глубоким, а глазища затянуло поволокой такой страсти, такой нужды, что у него разум куда-то укатил, помахав ручкой. Второй рукой он дернул молнию джинсов, полностью расстегнув штаны, потянул вниз ее трусики, стягивая белье с малышки, и вдруг поняв, что не хочет ни тянуть, ни дразнить ее больше, полно и сильно толкнулся в малышку напряженной плотью.

Агния выгнулась под ним от этого толчка, от его проникновения. Тихо застонала, сладко так, что у Вячеслава дрожь прошла по позвоночнику. И он снова надавил бедрами, погружаясь еще глубже. Бусинка всхлипнула, уткнулась лицом между его плечом и шеей, прижимаясь губами к коже Вячеслава, целовала, словно давила вскрики. И подавалась навстречу каждому его движению, сжимая его спину, вдавливая ногти в его кожу, что доводило Вячеслава до безумной степени возбуждения.

- Я люблю тебя...

Агния прошептала ему это в ухо, и вдруг так застонала, снова выгнулась всем телом под Вячеславом, задрожав от накатившего оргазма, что и он не выдержал. Безумно толкнулся раз, второй, целуя приоткрытые губы Бусинки, и сам кончил, выдохнув ей в рот:

- Люблю.

Они так и заснули, не расплетая этих жадных объятий. Вячеслав только на бок перекатился, чтобы девочке его было не тяжело. Но не дал и на миллиметр отодвинуться от него. Обнял руками и ногами, стараясь не позволить ей замерзнуть. А она, не замечая холода, обессиленная удовольствием, которое только что испытала, почти сразу провалилась в сон. И проснулась, когда уже давно рассвело. Вячек вскинулся, как только Бусинка слабо пошевелилась, удобней устраиваясь щекой у него на плече.

- И какого ты на полу спала, объяснить мне можешь? - Он провел пальцами по ее щеке, отводя волосы. Прижался губами к розовому ушку, которое стало подозрительно краснеть.

- Ну, понимаешь, - Агния принялась водить пальцами по его ладони, повторяя линии. - Я как-то не была уверена, кто и как... ну, спали на ней, что ли. И вообще, чья это кровать? И дом? Ну, в общем, так, как-то...

Вячеславу стало так смешно, что он захохотал в полный голос. Спать она побрезговала, а всем остальным заниматься - нет, значит. Но не прекратил ее обнимать. А Агния надула губы и косо глянула на него, словно поняла, отчего ему так весело.

- Блин, Бусинка, ну ты как выдумаешь, - заметил он, задыхаясь от хохота, в который, наверное, выплеснулась и часть напряжения, накопившаяся за эти два дня. - Никто тут не спал. И другого ничего не делал. До нас, - подмигнул Вячеслав своей покрасневшей малышке. - Твоя это кровать. И комната. И дом весь. - Он снова перекатился, навис над ней, упираясь локтями в матрас. А малышка глядела на него с непониманием. Вячеслав ухмыльнулся, легко поцеловал ее губы. - Ну, типа, с наступающим днем рождения, Бусинка.

Она часто-часто заморгала:

- Вячек, ты что? Ты серьезно? - как-то так неуверенно переспросила Агния, ухватившись руками за его плечи.

- А че такое? - хмыкнул он, наслаждаясь тем, что гладил пальцами ее лицо, обводя каждую впадинку и выступ.

- Вячек, но ЭТО - ДОМ! Кто дом дарит на день рождения? - Бусинка все еще моргала.

Павда, может и потому, что он сейчас балдел, гладя пальцем ее ресницы.

- Я, - вполне доступно, вроде бы, объяснил он очевидное. И поднялся, потянув Бусинку за собой. Одернул ее футболку. - А теперь насчет кухни. Если подумать, я таки дико голодный, - он подмигнул ей.

Все еще частично очумевшая малышка, попыталась кое-как пригладить волосы и достала штаны из сумки, стоящей у угла кровати. Повертела их в руках. Зыркнула в сторону двери в ванную. Но ничего не сказала, блин. А он дурак, не сразу понял.

- Да, я сейчас что-то нагрею...- кивнула Агния, начав одеваться.

Вячеслав вздохнул, подошел, обнял ее со спины и жадно вдохнул. Поцеловал в затылок:

- Не парься, малышка. Че я, не в состоянии нам яичницы пожарить? Иди в душ.

- Вячек...

Кажется, она сомневалась в его кулинарных способностях. Ну, он на место шеф-повара своего ресторана и не метил по ходу. Но с яичницей точно справится. Дело нехитрое. Да и не всегда у него был ресторан или деньги, чтоб купить еду. Сколько они с Федотом сами перебивались.

- Давай, давай, - он настойчиво подтолкнул замершую Бусинку. - Если че, я еще и Федота поднапрягу. Он картошку хорошо жарит, кстати, получше меня, это факт.

Лысый сначала решил, что таки недоспал. Даже глаза потер, на всякий случай. Он, конечно, мало спал за последние сутки, дежуря по очереди с Федотом. Но из-за этого ли не врубался, что творится на кухне?

Вячеслав Генрихович, в джинсах и расстегнутой рубашке, что-то негромко рассказывал Федоту. При этом, стоял Боров спиной к Лысому. У плиты. И жарил что-то. Судя по звуку шипящего масла и запаху - яичницу. Федот слушал, периодически уточняя что-то "по движению и обороту", смысла в чем Лысый вообще не улавливал. И резал хлеб.

Агнии нигде видно не было.

- Ну, че пялишься, Лысый? Заходи, завтракать будешь?

Затылком Боруцкий его учуял, что ли?

- Эм... Вячеслав Генрихович, - Лысый переступил с ноги на ногу. - Того, может в ресторан сгонять? Я быстро. Честное слово. За полчаса обернусь... Чего вы это... Ну...

Боруцкий обернулся, глянул на него так... Ну, в общем, Лысый себя совсем тупым почувствовал от этого взгляда. А потом Вячеслав Генрихович усмехнулся. Взял одну тарелку и осторожно выложил на ту порцию яичницы:

- Придурок ты, Лысый, - незлобно поддел он. - Но есть шанс, что и до тебя что-то допрет когда-нибудь. На хера тебе тот ресторан сейчас? Садись, - Боруцкий кивнул головой в сторону подоконника.

Федот только хмыкнул, наблюдая за ними. А Вячеслав Генрихович, заставив Лысого совсем растеряться и почувствовать себя не к месту, повернулся к лестнице. Лысый только сейчас заметил, что по ступенькам спускается Агния. И волосы у нее мокрые.

Боруцкий так улыбнулся девчонке, что Лысый решил на участок в окне посмотреть. Он, конечно, уже допер, что никакая она ему не крестница. Не охраняют так крестниц, как Боров потребовал от него охранять Агнию, когда утром из постели поднял. Разве что жен или детей. А она ему дочкой точно не была. Но Вове все равно как-то не по себе было.

- Лысый, ты не голодный или че? - это уже Федот его окликнул. - Возьми и колбасу порежь.

Вова скосил глаза через плечо, проверяя обстановку: Агния сидела на одной из двух табуреток, совсем близко к Борову, ела с той самой тарелки, на которую Вячеслав Генрихович перед ее приходом еду накладывал, и следила за тем, что Боруцкий делает. А он, собственно, вместе с Федотом продолжал готовить.

Глава 34

Наше время (2011)

Вячеслав смотрел на дисплей своего телефона, где мигал значок сообщения. Оно пришло от номера, который мог активироваться только при определенном условии. Входящий вызов, четыре гудка. Подтверждение человека, которого он нашел для Соболева, чтобы все "подчистить". Картов мертв. Теперь надо позвонить Никольскому, чтобы тот Соболю отчитался...

- Что-то случилось? - Бусинка, стоящая у старой плиты, потому что ей вдруг показалось безумно важным приготовить блинов, неуверенно глянула через плечо в сторону Вячеслава.

- Нет, малышка. Мелочи. Федот насчет приема товаров в магазине уточняет.

Его жена кивнула и вернулась к своему занятию, тихо ворча, что совершенно разучилась управляться с блинами.

Вячеслав хрустнул суставами пальцев, ощущая себя абсолютно беспомощным, что было довольно паскудным чувством. Вышел в коридор, но так, чтоб продолжать видеть Бусинку, и набрал номер Бориса.

- Все. Готов, - сообщил он, как только Никольский поднял трубку.

С первым покончено. Теперь черед его шага. Начало расплаты Шамалко. И осознание этого было довольно приятным. Он ждал и предвкушал тот момент, когда доберется до этой твари...

Малышка на кухне вдруг раздраженно подхватила сковородку с плиты, резкими движениями собрала лопаткой блин и выбросила в мусор. Так же резко кинула сковороду назад, на конфорку. Так, что по квартире разнесся грохот. Выключила газ и уперлась руками в стол, чуть покачиваясь.

Боруцкий с силой вдавил кулак в стену, глядя на это.

Он не знал, что делать и как помочь своей Бусинке. Вячеслав наблюдал едва ли не за каждым ее шагом, за каждым вздохом. Видел, как его девочка старается, замечал каждое усилие, прилагаемое ею, чтобы побороть уже даже не тягу к наркотикам, а полное безразличие, овладевшее ею в последние недели. Она могла часами сидеть на одном месте и смотреть в стену, не реагируя ни на что вокруг. Словно не слышала звуков, не видела ничего. А потом вдруг вскакивала и начинала лихорадочно носиться по квартире, что-то готовить, перекладывать, убирать. И Вячеслав, если честно, не мог бы сказать, что рад хоть какому-то из этих ее сменяющихся периодов. Потому что, когда апатия вроде бы пасовала перед оживлением - он не мог смотреть в глаза своей Бусинке. Не имел сил видеть тот стыд и отвращение к самой себе, которое она испытывала.

Он старался, искал слова, пытался привести ей железобетонные доводы в том, что уж кто-то, а Бусинка меньше всех виновата в том, что с ней сделала эта сволочь. Агния же в ответ улыбалась губами, кивала, но не смотрела ему в глаза. Однако что просто убивало Вячеслава - Агния стала избегать его прикосновений. Даже от купаний пыталась увильнуть, малейшего контакта чуралась. И только во сне, как и прежде, как это было всегда, чуть ли не полностью взбиралась на него. Это было единственным, в чем ему удавалось черпать силы и выдержку. Что давало хоть какую-то надежду.

Поначалу у него сердце застыло, когда она в первый раз дернулась, попытавшись вывернуться из его объятий. Тогда он решил, что теперь, полностью избавившись от дурмана наркоты, оправившись от шока после его "воскрешения" - малышка в полной мере осознала, что именно перенесла по его вине, что с ней сотворили из-за Вячеслава. И что он мог ей на такое сказать? Как искупить такую вину?

Но малышка нашла способ заставить Вячеслава чувствовать себя еще паршивей. Просто убила наповал. Оказывается, призналась она ему, Бусинка себя считала отвратительной и грязной после всего, что Шамалко с ней сделал. За то, что сейчас не могла полностью избавиться от последствий своей зависимости, хоть и прилагала столько усилий.

Он не ждал, конечно (хоть и надеялся глубоко внутри, что они этот вопрос еще в поезде уладили), что сумеет ее в два счета убедить в нелепости подобных идей. Говорил, объяснял, обнимал, удерживая рядом. Даже орал, чего уж там. Срывался и кричал, пытаясь доказать, донести, убедить свою девочку. Наглядно аргументировал, какой он сам гад, насколько виноват перед нею. А Агния только слабо и невесело улыбалась уголками губ, шепча: "люблю тебя". И позволяла себя обнимать. Даже сама уже пару раз шла ему навстречу, прижималась крепко-крепко, словно впитывала силу и тепло тела Вячеслава. И все равно, он чувствовал, что внутри у любимой нет мира. Нет покоя. Даже четкой уверенности в себе, в том, что делает - что всегда отличало Агнию, по ходу, нет.

А ему она продолжала верить. В нем не сомневалась. Даже после этого года.

За что? Почему? Чем он заслужил эту девочку после всего?

Не уверенный, что когда-нибудь окажется достаточно смелым, чтобы спросить жену об этом, по-настоящему спросить, чтобы получить искрений ответ и узнать ее мысли, Вячеслав делал то, что мог - крепко обнимал ее в ответ. Сжимал в своих руках.

Сказать по правде - у него волосы на затылке вставали дыбом, когда он видел, как она зябко кутается и растирает плечи, как сжимается вся, сворачивается клубочком, стоит ему отвернуться, словно мерзнет. А на улице тридцатиградусная жара, хоть еще и май не подошел к концу.

Вот и сейчас, не имея сил смотреть на ссутуленную спину жены, Вячеслав в три шага подошел к ней. Крепко обнял, пресекая это потерянное покачивание, которого Агния, кажется, и не осознавала.

- Плохо? - просипел он, целуя ее волосы.

- Нормально. Зябко как-то, и все. И блины пригорают, - пожаловалась она, словно и правда обиделась на блины. - Вячек, - Агния глянула на него снизу вверх.

- Что? - он прижался своим лицом к ее лицу.

- Можно мне сегодня в церковь?

Она еще спрашивает? Блин. Вячеслав отстранился и заглянул в глаза жене, кивнул.

Может Игорь тут больше поможет. Хоть и священник, кажется, не до конца сек, что происходит с Агнией.

Да и кто из них разбирался?

Леха, которого Боруцкий с неделю назад просто припер к стенке, требуя каких-то результативных действий, ушел в сторону, заявив, что это уже не его поле деятельности. По своему, врачебному, он все сделал: организм ее чист, и последствия по максимуму нейтрализованы. А вот теперь Агнии нужна психологическая помощь. Был у него искус заявить, что он сам поможет ей лучше кого угодно. Кто больше Вячеслава знал и понимал Бусинку? Да никто! Только вина за все, что с ней случилось, скручивала и гнула его, корежа изнутри. И он не собирался еще раз напортачить.

Нужен был спец по мозгам - Вячеслав такого достанет. Только к кому попало, свою Бусинку не поведешь. Не та ситуация. Да и она обычно не к мозгокопателям бежала, а совсем в другое место. Потому к варианту с посещением Игоря у него не было претензий.

Конечно, у них с этим попом не то, чтоб всегда были чистосердечные отношения. У каждого имелись свои счеты к другому. Хотя Вячеслав мог признать, что иногда священник оказывался прав. Да и просто, хороший Игорь был мужик, нормальный. Когда про сан свой забывал. А уж после второй рюмки, так вообще замечательный. И уладили они все давным-давно, можно сказать, негласно приняли решение ради Бусинки найти точки соприкосновения.

Только вот проблема была в том, что и с Игорем Бусинка не разговаривала. Несмотря на то, что он был ее духовником с шестнадцати лет. Несмотря на то, что знал о них если не все, то очень много, и сам добывал разрешение на венчание когда-то, учитывая всю специфику ситуации и нежелание Борова "светить" свою девочку в официальных бумагах. Сумеет ли он помочь ей сейчас?

С одной стороны, Вячеслав и сам не особо болтал с попом весь этот год. Хоть приходил регулярно, особенно когда снова и снова понимал, что в очередной раз терпит поражение и пытается пробить лбом бетонную стенку. Осознавал, что ему не хватает сил, чтобы вызволить свою жену. В такие моменты, реально сходя с ума от того, что имел представление о том, что Бусинке приходится выносить, Вячеслав шел в церковь. Нет, он не говорил с Игорем, как попом. Не заходил в основной зал. Вячеслав даже не мог сказать, молился ли он. Просто не имел права отчаяться, не мог опустить руки. Вот и сидел в притворе, быть может надеясь на какое-то озарение или мысль. На какую-то идею, которая раньше ускользнула от него.

Хотя, он соврал бы, если бы сказал, что тайком, только в душе, не просил избавить его любимую от этого кошмара, уберечь ее, спасти.

Знал об этом Игорь или нет, но сильно к Вячеславу с душеспасительными беседами не лез. И не обвинял. За это Боров был благодарен попу отдельно. Он и сам в полной мере знал всю глубину своей вины.

Но это все он. А почему Агния сейчас не проявляла желания поговорить со священником о том, что давило и рвало ее изнутри, не понимал ни сам Вячеслав, ни Игорь. Однако оба не оставляли надежды, что ей просто необходимо еще немного времени. Потому Вячеслав ни разу не отказал, сам иногда предлагал малышке отвезти ее в церковь.

- Не надо, не иди. Пусть одна побудет.

Игорь остановил его на середине притвора. Вячеслав выходил на улицу, чтобы "не осквернять" церковь своим разговором с Федотом по мобильному. Игорь очень выразительно указал ему на дверь после третьего подряд звонка. Разумеется, Вячеслав вышел не потому, что вдруг струхнул перед попом. Просто не хотел мешать Бусинке, которая с самого их приезда, почти сорок минут уже, стояла перед иконами, переходя от одной к другим, и смотрела то на изображенных там святых, то на огоньки свечей, горящих под иконами. Если малышка и молилась, он этого не видел. Ее губы не шевелились в беззвучно проговариваемой молитве, как это бывало раньше. И все-таки, Вячеслав старался не отвлекать ее от того, что бы ни наполняло мысли Агнии.

Однако и решая дела, уходить далеко он не собирался. Тем более не планировал оставлять ее без присмотра. И потому совершенно не понял, с какой стати Игорь мешает ему вернуться к "наблюдательному пункту": укромному месту в арочном проходе между притвором и залом, где Вячеслав обычно стоял.

Остановившись напротив священника, он вопросительно поднял брови.

- Слав, сейчас ей лучше побыть один на один с Богом. Пусть откроется, отпустит себя...

Хмыкнув, чем прервал шепот Игоря, Вячеслав только дернул головой, показывая, что не собирается выпускать Бусинку из виду. Обошел попа и подошел к проходу. Дошел без помех.

А вот рвануть в зал ему Игорь все-таки не дал.

Ухватил за плечо с такой силой, которой Боров не ждал от святоши. Но не поэтому Вячеслав остановился. Пусть и неожиданно, а все равно не выстоял бы поп против него. Только Игорь еще и болтать начал:

- Не иди, говорю тебе! Дай ей сделать то, в чем она нуждается...

- В этом?! Твою ж... налево, по-твоему, она нуждается в этом?! - оборвав себя только из-за того, что малышка могла услышать, Боруцкий зло махнул рукой в сторону зала.

Агния находилась там. И впервые за эти недели тихо молилась. Стоя прямо на коленях на холодном кафеле, склонив покрытую платком голову так, что лоб почти касался пола.

Ее вид: настолько униженный и раздавленный - причинял ему реальную, физическую боль. Не для того он привез ее в церковь, чтобы Агния еще больше терзалась. Его затрясло от ярости и бешенства. Даже веко начало дергаться.

Он уже раз видел ее почти такой. Давно. И тогда чуть не разнес всю эту церковь на фиг. Забрал ее. Даже клялся, что ноги его малышки больше тут не будет. Не позволит. Правда потом Агния сумела его убедить. Успокоить. Но тогда и она была другой. Не настолько подавленной. И меньше всего он сбирался позволить кому бы то ни было давить на то, что и так не давало Агнии дышать. Еще больше угнетать Бусинку не даст. Даже Игорю!

- Она нуждается в том, чтоб суметь открыться. Хоть кому-то. Неужели ты не видел, что до этого она даже молиться не могла? Не считала себя вправе или достойной обратиться к Нему? - Игорь твердо стоял на месте, не пропуская Вячеслава. - А сейчас - начала. Это уже какие-то подвижки. И если Агния так видит начало своего искупления и пути к прощению, не тебе мешаться.

- Искупления?! - Вячеслав глянул на попа с яростью. - Ты совсем обалдел? Ей за что прощения просить? В чем Бусинка виновата? В том, что над ней издевались? Да ты...

- Не торопись. И гневу с виной не давай тебе советовать. Мы все делаем выбор, Вячеслав. И Отец наш позволяет нам выбирать. Но всякий выбор имеет свои последствия. И разумный человек не может этого не понимать. Агния прошла через муки, никто не отрицает. И Бог не оставит ее без своей благодати. Не обделит милостью. Но кто без вины? Да и не всегда мы расплачиваемся за свои грехи. Иногда наше искупление приходит через муку другого. Того, кому мы дороги. Бог не дает нам больше, чем мы в состоянии вынести...

- А не пошел бы ты со всей этой хренотенью! - рыкнул Вячеслав, сжимая кулаки до хруста.

Слышать это было не просто неприятно. Сама мысль о том, что все это: не только физические страдания, а и все моральное самоуничижение Агнии - на его совести...

Вячеслав думал об этом и раньше. В глубине души знал это, даже. Сам считал именно так. Но... Он был готов что угодно сделать, лишь бы она не проходила через это. Лишь бы избавить ее. Не видеть свою девочку на полу, сжавшейся и унижающей самое себя.

Почему она?! Если это он был во всем виновен!

- Она этого не заслуживает! - Ухватив Игоря за грудки, прохрипел Вячеслав, ощущая внутри бессилие, сродни тому, что терзало его все последние месяцы. - Не она! - оттолкнув священника с дороги, он стремительно зашел в зал.

Но через два шага почему-то замедлился. А потом и совсем замер. Не ясно отчего. Может потому, что Агния даже не вздрогнула, будто и не услышала его приближения. А может потому, что вспомнил, как она смотрела на него утром, когда просила привезти ее в церковь. Так он и застыл, в четырех шагах от жены, наблюдая, как шевелятся ее губы в молитве, пока сама Агния, то и дело выпрямляясь, чтобы перекреститься, вновь склонялась едва не до пола. И все то время, что Вячеслав там стоял, у него настолько стучало в висках от гнева, вины и боли, настолько сжимало голову, что было даже странно, что эхо этого грохота не разносится по залу.

Она молчала уже в течение двух часов. Вячеслав скосил глаза на жену, сидящую на соседнем сидении, и не заметил никаких изменений за это время. Бусинка смотрела в окно. Тихо и молча. Не интересуясь ничем. Ни о чем не спрашивая: ни куда они едут, ни с какой целью?

Ладно. Он старался себя держать в узде и очень надеялся, что все-таки сумеет встряхнуть свою малышку. Хотя его самого еще капитально трясло после этой долбанной церкви, вон, два часа по городу катаются, а толку? Затылок сводит все так же.

В этот момент, словно по сговору, на его телефон одно за другим пришло два сообщения: одно простое и лаконичное, указывающее лишь адрес. И второе, с другого номера, еще более краткое с простым "ок". Это пришло от журналиста местной "желтой" газетенки, активно муссирующей всевозможные слухи. Вячеслав начнет отсюда, с местных. Этих Шамалко будет достать сложнее. А шумок пойдет, и его тут же подхватят издания крупнее - слишком интересная тема: махинации кандидата. Одно дело, если бы у Виктора осталась поддержка, тогда Шамалко смог бы это замять. Но как раз поддержки у Шамалко и не осталось, хоть он сам об этом еще пока не знал. А когда слухи перейдут в разряд доказанных фактов и все президентские амбиции Виктора будут уничтожены, Вячеслав лично придет за платой по своим счетам.

Но это позже. Вячеслав планировал встретиться с писакой позже, ночью. Сейчас у него в планах первым пунктом значилось другое. Адрес, который скинули ему на телефон, был не очень знаком, но сам поселок Боруцкий знал: где-то здесь обитал Соболь. Ирония, однако. Но посмотреть дом стоит, может это как раз то, что надо.

Он немного поблуждал по переулкам, разыскивая нужный адрес, при этом то и дело поглядывал на жену: Агния пребывала все в том же ступоре. Он надеялся, что сумеет ее встряхнуть в ближайшее время. Наконец, свернув в последний раз, он остановился у открытых ворот, секунду посомневался, но все-таки въехал во двор и припарковался так, чтоб нормально заехала и машина с охранниками.

На встречу из дома тут же выскочил риэлтор. Но Вячеслав остановил его взмахом руки, дав понять взглядом, что они сначала сами осмотрятся.

- Пошли, Бусинка. Погуляем, поглядим, - он распахнул дверь и протянул ей руку.

Малышка пару мгновений просто не реагировала. Но потом все-таки встрепенулась, моргнула. Оперлась на его ладонь и вышла на улицу.

- Что это? - тихо спросила она, как-то неуверенно осматриваясь.

Вячеслав притянул ее ближе к себе и криво усмехнулся:

- Пока - вариант, дальше - видно будет.

- В смысле? - Агния все больше "включалась" и это ему нравилось, немного сгоняя тот горький привкус с языка, который он ощущал последние часы.

- Я тебе еще подарок на день рождения должен, малышка. Двадцать пять, все-таки. О таком забывать нельзя. Вот и посмотрим, а вдруг тебе понравится, не век же нам в той старой квартире торчать? - Вячеслав подмигнул Бусинке, ненавязчиво ведя жену в дом, провел по холлу, отвлекая разговором. Зашел в кухню.

А она вдруг остановилась, заставив его обернуться и так улыбнулась... Так, что Вячеслав замер, боясь упустить и секунду этого времени, и вроде весь "на стреме", и в то же время дико кайфуя.

- Вячек, - Агния подошла к нему близко-близко, чуть привстала и повернула голову, так, что прижалась лицом к его шее, глубоко вдохнула. - У меня ты - подарок на все нынешние и будущие праздники. Живой, здоровый. Зачем мне еще что-то?

Он обнял ее так, что как косточки только не затрещали. И откашлялся, потому что горло реально сдавило.

- Ну, какой из меня подарок, Бусинка? - попытался он как-то снять то звенящее напряжение, которое натянулось, придавило обоих из-за слишком глубоких чувств. - Потертый, потасканный и весь покоцанный, - Вячеслав обрадовался, когда ее губы дрогнули в улыбке. - Давай, лучше, мы тебе нормальное что-то подарим. Вот, хоть дом посмотрим, лады?

Бусинка опустила голову, уперев лоб в его плечо.

- А что с нашим домом случилось? - спросила она тихо-тихо.

Боруцкий хрустнул суставами рук, не желая это вспоминать и думать о том, что и так железобетонно впечаталось в память. Но и промолчать на вопрос малышки не мог:

- Его нет. Сгорел.

- Сгорел? - Агния удивленно нахмурилась. - Но все фото, и вещи мои...

- Ты же не собиралась туда возвращаться? - чуть жестче, чем хотел, оборвал ее Вячеслав, едва справляясь с контролем над воспоминаниями, которые его уничтожали. Он не хотел вслух проговаривать, что сам сжег все.

Агния повернула голову и глянула на него с такой болью, что он против воли зажмурился. Качели ее настроения кого угодно могли сделать невротиком. Саму Бусинку в первую очередь. Особенно, если она будет снова и снова думать о том, что тогда случилось.

Бусинка успела отвернуться, пока он раскрыл глаза. Теперь Вячеслав мог только на ее затылок пялиться. И ощущать, как она вся сжалась, ссутулилась в его руках:

- Вячек, зачем я тебе такая нуж...

- Замолчи! - Он не собирался, но не просто проорал, рявкнул это.

Его так долбануло от ее вопроса, ее тона, того, что она в это вкладывала. Просто переклинило. Все ограничители сорвало напрочь. Так, что Вячеслав встряхнул Агнию, заставляя прекратить о таком даже думать:

- Точно! - заорал он. - Умнее ты ничего не придумала?!

Агния промолчала и только сильнее зажмурилась.

Вячеслав ругнулся, отскочил от нее, сдавив виски ладонями. А потом просто пошел к двери, ведущей в холл, где стояли охранники. Не оглядываясь.

Он же не дурак, он ее столько лет знает и все мысли, которые в голове малышки сейчас вертятся - насквозь видит. Вячеслав понятия не имел, как с этим по правилам каким-то или врачебным предписаниям справляться надо было. Если Игорь не знал, что делать, Леха в "кусты" сиганул, ему и подавно ни хрена здесь понятно не было. Но кое-что он собирался своей Бусинке втемячить раз и навсегда. Чтоб больше этого вопроса не возникало.

- Дай пушку! - резко протянув руку и плоховато душа все то, что сейчас бушевало внутри, потребовал он у одного из парней. Того, что стоял ближе к двери.

Охранник, кажется, засомневался, внимательно всматриваясь в лицо Вячеслава.

- Пистолет! - разъяренно повторил Боруцкий приказ, жалея, что свой оставил в бардачке.

Фиг знает, чего там подумал этот охранник, может приготовился кого-то из них хоронить, но пушку таки достал из кобуры и протянул Вячеславу. Выдернув пистолет, Боруцкий резко развернулся и пошел назад, к своей Бусинке.

А она так и стояла посреди кухни, опустив голову и обхватив себя руками. Словно опять мерзла.

- Зачем?! - зло и даже с какой-то обидой переспросил он ее, приблизившись. Обхватил, дернул руку Агнии, сунул ей этот пистолет. Сжал дрожащие тонкие пальчики своими поверх рукоятки, игнорируя ужас в ее огромных и испуганных глазищах. - Ну, ты, блин, малышка, как придумаешь! - Вячеслав поднял их руки с этим пистолетом и прижал так, чтоб дуло ему в грудь уперлось. - Точно, зачем? На-хре-на?! Раз так думаешь, ты меня лучше сразу пристрели, Бусинка, ага? И лучше даже в башку, - передумал Боруцкий, дернув руки и прижав дуло выше. - Не дай Бог, и в этот раз выкарабкаюсь - опять же от тебя не отстану. Ты же у меня здесь, - он пальцами свободной руки себе по грудине провел. Выдохнул. - Здесь. - Прижал кулак ко лбу, так и продолжая второй рукой удерживать ее кулачок с пистолетом у своего виска. Палец на курке своим пальцем. - Под кожей. Так что или пристрели, или прекращай...

- Ты - ИДИОТ! Псих самый настоящий!

Ну, вот кто б знал, что можно так радоваться, когда жена на тебя орет?

Вячеслав аж ухмыльнулся, чувствуя, с какой силой Агния дернула руку. Разжал пальцы, позволяя малышке опустить пистолет на столешницу.

Раньше она никогда бы его так не позволила себе назвать, даже если и подумала бы. Но сейчас он действительно, реально был рад этому. И злости, которая буквально сотрясала Бусинку.

- Ты не нормальный, Вячек!

Она отодвинул пушку от себя, словно та сама подползти могла, как гадюка. А потом так же резко, как он недавно, повернулась и чуть ли не набросилась на Вячеслава, сжав руки в кулачки.

- Ты головой думаешь, вообще, что делаешь?! Или только и можешь, что пистолетом махать?!

Агния то пыталась толкнуть его, то прижималась лицом к груди Вячеслава, то просто принималась коротко, рвано и дергано целовать его щеки, лоб. При этом не забывая дубасить Вячеслава кулачками по плечам и груди. Еще и всхлипывать начала. Но так, видно, что от злости. А его на смех пробивало. Потому что попустило. Для него все лучше было, только бы не ее унижение и отрешенность. И даже злость ушла вся.

- Ну, все. Все, Бусинка, - он крепко-крепко притиснул ее к себе, - все, любимая, проехали.

Вячеслав уже укачивал ее, а она все еще злилась по ходу, продолжая сомневаться в его умственных способностях.

- Давай, все-таки, дом посмотрим, а? - Вячеслав попытался заглянуть в глаза своей Бусинки.

Агния его одарила таким взглядом, который по задумке, видимо, должен был его еще раз опустить ниже плинтуса. Тихо хмыкнув, она высоко подняла голову и пошла в сторону противоположной двери от той, через которую они зашли.

Этот дом отличался от того, который у них когда-то был. Больше комнат, больше пространства. Тут почти вся мебель уже была, пусть и самая необходимая. Даже бильярдный стол и спутниковое телевидение шли в наборе "самого необходимого". Впрочем, удивлялась только малышка, Вячеслав был в курсе того, что шло в комплекте к дому. Все, что его сейчас интересовало - это ответ на вопрос понравится ли дом Бусинке? И он его получил, когда она остановилась посреди второго этажа, на широкой застеклённой веранде. Повернулась и посмотрела уже совсем с другим отношением:

- А мы можем сегодня уже тут остаться? - немного робко поинтересовалась Агния, хоть все еще и не простила ему выходку с пистолетом.

Вячеслав обнял ее за плечи и прижал к своему боку:

- Думаю, мы это сможем уладить, - он поцеловал ее макушку. - Посидишь с Федотом, пока я за вещами съезжу, - решил он, прикинув, что как раз спокойно и с писакой побазарит, не выдумывая ничего и не волнуя свою Бусинку.

Глава 35

Восемь - семь лет назад (2003)

Несмотря на то, что сидела в доме с вечера среды, Агнии даже в понедельник не хотелось ехать в консерваторию. Вообще, она все еще не могла "надышаться" Вячеславом. Тем, что он рядом с ней. Так близко: за угол заверни и наткнешься. Или во двор выйди.

Ее бы воля - везде ходила бы за ним "хвостиком", потому что все еще ощущала в душе отголоски того страха, что испытывала, пока он уезжал. Но Агния понимала, что это может показаться Вячеславу чрезмерным, и сдерживала себя. По большей части. Хотя он и сам вроде все так устраивал, что они вместе были: наконец-то обсмотрели весь дом, от подвала до крыши, Вячеслав ей экскурсию устроил. И немалый двор, который образовался из-за объединения нескольких участков, как поняла Агния. Где, кстати, к большому ее изумлению, обнаружилась еще одна постройка: небольшой кирпичный дом на три комнаты. Очевидно застройщики отводили ему роль "гостевого" домика. Вячеслав же решил, что здесь будет жить Вова, предупредив Агнию, что как бы там ни было, а без него самого, Федота, или Лысого ей пока никуда ездить не стоит. Как она поняла - это означало "нельзя". Агния не могла сказать, что ей были понятны причины такого распоряжения, но этот момент не показался ей удачным, чтобы спорить или уточнять. Было что-то такое во взгляде Вячеслава, что даже такой жестковатый и спорный приказ воспринимался скорее заботой о ней, нежели попыткой контроля с его стороны.

Ходили они и на речку, до которой от дома оказалось всего метров пятьсот-семьсот. А еще оказалось, что ей можно завести собаку. И кошку. И вообще, "чего там она только не захочет завести". В общем, Агния даже растерялась немного и не всегда понимала, шутит он или серьезно. Вообще, Вячеслав был теперь немного другим. Словно за эти дни изменил в себе что-то, или отпустил. Или еще что-то... Он вел себя свободней. Она не могла бы описать это словами, просто ощущала. И ее обнимал постоянно, совершенно не скрывая того, что между ними происходит. Хотя и таиться ни от кого особо причин не было - кроме Федота да Вовы рядом никто и не находился. А они уже и так все знали. И все же, что-то поменялось.

Конечно же, решал Вячеслав и какие-то свои дела, в которые ее не допускали. Мягко, нежно, но неоспариваемо. Он выбрал себе одну из трех комнат на первом этаже. Самую угловую. Не очень большую. Даже поинтересовался: не против ли Агния, если он тут "обоснуется"?

Она решила, что Вячек иронизирует - ей все еще не верилось, что он серьезно насчет дома в качестве подарка. И Агния даже попыталась возразить, настаивая, что не имеет никакого права тут распоряжаться, и "вообще". На что получила в ответ только снисходительное " Бусинка, Бусинка" и веселое покачивание головы.

В общем, ей пришлось как-то пытаться свыкаться с мыслью, что теперь они будут жить тут. Но она, кажется, не была против. Наоборот, Агнию переполняла эйфория и восторг. Потому, видимо, и хватало силы сдерживать себя и терпеть, когда Вячеслав все же закрывался в кабинете с Федотом, что-то решая. Или когда там же разговаривал с Вовой. Ясное дело, в содержание этих разговоров ее никто не посвящал.

Только раз, когда Вячеслав уехал куда-то в субботу вместе с Федотом (который, кстати, к облегчению Агнии, все-таки не собирался поселиться тут же с ними; они, конечно, нашли общий язык за последние дни. Но все же не так, чтобы постоянно находиться рядом) ее немного просветили о части этих разговоров. Вова, оставшийся в качестве охраны вместе с ней, неловко и стараясь избегать прямого взгляда поинтересовался: " не обижал ли ее Боруцкий когда-нибудь? И может быть он может как-то ну, не то, чтобы... Но помочь? Или еще что-то?"

Агния искренне удивилась и рассмеялась, совершенно не понимая, с какой стати друг такое выдумал. А Вова, кажется, испытал облегчение от ее смеха и быстро замял тему.

Лишь спустя какое-то время, на неделе, немного отстранившись от своей эйфории и вновь погрузившись в напряженную и презрительную атмосферу взглядов и перешептываний в консерватории, она отчего-то вспомнила об этом. Агния подумала о причинах, заставивших парня такое спросить. И поразмыслив, оценила. В конце концов, это она знала, что Вячеслав ее любит, другие же, даже видя, похоже, не могли подобное допустить. Видно, куда проще было предположить, что Боруцкий силой заставил ее делать то, что ему хотелось. И то, что Вова искренне волновался о ней, лучше другого показало Агнии, что один настоящий друг у нее все же есть. Правда, и Стас тоже мог быть зачислен в эту категорию по большому счету. Даже странно, выходило, что все, кому Агния могла довериться или на чью помощь стала бы рассчитывать - были мужчины. Может и неудивительно, что большая часть однокурсниц ее не любили и в чем-то подозревали? Впрочем, у нее и без их холодной отстраненности хватало забот, потому Агния не то, чтобы не замечала, но старалась не обращать внимания. Ведь теперь только всего надо было сделать: например, обставить дом. Вот так удивительно, казалось бы - ей всего семнадцать лет, а уже есть дом. Ее, вроде бы. Нет. Их с Вячеком, скорее. Ну, кому еще из девушек приходилось уже обставлять дом? Агния сомневалась, что многим. В общем, не то, чтобы и она так стремилась или знала, что и как надо делать. Но у нее был Вячеслав, и с его помощью они как-то пытались с этим разобраться. Хотя Агния и сомневалась порой, можно ли опираться в таком на мнение человека, у которого раньше не было на кухне стола?

А кроме этого были еще и занятия в консерватории, и какие-то совсем новые дела Вячеслава, про которые он, удивляя Агнию, очень даже охотно ей рассказывал. Не только про текущие проблемы ресторана, клубов или идеи администраторов, это они и раньше обсуждали. А вот про то, что он теперь подался в депутаты местной власти, Агния узнала впервые. И как-то даже опешила. Разве это делается так? Ну, спонтанно как-то? Неужели его выберут? То есть, она в нем не сомневалась, и даже не думала...

Вячеслав долго смеялся над ее растерянностью и смущением. А еще над наивной верой в то, что выборы проходят так, как об этом в "Законе о выборах" написано. И заверил, что: делается именно так, и выберут его. Точно. Что он, зря такие деньги в это вбухал?

В общем, Агния так поняла, что он куда больше в этом разбирался. Как и во многом другом, если честно, и ей оставалось только поверить ему на слово.

А еще она была на втором прослушивании. Правда, в этот раз Агнии показалось, что испытывали и изучали не ее, а тех, кого пригласили для ее "продвижения". И у команды Михаила и Элины был очень реальный шанс "провалиться". И в этот раз Агния была почти согласна с Вячеславом. Потому как слабо себе представляла, что смогла бы выйти на любую сцену в том виде, в котором они пытались предложить. Нет, она понимала, что в данный момент эстрада была переполнена певицами, охотно раздевающимися или эпатирующими слушателей больше поведением, нежели вокальными данными. Но она же и не претендовала на звание "поп-исполнительницы". И уж тем более не хотела быстрого взлета в музыкальной карьере, если для этого придется надевать или делать такое.

То, что сказал по поводу предложения продюсера Вячеслав, Агния стеснялась даже в уме повторить. Правда, он достаточно быстро замолк, оглянулся на нее, и продолжил уже в коридоре, куда вышел вместе с побледневшим Михаилом.

Что они там обсуждали и как, Агния не знала. Она осталась в студии вместе с испуганной Элей, старающейся убедить ее, что они хотели "как лучше". Агния верила, только ей такого "лучше" совсем не хотелось. И когда Вячеслав, несмотря на явную злость, прекрасно справляющийся с ролью отстраненного спонсора имеющего к ней слабое отношение, вернулся в студию с притихшим продюсером, Агния с Элей уже сумели выработать приемлемое для всех направление и ее будущий стиль.

Выслушав их первоначальное предложение, Агния не представляла, как будет справляться с тем объемом концертов, об участии в которых собирались договариваться ее продюсеры. Она вообще в этот момент усомнилась в том, что хочет участвовать в чем-то подобном. За те несколько месяцев, что она, по сути, жила с Вячеславом, Агния стала опасаться любой публичности, волнуясь, лишь бы ничем не выдать любимого. Да и просто, сама по себе комфортней чувствовала себя в узком круге людей, привыкнув к одиночеству. Такой же уровень открытости, который предполагал первоначальный вариант ее раскрутки, заставил Агнию ощутить дискомфорт, только от воображаемой картины. А Михаил с Элей, кажется, поняли, что в их же интересах прислушиваться к желаниям Агнии, если они хотят заниматься ее "проектом". Во всяком случае, было во взгляде Вячеслава что-то такое, что наталкивало на подобное умозаключение.

И, наверное, они действительно хотели. Возможно потому, что сами признавали большой потенциал и хорошие перспективы этой затеи.

Начать решили с того, что определятся с одной-двумя дебютными песнями, которые запишут для ротации на радиостанциях и по которым снимут видео-клипы. Михаил сказал, что у него есть на примете один неплохой композитор, который может написать песню-две в требуемом стиле и учитывая особенности голоса Агнии.

На этом и решили. И все закрутилось, начав развиваться по плану, пока как-то раз, дней через пять, Агния не поделилась некоторыми моментами этого прослушивания со Стасом. Спустя почти неделю она увидела много забавного в том, что поначалу ее почти шокировало. И когда друг поинтересовался ее успехами на музыкальном поприще, красочно описала, в чем именно ей предложили выходить на сцену и как советовали "проработать" некоторые части тела размера до третьего. Или хоть подумать об этом. Чтоб удачней "раскрутиться". Даже возмущение "своего крестного" описала. Правда без деталей и в свете своей религиозности, за которую вроде как ратовал Вячеслав Генрихович.

Стас искренне посмеялся, посочувствовал и с интересом выслушал то, что планировалось делать теперь. А на следующий день, бледный, какой-то взбудораженный и дерганный поймал ее на выходе у аудитории, где у курса Агнии только закончилась лекция. И полностью игнорируя повышенный интерес остальных студентов, принялся совать ей в руки измятый лист, все время повторяя:

- Ты не подумай... Я не настаиваю... И пойму, если что... Но ты глянь. Глянь только...

Честно говоря, за количеством исправлений, перечеркнутых слов и беспорядочно написанных строк, где от одной к другой фразе, разбросанных в полном хаосе, шли стрелки, Агнии не сразу удалось разобрать и сопоставить целостный текст песни. Но когда это вышло, да еще и Стас принялся напевать с мотивом, закрыв глаза и размахивая перед лицом пальцами:

- Это ты написал? - не сразу поверила она, зная, что друг планировал специализироваться, как композитор. Что он пишет и тексты, она не подозревала даже. - Когда? Как?

- Вчера. Ты сказала... Репертуар... Я ночь не спал, - и, кажется, выпил около трех литров кофе, судя по тому, насколько перевозбуждено Стас выглядел. - У меня задумки давно были. Еще когда тебя на Новый год услышал. Ты такое вытянешь. Но все руки не доходили, а тут - как пошло...- Стас чуть ли не подпрыгивая, крутился вокруг Агнии. - Ну как? Что думаешь? Ты вытянешь, я сто процентов даю... Или не нравится? - Видя, что она молчит, он вдруг замер и посмотрел на Агнию так убито, что она только покачала головой.

- Пошли.

Схватив Стаса за руку, Агния потянула его прочь из консерватории, уже на ходу звоня Элине:

- У меня есть песня. Мы можем встретиться через минут тридцать-сорок, послушаете с Михаилом?

Эля без проблем согласилась, пообещав дозвониться и до Михаила. Только после этого Агния набрала номер Вячеслава. Не потому, что не хотела бы, чтобы он узнал первым. Очень хотела. Но она помнила еще, как он говорил, что парни с девушками не дружат. И Вячек явно не приветствовал то, что Стас продолжал "крутиться" около нее, судя по некоторым намекам Вовы. Тот вскользь оговаривался, что имеет четкие указания на случай, если этот "хрыч" перейдет границы. Но Стас пока не подводил ни саму Агнию, продолжающую причислять его к друзьям, ни себя, и повод Вове не давал.

Песня, которую написал Стас, была скорее балладой. Тягучей и глубокой, чем-то похожей на столь любимые Агнией романсы. И рассказывалось там о девушке, которая ждет своего любимого, и в этом ожидании одинока и полна тоски. Когда Агния, уже по третьему разу читая текст в машине, развернулась с переднего сиденья и уточнила у друга, почему именно такая тема, Стас немного смутился:

- Ну, не знаю. Говорю ж, у меня с вашего новогоднего концерта такая идея была. А ты тогда... Ну было в тебе что-то такое. - Стас неловко развел руками. Дернулся. Потер щеки.- Ты так все время в зал смотрела или на дверь. Даже когда тебе Зоя Михайловна стипендию ту вручала. Мне тогда сосед сказал, что ты сирота, и оно понятно стало. Ясно, что не пришел никто. А это сложно, я знаю. Особенно в первый раз, на первом концерте. Вот идея и появилась, - Стас казался смущенным, рассказывая это все.

Вова же, вроде следящий за дорогой, только насмешливо покачал головой. А Агния растерялась. И снова подумала, как прав был Вячеслав, что не пустил ее в ресторан. Конспираторша из нее, видимо, никакая. О чем не раз говорил и сам Вячек, пусть и старался сгладить правду, и Федот, уже куда откровенней и жестче. И мысленно постаралась собраться, понимая, что сейчас придется серьезней следить за собой в присутствии Вячеслава.

Тем более что любимый, вообще-то, действительно не казался особо восторженным, когда она, усадив Стаса в машину к Вове, позвонила, чтобы рассказать о песне. То есть, самому звонку он обрадовался, конечно. А вот личности автора... Не очень. Но сказала, что сейчас подъедет в студию, "глянет на этого стихоплета" и то, чего он там "накалякал". В общем, Агния подозревала, что все вряд ли пройдет гладко. Но уповала на присутствие посторонних. И, в общем-то, не прогадала.

Поначалу общение явно не заладилось: и Михаил с Элей, и Вячеслав смотрели на Стаса кто просто снисходительно и недоверчиво, а кто и откровенно уничижающе. Ну, то есть, это Агния понимала, что именно думает Вячеслав. Для остальных же, как она думала и надеялась, создавалось просто ощущение его пренебрежения.

Продюсеры не особо верили, что студент третьего курса мог написать что-то действительно стоящее, да еще и бесплатно предложить это подруге. Может быть, причина их недоверия крылась в требовании Вячеслава обеспечить самые лучшие и эффективные, беспроигрышные позиции для Агнии, а первая серьезная проба никому не известного студент не казалась им таковой. А может быть, дело было еще в чем-то. Но все же, когда Стас, еще больше засмущавшийся от такого обилия не особо приветливого внимания, уселся за синтезатор и проиграл мелодию, и когда Агния, прослушав раз, на второй проигрыш стала петь - заинтересовались все. И в итоге, с поправками и замечаниями, но и явным одобрением, Михаил признал, что песня "очень даже". И они втроем, со Стасом и Элиной тут же активно принялись дорабатывать то, что казалось шероховатым.

Вячеслав, ничего не говоривший, пока Агния пела, только смотревший на весь этот ажиотаж, сейчас и вовсе вышел в коридор, плотно закрыв за собой двери. Агния подозревала, что он курит.

Она осмотрелась: все активно обсуждали мелодию и ноты, перебивали друг друга и спорили о том, не стоит ли изменить тональность. Агния сейчас здесь явно не была нужна. Да и мало что могла подсказать или поучаствовать. Вот что-что, а создание мелодий никогда ее не привлекало. Она очаровывалась музыкой, обожала ее, но как целостным образом. Препарировать же мелодии, разбирая и разбивая их на ноты, ей не нравилось даже тогда, когда она училась играть. Тихо развернувшись, чтобы не отвлекать увлеченных спором соратников, Агния выскользнула в коридор.

Вячеслава здесь не было. Не нашла она любимого и на лестничной площадке. Решив, что он мог выйти на улицу, она начала спускаться. Но остановилась, ощутив привкус сигаретного дыма. Вячек стоял в небольшом полутемном закоулке между двумя лестничными пролетами. Курил, точно как она и думала. И явно заметил ее раньше, чем сама Агния обнаружила любимого.

- Ты сердишься? - неуверенно уточнила она, направившись к нему и полностью игнорируя дым, хоть в горле и запершило.

Вячеслав молча покачал головой. Сжал сигарету пальцами и методично затушил ее в какой-то замызганной кофейной банке, похоже, исполняющей здесь роль пепельницы. Но при этом как-то так странно смотрел на Агнию. Чуть прищурившись.

- Что не так? Тебе не понравилась песня? - ничего пока не понимая, она остановилась совсем рядом, в каком-то шаге от него, неуверенно переплетя пальцы рук перед собой.

Вячек хмыкнул. Помолчал минуту. И покачал головой:

- Все путем, Бусинка. Ты из любого г... гадости, конфетку сделаешь. И тут шикарно спела, - протянув руку, он погрузил пальцы в ее волосы. Провел вниз. И снова набрал полную пригоршню прядей. Словно наслаждался их скольжением по своей коже.

- Ой, ты такое уже говорил. А в первый вечер, помнишь, сказал, что я лабуду всякую ору...

Вячеслав поджал губы:

- Блин, ну нельзя что-то нормальное было вспомнить, а? - Он даже нахмурился. А она совсем не хотела, чтобы ее замечание его задело. - И я никогда не говорил, что ты орешь. Я же не знал, кто ты такая. Пришла какая-то малявка. Че мне, всех детсадовцев к себе петь брать, что ли?

Агнии стало весело. Ну, вот он так обиженно на нее посмотрел.

- А кто я такая? - чуть лукаво уточнила она, встав еще ближе, чтоб ему удобней было гладить ее волосы.

Вячеслав криво усмехнулся:

- Кто-кто, - передернул он ее любопытство. - Кто надо, - Вячек сжал кулак, чуть натянув волосы Агнии, словно дразнил тем, что не отвечал.

- Но песня же хорошая, Вячек, - улыбнулась она, чуть поежившись от сладкой дрожи, заставившей волоски на коже встать дыбом. - Действительно, хорошая. И знаешь, он ее про меня написал. Стас был на нашем концерте. Том. Помнишь, перед Новым Годом? А я тебя так ждала, все время выглядывала. И он говорит, что мое одиночество было заметно. И что ему потом объяснили, что я сирота. Он думал, что я потому... А я тебя хотела увидеть, - Агния зажмурилась, так ей было хорошо от теплого поглаживания его руки. Улыбнулась и чуть повернувшись, прижалась щекой к ладони Вячеслава. Коснулась губами грубоватой кожи на пальцах. - Вот он и написал, когда я вчера... - Агния открыла глаза и почему-то умолкла, всматриваясь в лицо любимого. - Вячек? - Голос почему-то охрип. - Ты все-таки сердишься? - Взгляд пробежался по напряженному подбородку и прорезавшимся складкам у уголков его рта, по хмурым бровям.

Вячеслав вновь покачал головой. И как-то так резко выдохнул. Сжал пальцы, притянув ее к себе ближе, и второй рукой обнял затылок:

- Стукнуть бы этого твоего композитора пару раз об стенку, чтоб не подкатывал к тому, кто не его, - хрипло и вроде как насмешливо заметил он.

Но Агния всем телом ощущала, что Вячеслав напряжен. И сердится. Только не на нее, похоже.

- Вячек... Не надо. Стас ничего такого, правда. И я. Ты же знаешь...

Вместо ответа он вдруг отпустил ее затылок и прижал губы Агнии пальцами. И так посмотрел на нее... Агнии уже не о чем думать и спрашивать не хотелось. Все понятно было. Понятно больше, чем любыми красивыми словами сказать можно. Понятно столько, что не весь смысл уместить в голове получалось, просто ощутить и принять осталось. И попробовать дать в ответ столько же.

- Раз говоришь, что нормальная, значит берем. Я что? Мое дело маленькое, деньги давать. В музыке вашей я ж мало чего секу. - Он хмыкнул, позволяя Агнии вдохнуть. - Сколько этот Стас за песню хочет?

Еще не совсем придя в себя, она моргнула:

- Ой. Я не знаю, Вячек, - честно призналась Агния. - Я даже не спрашивала. Не подумала...

- Бусинка. - В этот раз Вячеслав рассмеялся. Покачал головой и обнял ее так, что она щекой к его груди прижалась. - Ну, ты как всегда. Пошли выяснять, почем нынче "хорошие" песни. А то я так гляжу, они там до ночи готовы над каждой точкой спорить.

Он потянул ее из этого закутка.

- Надо, наверное, Вове сказать, чтоб поехал, поел, а то и правда, сколько еще ждать? - вдруг спохватилась Агния, только после замечания Вячеслава поняв, что они уже провели в студии три часа. А сколько еще просидят - неизвестно.

- Я его еще два часа назад отпустил. - Вячеслав подтолкнул ее немного, чтобы Агния шла впереди. - У парня и свои дела есть, - он так ухмыльнулся, что Агнии показалось, будто она догадывается, на что Вячеслав намекал. И даже смутилась немного. - Да и Федоту вечером помощь нужна, он там чего-то придумал. Так что Лысый уже дома будет, когда мы вернемся.

Не найдясь, что сказать, Агния только кивнула.

Стас от гонорара даже отказаться пытался, удивив Вячеслава. Агния видела, что любимого рассмешило заявление ее друга, что "он просто, ну, для Агнии, и все-такое". Михаил, наоборот, обрадовался. Сэкономить пытался, что ли? Но Боруцкий быстро пресек и радость второго, и смущение первого. И достаточно жестко настоял на том, что деньги они заплатят, "как положено".

Почему для него это так принципиально, Агния не поняла. Да и не допускали ее особо к дискуссии. Вручили лист бумаги с начисто переписанным текстом, когда она попыталась как-то вмешаться. Вроде как, напомнив, что в этом уже она "не секла". И ей не оставалось ничего другого, как отойти в сторону вместе с Элей и начать пробовать спеть это уже нормально, с музыкой и в окончательном варианте.

Агнию это немного задело. Она даже решила, из принципа, в итоге не спрашивать, на какой же сумме они остановились. Отправили ее петь? Вот она и пела. Только вот обида все больше уходила, потому что она видела, что Вячеславу действительно нравится ее сейчас слышать. Так что был риск забыть о своем решении.

Правда, Эля гоняла ее столько, что когда в итоге они выбрались из студии, у нее уже просто ни сил, ни желания разговаривать не осталось. И песня порядком поднадоела. Всю дорогу домой она просто молча любовалась Вячеславом.

А вот когда они добрались до дому, пару удивленных возгласов из нее все же удалось выжать. Федоту. "Делами" которого, как выяснилось, теми, где ему понадобилась помощь Вовы, оказался настоящий бильярдный стол со всем комплектом инвентаря для игры. И эти двое умудрились уже кое-как все разместить в подвале.

Судя по чуть насмешливому, но в целом добродушному и даже довольному взгляду Вячеслава, он был в курсе этого заранее. А вот Агния еще удивленно рассматривала все и хлопала глазами, когда Федот впихнул ей в руки кий. Вот так, сходу, не слушая ее слабых возражений про усталость и ужин, которого не было.

- О, ну я так и знал, что бильярд - отмазка, тебе бы только по клубам шляться. Вот и придумала сказочку для дяди Федота... - Этот самый "дядя" с многозначительным видом вытянул из кармана пачку сигарет. - А мы тут с Лысым надрывались, сюр-р-приз для нее делали...

Он глянул на нее так насмешливо, что Агния против воли поддалась на подначку и пошла к столу. А Вячеслав, точно давясь смехом, сказал, что сейчас еды "подгонит" и чтоб они без него серьезно не играли. А то поубивают тут друг друга нафиг. А ему потом думай, куда прятать два трупа.

Глава 36

Агния так погрузилась в запись песен и обустройство их с Вячеславом дома, что последние месяцы первого учебного года в консерватории пролетели мимо нее. Да и Вячек, как и обычно, верный своему слову, все же посетил ректора, обсудив "более лояльные" условия обучения для "молодой певицы", талант которой он взялся поддерживать. Разумеется, ректорат пошел навстречу "молодому таланту". Как понимала Агния, не без помощи денежных вливаний. Если честно, ей даже стало уже неловко перед Вячеславом за то, сколько денег он на нее тратил и еще собирался. И она отчаянно убеждала любимого, что нет никакой необходимости так все решать. Агния была вполне в состоянии регулярно посещать занятия и репетиции, заниматься с Элиной и, вообще, со всем справляться. Ну и что, что она уставала? А как иначе? Зато ему не надо зря деньги тратить.

На что Вячеслав поинтересовался: на кой ляд он, по ее мнению, вообще тогда имеет деньги, если не для того, чтоб облегчить жизнь "своей малышке"? И сумма, что он потратил, мизерна в сравнении с возможностью спокойно проводить с ней столько времени, сколько хочется. Причем, без лишних заморочек для самой Агнии в виде отработок пропущенных лекций и семинаров. Да, даже одно утро, которое он может не выпускать ее из кровати, просто подольше вместе поспать, и в которое Агния не будет дергаться, что ей пора бежать - стоит всех этих бабок.

Ну что она на такое могла возразить? Да и кому не было бы приятно? Вот и она наслаждалась жизнью. Тем более что Вячеслав все так же продолжал ее баловать.

Семестр закончился, теплые дни весны сменились жарой лета. Две дебютных песни, обе из-под пера Стаса (и обе достойно оплаченные, несмотря на слабые попытки возражения) были отшлифованы, доведены до совершенства и записаны. После чего "улеглись" на полку, ждать своего часа. Как и видеоклип на первую, мысленно окрещенную Агнией балладой. Поскольку обе песни вышли достаточно глубокими и серьезными, явно не соответствующими легкомысленному летнему настроению, Михаил решил не выпускать их сейчас в ротацию, закономерно опасаясь нежелания аудитории перегружать свои эмоции, требующие полного и ленного расслабления. И запуск релиза назначили на первую декаду сентября.

Таким образом, Агния оказалась совершенно свободна и поначалу даже немного растерялась, искренне не зная, куда себя "приложить" и чем заняться. Нет, были, конечно, "уроки" игры в бильярд с Федотом, раз за разом служившие испытанием прочности их новообретенного понимания. Ну, или, хотя бы попыток это взаимопонимание найти. Правда, их вечные пикировки и противостояние так искренне веселило Вячеслава, что и Агния стала находить это скорее забавным. К тому же, Вячеслав с Федотом действительно сумели обучить ее игре. Ну, не настолько еще, чтоб она у них выигрывала. Но, по крайней мере, Агния уже не ощущала себя полной неудачницей и могла достойно продержаться на протяжении всей игры. А эти двое, решив, видно, расширять кругозор ее интересов, придумали еще и покеру Агнию обучить. И Вову привлекли, чтоб игроков было побольше.

В общем, как ни странно, в один из вечеров, когда они все сидели за картами, Агния вдруг осознала, что ощущает себя невероятно хорошо. Так, словно она снова не одна. Вновь имеет семью. И в тот же момент поняла, что так ведь и есть на самом деле. Эти люди заменили ей близких и стали настоящей семьей. Немного странной с позиции прошлого воспитания и родственных связей Агнии, это правда. Достаточно своеобразной семьей, со своими нюансами, о которых нельзя было забывать ради общей безопасности. Но все же, самым настоящим "близким кругом". Так, что даже вечные издевки Федота уже перестали ее задевать, а заставляли только веселиться. Причем, их обоих.

Но, словно этого было мало, Вячеслав решил "порадовать" Агнию еще одним членом их необычной семьи. И не став ожидать, пока она сама определится, хочет ли иметь домашнее животное, в один из вечеров привез собаку. Сенбернара. Вроде бы щенка. Но уже достающего ей до середины голени. Что же будет через пару месяцев или, упаси Боже, через год, Агния опасалась предположить.

Вячеслав на эти ее опасения только ухмылялся (вообще, она не помнила его таким веселым ранее, за те два года, что знала Боруцкого), и замечал, что это она у него - совсем крохотная малышка, а не щенок гигантский. Нормальный у них сенбернар будет. Как положено. Четкий.

Правда, во всех этих объяснениях ее околдовала фраза "его крохотная малышка", сказанная Вячеком с таким чувством, что даже притащи он крокодила, она бы уже совсем не спорила и сама бы подкармливала рептилию мясом. Вообще, Вячеслав не отличался склонностью ежеминутно повторять о своих чувствах. Даже не раз в день. Собственно, после того, как он признался ей, что любит тем утром, она больше и не слышала от Вячеслава самих этих слов. Но его отношение так ощущалось в поступках, касаниях, взглядах. Даже в том, как он ее порой обнимал, что Агния ни разу не засомневалась. И безумно ценила каждый такой момент.

Следующие три дня вся мужская часть ее "семьи" советовалась и думала, как же назвать щенка? Агния же только с интересом наблюдала за этим процессом, поскольку ее непритязательного "Тошку" с ходу отвергли, снисходительно пояснив, что не подходит такая кличка для "серьезной собаки". И как-то так вышло, что пока мужчины думали-советовались, она стала звать щенка "Плюхом".

Ну, оно так само-собой у Агнии получилось. Просто она следующим утром вышла во двор, планируя полить цветы, которые взялась разводить, раз уж получила во владение такую территорию. А все хозяйки домов, в представлении Агнии, обязательно разводили цветы. Выпустила щенка из вольера, который на скорую руку соорудили Вячеслав с Вовой накануне вечером, а этот непоседа со всех ног кинулся к ведру с водой, которое она только-только набрала с помощью шланга. И с разгону туда плюхнулся, окатив все вокруг, и ее в том числе, волной холодных брызг. А потом носился вокруг нее, тряся головой и норовя то и дело лизнуть. Агнии было очень весело.

Но гораздо веселей, кажется, было Вячеславу и Вове, которые выскочили на улицу из-за ее визга, когда Агния намокла. Наверное, первоначально они решили, что что-то случилось. Зато теперь, один с крыльца, а другой уже добравшись из своей пристройки, со смехом наблюдали, как Плюх дергает Агнию, игриво кусая за босые пятки. И как гибнут под резвыми мохнатыми лапами Плюха те самые цветы, которые Агния так отчаянно пыталась вырастить. Данному факту Вячеслав обрадовался больше всего, она была уверена. Агния немного стыдилась, но, несмотря на свое желание, все равно иногда ленилась просто выйти, полить свой палисадник. И Вячеку приходилось за этим следить.

В общем, именно так их "реально четкая" собака получила совсем не серьезную кличку. И хоть Вячеслав еще пытался пару дней давить всех своим авторитетом и старался спасти Плюху репутацию, поражение оказалось неизбежным. И через три дня, когда сам трижды подозвал щенка именно так, Вячеслав признал провал.

А еще через два дня Агния заболела. Ангиной. Противное такое ощущение, валяться с температурой при летней жаре. Было ли виновато в ее болезни утреннее "купание" с Плюхом или килограмм фисташкового мороженного, съеденного Агнией накануне из-за той самой жары - Вячек не разбирался. Он "категорически и навсегда" запретил ей и первое, и второе. И вообще, вел себя так, что еще неясно было, кто больше боялся и паниковал из-за такого риска для голоса Агнии. Очень скрупулезно пичкал всеми лекарствами, прописанными Алексеем Витальевичем. Врачом, с которым Вячеслав, похоже, дружил уже давно, и с которым теперь познакомилась и Агния по случаю своей болезни.

Врачом Алексей Витальевич оказался хорошим. А может, сыграла свою роль методичность Вячеслава в исполнении всех рекомендаций, который даже горло полоскать гонял Агнию каждые двадцать минут, но поправилась она быстро и без всяких осложнений. И уже через пять дней снова носилась во дворе с Плюхом по утрам, совершенно забыв про "категоричный и вечный" запрет.

Тогда Вячеслав, явно недовольный таким отношением к его распоряжениям, решил увезти Агнию на реабилитацию. И в течение пары дней каким-то образом организовал все так, что они провели следующие две недели в доме на самом берегу Черного моря, в двадцати километрах от Ялты. Плюха с собой в отпуск не взяли, несмотря на слезные просьбы Агнии и горестный вой щенка. Оставили на Федота, как и весь дом.

И все было просто волшебно: и море, и солнце, и сам этот отдых, полностью посвященный ими друг другу. Только вот на следующий день после возвращения домой, Агния снова заболела. В этот раз обычной простудой. И ни при чем оказался, ни Плюх, ни мороженное, которого ей уже никто не позволял есть.

Алексей Витальевич, вновь срочно вызванный Вячеславом, после осмотра и обследования, ради которого Агния даже ездила в больницу, решил, что дело в избытке солнца и частой смене климата за короткое время. Но ей вновь приписали почти постельный режим, что было довольно скучно. Нет, ясно, что Вячеслав старался оградить ее и обеспечить скорейшее выздоровление. И любое желание предугадать пытался. И Вову гонял, хотя друг и сам носился между городом и их поселком, покупая все новые фрукты и витамины. Даже Федот приехал проведать. Зашел в комнату, стал у двери и глянул так, точно чувствуя себя не на своем месте. Поинтересовался самочувствием. И, не дождавшись ответа Агнии, выглянул в коридор, проверяя, где Вячеслав, а потом снова к ней повернулся:

- Ты, того, малышка, раз уж влезла к нам, не вздумай навернуться, - таким тоном, будто действительно предупреждал, заметил ее визитер. - Мне этого геморроя, чокнутого Борова потом в чувство приводить, и задаром не надо. Ясно? Так что давай, поправляйся, - пожелал Федот после растерянного кивка Агнии.

Развернулся и вышел из комнаты.

А Агния еще какое-то время пыталась осмыслить это заявление. Зато отвлеклась.

- Леха, ты мне можешь толково донести, какого хрена она шестой раз за два месяца болеет?! - Вячеслав сам понимал, что давит на врача.

Но, блин, сдерживать злость и раздражение сил не хватало. Как тут можно сдержаться, когда его Бусинка из одной хвори в другую влазит, а он ничего сделать не может? И Леха не при делах, руками, вон, только разводит. Хоть и струхнул. Конкретно струхнул. В кресло свое вжался.

За больничным окном лил дождь, как и всю последнюю неделю. В конце сентября летняя жара наконец-то сдалась и уступила место осени.

- Слава, я стараюсь, - огрызнулся врач, нервно вертя в пальцах ручку. - Но у нее все нормально! Вот хочешь - верь, хочешь - нет, но все хорошо!

- Ты мне зубы не заговаривай, - раздраженно рыкнул Боров и с размаху сел на топчан, стоящий в углу кабинета Лехи. Древняя кушетка жалобно скрипнула от такого обращения. - Какое, на хер, хорошо, если она еле ходит уже от слабости из-за всех этих простуд? И разве болеют столько, когда все хорошо?! - Он с силой хлопнул ладонью по подоконнику.

Леха нервно передернул плечами.

- Я не знаю, Слава. Как есть говорю. Я Агнию уже на все, что мог, проверил. Даже на ВИЧ и гепатиты. Ничего, девочка здорова.

- Какой ВИЧ? Ты мозги вруби! - Вячеславу даже смешно стало. - Это ж Бусинка. Откуда у нее такое, она ж нигде и никогда...

- А ты? - Леха, судя по виду, как-то стремался, но все же внимательно глянул на Вячеслава.

А его этот вопрос как-то осадил. По правде сказать, Борову и в голову такое никогда не приходило. Он типа и знал, что это все есть. Но где-то там, вне связи с ним. Да и какое это может иметь к нему отношение? Он же не гомик. И наркотой никогда не баловался.

Только, с другой стороны, вдруг вспомнились все те девки, что он у Гели заказывал. Вроде и проверенные, а все равно, справок то он не спрашивал. И никогда же не додумывался о тех же резинках подумать. Блин. У Борова аж в животе похолодело. Не за себя, главное, за малышку страшно стало.

- Погоди, - тяжело глянул он на Леху. - Если чисто у нее все, то тогда что? И почему ей плохо, если ты меня подозреваешь? Со мной-то ничего...

- Да не подозреваю я, Слав. Хоть проверится и не помешает, чтоб точно знать. Ты-то мужик большой, здоровый, бугай, можно сказать. У тебя могло и долго это все в скрытой форме быть. А Агния - пятьдесят кило не натянет, у нее по любому бы первее началось. Только, говорю ж, чистая она. - Леха развел руками. - Проверил ее на все, что можно только. Значит и ты, вероятней всего здоров, иначе уже что-то, да вылезло б. Хоть тут лучше и перебдеть.

Вячеслав как-то растерянно провел рукой по лбу, по волосам. Глянул в сторону двери, за которую десять минут назад Бусинка вышла, чтобы пройти очередное обследование. В голове вертелся один мат при мысли, что это он мог быть виноват в ее болезнях.

- Блин. Ладно, возьмешь у меня все, чего там надо. - Вячеслав вскочил на ноги так же резко, как недавно садился. - Но с ней что?

- Не имею понятия, - вздохнул Леха. - Слушай, Слав. Только не смейся, но может ты ее в церковь отвезешь, а? Так, на всякий случай.

Вячеслав уставился на друга, полностью утратив суть разговора.

- Так, стоп. Это тут при чем? - уточнил он нахмурившись.

Леха начал стучать ручкой по столу:

- Слушай, я врач, да. И вроде за науку. Но, вот хоть убей, иногда ничего не помогает, а в церковь человек сходит, свечку за здравие поставит, молитву там закажет - и все. Как рукой снимает все болячки, над которыми мы месяцами, а то и годами без результата бьемся. - Леха глянул на него исподлобья. - Может и тебе девочку свозить? Я вот ее песню сегодня утром по радио слышал: красивая. И поет хорошо. И добрая она у тебя. Слишком добрая, Слав. Открытая вся. Светится просто. Мало ли, может ей завидуют? Ну, те же однокурсники? Ты сам в курсе, что там у нее в консерватории делается? Сколько могут похвастаться тем, что их песни в семнадцать лет на радио и телевидении крутят? Да и все те, кто смотрит, слушает... Ты знаешь, что они чувствуют? Что думают?

Боруцкий даже головой потряс, допуская, что может чего-то не улавливать.

- Да она из церкви этой не вылазит, по два раза в неделю на поклон ходит, - снова разозлившись, буркнул он. - Ты мне конкретно скажи: как, что, когда делать. А не муть эту заливай...

Леха аж вскинулся:

- А я и говорю конкретно - нет у нее ничего по моей части! Медицина не может объяснить, почему она так часто болеет. Не веришь - вези к другим врачам и проверяй! Только и они тебе то же самое ответят. У Агнии нет ни одной реальной причины для такого ослабления иммунитета. Но это самое ослабление есть. Причем, анализы все в норме!

Леха тоже вскочил со своего кресла, и теперь они стояли друг напротив друга, разделенные столом. И с одинаковым раздражением мерили один другого взглядами.

- Вячеслав Генрихович?

Неуверенный голос Агнии с этим ее "вы" мигом снял напряжение, повисшее в кабинете. Обоих потянуло рассмеяться. Взглядом показав Лехе, чтоб помалкивал о своих "умных советах", Вячеслав обернулся и покачал головой, глядя на свою малышку, без особой уверенности топчущуюся на пороге кабинета и присматривающуюся к ним. За порогом, тоже присматриваясь к тому, что происходит в кабинете, маячил Лысый. Но парень тут же закрыл двери снаружи, когда Боров кивнул.

Фиг знает почему, но Бусинка отчего-то робела перед Лехой. И никак не могла перестроиться, хоть он и успокоил ее, что "свой" человек это. Агния продолжала выкать перед врачом. А сейчас еще и так внимательно смотрела. Даже нахмурилась немного. Точно заметила и почувствовала, что они тут спорили. И не может разобраться из-за чего, видно.

- Иди сюда, Бусинка, - улыбнувшись шире, он поманил ее к себе. - Нормально все.

Она подошла, неловко вертя в руках какие-то бумаги. Близко подошла. Чуть ли не прижалась боком. И снова стрельнула глазами в сторону Лехи. Причем так, что неясно было: то ли ей как-то боязно, то ли она наоборот считает, что врач на Вячеслава наезжает, и вроде как намекает, что он тут "не один" и нечего его трогать. Умора его малышка, конечно. Но, блин, приятно.

Увидел "наезд" в глазах Агнии и Леха, кажется. Уж больно подозрительно у друга щека задергалась, да и покашливать начал. Будто смех давил.

- Можно мне заключение? - все так же давясь, поинтересовался он у Бусинки, мотнув головой в сторону бумаг, что она мяла. Протянул руку.

Агния раздумывала пару секунд. Но все-таки отдала, наверное, решив, что так или иначе, а это доверить врачу можно. И еще плотнее подступила к нему.

Леха принялся читать заключение, все еще посмеиваясь. А Вячеслав обнял малышку и притянул совсем близко к себе. Может он и зря стремался, но порой ему казалось, что она так устает, что и стоит с трудом. Его б воля, она бы до сих пор в кровати валялась и никуда не ходила, пока совсем не поправится. Только что-то, несмотря на все витамины, которыми он ее пичкал, несмотря на все процедуры и лечение, эти долбанные простуды не прекращались.

- Все в норме, что я тебе и говорил, - закончив читать, резюмировал Леха.

И снова так глянул на Вячеслава. С намеком на все то, что рассказывал.

Вячеслав включил игнор. Фигня это все. Бусинка не от головы себе что-то выдумала или потому, что глянул на нее не так кто-то. У нее реальные болезни, че он, не видит? Он же сам градусник каждый раз проверяет, потому что малышка вечно норовит сказать, что все хорошо, и никакой-такой температуры у нее и в помине нет. Но, кстати, насчет консерватории он тоже узнает. И разберется, если кто-то ей там на мозги капает.

- И какие рекомендации? - уточнил он.

- Подумай о том, что я сказал, серьезно, Слав, - Леха на его игнор не повелся. - Это основное. А так, я бы пока рекомендовал избегать сильных эмоциональных и физических нагрузок, а так же по максимуму ограничил бы публичность. Покой, дом, только тесный круг. Пока мы не разберемся, что же не так с нашими защитными механизмами, лучше не давать возможности прицепиться к нам еще какой-то новой заразе, - Леха глянул на Агнию и подмигнул малышке, не обращая внимания, что она смотрит на него с подозрением.

- Ладно, - Вячеслав кивнул и потянул Бусинку к двери, где все еще стоял Лысый. Кивнул парню, чтоб они шли на улицу, к машинам. Прикрыл двери и посмотрел на врача. - Ты только ей не вздумай советы свои давать, усек, Леха? Нечего ей еще больше этой чепухой голову забивать.

Алексей поднял ладони, показывая, что оставляет это на его, Борова усмотрение. Довольный и таким, Вячеслав пожал Лехе руку и сам пошел на стоянку.

- Вячек, а можно мы в церковь заедем? Не надолго. Всего на пол часика? - Бусинка пялилась на свои ладони, когда его об этом спрашивала.

Сидела на соседнем сидении, время от времени поглядывая на дорогу. Молчала. А это вдруг прорвало. Интересно, она че, таки успела как-то с Лехой побазарить? Или сама такая же умная?

- Ты же вчера там была, - не позволив, но и не отказав пока, заметил Вячеслав, косо глянув на Бусинку.

- Была, - она прикусила губу, рассматривая маленький прокол на своем безымянном пальце.

Четвертый. Блин. Он уже видеть не мог, как у нее кровь берут. Не важно: из пальца или вены. Все равно бесился. И сейчас глядеть на следы ему было не легче.

Сжав зубы так, что свело челюсть, он цокнул языком и, резко вывернув руль, перестроился через две полосы, не обратив никакого внимания на возмущение других водителей.

- Только недолго, тебе уже отдыхать пора, - проворчал он, и не оборачиваясь видя, что она рада.

Ладно, ради этого он мог и пойти на кое-какие уступки.

Обычно Бусинка торчала в церкви минут тридцать-сорок. Ну, иногда час. Он с ней не заходил, ждал на улице или в машине. И сегодня так же, стоял и курил. А потом-таки не выдержал. Вот что-то из того, что Леха сказал, зацепило его. А может быть страх того, что малышка от него какую-то гадость подцепить могла. Такое, с чем он справиться не сможет. А всякие мысли дурные и сглазы... Поп в этом должен был разбираться, разве не так? Значит подскажет, может такое быть или нет.

Вот он и поперся в церковь. И к своему удивлению тут же наткнулся на уже знакомого священника, который о чем-то разговаривал с хилой бабулькой у одного из окон. Осмотревшись и не заметив нигде Бусинки, Вячеслав уже направился в сторону основного зала, просто, чтобы глянуть на нее. Но тут поп его заметил, и быстро перекрестив бабульку, намылился в сторону Боруцкого.

Вячеслав остановился, так и так собираясь с ним побазарить.

- Она еще молится, - священник смотрел на него с некоторым опасением, словно не был точно уверен в то, что Вячеслав может вычудить.

Боруцкого такое отношение забавляло.

- А я сейчас с тобой переговорить хочу, - он хрустнул суставами пальцев, не совсем понимая, как такое вслух-то спросить, чтоб его полным идиотом не посчитали.

Это заявление, похоже, удивило священника еще больше.