Любовь как закладная жизни (СИ) Автор:Горовая Ольга

 Глава 26

Двери он открыл сам. Второй комплект ключей, ясное дело, Вячеслав сразу забрал себе. В квартире было тихо. Неужели еще не вернулась из своей консерватории? Да, нет, куртка вон, на вешалке. И эти дурацкие сапоги, которые она ему вечно под нос тыкает.

Не оборачиваясь, он толкнул двери, захлопывая, и только начал снимать туфли, уже открыв рот, чтобы позвать Бусинку, как малышка сама выскочила в коридор. В одной футболке, по фигу, что длинной, с растрепанными влажными волосами, взъерошенная. Прижала ладони к горлу. Похоже, она как раз переодевалась, после ванны, что ли.

Однако, несмотря на безумно привлекающий его внешний вид, внимание Вячеслава сосредоточилось в этот момент не на этом. А на огромных, перепуганных и растерянных глазах Агнии.

Бл...ин! Ну, точно, что ли, решила смотать удочки?

Он уже стиснул кулаки, стараясь унять взметнувшиеся опасения и как-то начать налаживать ситуацию, а не просто заорать, что никуда ее не отпустит. И в этот момент выражение лица малышки изменилось кардинально:

- Ох, Господи! - она глубоко вздохнула, отпустив свое горло и опершись о стену. - Я решила, что снова кто-то забрался, - не очень разборчиво пояснила Бусинка, пока Вячеслав все еще пытался разобраться в ее мыслях, вглядываясь в выражение глаз и лица девочки.

Агния же, судя по всему, совсем подобным не заморачиваясь, вдруг расплылась в такой счастливой улыбке, что как только искриться не начала, и бросилась к нему. Уже через секунду крепко обняла Борова за пояс и прижалась лицом к его груди:

- Привет. А я не знала, придет... придешь ли ты сегодня, - все с тем же восторгом в голосе пробормотала его девочка и запрокинув голову, заглянула ему в глаза.

И ни одной тени во взгляде. Ни хера не прячет - все как на ладони: радость ее, восторг, смущение и даже то, что заставило ее дыхание сбиться, пусть и не очень еще осознанное. И щеки румяные.

Агния вдруг с некоторым недоумением и растерянностью приподняла брови и попыталась отступить. Но вот этого Вячеслав не позволил, махнув пока рукой на изучение и попытки разгадать ее мотивы, он обхватил свою девочку за плечи и, потянув на себя, прижался к ее рту своим, пальцами зарывшись во влажные волосы. Малышка с тихим вздохом, который он проглотил, привстала на носочки и обняла его за шею, практически улегшись на Вячеслава. Блин, когда встречают с такой радостью, какая уже разница, что там было в том смс?

Он неохотно позволил Бусинке отстраниться, только когда понял, что девочка уже серьезно нуждается в воздухе. Но из своих рук не выпустил, даже пальто сбросил, продолжая обнимать Агнию. И мимоходом отметил, что бардака в коридоре, который утром еще был, теперь и след простыл. Ни обрывков бумажек, ни грязи, все убрала. А потом че, в ванну решила залезть? Он, еще целуя ее, заметил, что не только волосы, а и кожа Бусинки влажная, и такая теплая, словно малышка парилась. И от этого, видно, ему так хотелось прижаться к ее макушке, вдохнуть поглубже. И шею поцеловать, и... Но все же Вячеслав решил прояснить сначала все вопросы:

- И что это значило? - он достал из кармана мобильный.

Бусинка, кажись, еще не совсем "включившаяся" после поцелуя, с недоумением перевела глаза на телефон. Потом глянула с этим же выражение на Вячеслава.

Его попустило. Реши она убежать, вряд ли с таким трудом бы об этом вспоминала.

- Ты за что прощения просила? - пояснил он, решив, что так она еще долго соображать будет.

- Ой, точно! - Агния прижала ладонь к губам. - Я же так и не дописала! Прости! - она просто вцепилась в его руку.

- Ага. Не дописала. Ну, я так и понял, - кивнул он, ничего не понимая пока, если честно. - А извинялась за что, Бусинка?

Она зыркнула на него из-под бровей, вновь заставив Вячеслава насторожиться, а потом юркнула в свою комнату:

- Вот, - повернулась Агния к нему, когда он зашел следом. И протянула руку, сложенную пригоршней. - Я браслет порвала. Прости, правда. Я не хотела, просто он зацепился за ручку, а дверь с другой стороны дернули и...- малышка тяжко вздохнула.

А Вячеслав сел на диван, упер локти в колени и провел ладонью по лицу, стараясь не расхохотаться. М-да, херовый из него знаток мозгов девчонок. Напридумывал себе фиг знает что, а у нее цацка порвалась.

- И все? Ты поэтому извинялась. Из-за браслета? - уточнил он, глянув на пасмурную Бусинку. - Блин, нашла повод. Да, завтра новый себе выберешь. Хоть десять, - подмигнул Вячеслав, стараясь ее развеселить.

- Нет. То есть, да. Не совсем, - его девочка тяжко вздохнула и подошла ближе к нему, глядя на обрывки браслета. - Мне очень жалко, что он порвался. Только я не из-за этого. Хотя, и за браслет тоже, - она снова вздохнула.

А Вячеслав, не особо понимая, че она так из-за цацки этой грузится, обхватил талию своей малышки и подтянул девочку к себе так, что ей пришлось согнуть ноги и усесться поверх его колен. Ему понравилось. Вячеслав откинулся на спинку и глянул на нее всю, целиком, все еще не до конца веря, что все-таки заполучил свою малышку.

- Бусинка, ты зря нос повесила, вот серьезно: было б из-за чего, - он пальцем приподнял ее подбородок. - Сечешь? Ну, хочешь, поедем сейчас, выберем тебе новый?

- Нет! - она вскинулась. - Я же не об этом. Просто, мне стыдно. Очень, и ... Я так тогда на тебя обиделась, что с зажигалкой так вышло. А теперь... - Агния снова глянул на браслет. - Прости, что на тебя обижалась. Это так глупо было. Вот, - осторожно отложив обрывки украшения на подоконник, она обняла его за шею, нежно прошлась пальцами по затылку, будто гладя волосы.

И смотрела с каким-то настороженным ожиданием. Он не знал, может, думала, что он на нее разозлиться должен там, что она тогда так отреагировала, или еще что, ну, из-за браслета этого. Только Вячеславу все это до одного места было. Не ее переживания, в смысле, а сам факт. И так хорошо стало от того, что для нее важно, что он думает, что переживает, как бы не задеть его. Маленькая такая, ни хрена о жизни не знает, а заботится о нем и его чувствах (о которых он сам, по ходу, и не в курсе, если уж на то пошло; не то, чтоб Боров сильно загружался или переживал, ну порвался и порвался, всяко бывает). Внутри аж тепло стало. Он надавил ей на спину и снова начал целовать, решив доступно объяснить, что никакого зла на нее не держит.

- Агния! Привет, - Аня догнала ее в коридоре и остановилась рядом, чуть задыхаясь.

- Привет, - Агния обернулась, рассматривая однокурсницу. - Что-то случилось?

- Да, нет. Не случилось, в общем-то, - девушка немного смущенно пожала плечами. - Я хотела спросить, ты мне денег дать взаймы не можешь? На неделю, всего пятьдесят. Я отдам, - Аня с надеждой посмотрела на нее.

А Агния с сожалением вздохнула. У нее самой в кармане сейчас было пять гривен. Да и дома двадцать уже не наберется, наверное... Хотя, нет, конечно, дома у нее лежали деньги. Много. Вячеслав еще позавчера оставил на столе в комнате пачку со словами: "не вздумай отнести попам". Агния их еще даже не считала, но ей казалось, что там куда больше, чем она получила бы в качестве зарплаты в ресторане.

О самом ресторане, кстати, больше не упоминалось. Прошло уже две недели с тех пор, как он попросил ее "на неделю тот отодвинуть". И ничего: Вячеслав не упоминал больше об этом, и Агния никак не могла решиться напомнить, слишком опасаясь сделать что-то не то и вызвать его неудовольствие. К тому же, если совсем честно, она не знала, действительно ли сумеет делать вид, что между ней и Боруцким ничего не изменилось. Потому и не заговаривала. Только и взять те деньги, что он ей оставил, пока не могла. Не могла, и все тут. Будто бы это была оплата за то, что он с ней... Что она с ним... Вроде и понимала, что не так, но все равно Агнию это коробило.

Хотя, нельзя сказать, что искушения не возникало. И все же, пока она сомневалась в том, насколько это правильно. И пыталась придумать любую другую возможность, искала варианты с работой. Не особо распространяясь об этом, конечно.

Аня все еще ждала ее ответа.

- Я б с радостью, Ань, но у меня сейчас у самой проблемы. Да и с работой, вообще, - с невеселой улыбкой Агния покачала головой.

- М-да, вот и у меня проблемы, - Аня тяжко вздохнула и опустилась на один из нескольких стульев, стоящих вдоль стены коридора консерватории. - И думать что-то надо, как-то дотянуть до стипендии и зарплаты родителей. Но тоже, ведь, не могу же я все время у них деньги брать, не маленькая уже.

Агния только кивнула, разделяя грусть и проблемы однокурсницы, но слабо представляя, чем может тут помочь. Даже посоветовать нечего.

- Ладно, - Аня поднялась и взяла свою сумку. - Буду еще что-то думать. В любом случае, спасибо, - она улыбнулась Агнии и пошла в сторону аудиторий.

Та улыбнулась в ответ, хоть и не за что было ее благодарить-то. Но следом за Аней пока не торопилась, пусть у них и одна лекция сейчас стояла в расписании. Вместо этого Агния подошла к окну и посмотрела на улицу: начало февраля, девять утра, пасмурно, туманно, снег на земле тает, а с неба вот-вот начнет срываться новый. Снова будет слякоть и квашня. А в новых сапогах ноги мокли так же, как и в предыдущих. Конечно, сейчас она почти и не ходила пешком, Вячеслав ее каждое утро привозил в консерваторию. Вот и добиралась она своим ходом только до маршрутки, когда домой с Вовой ехала. Да и в ресторан теперь не надо было ходить...

Зато Вячеслав к ней ежедневно приезжал.

- Агния!

Аня, которая две минуты назад скрылась в аудитории, опять бежала к ней по коридору, что называется "на всех парах". Это заставило Агнию весело улыбнуться, несмотря на то, сколько в душе было сомнений, неуверенности и вопросов, на которые она не знала ответов:

- Что? - Агния отвернулась от окна.

- Тут мне вариант один предложили, - Аня остановилась рядом, снова стараясь восстановить дыхание. Ухватила ее за руку. - Слушай! Можно после второй пары съездить, две остановки всего. Сдать кровь. За это деньги дают. Не очень много, конечно, но все-таки. Хочешь? - Аня с надеждой заглянула ей в глаза.

Агнии от одной мысли о подобном стало плохо. Ну, то есть она понимала, что это для хорошего дела и все такое, но вот как-то так, с бухты-барахты... Да еще и ради денег. Ей такое даже в голову, наверное, не пришло бы.

- Ох, знаешь, я как-то не настолько, вроде бы, нуждаюсь, - заметила Агния, сглотнув ком в горле. - Оригинальный, такой, вариант. Слишком уж для меня экстравагантный. И потом, ты же так постоянно не будешь, Ань. Может, лучше, о нормальной работе подумаешь?

- Ну, как знаешь, - Аня пожала плечами. - И сама понимаю, что это экстренный вариант, но мне сейчас позарез нужны деньги, я и на это согласна. А потом уже и работу дальше искать буду. Только, - Аня неуверенно прикусила уголок губы. - Слушай, мне тоже как-то одной не очень хочется. Может, ты сходишь со мной просто так, как поддержка, а?

Через четыре часа Агния сидела на стуле в холле первого этажа консерватории и пыталась вспомнить, ощущала ли себя еще когда-то такой глупой? Был момент с ее ревом в ресторане и ощущением собственной дурости и беспомощности, конечно. Но то воспоминание до сих пор отдавало ей горечью и некоторым чувством стыда. Сейчас же больше посмеяться над собой хотелось. Еще б голова не кружилась, вообще здорово было б.

Аня, вообще, домой поехала. Клятвенно пообещала, что больше в жизни на такое не решится, но сейчас сил сидеть на парах у нее больше нет. А Агния все-таки вернулась, еще и торопилась так, а все равно опоздала на пару. Лучше бы на станции переливания крови задержалась, и чай попила бы, как сотрудники предлагали, с булкой. Но тогда ей показалось, что она себя нормально чувствует, а как до консерватории добралась - уже была не так в этом уверена. И ничего страшного, вроде, но легкая слабость появилась, да и голова кружилась, все же. Видно, с непривычки, как и предупреждала ее испуганная медсестра, когда поняла, что зря возраст не уточнила, и на автомате заполнила карточку, спохватившись лишь тогда, когда маркировала взятую у нее кровь.

Агния все-таки тихо засмеялась над собой и ситуацией, уткнувшись носом в ладони.

- У нас декан, конечно, либеральный, но если ты пьяная, лучше не сидеть прямо в холе, - веселый голос заставил ее поднять голову и обернуться.

На соседний стул, попутно вынимая из ушей наушники, уселся какой-то парень, лицо которого показалось Агнии смутно знакомым, но она так и не вспомнила, где его видела. Он был явно старше, курс третий-четвертый, может, и с доброжелательной улыбкой смотрел на нее:

- Что? День рожденья чей-то праздновали? Развезло? - без всякого осуждения в голосе, а с добродушным пониманием, поинтересовался он.

- Нет, - Агнии стало еще веселей почему-то, при мысли, что ее могли принять за выпившую. - Я не пьяная, я глупая, - под конец она снова тихо рассмеялась.

И то и дело косилась в сторону парня, пытаясь понять, откуда его знает.

- Я - Стас, - видно догадавшись о ее затруднении, парень представился. - Мы с Динкой тебе браслет порвали недели две назад. Вижу, ты смогла его починить? - он кивнул на ее руки.

Агния переплела пальцы и спрятала ладони между коленями. Нет, тот браслет она не отремонтировала. Вячек ей новый подарил, такой же изящный, но куда дороже, как ей показалось. Привез на следующий день. Хотя подвески Агния все же перевесила с первого.

- Нет, это новый. Мне подарили вместо того, - уже без улыбки ответила она.

- Упс, прости, - парень постарался изобразить на лице раскаяние.

- Да, ладно, - покачала она головой. Не ругаться же теперь. - Меня, кстати, Агния зовут, - запоздало представилась она, вспомнив, что парень назвал свое имя.

- Да, я в курсе, - Стас ей подмигнул. - Я был на вашем новогоднем концерте, а имя у тебя... Не из тех, что быстро забудешь. Да и поешь ты, - он даже руками взмахнул, - здорово, короче, поешь!

- Спасибо, - Агния тепло и благодарно улыбнулась, но отвернулась от Стаса, зачем-то уставившись в ближайшее окно.

На минуту между ними повисла пауза.

- Так, комплимент не пошел, - парень хмыкнул. - Видно я не оригинален.

- Мой голос часто хвалят, - без всякого тщеславия или попытки набить себе цену, заметила Агния. - И мне всегда приятно, я искренне поблагодарила. Только заслуга-то в этом не моя, от Бога и родителей такое богатство досталось.

- Не скажи, ты же здесь сидишь, а значит - развиваешь этот дар, а не в ванной поешь потихоньку, так что и твоя заслуга есть. И гордиться можешь законно.

Агния глянула на Стаса с некоторым недоумением, не совсем поняв, с какой стати он решил ее убеждать в этом.

Парень усмехнулся:

- Все, понял, меняю тактику. Не привык просто, чтоб на мои комплименты реагировали так, - он бесшабашно пожал плечами. - Тебя действительно не трогает, когда хвалят твое пение? Из академического интереса спрашиваю? - лукаво прищурившись, уточнил Стас.

Агния покраснела и отвернулась, теперь, чтобы спрятать этот румянец. Только дело было не в Стасе и его словах, а другой похвале, которую она вспомнила. "Ты всегда офигительно поешь, даже перед пьяными посетителями в ресторане". Эти слова Вячеслава, всплывшие в памяти, даже сейчас, после всего, заставили пройти дрожь по ее телу.

- Трогает, - не вдаваясь в подробности, ответила она.

- Ясно, это я просто не из той оперы, - все так же весело покачал головой Стас, сделав сокрушенный вид. Впрочем, было отлично видно, что парень шутит. - Хорошо, эту тему опускаем. А что там с глупостью и вероятным пьянством?

- Я не пила, - еще раз заверила его Агния, почувствовал облегчение, что они ушли от неудобных намеков. - Просто на перемене поехала с подругой в качестве моральной поддержки на станцию переливания крови. Она денег подзаработать решила, - с широкой улыбкой поделилась она.

- И что? - Стас выглядел немного растерянным, явно не поняв.

- И они с медсестрой уговорили и меня сдать кровь, - тут Агния вновь уткнула лицом в ладони. - Господи, я же даже не собиралась, мне муторно от одной мысли было. А там все эти плакаты и лозунги, про жизни, и в таком духе... - все еще улыбаясь, она сквозь пальцы глянула на парня, который старательно делал вид, что не смеется над ее словами. - Короче, теперь Аня уехала домой, а я так торопилась на пары, что даже чай не попила. Вот, и у меня голова кружится.

- Да, - Стас прочистил горло. Втянул носом воздух, крепко сжимая губы. И все-таки не удержался, засмеялся. - Ты сострадательная личность, оказывается.

- Видимо, - согласилась Агния с выводом парня.

- А вот с чаем - это плохо вышло. Поверь мне, я тоже пару раз таким по молодости страдал, - напустив на себя серьезный вид, добавил Стас.

Агния отняла руки от лица и посмотрела на него внимательней. Почему-то такое заявление парня ее насмешило. Можно подумать, сейчас он очень "не молодой".

- Тебе стоит выпить чего-то горячего, и булка не помешает, проверено. Слабость сразу уйдет, - не заметив ее скепсиса, продолжал говорить Стас. - Давай-ка, я тебя до столовой провожу, все равно свое занятие по фортепиано я уже прогулял, так что и сам чая выпью, - все с той же бесшабашной улыбкой предложил он.

Агния уже почти согласилась, даже кивнула. В конце концов, ей стоило поесть, она и сама это понимала. Но в этот момент двери в холе хлопнули, и она с удивлением увидела Вову, достающего из кармана куртки телефон. Она нахмурилась, почти уверенная, что он собрался звонить ей. Только почему он пришел так рано?

Неприятный холодок прошелся по горлу и сжался внутри груди Агнии. Тут же забыв о Стасе, она подскочила со стула, на миг замерла, пережидая головокружение, и пошла в сторону охранника и друга по совместительству.

- Вов? Ты что тут так рано делаешь? У меня еще полторы пары, - из-за того, что холл был пуст, ее было прекрасно слышно, хоть Агния и не кричала.

- О, Агния, здорово, - Вова поднял голову и обрадованно посмотрел на нее. Спрятал телефон. - Да, я в курсах, что у тебя еще не все. Но, тут такое дело, понимаешь, - Вова замолчал, словно поджидая, когда она ближе подойдет, и внимательно осмотрел помещение. Прищурился зачем-то и как-то пристально глянул Агнии за спину. - Короче, - чуть ли шепотом, который звучал довольно смешно от такого крупного парня, продолжил он, - мне Вячеслав Генрихович тебя забрать велел. Вот. Так что, давай, пошли, - Вова протянул руку, явно ожидая, что Агния отдаст ему номерок из гардероба, чтобы он взял ее куртку.

- Что-то случилось? - еще больше заволновалась она. - Вов, почему?

Лысый глянул на нее как-то неуверенно и, Агния решила что ошиблась, но вроде как смущенно. Хотя, неужели Вова может смущаться?

- Слушай, я откуда знаю? - резко забрав номерок из ее ладони, Вова отвернулся. - Мне крестный твой велел тебя забрать. И все. Я только распоряжения выполняю. А дальше...

- Агния?

Ох, она забыла о Стасе. А вот парень, похоже, пошел за ней. И сейчас стоял неподалеку, с интересом посматривая то на нее, то на Вову. Наверное, именно на него и смотрел сам Владимир. Да и сейчас настороженно обернулся, выдвинувшись вперед так, что встал вровень с Агнией.

- Так что насчет чая? - не особо, вроде бы, обратив внимание на Вову, Стас вопросительно кивнул в ее сторону.

- Прости, не выйдет, Стас. Мне идти надо, - Агния покачала головой. - До свидания, - добавила она, когда Вова, с прозрачным намеком, ухватил ее за руку и потащил к гардеробу.

- Ага, давай, пока, - наклонив голову к плечу, Стас смотрел ей вслед.

- Это что за хмырь? - стоило им отойти метров на пять, не особо таясь, поинтересовался Вова, со звоном хлопнув номерком о деревянную стойку гардероба.

- Ну, - Агния даже растерялась. - Я даже не очень знаю. Видела его пару раз в консерватории. Вот, случайно встретились сейчас, поговорили, - она пожала плечами, ожидая, пока немолодая гардеробщица принесет ее куртку.

- Пристает? - деловито поинтересовался Вова с такими нотками в голосе, которые заставили Агнию настороженно вскинуться.

- Нет, просто поговорили, ты что?

- Ну, смотри, говори, если что. А то, знаешь, что на уме у студентов этих, - с таким "знанием дела" заявил Вова. - Лучше сразу на место ставить, а не ждать неприятностей, когда лезть начнет.

- Вов, ты что? - Агния даже моргнула. - Я просто поговорила с человеком. Какие неприятности? И не лезет он ко мне. И ножом куртку не рвет, кстати, - намекнула она слишком уж "умному" охраннику. - Просто тема общая была, вот и поговорили, - Агния резко застегнула "молнию" на куртке, где сбоку, пусть и спрятанный, но виднелся шов.

Вова смутился.

- Ну, ладно, ну че ты напоминаешь? Думаешь, мне Боров мало рыло начистил за то? Я ж не знал, что ты - наш человек. Проехали, а? - тут же пошел он "на мировую".

Агния только улыбнулась. И постаралась незаметно сглотнуть, стараясь смочить пересохшее горло.

- Ладно, пошли, Вов. Забыли, - согласилась она. - А куда идем, кстати? Домой? - поинтересовалась она, выходя на крыльцо.

- Не, - с сожалением вздохнул Вова. - Жаль, у меня для тебя такой сюрприз есть, закачаешься! - он даже губы выпятил и с важным видом покачал головой. - Мы теперь с тобой - не пешеходы, Агния. У нас теперь "колеса" есть, во! - Вова махнул указательным пальцем перед ее лицом. - Но не сегодня. Тебя Боруцкий сам заберет, поговорить с тобой хочет. На парковке ждет.

Новость о том, что Вячеслав ждет ее на парковке, вытеснила все остальные мысли и новости. Агния даже не вникла и не уточнила, о чем Вова говорил, упоминая колеса. Вместо этого она удивленно глянула на друга, недоумевая, почему Вячеслав ей не позвонил. Ясно, что сам он просто так являться в консерваторию не будет. Но зачем Вову гонять? Что Агния сама не вышла бы, если бы он ей позвонил?

Но тут они завернули за угол здания, и в самом краю парковки Агния увидела знакомый внедорожник (в марках машин она никогда особо не разбиралась, различая их в основном по габаритам). Все вопросы тут же исчезли, и осталась только радость, что она сейчас его увидит. Радость такая сильная, что пришлось уткнуться глазами в тающий под ногами снег и вонзить ногти в ладони, чтобы как-то скрыть свой восторг от Вовы и не дать ему ничего заподозрить. А вот замедлить шаг она не смогла даже несмотря на слабость. И уже через несколько минут добралась до машины.

Вова, махнув ей, свернул в сторону автомобиля, припаркованного рядом. Но Агния не оборачивалась, чтобы тот рассмотреть, торопилась. Правда, по непонятной для себя причине, видно из-за "потери" крови или уж очень маскируясь на уровне подсознания, отчего-то открыла заднюю дверь и только сев, вспомнила, что в последний раз, когда ехала на этом сидении - Боруцкий ее ругал. Впрочем, в приметы Агния особо не верила. И едва захлопнув двери, наклонилась вперед, перегнувшись через спинку переднего сиденья, обняла Вячеслава за шею:

- Привет, - тихо, испытывая блаженство, прошептала она, прижавшись щекой к его затылку. - Что случилось?

Он не ответил. Поднял ладонь и обхватил ее скрещенные запястья, с нажимом погладил холодные пальцы, пройдясь рукой вверх-вниз, словно согревал ее ладони. Но все молча, только тяжело глянул на Агнию через зеркало заднего вида, так, что ей даже стало немного страшно:

- Вячеслав? - неуверенно переспросила Агния, попытавшись отстраниться, чтобы заглянуть ему в глаза напрямую.

Но он не отпустил ее рук. Вместо этого развел их и без всякого объяснения методично закатил один рукав, вместе со свитером, а потом второй. Агния замерла, почему-то испугавшись. И настороженно следила за его действиями, но не решалась больше что-то спрашивать. Вот, будто он точно знал, где она сегодня была и что сделала. Хотя, откуда? А Боруцкий ругнулся, когда увидел маленькую точку прокола в правой локтевой впадинке и повернулся к Агнии всем телом, смотря совсем сурово:

- И какого хрена ты это сделала, объясни мне, Бусинка?

- Вячек? - она наклонилась между передними сиденьями, хоть он так и не отпустил ее рук. И ясно, что неудобно было малышке. А все равно полезла, лишь бы ему в глаза глянуть. - Ты сердишься?

У него в затылке застучало от интонации ее голоса. Точно там, где она всего секунду назад прижималась щекой.

Он сердился. Да. И бесился. До этого самого момента. Пока ее голос не услышал. Со всей этой настороженностью, страхом. И все, как отрезало. Как он мог дальше сердиться, если слышал страх? Если знал, чего его девочка сейчас боится?

Не оправдать, разочаровать, подвести... его.

Блин. Не успел толком ничего сказать, а уже наворотил.

Вячеслав тихо ругнулся и медленно втянул воздух через нос.

Он понимал, что слишком на нее давит. Ей всего шестнадцать, ну, семнадцать через три месяца стукнет, а он? Сходу налетел и ни одного послабления за эти две недели, ни одной минуты не дал, чтобы его девочка могла хоть продохнуть. Прессовал, опасаясь отступить хоть на сантиметр и что-то потерять, не углядеть. Просто, из рук выпустить боялся. И понимал вроде, что ей непросто при таком напряге, а сбросить обороты не выходило. Надо было дать ей хоть пару дней за это время, чтобы Бусинка посидела одна, обдумала все, как-то расслабилась. А он не выдерживал. Даже решая не ехать к ней, все равно срывался с места в последний момент. И ведь не потому, что пах прижимало. Зачастую, он приезжал, когда она уже спала, и иногда по несколько часов сидел на стуле в ее комнате, глядя, как малышка хмурит брови или улыбается во сне. Или курил на кухне. А потом все-таки шел и устраивался рядом с ней на этом долбанном старом диване. И остаток ночи пытался уснуть, все еще вскидываясь от каждого ее сонного вздоха. А ведь кайф ловил от этого. И продолжал приезжать и приучать себя к тому, как она спит рядом. Зачем, спрашивается?

А вот надо было. Надо.

И еще кучу всего "надо". Ему то позарез требовалось в эту же секунду точно узнать: ела ли она сегодня и что? И он "впадал в маразм" по словам Федота, привозя ей полные пакеты с едой из ресторана. Ведь видел же, как она на себя бабки зажимала. И сидел потом, следил, чтобы Бусинка это съедала. То срочно хотел выяснить: почему отказалась идти куда-то с однокурсниками своими, передумав в последнюю минуту, о чем ему Лысый докладывал. То чем она занималась, просидев весь этот вечер дома, когда про ресторан он больше разговор не заводил, стараясь перестраховаться, уберечь малышку. Хотя, наверное, стоило просто этот вопрос прояснить окончательно, чтобы убрать все непонятки. Может тогда она и деньги брать начнет, что Боров ей оставлял? Он-то видел, что за эти пару дней из стопки ни одна купюра не исчезла.

А теперь вот, кровь сдавать поперлась. О чем она думала только, кто б ему расталдычил? Зачем? У нее этой крови че, много, что ли? Лишняя есть?

- Вячек?

Бусинка совсем сжалась, он руками почувствовал, как она дернулась. Видно из-за его молчания извела себя еще какими-то придумками.

- Не сержусь, - шумно выдохнув, он прижался ртом к ее коже, целуя локтевую впадинку, где виднелся след укола. - Не сержусь я, Бусинка, - повернув ключ, он тронул машину с места, продолжая поглаживать ее руки, все еще обнимающие его шею. - Ты мне только объясни внятно, какого хрена ты кровь поперлась сдавать? Потому как я ни одной вразумительной причины не вижу, - Вячеслав все-таки не сумел до конца придушить раздражение в голосе.

- Так вышло, - малышка снова прижалась щекой к его затылку.

Блин, у него так выдержки не хватит. Бросит руль и примется ее целовать. Зря он двинулся с места.

- Как это - вышло? - сипло передернул он. - Шла мимо, решила зайти? - Вячеслав хмыкнул. - Я чего-то не помню, чтобы утром, жалуясь на нудность пар по итальянскому, ты упоминала, что собираешься кровь сдавать. Ты че, ради бабок на это пошла? - прищурившись, он глянул на нее через зеркало, понимая, что опять заводится.

- Нет! Вячеслав, я действительно не собиралась, и не думала. И деньги... Ну какие там деньги? Сомневаюсь, что так заработать можно, - она даже слабо улыбнулась, потерлась щекой об его шею. - Не сердись, пожалуйста.

Он не удержался, скупо улыбнулся, но от требовательного тона не отказался:

- Не сержусь, сказал же. Но и объяснения пока не услышал.

- У меня однокурсница пошла сдавать, Аня, - немного торопливо принялась говорить малышка. - Меня попросила с ней сходить, в качестве поддержки. Ну а там, знаешь, все эти призывы спасти чью-то жизнь. И медсестра... В общем, они и меня уговорили, - она уставилась в пол, пряча глаза от его взгляда.

- Ну, твою ж ма...! - он хлопнул по рулю от досады. - Ну что ж ты у меня такая жалостливая, а? Или у тебя кровь лишняя, себе много? Какого хрена ты кого-то жалеешь? Тебя хоть раз кто-то пожалел, Бусинка? - все-таки припарковавшись у бровки, пользуясь тем, что на бульваре почти не было движения, он развернулся к ней всем телом.

Обхватил руками ее лицо и запрокинул, заставив смотреть на него. А может просто хотел ее коснуться так, что сил терпеть больше не было.

- Ты, - с робкой улыбкой выдохнула Бусинка, даже прижмурившись чуть-чуть. Будто грелась от тепла его рук.

- Что я? - он как-то потерял нить разговора, гладя большими пальцами щеки малышки.

- Ты пожалел, - выдохнула Бусинка. - И там же немного крови взяли...

Он тихо ругнулся, притянул ее, прижав к себе, практически усадив на колени:

- Дурочка моя, - Боров даже хмыкнул, коснулся губами ее виска, зарылся пальцами в волосы, растрепывая косу. - Ты реально думаешь, что я тебя жалею? - Вячеслав хмыкнул, видя некоторую растерянность в ее глазах. Покачал головой, дивясь, как она до такой мысли дошла. - Плохо, видно, жалею, малышка, если ты кровь сдавать шляешься, - он с жадностью прижался к ее губам, наконец-то целуя.

С утра прошло слишком много времени, если судить по тому, как он по Бусинке в своих руках изголодался. Увезти бы ее сейчас домой и самому с ней остаться. Даже не лезть, просто на колени усадить и держать бы так, целуя. Только времени не было. У него через час встреча в ресторане.

- Ладно, забыли, - со вздохом отстранившись от ее губ, Вячеслав прижал растрепанную голову малышки к своему плечу. - Но еще раз узнаю, что ты такое вытворила - выпорю, усекла?

- А как ты узнал? - вместо того, чтоб покорно кивнуть, вдруг спросила Бусинка. Даже нахмурилась. Грозная такая, просто "ух".

- Ты реально думала, что я тебя без охраны оставлю, малышка? - усмехнулся Вячеслав ее "суровости". Достал телефон. - Тебя Лысый теперь все время пасет, так, на всякий, чтоб не случилось ничего.

- Вова за мной следит? - она нахмурилась еще больше, глядя на него снизу вверх.

- Охраняет, - поправил Боров, продолжая перебирать ее волосы и ждать, пока Леха ответит на звонок.

- Вячек, - судя по всему, она была с чем-то не согласна.

Но он прижал палец к ее губам, услышав в трубке:

- Да? Слава?

- Леха, здоров. Скажи мне, как спец в этом, у меня тут дите кровь сдавать поперлось с какого-то испугу, людям помогать. Чего мне теперь с этим делать? Надо что-то давать? Витамины какие-то? - Агния снова попыталась вмешаться, и Боров покачал головой, глянув на нее с предостережением.

Малышка надула губы, он это ладонью ощутил и улыбнулся против воли.

- О, а кто это у тебя волонтером заделалася, раньше ты жалостливых пацанов не брал к себе, вроде. Стареешь, Боров, - усмехнулся Леха. - Че, много выкачали?

- Без понятия, - проигнорировав его шутку, заметил Вячеслав. - И это не парень, девчонка.

- Ну, девчонка - проще, они по жизни к кровопотерям терпимей, - заметил врач уже с другими интонациями в голосе, явно любопытствуя. Но не углублялся, не первый год с ним работал, видно докумекал, что развивать тему не надо. Леха с ними повязан был давно и такими делами, которые никакому врачу в свете закона ничего хорошего не сулили. Так что не подставит, это ясно. Но лучше перестраховаться. - Сколько лет дитю-то?

- Шестнадцать, - Вячеславу стало совсем весело от того, какую гримасу скривила девчонка. Но промолчала. Ясно, что семнадцать было бы ближе к истине, но он хотел перестраховаться. Мало ли, может тут и год значение имеет?

- Да ничего страшного, это даже полезно, если не часто, - хмыкнул Леха. - Она поела после этого?

- Ты ела? - отодвинув трубку от уха, спросил он у Бусинки.

Она моргнула и с виноватым видом покачала головой.

- Ё...-п-т! - надеясь, что она по взгляду поняла, что он думает о ее действиях, Боров вновь прижал мобилу к уху. - Нет, не ела, - буркнул он Лехе.

- Ну, пусть поест нормально, мясо дай, чаю сладкого. Можно грамм тридцать вина красного, если родители не запретят. И все. Жить дите будет, - весело заключил Алексей.

- Ладно, понял, - Боров отключился.

Спрятал телефон и посмотрел на свою малышку:

- Поехали, Бусинка, накормим тебя. Да и меня в ресторане скоро люди будут ждать, - решил он, снова скользнув губами по ее виску.

Он переоделся с утра. Темно-синяя рубашка, с расстегнутым воротом, брюки. Пиджак и галстук, небрежно отброшенные на соседнее сиденье. Она знала, что ему не особо нравилось такое носить. Как и дорогие часы, которые сейчас виднелись под манжетой сорочки. А все равно, Вячек очень нравился Агнии в таком виде.

Потому, что он сейчас таким выглядел... Ну, не зная, чем он занимается, наверное, никто и не подумал бы про него ничего плохого. Наоборот, солидный бизнесмен. Даже взгляд казался не таким страшным... Хотя, она лукавила. На нее он уже давным-давно тем своим "темным" взглядом не смотрел, так что, не узнаешь, так ли и другие его воспринимают, как она.

Отвернувшись к окну, Агния откинулась на спинку кожаного сидения.

Видно Вячеслав заезжал к себе после того, как ее утром в консерваторию отвез. Агния за эти две недели один раз была в квартире Вячеслава, и то, "проездом", так сказать, буквально на минуту в коридор заглянула, пока Вячек что-то брал. Даже не рассмотрела толком ничего, слишком они тогда торопились.

Наверное, он и сейчас ехал с какой-то встречи, раз так одет. И предупреждал ее, что будет сегодня занят, потому она и разволновалась так, когда Вова сказал, что надо уезжать. Мало ли, что "дела" Боруцкого могли под собой подразумевать? Но все равно ведь, приехал к ней.

Правда, Агния пока не могла сказать с уверенностью, как относится ко всему, что только что было сказано. Она подозревала, что Вячеслав может не прийти в восторг от ее донорства и, в общем-то, даже не была уверена, что ему стоило об этом говорить. А он и сам узнал, оказывается.

Вова все время за ней приглядывает. Охраняет.

Что ж, Агния не видела смысла в предположении, что Боруцкий решил бы за ней следить, просто, чтобы контролировать. Зачем? А с ней и правда, много чего приключалось в последнее время. Только...

Агния вздохнула. Отвела волосы с лица.

Что толку об этом думать, если она, в отличие от Вячеслава, мало что понимала в той среде, куда ринулась с головой, не оглядываясь? Вероятно, он куда лучше знает, что надо делать и как.

Стоило им приехать в ресторан, как что-то неуловимо изменилось. И хоть Агния настраивалась на это, все равно, на душе стало как-то тоскливо. Еще на пороге их встретил Федот, который куда-то потащил Боруцкого, смерив ее саму предостерегающим взглядом. Ну, или Агния предпочла трактовать этот взгляд именно так. И Вячеслав ушел, распорядившись Семену: "нормально накормить ребенка, полноценным обедом и дать мяса". Что Семен Владимирович и сделал, не задав ей ни одного вопроса, кстати, по поводу исчезновения и возможного возвращения. Видно здесь Вячеслав уже все объяснил, в отличие от нее. Правда, сидя в одиночестве за его столом и вяло ковыряясь в тарелке, Агния и сама понимала, что прав он был, не выдержит она подобного. Не стоит даже заикаться о возвращении. Одно дело зайти на час, как сейчас, и другое - каждый день притворяться.

Впрочем, Вячеслав все же появился рядом на пару минут. С бутылкой и бокалом. Налил ей вина и, проигнорировав протест Агнии, заставил выпить. Не много, конечно. Но все же стоял над душой, пока она последний глоток не сделала. И, главное, глянул раз так, что у нее это вино поперек горла стало, и Агнию всю в жар бросило. Правда, этот взгляд был мимолетным. И, тихо сообщив, что ее Вова отвезет домой, Вячеслав опять куда-то ушел. А она еще минуты три в себя приходила, стараясь угомонить возбуждение, которое, казалось, растеклось с этим вином по телу от его взгляда.

Не стремясь задерживаться, слишком тяготясь всем, о чем следовало помнить, Агния торопливо закончила обедать, и быстро пошла к выходу, на ходу здороваясь с работающими официантами. Те приветливо кивали ей в ответ.

Однако, уже почти дойдя до выхода - оглянулась, заметив краем глаза Вячеслава. Он стоял у одного из столов, расположенных около сцены и сейчас пожимал руку какому-то мужчине, что-то тому говоря. Рядом стояли еще один мужчина и женщина. Как раз когда Агния обернулась, они все над чем-то рассмеялись.

Впрочем, она не то, что не слышала реплик, даже рассмотреть никого толком не смогла. Непонятно откуда перед ней появился Федот, закрыв обзор. И снова уставился на Агнию тем взглядом. Молча.

Она подождала секунды две хоть какой-то реплики. Но безрезультатно. А у нее внутри вдруг такое раздражение на всех и вся всплеснулось, что просто ужас. Агния не отвернулась и не опустила глаза, выдержав этот взгляд Федота. Вздернула бровь, надеясь, что у нее получилось сделать это достаточно надменно и, поддавшись порыву, с чувством процитировала:

- "Что молчишь, мил друг Федот,

Как воды набрамши в рот?..

Аль не тот на мне кокошник,

Аль наряд на мне не тот?"

Ее оппонент дрогнул. Образно, конечно. Но она видела, как дернулся его сжатый рот, да и взгляд повеселел.

- Тебя Лысый на парковки ждет, не задерживайся, Бусина. И не пались, - тихо проговорил он, головой кивая ей в направлении двери.

- "Палитесь", как вы говорите, сейчас только вы. А я как раз к выходу и иду, - так же тихо, зато, не скрывая своего раздражения, хоть это и было некультурно, ответила Агния.

В конце концов, они с Федотом давно свое отношение друг к другу выяснили. Потому она развернулась, больше ничего не добавляя, и вышла в холл.

Настроение продолжало стремительно ухудшаться, причем Агния даже не смогла бы сформулировать конкретную причину. Но она не ощущала сейчас внутри эйфории и счастья. Она даже не слушала полный восторга рассказ Вовы о машине, которую он вел. И не рассматривала салон. Бесцельно уставилась в окно, не замечая, мимо чего они едут, и думала, думала, думала. О том, что Вячеслав дважды назвал ее сегодня "дитем" и "ребенком". Об одиноком обеде, важность которого понимала, но облегчения от этого не чувствовала. И о женщине. Красивой, с длинными темными волосами, завитыми локонами. Похожей на ту, с которой Агния видела Вячеслав в клубе... Хотя сейчас Агния и не смогла бы сказать - действительно ли это она. Далеко эта компания стояла, и смотрела Агния в их сторону недолго. И женщина одета была. Красиво одето, в элегантное платье, подчеркивающее, насколько его хозяйка не обделена фигурой, а не в джинсы и свитер, как сама Агния. И еще, она думала о том, как эта женщина улыбалась, глядя на Боруцкого с откровенным интересом.

Продолжая что-то рассказывать, Вова остановил машину на светофоре, и Агния несколько мгновений бездумно смотрела на яркую неоновую вывеску нового торгового центра, выделяющуюся среди тумана, опустившегося на город после обеда. И вдруг чуть ли не подскочила на сиденье:

- Вов! Поверни сюда, пожалуйста, - Агния в каком-то лихорадочном возбуждении повернулась к парню.

- Куда? - не поняв, переспросил тот, игнорируя гудки автомобилей, водители которых возмущались тем, что машина не двинулась со сменой сигнала светофора.

- Сюда, к магазину, - Агния ткнула пальцем в стекло, показывая.

- Счас, - без дальнейших вопросов согласился Вова, и спокойно повернул, похоже, не волнуясь о том, что одним махом пересекает три полосы. Не обращал он и внимания на продолжающиеся гудки сигналов. - А чего тебе там надо? - вместо этого спросил он у Агнии, заезжая на парковку.

- Надо... - Агния вдруг вспомнила, что денег у нее - аж пятьдесят гривен, полученных за донорство. - Вов, а у тебя деньги есть?

- Есть, - задумавшись, кивнул парень. - Не особо густо, гривен триста, а что?

- Одолжи, а? Я отдам, когда домой приедем, - почему-то испытывая и какой-то страх, и отчаяние, и лихорадочное возбуждение сразу, попросила Агния, одним махом решив переступить все свои сомнения.

- А тебе хватит? - спросил Вова, уже выгребая купюры из карманов.

- Не знаю, - вновь глянув на вывеску центра, вздохнула Агния, подозревая, что для того, о чем посетила ее мысль, надо куда больше. Но начать с чего-то же можно. - Но на что-то - точно хватит, - решительно добавила она, складывая в свой карман деньги, которые ей всунул в руки Владимир.

Глава 27

Он закрыл двери как можно тише. Час ночи - малышка стопудово спит. Повесил пальто, снял туфли и прошел по коридору, в котором она всегда оставляла для него свет. И остановился в дверях спальни, привыкая к темноте.

Да, Бусинка спала. Как обычно, укрывшись чуть ли не до самого носа. Это смешило Вячеслава: она просто укутывалась в одеяло, пока лежала одна. Но стоило ему лечь рядом - и Бусинка, даже не просыпаясь, начинала выпутываться из своего "кокона", откидывать одеяло, чуть ли не сбрасывая на пол. Вячеслав, понимая так, что раз до этого она куталась, то Бусинка мерзнет, пытался ее опять укрыть. А она снова раскрывалась. Обычно такая полусонная возня с ее стороны продолжалась с полчаса, и если малышка не просыпалась, то заканчивалось все тем, что она устраивалась чуть ли не целиком на Вячеславе, и он укрывал ее уже вместе с собой. И вот так и удерживал одеяло поверх нее (и себя соответственно) весь остаток ночи.

Но сейчас Вячеслав не спешил укладываться на диван. Так и остался стоять на пороге, прислонившись к косяку, глядя на Бусинку и медленно вертя в пальцах все ту же зажигалку. Малышка продолжала спокойно спать, обхватив рукой подушку, на которой обычно лежал Вячеслав.

Прошло, наверное, уже минут сорок, а он так и не сдвинулся с места. И практически убедил себя, что все же стоит уехать. Из-за того, о чем уже думал сегодня. Пусть она хоть немного придет в себя, пусть расслабится. Он думал об этом весь остаток дня, не позволяя себе позвонить ей. Старался дать продых. И сейчас уйдет. Еще минуту постоит...

В итоге Боров еще двадцать минут проторчал на этом же самом месте, а потом все-таки развернулся и пошел назад, к двери. И уже даже снял пальто с крючка, когда тихий шорох заставил его замереть. Таки разбудил. Уход - теперь не вариант. Не поймет. Достав пачку сигарет из кармана, он вернул пальто на прежнее место, прислушиваясь и впитывая в себя каждый звук, сопровождающий ее сонные, медленные движения.

- Вячеслав? - тихий, немного хриплый, обалденный голос Бусинки будто горячим шаром прокатился по его спине. - Ты пришел или уходишь?

У нее был какой-то непривычный ему тон. Настолько, что Вячеслав, пытаясь уловить эти несостыковки, молча развернулся. И просто разжал часть пальцев, показывая пачку сигарет, которую держал, а сам внимательно глянул на свою малышку. И тут же об этом пожалел, забыв, что собирался сделать: вдохнуть или выдохнуть.

Она стояла на пороге. Там, где он проторчал все это время. Даже оперлась на тот же косяк плечом, держась пальцами за наличник. Голову Бусинка наклонила, и сейчас смотрела на него чуть прищуренными глазами: сонно и как-то так... Он не мог понять.

Бред. Боров свою малышку просто "читал" в последние недели. Достаточно было глянуть в глаза - и он хоть приблизительно, но понимал, что у девчонки на уме, и как ему реагировать на это. А сейчас - не мог врубиться. То ли она смотрела слишком ровно, то ли у него мозг мигом протух, когда он целиком свою Бусинку осмотрел. И ничего такого, вроде. Все даже очень прилично. Только пижамы ее и в помине не было. Впрочем, нельзя сказать, что то, что было на малышке, торкнуло его меньше.

Бах. Как получить удар под дых. Только вместо боли - нервы разом скрутило нуждой, бухнуло в голову жаром, что аж во рту пересохло. И руки сжались в кулаки. От жадности, от желания к своей малышке.

Она стояла в ночной рубашке, такой, до середины бедра. То ли шелковой, то ли атласной, хрен знает, Боров в этом плохо разбирался. И простая, вроде. Как майка на бретелях, только длинней, и в тоже время такая, что "ух". Просто ткань так прилегала, словно ластилась к коже Бусинки что и, не просвечиваясь, давала возможность то ли увидеть, то ли угадать детали.

Вот он стоял, пялился, а не мог понять - видел ли каждую черточку ее груди, с мягкими сейчас, плавными линиями сосков? Действительно ли заметил тень во впадинке пупка и треугольник, в котором сходились ее бедра? Или просто додумывал это все, следя за игрой тени и света в складках золотистой ткани на теле своей малышки. У Вячеслава зуд в ладонях прям появился от желания подойти ближе и провести рукой, расправить пальцами все эти складки, почувствовать кожей все это.

Поверх сорочки, не подпоясав, Бусинка накинула халат из такой же ткани, который сейчас медленно сползал с левого плеча, а она, похоже, продолжая дремать на ходу, не замечала этого. И пряча зевок, ежилась вместо того, чтобы запахнуться плотнее.

Что-то он раньше на ней такого не видел. А то точно сорвался бы с цепи, открой она ему как-то двери в подобном наряде, а не в своей пижаме. Вячеслав выдохнул, таки осознав, что грудь уже давит от воздуха. И снова втянул воздух в себя, ощущая, как все внутри начинает дико жечь от желания.

Бросил пачку сигарет на полку небольшого комода, стоящего у нее в прихожей под вешалкой. И в три шага приблизился к своей Бусинке, которая как раз обхватила себя руками, оттолкнувшись от косяка двери, словно пыталась согреться.

- Замерзла? - спросил Вячеслав, обхватив ладонями ее плечи.

Или от того, что до этого он молчал, или еще с чего-то, голос сипел, грубо нарушив сонную тишину квартиры. Так, что Бусинка даже легонько вздрогнула. Но кивнула. А у него не вышло остановить свои руки, и ладони Вячеслава уже скользили по ее шее, спине, плечам, непонятно - растирая, чтобы согреть? Или все же в жадной попытке коснуться всего, чем дразнила, пряча, эта мягкая и шелковистая ткань сорочки.

Агния шумно втянула носом воздух, явно ощутив то, что Вячеслав и не пытался скрыть, и потянулась ему навстречу. А Боруцкий, обхватив одной ладонью ее затылок, запрокинул голову малышки и поймал ртом ее приоткрытые губы, целуя со всей той потребностью, которая еще днем вены жгла. Ощутил, как она привстала на носочки и закинула руки ему на шею, обнимая. И загребая полными жменями ее распущенные волосы, эту ткань и саму Бусинку, поднял малышку на руки.

- А что с пижамой случилось? - так же хрипло поинтересовался он, продолжая целовать ее, добрался до горячих щек. Прошелся губами по прикрытым векам. Шагнул вперед, внося ее в комнату.

- Постирала...? - он не понял, объяснила или сама спросила его девочка с лукавыми нотками в голосе.

Но точно ощутил подбородком, как сжались ее губы, когда она попыталась подавить улыбку, целуя в ответ его щеки, подбираясь к шее.

- А не околеешь от холода в сорочке? - опустившись на диван так, чтобы усадить ее себе на колени, хрипло поинтересовался Вячеслав.

- Ты же не уходишь? - Агния спросила это ровно. Спокойно.

Но он успел ощутить ладонями, как она напряглась, замерла. А потом обмякла, словно заставив себя расслабиться.

Поняла, значит, что он не курить собирался.

Уходит? Ага, фиг вам. Он пытался вспомнить, в какой карман брюк сунул презервативы. И уж точно не планировал уже никуда валить. Да его сейчас отсюда и танком не выпхаешь. Разве что вместе с Бусинкой.

Вместо ответа он сильнее сжал пальцы, снова с нажимом прошелся рукам по ее спине, плечам. Накрыл грудь, забираясь под сорочку, второй ладонью снова вернулся, запутался в волосах. И откинул свою девочку на подушки, так, что она легла на его руку. Навис над Бусинкой всем своим телом, коленом разведя ее бедра.

- Похоже на то, что я ухожу? - сдавленно хмыкнул Боров, спускаясь губами до ее груди.

Накрыл ртом сосок прямо через эту ткань, которая продолжала его дразнить. Втянул в себя, понимая, что заводится все сильнее, реально теряя контроль над собой. Хотелось ее всю, сразу: и руками коснуться каждого сантиметра тела, и губами пройтись по ее сладкой коже, подмять под себя и не выпускать. Вообще. Заставить все время быть рядом.

- Тогда не замерзну, - прошептала Бусинка ему в макушку. - Вячек! - вдруг выгнулась она, задохнувшись, когда он, собрав подол сорочки, добрался рукой до ее бедер.

Блин. Несмотря на весь его опыт, у него каждый раз в глазах темнело и в голове начинало шуметь, когда Вячеслав слышал, как она так стонала его имя своим обалденным голосом. И всегда вспоминалось, как близок он когда-то был к тому, чтобы заставить ее это делать. И как был благодарен, черт знает чему, что его все-таки остановило. Не дало сломать свою девочку.

- Вячек, я... - задыхаясь, Агния прижалась губами к его виску, надавила ладошками на его плечи, словно останавливая.

Капец, это была не такая и простая задача, отреагировать на ее действия. Тем более что он не врубался, что именно заставило ее затормозить.

- Что, малышка? - он приподнялся, обхватив пальцами щеку Бусинки, заглянул в глаза, в которых не осталось ни тени сна.

Зато там кружилось что-то такое напряженное и неуверенное.

Добравшись большим пальцем до ее рта, Вячеслав прижал уголок губ, который она закусила, высвобождая. И немного отклонился, нахмурившись, вглядываясь.

Она продолжала обнимать его, да так, что пальцы вжимались в плечи, тянули ткань его рубашки, царапали. Словно малышка хотела ее порвать. А потом закрыла глаза на мгновение и, молча покачав головой, сама потянулась к его губам. Вячеслав не успел, а может не хотел отстраняться. Он уже был на той стадии, когда все мысли, кроме плана определенных последовательных действий, в мозгу задерживались с трудом. Еще пять минут назад отпустил все тормоза. И ее поцелуй, уже куда более искушенный, только усиливал его горение. Честно говоря, он не думал, что она настолько стремиться дать в их отношениях. Скорее допускал, что позволит брать. Но, сразу заявив, что готова для него что угодно сделать, малышка, оказывается, таки именно это имела в виду. Не то, чтоб Вячек на нее давил или пер в этом плане. Блин, да он кайфовал просто от того, что заполучил ее. Но девочка стремилась узнавать, что именно в ее действиях доводило его до белого каления. Пусть не всегда с уверенностью, но пыталась и училась

Вот и сейчас, от ее поцелуя, в разы более смелого и открыто страстного, чем в начале; от того, как она притянула его голову к себе, легко давя ладошками на затылок; от того, как выгнулась под ним, откровенно скользя своим телом по его, показывая, что и сама на взводе - у него мозг отключился. Вжав малышку в диван так, чтоб лишь бы не причинить боли, он потянул вниз ее белье, стянув то с нее до колен. Приподнялся, все-таки сумев вспомнить, куда засунул эти долбанные резинки. На секунду оторвавшись от поцелуя но, не желая отрывать еще и пальцы от ее волос, щек, кожи, надорвал уголок упаковки зубами. Снова принялся целовать Бусинку, натягивая презерватив. Обхватил ладонью бедра своей девочки, вскидывая, вжимая в себя. Она обняла его ногами за пояс. И его реально затрясло, от того, что малышка низко застонала, закинув голову, когда Вячеслав наконец-то погрузился в нее. А потом, жадно вдохнув, принялась покрывать короткими, лихорадочными поцелуями его подбородок, шею, плечи. И распаляла Вячеслава все больше и больше, продолжая стонать на каждый его новый толчок внутри нее. Пока он совсем перестал подчинять свои движения хоть какому-то контролю, сорвавшись, покрывая ее лицо такими же алчными поцелуями. Прикусывая кожу, стараясь удержаться на грани, но понимая, что все же немного переступает ее, втягивая слишком сильно, оставляя следы, а прекратить не мог. Потому что не хватало ему Бусинки, недостаточно было, он нуждался в еще большем ощущении ее, чтобы удовлетворить эту потребность.

Малышка тихонько вскрикнула, на вдавив затылок в подушку, на пять секунд опередив его. И плавное скольжение, трение ее живота о его напряженный пресс, из-за прерывистого дыхания, сокращение ее тела вокруг него - довели Вячеслава до своего предела. С хриплым коротким рыком он кончил, уронив голову в ее волосы, рассыпанные по подушке и плечам Бусинки. И глубоко вдохнул.

- Что значит эта татуировка?

Бусинка почти шептала. Ему пришлось встряхнуть с себя уже навалившийся сон, и секунду осмыслить то, что она спросила. Малышка лежала щекой на его плече, а кончиками двух пальцев правой руки едва ощутимо водила по контурам наколки на его груди.

Заведя руку за голову, он чуть приподнялся и глянул на нее сверху вниз. Молча приподнял бровь, интересуясь, на кой черт ей это надо?

- Если ты не веришь в Бога? Если так относишься ко всему этому, не крещен, зачем надо было делать такую татуировку? - Бусинка недоуменно наморщила лоб.

- Оно тебе не надо, - хмыкнул он, крепче прижав ее к своему боку. - И я не верю во всю эту поповскую канитель.

- Вячек, - несмотря на давление его руки, она настойчиво пыталась поднять голову, упираясь подбородком в грудь Вячеслава. - Я завтра пойду в церковь, - она смотрела на него уверенно и спокойно.

- Забудь.

Вячек перевернулся на бок, уложив малышку на подушку. Обхватил за талию и крепко прижал к себе, подложив вторую ладонь под щеку Бусинки. Устроился подбородком между ее шеей и плечом.

- Я не спрашивала разрешения, Вячек, - поцеловав кончики его пальцев, малышка вздохнула. - Я просто сказала тебе о своих планах, чтобы ты не волновался, как сегодня, - добавила она, напоследок прижавшись губами к центру его ладони.

Он как-то аж совсем проснулся. Уперев локоть в диван, Вячеслав приподнялся и со всей суровостью, на какую был способен в отношении нее, глянул на Бусинку сверху вниз:

- На хера туда шляться? Малышка, серьезно, прекращай спускать бабки на этот бред, - твердо велел он, чуть нажав ладонью ей щеку.

Агния моргнула, отвела голову, поднявшись с его ладони. А через секунду и вовсе села напротив, подтянув ноги под себя и скрестив их по-турецки. Обхватила свои лодыжки пальцами. И только после всего этого снова глянула на него:

- Хорошо, Вячек, я не буду брать твои деньги, - тихо проговорила она. Опустила глаза на свои ноги. И вдруг одним движением поднялась с дивана.

Мало что понимая, он обернулся, следя за ней. А малышка подошла к столу и сдвинула к краю что-то. Вячеслав сжал зубы аж до скрипа, когда понял, что это деньги, которые он ей оставлял.

Твою ж...

- И раз с рестораном уже все решено, как я поняла, ты подождешь? Я верну триста гривен, которые уже потратила. Найду какую-то работу, и верну, - не поворачиваясь к нему, спросила Агния. - И завтра... В общем-то, я и пешком или даже на маршрутке спокойно доберусь до церкви, так что и Вове не надо будет беспокоиться или тратиться на бензин...

Бл...! Вот этого он точно не добивался!

Резко спрыгнув с дивана, Вячеслав за шаг добрался до нее и, обхватив за плечи, развернул малышку к себе лицом. И теперь выругался в голос, глядя на совершенно спокойное и пустое выражение ее лица. Захотелось по чему-то ударить, чтоб согнать плеснувшуюся злость. Но тут же вспомнился последний их разговор о церкви, закончившийся сломанной зажигалкой и почти таким же выражением глаз Бусинки.

- Ты из-за этих попов у меня деньги брать не будешь? С какой стати? Чем они тебе так дороги? Ради чего готова голодать?! - не сумев сдержать злость полностью, рыкнул он, продолжая держать ее за плечи. Даже легко встряхнул, пытаясь заставить смотреть на него, а не пялиться куда-то в пространство. - Заруби себе на носу - если узнаю, что ты поперлась куда-то работу искать...

- Выпорешь? - Бусинка прикусила губу.

Он был бы лохом, если бы не понял, что малышка пытается спрятать улыбку. Хотя взгляд ее не был веселым, скорее даже грустным. Никакого уважения. Может, не так и плохо было бы, если бы она хоть чуточку его боялась?

Бусинка протянула руки и обняла его за пояс.

Боруцкий вздохнул. Вот, как он мог на нее злиться? Никак не мог.

- Выпорю, - хмыкнул Вячеслав, притянув ее к себе, и обнял за плечи так, что Агния щекой крепко прижалась к его груди. - Блин, малышка, вот возьму, и выпорю! Чтоб точно знала, что я тут не шутки с тобой шучу, - проворчал он ей в волосы.

- Вячек, я буду ходить в церковь, понимаешь? Нравится тебе это или нет. Я же тебя не заставляю ходить со мной. И не прошу на это денег, не надо, и...

- Только попробуй мне бабки возвращать, - он поднял ее лицо, удерживая ладонью, чтоб Бусинка поняла, что сейчас бессмысленно спорить. - Поздно давать задний ход, малышка, я предупреждал. Ты - моя. Точка. Усекла? И о работе - забудь.

- Вячеслав, но так же невозможно, - она тяжело и глубоко вздохнула. - Я не могу забыть обо всем: о консерватории, о работе, о церкви... Я же не что-то, что можно закрыть где-то в кладовке и дожидаться, пока у тебя будет время ко мне приехать. И я же не спорю - твоя. Твоя. Но... - впервые за эти пять минут она глянула на него с какой-то отчаянной неуверенностью. - Я не откажусь от своей веры, от церкви. И от учебы. И от пения. Это не потому, что я не хочу быть с тобой или твоей. Очень хочу. Я же и так с тобой, - Бусинка уткнулась лбом ему в бок, продолжая обнимать. - Но с тобой я не для того, чтобы ты решал все мои проблемы или чтоб деньги из тебя тянуть. У тебя, наверное, дел и так безумно много, ну куда...

- Агния, я тебе говорил - не надо за меня решать, - с предупреждением в голосе отмел Вячеслав все ее возражения и хрустнул суставами рук, сжав кулаки, полные ее прядей. - Хочешь петь - будешь, я это уже решаю. Но ты куда собралась переться работу искать? В другой ресторан или кафе? Кто тебя возьмет? На базар торговать? Или еще куда? Это к пению причем?

Он злился. Злился сильно. Потому что и правда хотел бы, чтобы она никуда не ходила, ничего не хотела больше него самого. Чтобы просто была для него только. И чтоб постоянно находилась в безопасности.

- Ну, я могу рекламу раздавать после пар, у нас многие этим подрабатывают. Или утренники там, праздники детские, - попыталась перечислить малышка, а у него аж в виске застучало.

Аккуратно отодвинув ее от себя, Вячеслав вышел из комнаты, добрался до пачки сигарет и пошел на кухню. Не включая свет, дернул форточку, выкурил подряд три сигареты, ощущая на коже лица холодный февральский туман. Провел рукой по волосам, когда третью сигарету выкурил до самого фильтра. И пошел назад, выбросив окурок на улицу.

Бусинка сидела на подоконники, как и он сам, не включив свет в комнате. Закуталась в одеяло по щеки и смотрела в окно. Внимательно так смотрела. Не повернулась даже в его сторону, когда Вячеслав вошел в комнату.

Ничего не говоря, он приблизился, взял ее на руки вместе с этим коконом из одеяла и понес к дивану:

- Забудь об этой дребедени: рекламе и праздниках. Я сказал, что будешь петь? Сделаем? Значит - будешь, - даже сев на простыню, Боруцкий не выпустил ее из своих рук. - И, елки-палки, не носи ты все эти деньги в церковь, на себя потрать! - Недовольно выговаривал он, ощущая, как она уткнулась ему в шею своим носом.

А кожа холодная. И влажная. Только фиг вам он поверит, что и она окно открывала. Капец. Ну что ему делать с этой девочкой? Как ей мозги на место вправить? Как самому не свихнуться, когда внутри все в узел скручивается из-за того, что довел ее?

- Ты - моя, сама признала, - стараясь не сильно сипеть, проворчал Вячеслав. - Значит, я о тебе и забочусь. И точка. И больше вопрос о деньгах не всплывает. Иначе, таки накажу, так, что мало не покажется. Страшно? - он встряхнул малышку, вынуждая кивнуть.

Не удержался, прижался губами ко лбу, спустился на веки, подрагивающие от ее яростных попыток сдержать слезы.

- Вот и хорошо, - прошептал Боров, понимая, что уже не встряхивает, а укачивает ее. - Значит, все ясно.

Он так и заснул, держа ее на рукав в этом одеяле. Но только тогда, когда удостоверился, что и Бусинка уснула, совсем перестав плакать.

В общем-то, она не знала точно, правильно ли поступает. И совсем не выспалась ночью, от чего думалось вовсе плохо. Собственно, сколько Агния спала сегодня? Часа два-три?

Вздохнув, она закрыла глаза и прижалась лбом к зеркалу.

Какие-то напряженные выдались сутки, да и не стоило ей все же, видимо, сдавать вчера кровь. Наверняка и это сказалось на нынешнем разбитом состоянии. А у нее столько планов на сегодня, и они не ограничивались церковью.

С очередным вздохом Агния выпрямилась и принялась пытаться устранить последствия ночного разговора об этой самой церкви умыванием холодной водой. Вячеслав, скорее всего, курил на кухне. Нельзя сказать, что она не чувствовала некоторого напряжения в их попытках общения с утра. И это не добавляло ей настроения. Расстраивало еще больше.

Все оказалось не так просто, как ей думалось. Собственно, попав в магазин прошлым вечером, Агния вначале подумала, что самым сложным окажется выбор: что же купить первым, исходя из имеющейся в наличии суммы? Потому как она могла реально оценить полное несоответствие практически всех своих вещей той цели, которую Агния перед собой поставила. Однако на самом деле - все оказалось куда сложней. Именно потому, проведя в торговом центре больше пяти часов, она и вернулась домой с одной только ночной рубашкой. Простой пеньюар с рубашкой, да еще пара мелочей - оказались единственными из того, на что ей хватало денег, да. И Агнии очень хотелось сразу, вот сейчас уже что-то изменить, а это было самое реальное, что Вячек мог заметить, реши приехать вечером.

Но и не только в этом всем была причина.

Началось все во втором бутике, куда Агния зашла, рассматривая и выбирая одежду. Она давно не посещала магазины одежды, вообще, ну, кроме того, что требовалось постоянно: белье, колготы и тому подобное. Подобные же магазины, наверное, Агния не посещала ни разу, во всяком случае, с тех пор, как погибли родители. Ей было немного неудобно и неловко: одно дело, если бы она пришла сюда с кем-то, кто разбирался бы в том, что ей надо. Или если бы сама четко знала, чего хочет. А так...

И, тем не менее, она старалась что-то найти, подобрать. Хотя, нельзя не признать, что обрадовалась, когда к ней пришла на выручку консультант, предложив помощь. Но уже первый вопрос девушки, внимательно осмотревшей вначале Агнию, а следом блузку, которую она выбрала, собираясь примерить - поставил ее в тупик:

- Куда вы планируете это одевать? С чем? Если вы решите это, нам с вами будет куда легче выбрать и определиться.

Даже делая скидку на то, что смотрела девушка на нее с очевидным выражением скепсиса, видимо сомневаясь в том, что Агния все же будет что-то покупать; даже понимая, что к ней относятся здесь не очень серьезно - этот вопрос выбил ее из колеи. Полностью сбил с толку настолько, что Агния села на ближайший стул, уронив вешалку с выбранной вещью.

Куда? И правда, куда?

Куда Агния ходила? Что планировала делать в этой одежде? Кроме того, что доказать Вячеславу, что она не ребенок?

В последние две недели она не то, что ходила куда-то, Агния игнорировала и пропускала то, что должна была посещать. Она опаздывала на занятия и лекции, потому что Вячеслав зачастую противился ее раннему подъему, так как сам приходил после полуночи. Агния не посетила ни одного дополнительного занятия по вокалу в эти дни. Сразу после консерватории торопилась домой. Отменяла даже то, что давно планировалось, как поход на концерт с одногруппниками, на который Агния передумала идти в последний момент, хоть с января ждала этого события. И незначительное вроде бы выступление не такого уж известного коллектива. И все же, она собиралась идти на этот концерт. А потом - начала сомневаться. Волноваться о том, что Вячеслав может приехать к ней без предупреждения, а Агнии не будет дома. И это беспокойство не исчезало от мысли о том, что она сообщала ему об этом концерте. И Агния ушла домой, весь вечер бродя из угла в угол. Она хотела к Вячеславу. Проводить время с ним. Господи, ее воля, она бы каждую минуту хотела бы быть с ним. И в тоже время...

Она знала, что не могла этого делать. Не могла проводить столько времени с любимым человеком. Потому что он не позволил бы ей этого. Потому что изолировал ее от своего окружения. Защищая ее, да. И все-таки.

Но она не могла быть и со сверстниками. С людьми, с которыми, вроде бы, у нее имелись общие интересы. Агния боялась сказать что-то не то, спросить, выдать. Она даже не хотела обсуждать с ними что-то, потому что все остальное просто потеряло для нее значение.

О чем сегодня Стас спрашивал Агнию? О голосе? О пении?

А что вспомнила она? О Вячеславе.

Он стал всем, ее миром и вселенной в эти дни. Даже голос, пение, которым Агния горела с детства, дар, которым всегда гордилась, пусть и не кичась - сейчас утратили для нее свое значение и перестали вызывать интерес. Все стало бесцветным и пустым в ее представлении, все, кроме Боруцкого.

Даже церковь в эти дни Агния перестала посещать.

Зачем ей другая одежда? Куда она будет в ней ходить?

Последние недели, начиная с того дня, когда увидела Вячеслава в бильярдной с другой, она старалась обратить его внимание на себя. Отчаянно, прилагая все свои усилия только к этой цели. С тех же пор, когда у них начались отношения, Агния и вовсе забыла обо всем другом. Так и бросив выбранную блузу на полу, Агния вышла вчера из того бутика и молча села рядом с Вовой на одну из скамеек, стоящих в проходе. По бокам этих скамеек были установлены высокие искусственные деревья: где пластиковые пальмы, где рябины или вишни, и это создавало какую-то иллюзию отгороженности от остальных посетителей и покупателей центра.

Вова пытался выяснить, почему Агния вернулась и закончила ли она свои покупки? Потом, не добившись ответа, начал встревоженно тормошить, просто стараясь выяснить, что с ней?

Агния отделалась вялым объяснением, что это последствия ее необдуманного донорства, и она чувствует себя разбитой.

Вова тут же вытащил у нее из кармана одну из сотен, что сам ей дал, и куда-то пропал. Правда не было парня каких-то две-три минуты, которые Агния провела на этом же месте, бездумно рассматривая свои руки. А когда парень вернулся, то сунул ей в руки какой-то пирожок и шоколадку. Оказывается: "Вячеслав Генрихович велел ему следить и если че, позаботиться о еде, правда, Вова то думал, что они домой сразу...".

Агнию это развеселило и немного отвлекло от слишком уж глубокой оглушенности, что вдруг накатила. Шоколад она взяла, пирожок разрешила съесть самому Владимиру, поскольку, если честно, еще и не очень проголодалась после обеда, который Вячек заставил ее съесть. И отломив кусок плитки, начала думать уже о другом.

У нее было куда носить одежду. Любую. С Вячеславом или без него. Хоть джинсы со свитерами, как сейчас, потому что удобно, хоть что другое, на выбор, что пожелает купить. Разве Агния не должна постоянно посещать консерваторию? А она и так уже столько пропустила за эти дни, что придется отрабатывать. Да и другие концерты будут, на которые с одногруппниками или той же Аней можно будет пойти. Или те, которые в консерватории регулярно устраивали среди учащихся. И, в конце концов, Агния может просто погулять по городу, и кто сказал, что она не может надеть для этого красивое платье или блузу с юбкой? Без особой причины, для своего удовольствия. Ведь на самом деле, она любила платья. Просто удобней было вечерами добираться из ресторана в джинсах, вот и привыкла за полтора года. Но теперь она может это изменить.

Хотя, разумеется, желание понравится Вячеславу так или иначе доминировало в этом стремлении обновить гардероб. Однако теперь она учитывала и другие причины.

В общем, в том числе и по этим причинам, Агния и пошла выбирать ночную сорочку. Выбрала, купила. Долго колебалась, смущенная предлагаемым выбором между этой и куда более откровенной: черной, с кружевом. И все же не решилась так однозначно обозначить свое стремление стать самой соблазнительной и искушенной для него. Да и не ощущала Агния себя таковой. Правда, судя по реакции Вячека, соблазнить ей все-таки его удалось, и покупка явно оказалась удачной.

Агния невольно улыбнулась, ощущая удовольствие внутри от воспоминаний об этой ночи. То есть, о той ее части, которая предшествовала разговору. Это было так замечательно, несмотря на то, что проснулась Агния ночью с чувством одиночества и страха, словно от какого-то толчка. И едва ли не с отчаянием увидела, что Вячеслав, похоже, собирался уходить так и не разбудив ее. Почему-то не желал остаться, как делал все предыдущие ночи. Но ведь передумал же? Может, не последнюю роль в этом сыграло и ее стремление измениться?

Сегодня же, после консерватории и посещения церкви, она планировала вернуться в магазин, чтобы продолжить эти изменения. Если, конечно, сил хватит и она не уснет на парах. Потому как сейчас ей только этого и хотелось: остаться дома и просто спать. Но ведь именно против этого она вчера и спорила с Вячеславом. Или нет?

М-да, не так все просто, все-таки.

Она уперлась двумя руками в раковину и, так и не выключив воду, глубоко вдохнула, подавляя новый зевок.

- Спать хочешь?

Наверное, звук льющейся воды заглушил его шаги. Агния не услышала приближения Вячека, только ощутила, как его руки легли ей на плечи. Пальцы прошлись по коже, поглаживая, и сжались, надавив. Вячеслав притянул ее к себе. А она повернулась и прижалась щекой к его груди:

- Хочу, - честно признала Агния.

А еще ей хотелось снова попросить не сердиться на нее. И понять. И провести весь день с ней. Но она ничего из этого не сказала.

- Так ляг и выспись, - хмыкнул Вячеслав, гладя ее щеку тыльной поверхностью костяшек пальцев.

- Не могу, мне и так надо много отрабатывать. Уже замечание получила. Так и отчислить могут.

- Думаю, это легко утрясти, - Вячек усмехнулся, когда она закрыла глаза и в очередной раз зевнула. - Вряд ли твой деканат откажется от материальной помощи за некоторое послабление режима.

- Вячек! - Агния заставила себя открыть глаза и хмуро посмотрела на него.

Он ответил спокойным и насмешливым взглядом.

- Че глазами стреляешь? Все равно это решать надо будет, если с пением твоим все заладится. И потом, на кой хер ты в консерватории своей спать будешь на лекциях, если это дома удобней делать?

- Дома, конечно удобней, согласилась она. - Может, приезжай раньше сегодня? Тогда я высплюсь, - не глядя ему в глаза предложила Агния. - А сегодня я пойду на занятия, - надеясь, что сумела выдержать голос с достаточно ровной и твердой интонацией, возразила она на его вариант.

- Тогда иди, завтракай, - не особо довольный, Вячеслав протянул руку, выключив воду, и подтолкнул саму Агнию в сторону двери. По поводу ее предложения она ответа не услышала.

- Не успею уже. Там куплю, - возразила она, тем не менее, покорно выйдя в коридор и на ходу поправляя халат, сползающий с плеча. Все-таки в пижаме было гораздо удобней. И теплее.

- Не поешь - не выйдешь из дому, - как-то так, "ненавязчиво" заметил Вячеслав, проходя мимо. - Нечего было своей кровью разбрасываться, - добавил он, глянув на нее так, что Агния не успела и не смогла уже возмутиться. - Чай стынет, - отвернувшись от нее, Вячек зашел в кухню

К тому же поняла, что любые возражения окажутся бессмысленными.

- Бусинка, ты передумала? - Боров оперся о стену около входных дверей и вертел в пальцах зажигалку, ожидая, пока его девочка закончит собираться.

Не то, чтоб он торопился куда-то. В восемь утра у Вячеслава никаких особых забот не имелось. Разве что уговорить свою малышку вернуться с ним в кровать. Но она сегодня, похоже, упорно решила себя мучить и ни в какую не соглашалась. Потому, вероятно, придется уладить другое дело, нарисовавшееся вчера ночью после разговора с Агнией.

- Решила остаться и доспать? - снова поинтересовался он у пустого коридора, глянув на часы.

Агния обычно одевалась быстро. Вот он и обулся, привыкнув, что на сборы уходило не больше десяти минут, но сейчас дело по ходу затягивалось. Оставалось ждать и размышлять о ее замечании о том, что он мог бы и раньше приезжать. Да уж, а Вячеслав считал, что и так примелькался ей, насев так, что проходу не давал.

- Нет, я уже, - все-таки тихо отозвалась Бусинка, выйдя из комнаты.

Прошла мимо, не подняв головы и начала обуваться. Все еще ни разу не глянув в сторону Вячеслава. Зато он вот смотрел очень внимательно. Даже зажигалку спрятал, хоть курить припекло сильнее, чем пять минут назад, и выпрямился, оттолкнувшись от стены.

- У вас сегодня гулянка какая-то в консерватории? - поинтересовался он, осматривая ее от макушки до ступней, и точно зная, что она ни о чем таком не рассказывала.

Ну, так и есть. То самое платье, в котором она с ним Новый год встречала. И волосы. Бусинка их не заплела, вопреки своей привычке. Так и оставила свободными прядями. Отчего у Вячеслава, как и обычно, руки сами к ним полезли.

- Нет, - Агния потянулась к куртке.

Вячеслав перехватил ее руку, потянул, заставив малышку обернуться, и оценил вид спереди. Блин. Чет ему не хотелось ее в консерваторию отпускать. И столько в памяти промелькнуло, пока он ее осматривал. Хорошего. И все же.

- Это ты для церкви так оделась? - толкнул он очередное предположение.

Обнял малышку и сам снял куртку Бусинки с вешалки за ее спиной, все еще ожидая ответа.

- Просто, захотелось, - пожала Агния плечами, стрельнув в него глазами сквозь ресницы. А взгляд какой-то неуверенный и настороженный.

Вячеслав нахмурился, но Бусинка не дала ему возможности еще что-то спросить, выскочила с сумкой за двери:

- Я опоздаю. Пошли? - обернулась она уже с лестничной площадки.

- Сюда иди, - Вячеслав поманил ее пальцами, велев подойти назад. Присмотрелся. И хмыкнул, решив не мучить малышку, хоть и не смог пока понять, какого лешего она дергается. - Где соседка твоя, кстати. Я ее за эти дни ни разу не видел? - закутывая Бусинку в куртку, которая так и осталась у него в руках, уточнил Боров, поглядывая по сторонам.

- Алина Дмитриевна? Она опять к сыну уехала, - затараторила Агния. - У нее со здоровьем проблемы начались. Ее часто зимой суставы беспокоят. А у сына в том городе врачи знакомые. И лечение проводят, и путевку в санаторий помогают получить.

- Ясно, - кивнув, Вячеслав подтолкнул Агнию к лестнице, продолжа присматриваться к своей малышке.

Приглядывался он к ней и по дороге. Причем, ловил себя на том, что чаще всего смотрит на колени, обтянутые тонкими капроновыми колготами. И это капец как отвлекало от дороги, и совсем не помогало понять, почему малышка вся на стреме. Но глаза Вячеслава, как приклеенные, все время тянуло вниз на это не особо привычное зрелище. Так и хотелось коснуться рукой, погладить эти колени каждый раз, как переключал скорость. И, чего уж таить, не удержался, пару раз таки поддался этому искушению. И совсем уж не сдерживался, дорвавшись до нее, когда припарковался неподалеку от консерватории.

Ее волосы, теплые губы, фигура, которую платье ни фига не прятало, ее ноги, обхватившие его бедра, когда он в процессе "прощального" поцелуя, просто пересадил Бусинку с сидения к себе на колени. Да. Вячеславу вообще не хотелось ее никуда сейчас отпускать. Но он еще помнил, как держал ее на руках ночью после разговора. И мокрые дорожки ее слез на своей шее помнил. Потому где-то откопал в себе силы отпустить Бусинку, а не развернуть машину и увезти ее назад. Или просто взять прямо тут, так вдруг в голову ударило.

Малышку проняло не меньше, он по глазам видел. И не без некоторой доли самодовольства наблюдал, как неохотно она все-таки выбралась из машины, бормоча, что ей "надо в консерваторию. Очень надо. Обязательно". Кого Агния убеждала, Вячеслав не уточнял. Точно не его.

Только дождавшись, когда Бусинка зашла внутрь здания, он снова завел машину и тронулся с места, зная, что через десять минут подъедет Лысый. А Вячеславу еще надо было со священником тем потолковать до того, как Агния пойдет в свою церковь.

Глава 28

Отец Игорь внимательно смотрел на девушку, которая сейчас стояла перед иконой и, похоже, тихо молилась, судя по беззвучно двигающимся губам. Агния сейчас одна находилась в зале. В помещении стояла почти звенящая тишина, в которой отчетливо слышалось тихое потрескивание свечей, но слов молитвы девушки слышно не было. Хотя он и не пытался их услышать. Просто стоял в проходе, смотрел на Агнию, а видел перед глазами другого человека.

Вячеслав Боруцкий приехал к нему утром. Игорь еще службу служил. Елена Петровна ждала его, чтобы сразу предупредить о "посетителе". Впрочем, едва глянув в глаза этому посетителю, отец Игорь понял, что тот не исповедоваться пришел, и не наставлений просить. Хотя, он и не ждал подобного. Более того, даже был рад, что ему не пришлось самому искать Боруцкого.

Агния не появлялась в церкви больше двух недель. А отец Игорь искренне беспокоился о судьбе этого ребенка. Как и о всей своей пастве. И все же этой девочке выпало немало испытаний за не такой уж и долгий жизненный путь. Он беспокоился о ней с того момента, как Агния впервые принесла деньги, понимая, что не может девочка-подросток, не относящаяся к слишком уж обеспеченному слою населения, по словам Елены Петровны, правомерным способом получить такую сумму. Когда же Игорь увидел, за кого Агния просила молиться, беспокойство о ее судьбе усилилось во сто крат. Оказалось не так и сложно узнать, кто же такой этот "Вячеслав Генрихович". Пусть церковь занималась душами людей, но и о их мирских заботах - священникам следовало знать. Но вот насколько хорошо сама Агния знала, о ком просила? Этого отец Игорь не смог пока окончательно выяснить. А в ее ответах о "крестном" ... сомневался.

Он не думал, что Агния сознательно и обдуманно лгала ему. Скорее, в силу своей наивности и неопытности, девочка попала под влияние этого человека, так до конца и не понимая, кто же он такой. И пыталась защитить Боруцкого. Игорь действительно волновался о ребенке после той сцены в холле церкви. Тем более теперь, зная, какое положение в городе уже не один год удерживает этот человек.

И вот Боруцкий пришел сам. Не совсем ожидаемо. Но пути Господа неведомы даже слуге Его, а это была настоящая возможность узнать, что с Агнией и куда пропала девочка.

Боруцкий ждал его в одном из подсобных помещений. Когда Игорь зашел в комнату, посетитель стоял около окна, опершись о стену. И лицом к двери, вроде, а свет падал так, что попытаешься рассмотреть - только без толку ослепнешь. Хороший ход для навязывания своей игры. Скользнув взглядом по мужчине, Игорь осмотрелся и прошел глубже в комнату, став под иным углом к Боруцкому и окну:

- Как дела у Агнии? Девочка не заболела?

Он был готов к тому, что ему скажут не лезть не в свое дело и забыть о том, что вообще видел здесь ребенка. И даже приготовил аргументы, чтобы, с Божьей помощью, попытаться как-то ей помочь. Ведь помнил, каким бешеным выглядел этот мужчина, застав здесь Агнию.

Но Боруцкий сделал вид, что не услышал его:

- Девочка сегодня придет, вы ее тут трогать не будете, на мозги капать прекратите. Узнаю, что опять ее деньги тяните... Что в рясе, что без - один бес, у всех за душой грешки есть...Достану.

Боруцкий выпрямился, оттолкнувшись от стены и, вытянув из кармана пачку сигарет, достал одну, щелкнул зажигалкой. А потом поднял голову и глянул на Игоря так, что продолжать мысль уже было и не надо, в общем-то.

Впрочем, на все воля Божия, а в страхе нет веры.

- Мне кажется, мы изначально неверно поняли друг друга, Вячеслав Генрихович, - спокойно наблюдая за тем, как Боруцкий курит, заметил Игорь. - На Агнию не только не давили, я несколько раз говорил с девочкой, объясняя, что в таких суммах нет необходимости. Это было ее решение. В ее душе и перед Богом...

- Я предупредил, - вдавив окурок в бетонный подоконник, окрашенный белой краской, Боруцкий отвернулся от Игоря и направился к двери.

Вряд ли была нужда в такой демонстрации пренебрежения.

- Зачем вам этот ребенок? - не собираясь прекращать разговор и искренне ратуя за Агнию, негромко спросил Игорь, следя взглядом за мужчиной. - Ей же всего шестнадцать. Она еще совсем ребенок, не понимает до конца, что и кто вы. Отпустите вы ее. Или и детей используете? Зачем? Какой вам с нее толк? Не губите ребенка, дайте шанс жить нормальной жизнью.

Боруцкий остановился и глянул на него через плечо холодным и отстраненным взглядом. Игорь умел читать в глазах и сердцах людей, но здесь он не стал бы даже строить предположений о мыслях собеседника.

- То есть, по вашему разумению, ребенку лучше от голода умереть, или увязнуть и потонуть в системе приютов? - Боруцкий хмыкнул. - Интересное у вас, попов, представление о сочувствие. А как же помощь ближнему? - он насмешливо изогнул бровь.

- Мы оба знаем, что вами руководят вовсе не самаритянские мотивы. Вы хотите во что-то втянуть невинного ребенка, который просто не может еще сам разобраться в мире.

- А вы ее научить и показать этот самый мир хотите? - все тем же тоном поинтересовался Боруцкий.

- Она говорит, что вы ее крестный, но я сомневаюсь в этом, - Игорь внимательно наблюдал за собеседником. - Церковь вполне может позаботиться об Агнии, попечительствовать ей...

Боруцкий хрипло и иронично рассмеялся.

- Чет я не помню, чтоб рядом с ней попы крутились, когда она ко мне пришла помощи просить после того, как родителей потеряла. Да и когда бабка ее померла, я тебя рядом с ребенком не видел. А она в вашу церковь с пяти лет каждую неделю на поклон с этой самой бабкой ходила. Э, нет, был один поп, на кладбище, - словно только вспомнив, щелкнул пальцами Боруцкий, - наш, который с нашими гробовщиками работает, и за нас, коли приспичит кому-то, молится. Больше я никого возле Агнии не видел, так что ты мне тут про доброту церкви не заливай. Я не Агния - не поверю. Да и ты не горел желанием сироту под крылом обогреть, пока бабки в ее руках не увидел. А я - ее опекун. По закону. Официально.

- Я только четвертый месяц в этом приходе, - честно признал Игорь, - и мне искренне жаль, что девочка не нашла поддержки в такой тяжелый момент. Но знаю, что мы вполне можем помочь ей сейчас. А вы...

- И че? Я прослезиться от доброты твоей должен? - Боруцкий почесал большим пальцем бровь. - Не твое дело, чего я думаю и как. И об Агнии думать - тоже не тебе. Хочется девочке ходить сюда, верит она по блажи какой-то, что надо оно ей - ладно. Пусть ходит. Но узнаю, что на бабки пытаетесь ее развести - по-другому будем говорить, - в его голосе прозвучала явная угроза.

Они на какое-то мгновение оба замолчали, рассматривая друг друга. И тут у Боруцкого зазвонил мобильный.

Игорю показалось, что мужчина не ответит. Но Боруцкий, удивив его, достал трубку и глянул на дисплей. Отвернулся, отошел к самой двери и нажал на прием вызова.

- Да.

Тон мужчины стал совершенно спокойным и ровным. Исчезла любая угроза и ирония.

Игорь не знал, да и не интересовался - с кем и о чем говорил этот человек. Скорее воспользовался представившейся возможностью посмотреть на него со стороны, а не как оппонент.

- Можно, - что-то позволил Боруцкий неизвестному собеседнику. - Скажешь, что я в курсе и разрешил. Прекрати. Решили все.

Игорь даже пожалел, что видит лицо Боруцкого под косым углом. Не лицо даже, ухо и скулу, да глаз краем. Ему показалось, что у того что-то изменилось и в голосе, и в настроении. Но так было сложно точно понять, в какую именно сторону качнулось настроение этого, явно непростого, человека.

А понять его стоило. Да и хотелось. Не просто так ведь приходили сюда люди. Так или иначе, осознавая или нет, а Бог вел их. Хороших, плохих. Только Боруцкий для чего пришел? Для себя? Или для иного чего-то или кого-то Бог его сюда привел? Разобраться бы. И в том, что этого человека, такого человека, с ребенком связывает. Особенно в свете этого разговора и вероятного появления Агнии, если Игорь все верно понял.

Боруцкий тем временем закончил говорить и снова посмотрел на Игоря:

- Считай, что тебя предупредили.

Он спрятал телефон и вышел, оставив Игоря размышлять о планах Господа и его роли в этих планах.

А сейчас Игорь смотрел на девушку, уже закончившую свою молитву, и понимал, что пока так и не разобрался. Агния перекрестилась и пошла в его сторону с робкой и какой-то смущенной улыбкой:

- Здравствуйте, - тихо поздоровалась она, наклонив голову.

Игорь кивнул, тепло улыбнувшись ей в ответ:

- Ты давно не появлялась, Агния. У тебя все хорошо?

- Да, конечно, - она не смотрела на него, разглядывая пол притвора, выложенный плиткой. - Так вышло, просто. Но все хорошо.

- Тебя никто не обижал? - все-таки уточнил он, внимательно вглядываясь в девочку.

Он искал следы недоброго отношения. Страх, возможно. Поскольку допускал мысль, что ему могла отводиться роль помощника этого ребенка. Того, кто даст ей возможность уйти из цепкой хватки Боруцкого.

Но он не видел ничего подобного. Агния казалась немного потерянной, но не запуганной или несчастной. Наоборот, в глазах девочки светилось что-то такое, словно бы она имела четкую цель и приняла твердое решение до этой цели дойти. Агния выглядела решительной. И... другой. Она изменилась за эти недели, что он не видел ее. Словно повзрослела.

- Я попросить вас хотела... - он почти не сомневался, о чем именно.

- Как я понял, человек, за которого ты просишь молиться и жертвуешь, не одобряет этого? - Игорь доброжелательно смотрел на девушку.

Она отвела глаза, которые только оторвала от пола:

- Это ведь не так важно. Я пришла со своим решением. Я молюсь за него. Это мое желание, разве не так? - Агния коротко глянула в его сторону.

- Агния, ты уверена, что Вячеслав Генрихович крещенный? - спросил Игорь, скорее испытывая ее твердость.

- Разве это важно?

- Я не могу отмаливать грехи человека, который не признал Бога, не крещен, отвергает Его, - напомнил ей Игорь.

Агния молчала, продолжая стоять напротив, но смотрела в сторону. А потом глянула прямо в глаза, с той самой уверенностью, что Игорь в ней заметил:

- Это важно? - снова спросила она, с какой-то спрятанной в уголках рта улыбкой. - Вы крещены - я прошу вас читать Псалтырь и за здравие, - Агния отошла на два шага и положила пятьдесят гривен на стол Елены Петровны, которая сейчас вышла. Подошла к коробке для пожертвований на храм и, вытянув из кармана несколько свернутых крупных купюр, опустила их в прорезь, глядя при этом на Игоря. - И я буду молиться, - добавила она. - Я крещенная.

Агния улыбнулась чуть сильнее. Хоть он и не сказал бы, что ей весело.

- Вы простите, мне сейчас идти надо. Я приду еще. Как и раньше. Спасибо, что находите для меня время, - она пошла к выходу.

А отец Игорь перекрестил ее в воздухе, глядя в спину девушки, размышляя о том, что именно она подразумевала, так ему ответив.

Музыку было слышно даже через двери. Тихо открыв замок, Вячеслав зашел внутрь квартиры, прислушиваясь к тому, как играет его малышка. Внутри кольнуло вопросом, почему Бусинка не пела? Он не слышал ее пения с тех пор, как попросил прекратить работать в ресторане. И как вдруг понял сейчас - соскучился по этому. По тому, как слушал, когда она поет. Тихо закрыв двери и раздевшись, он пошел по коридору. Краем глаза отметил, что в комнате Агнии стоят на полу какие-то пакеты, но пока решил не выяснять. Дошел до комнаты, которая раньше была спальней ее родителей, и остановился, любуясь тем, как его малышка играет, полностью погрузившись в это. Даже его не заметила. И свет не включила. Правда, еще не до конца и стемнело, но все-таки уже сгущались сумерки. А Бусинке хоть бы хны. Сидела и играла, все в том же платье, что утром уходила, и в колготах, будто только в дом зашла.

Вячеслав прислонился к косяку дверей, продолжая смотреть на нее. Даже не думал ни о чем, то ли не хотелось, то ли музыка эта ее все из головы вытеснила. Так, о мелочах разных: о том, что вот, таки загрызли его слова Бусинки - приехал к ней, а еще и пяти вечера нет. Скинул все, послал всех, и приехал. На комнату эту пустую смотрел, где кроме пианино и скамейки, да шкафа - не было ничего. Бусинка говорила, что кровать родителей, сразу почти после их смерти, еще бабашка Алине Дмитриевне взять разрешила. Смотрел, и думал, что его квартира в три раза больше. Да и обставлена куда лучше...

А толку? Малышку туда привозить опасно. Про переезд и говорить нечего. Пусть и не многие, но кое-кто наверняка был в курсе того, где он жил. И тащить Бусинку к себе - дурость. Но и здесь, у нее, сколько он еще сможет каждый день приезжать, пока кто-то не заинтересуется, случайно не пересечется? Или тот же мент, чьи люди уже лезли к Агнии - не сболтнет где-то лишнее что-то про крестницу Боруцкого. Хоть и нормальный мужик вроде, и потолковали они с Берчевым, а мало ли, человек новый, попробуй, просчитай его ходы.

Если бы Боров меньше тут мелькал. Но не мог. Блин, он ее все время видеть хотел. Да и Бусинка не похоже, чтоб его компанией тяготилась. Иначе не звала бы еще раньше приезжать. Засада, с какого боку не глянь. И надо что-то решать, пока все тихо еще, пока не допекло, и не засек никто. Много чего решать надо. И с продюсерством этим, и с остальным всем.

Так и продолжая смотреть на ее склоненную голову, на руки, порхающие над клавишами, Вячеслав оттолкнулся от своей опоры и зашел внутрь комнаты. Бусинка все еще не заметила его присутствия, а музыка скрадывала звук шагов. Подойдя к ней, он так же тихо и без единого слова опустил руки, обхватив плечи своей малышки. Пальцы Агнии сбились, ударив по клавишам, а сама она вскинула лицо, глянув на него снизу вверх:

- Вячек!

Агния выдохнула его имя с такой радостью, что он против воли улыбнулся. Наклонился и прижался к ее губам, продолжая держать Бусинку за плечи:

- Ты что, только из своей церкви вернулась, что до сих пор не переоделась? - чуть отодвинувшись и несерьезно нахмурившись, спросил он.

Она помахала головой, все так же счастливо улыбаясь. Развернулась и обняла его за пояс:

- Нет, я в магазине была. Задержалась там. Так вышло, - вроде смущенно пояснила Бусинка, все еще открыто глядя ему в глаза. - Где-то полчаса назад вернулась.

Магазин. Это ему понравилось больше церкви. Он понадеялся, что пакеты в ее комнате имеют к этому отношение.

- И сразу играть села? - Вячеслав обхватил рукой ее щеку, мягко журя свою девочку. - Хоть бы поела.

Блин, он сам себя уже чувствовал каким-то гиперопекающим "отцом" и его это нервировало. Но за ней реально приходилось бегать чуть ли не с куском хлеба, напоминая о еде. Если она весь этот год так ела, не удивительно, что того и гляди, ветром сдует.

- Без тебя не хотелось, - казалось, не заметив его ворчания, Агния состроила гримасу.

- А если бы я опять в полпервого ночи приехал? - уже по-настоящему серьезно нахмурился Вячеслав, показывая свое недовольство.

Но малышку и это не испугало.

- Но ты ведь приехал! - со смехом подскочила она со своей скамейки и обхватила его руками уже за шею. - А только начало шестого.

Малышка поцеловала его в щеку, прошлась губами по скуле, заставляя Вячеслава крепче сжимать ее в своих руках. Прижалась к его рту:

- Мы теперь вместе поедим, - с довольным вздохом заключила она.

Вячеслав не сумел дальше ворчать, улыбнулся:

- Споешь мне потом? - спросил он, притянув к себе и прижав к плечу голову своей Бусинки. Взял ее руку, поцеловал в центр ладошки.

Агния кивнула, глядя на него такими сияющими глазами, что Вячеславу уже и света в комнате, по ходу, было не надо.

Шум в буфете не только не разгонял сонливость, а, казалось, еще больше усыплял ее. Прикрыв зевок ладонью, Агния скосила глаза на Аню, сидящую сбоку за этим же столиком. Соседка казалась полностью погруженной в чтение книги. Удовлетворенная этим, Агния отпила кофе из своей чашки и еще раз осмотрела небольшое помещение, в котором они с Аней решили скоротать полтора часа промежутка между второй и третьей парами. Людей в буфете собралось не очень и много: из десяти столиков занято было только четыре, но совокупность разговоров создавала ощущение монотонного гудения, которое убаюкивало.

- Не выспалась? - поинтересовалась Аня, не отрываясь от чтения, когда Агния опять зевнула.

- Немного, - со слабой улыбкой признала она, кивнув, и отвернулась к окну.

На улице третий день стоял туман. Вместе с первыми днями весны на город "обрушилось" потепление, проявляющееся, к сожалению, лишь огромной влажностью. Из-за чего Агния мерзла порою сильнее, чем во время морозов. А может, дело было в том, что она кардинально сменила гардероб. А новое пальто: светлое, оттенка топленого молока, хоть и смотрелось на ней просто потрясающе, защищало от ветра и влажности куда хуже старой и проверенной куртки. Да и блузы с юбками, вместе с платьями теперь составляющие большую часть ее одежды - пусть и подчеркивали все достоинства фигуры Агнии, грели вовсе не так, как свитера и джинсы. Хотя, ей ли жаловаться? Пешком Агния практически и не ходила, разве что от подъезда до машины, да потом до корпуса консерватории. Зато ей точно удалось произвести впечатление на Вячеслава, а неудобство в виде зябкости в аудиториях можно и потерпеть.

Спрятав немного смущенную, но в тоже время довольную улыбку за очередным глотком кофе, Агния откинулась на спинку стула. Разговор с Аней больше не возобновлялся. Соседка была полностью погружена в чтение. А Агния за это и ценила компанию Ани, что та не никуда и ни во что не лезла и мало чем интересовалась. Особенно личной жизнью однокурсницы. В последнее время слишком много людей с курса стали проявлять к ней интерес: видно не один Вячеслав заметил кардинальную смену гардероба Агнии. Девчонки с курса, те, кто разбирался в этом, тут же принялись выяснять, где она купила все это. И главное, откуда сирота взяла деньги на вещи, которые и не каждая из них могла позволить себе купить? И даже несмотря на то, что она не спешила удовлетворять их интерес, продолжали навязчиво предлагать свою компанию для последующих совместных походов по магазинам. Но и не постоянные разговоры о новинках мира моды оказались самым неожиданным и неприятным последствием измененного внешнего вида Агнии. Стремясь стать красивее и привлекательнее, выглядеть взрослее в глазах Вячеслава, Агния даже не думала о других мужчинах или парнях. Господь свидетель, она никого вокруг за своим Вячеком не видела. Да и не нужен ей был никто кроме него.

Зато эти самые парни заметили все изменения в ней. И теперь соперничали за то, чтобы куда-то пригласить ее или просто занять соседнее с Агнией место на лекциях и парах. Осыпали ее комплиментами, которые, наверное, считали совершенными. Нет, конечно, это не было повальным увлечением. И все-таки, интерес парней к ней возрос значительно по сравнению с тем, что раньше они практически не обращали внимания на сироту вечно сторонящуюся всех.

Она же просто не знала, что со всем этим делать. Избегала компаний, отказывалась от совместных походов куда бы то ни было, однозначно давала понять, что не желает "лучше узнавать" кого бы то ни было. Однако и боялась сказать, что с кем-то встречается, опасаясь ненароком совершить ошибку. Да и встречалась ли она с Вячеком? Разве он был ее "парнем"? Разве это все могло как-то охарактеризовать хоть толику того, что между ними было?

Вот он ни слова не сказал о ее внешнем виде. То есть, ни одного комплимента на подобии тех, которыми так охотно сыпали парни с курса. И в тоже время, у нее дыхание в горле замирало, а по спине шла жаркая дрожь просто от того, как он смотрел на нее. Причем, неважно, надевала ли она что-то из обновок, или просто умывалась утром, стоя в ночной сорочке. Хотя, Агния точно знала, что он заметил все изменения. Вячеслав дал ей это ощутить. Да и говорил. Просто его слова... Обычные, вроде бы, не изысканные и не напыщенные: "красавица моя, малышка, Бусинка"... Но они не были такими легкими и пустозвонными, как всё восхищение парней из консерватории, что ли. И шептал он это тихо, еле слышно, перебирая ее волосы. Часто уже тогда, когда Агния засыпала, полностью обессилевшая от силы его страсти. А не кричал, чтоб кто-то слышал, как другие, а может, и чтоб она слышала - не очень хотел. Ей иногда и так казалось. И все же, все что он говорил или делал, каждый его взгляд или жест, каждое касание были такими... сильными, полными какой-то бешенной, иногда даже подавляющей энергии. Такой, что он смотрел на нее, а Агнии казалось, что вокруг Вячеслава воздух вибрирует от того, что он ощущает, но не дает до конца увидеть ей. Потому что боится спугнуть ее.

А она иногда и правда еще ощущала отголоски той робости и неуверенности, видя в его глазах бешенную, сумасшедшую жажду обладания, едва ли не единоличного владения ею. И все же, ни разу, даже испытывая эту робость, Агния не думала свернуть назад. Она игнорировала все: и эту робость, и предостерегающие взгляды отца Игоря, уже понявшего, что она испытывает к своему опекуну и то, как изменились их отношения, разгадавшего ее мысли, о спасении Вячеслава своей верой. Так, как любая верующая жена может спасти своего мужа по Писанию. Даже напоминание священника о том, что ее ничего не связывает с Вячеславом - не умалило ее решимости. Вячек был для нее куда большим, чем даже просто муж, кажется. Она не мыслила себя, своей жизни и своего существования без этого мужчины. И пусть отец Игорь пытался напомнить ей о юношеском максимализме и безоглядной бескомпромиссности подростков - Агния это все словно и не слышала.

Вращая полупустую чашку с кофе, стоящую на столе, Агния размышляла о том, что для нее все решено и уже давно. А еще - вспоминала сегодняшнее утро, когда проспала, потому что Вячек ей до трех утра почти спать не давал своими жадными губами, своей страстью, и какой-то лихорадочной потребностью вновь и вновь делать Агнию своей. Словно опасался отпустить, не мог удержаться. Тем более что предыдущие две ночи Вячек приезжал, когда Агния уже спала. Она не очень спрашивала, но поняла, что у него было много каких-то дел. А может и проблемы, Вячеслав не очень стремился обсуждать с ней это. И он не будил ее. Агния просто ощущала, как он устраивался рядом, обнимая ее, но не мешал спать. Только что-то говорил, словно тайком, тихо. Будто и хотел ей рассказать что-то, и не желал, чтобы она это знала. Вот Агния и не слышала, не удавалось ей проснуться настолько.

А вчера Вячек пришел рано, Агния сама только вернулась после дополнительного занятия с Зоей Михайловной. Она как раз переодевалась, когда он вошел в комнату. И... в общем, до ужина они добрались ближе к одиннадцати вечера. И потом, как-то так вышло, что опять оказалось им не до сна. Вот Агния утром и проспала. Даже звонок будильника не услышала. Ничего не слышала, пока Вячек ее сонную на руки не взял. Наклонился и начал щекотать ей брови, нос, поцеловал веки:

- Бусинка, ты сегодня собираешься в свою консерваторию? Или забьешь?

Наверное, впервые за последние недели у нее было настолько сильное желание махнуть рукой на все то, что она отстаивала все это время и действительно остаться. И ведь он это знал, похоже. Сам же ее всю ночь... ну, не мучал, конечно. Ох, она была бы не против каждую ночь по такой причине не высыпаться. И именно эти мысли заставили ее улыбнуться даже с закрытыми глазами. А Вячек, похоже, понял, почему она развеселилась.

- Так что, малышка? - хмыкнул он, продолжая баюкать ее на руках.

В таких условиях просыпаться не хотелось никак. Ну, совсем. И все-таки Агния вздохнула и заставила себя открыть глаза.

- Пойду, - ее голос звучал скорее жалобно, что еще больше рассмешило Вячеслава, кажется.

- Уверена? - вновь переспросил он с явно слышимым весельем.

Невнятно пробормотав нечто, что должно было означать ее уверенность, Агния с тяжким вздохом выпрямилась, сев на его коленях.

- Ладно, если точно уверена, - предоставляя ей еще одну возможность отказаться, Вячеслав поднялся, не дав Агнии встать с его рук. - Пошли тогда, чай остывает.

И он отнес ее на кухню. Где Агнию ждал завтрак.

Она и сейчас, спустя несколько часов, была несколько ошарашена этим фактом. Вячеслав Боруцкий вообще не казался ей таким человеком, который привык что-то готовить. Ну, чай, максимум, заварить. Или кусок хлеба отломить от буханки. А такое...

И нельзя сказать, что там было нечто "эдакое": бутерброды с маслом и сыром, колбаса порезана, да холодные закуски, что он вчера из ресторана привез. Но сам факт того, что Вячеслав это все сделал, нарезал, сервировал хоть как-то - это было для нее очень неожиданно.

- Привет девчонки!

Голос Стаса отвлек ее от воспоминаний сегодняшнего утра. А сам парень уже устраивался за их с Аней столиком: бросил на стол сумку, вытянул из ушей свои вечные наушники и наклонился, целуя Аню, оказавшуюся ближе к нему, в щеку. Та только весело улыбнулась. Но Агния заметила спрятанный взгляд, полный обожания, которым Аня следила за каждым движением парня.

В отличие от однокурсницы, Агния отвернулась, уклоняясь от такого же "приветственного" поцелуя, предназначенного ей. Ей не было приятно даже то, что Стас легко коснулся ее плеча, здороваясь, заметив этот маневр. Агния ограничилась слабой улыбкой в качестве приветствия и сделала вид, что полностью поглощена остатками своего кофе, пока Аня пыталась завязать общий разговор.

Стас уже не раз не просто намекал, а открыто звал Агнию на свидание. И пока не желал окончательно принимать отказ или признавать свое поражение. Он изучил расписание Агнии, узнал все ее любимые места в консерватории, и теперь создавалось ощущение, что Стас все время оказывался рядом. И вроде бы перестал активно ухаживать за Агнией, но и без своей компании не оставлял. Агния уже искренне жалела, что упустила замечательную возможность избавиться от этой проблемы, выдав Вову за своего парня: когда Стас поинтересовался тем, кто тот парень, который ее однажды забирал, она думала совсем о другом. И окрестила Вову родственником. Что полностью устроило Стаса. А намеки Агнии на то, что у нее есть близкий и любимый человек Стас просто пропускал мимо ушей, аргументируя это тем, что ни разу того не видел.

Вообще, конечно, правильно было бы просто однозначно пресечь все поползновения Стаса. Но вот тут как раз и появилась проблема в виде Ани - однокурсницы, которую, пожалуй, Агния могла бы считать своей единственной подругой. Конечно, с поправкой на то, что она сама не позволяла себе быть достаточно откровенной или открытой для того, чтобы действительно по-настоящему дружить с кем бы то ни было, утаивая большую часть своей жизни и мыслей. Аня влюбилась в Стаса. И была уверена, то тот - ее судьба. Она уговаривала Агнию не прекращать общения со Стасом, обещая, что сумеет "переключить" внимание парня на себя. Пока Агния не сказала бы, что Ане это удалось.

Однако, поскольку стремление подруги было в ее собственных интересах, Агния и не думала мешать. Наоборот, дождавшись пока Стас возьмет себе чай и удобно устроится, начав рассказывать очередную историю из своего обширного запаса студенческих баек, она поднялась:

- У меня еще пара дел есть, - не вдаваясь в подробности заметила она, подхватив пальто и сумку. - До встречи.

И не задерживаясь, чтобы не пришлось выдумывать эти самые дела, быстро вышла из буфета, стараясь не встречаться взглядом со Стасом. "Давай, Аня, действуй", хотелось ей прошептать подруге. Но Агния надеялась, что та и сама это понимает.

Конечно, никаких дел у нее не имелось. Как не было и желания бродить по промозглому туману. Лучше всего было бы, наверное, найти какую-нибудь пустую аудиторию, и просидеть там до начала пары. Именно с этой мыслью она и вышла на улицу, на ходу одевая пальто.

За последний час погода не изменилась: было так же влажно, пасмурно и холодно. Торопясь преодолеть небольшое расстояние до основного корпуса консерватории (что было все еще не очень просто сделать в новых сапогах, пусть и не на очень высоком каблуке), Агния не особо разглядывала встречных студентов и потому не обратила внимания на парня, который прошел мимо. Даже то, что он заметно прихрамывал, не заставило ее насторожиться. И только прозвучавшие чуть ли не одновременно несколько окликов вынудили ее резко остановиться и обернуться:

- Агния!

- Сучка.

- Саш, ты чего?!

Автором первой и последней реплик был Стас. Судя по тому, что парень бежал и громко звал ее, размахивая чем-то, зажатым в руке, она что-то забыла в буфете. А вот другим парнем, тихо пробормотавшим такую нелестную ей характеристику, оказался тот самый Саша, с которым прошлой осенью Агния недолго ехала по дороге в Киев. Она бы, наверное, и не услышала то, что он сказал, если бы не обернулась на окрик Стаса. Собственно, и не слышала, скорее по губам прочла. Да и не похоже было, чтоб Саша хотел оказаться услышанным. Судя по настороженному и злому испугу, мелькнувшему в глазах парня, когда она обернулась, все обстояло с точностью до наоборот. Услышал его и Стас, видимо знавший Сашу. И сейчас удивленно и даже с возмущением смотрел на того. Однако сам Саша не спешил вдаваться в объяснения. Поняв, что стал центром внимания, он резко отвернулся и от Агнии, и от Стаса и пошел в другую сторону.

Стас еще пару мгновений смотрел тому вслед, а потом с явным непониманием пожал плечами и подошел к Агнии:

- Вот, я забыл тебе диск отдать. Сколько обещал принести послушать, а никак не выполню, - он протянул ей музыкальный диск с улыбкой, за которой, похоже, старался спрятать свое непонимание и некоторую растерянность от странной, по его мнению ситуации.

Агния даже не сразу перевела глаза на Стаса и то, что он ей давал. Все еще стояла и смотрела в спину удаляющегося Саши. Наверное, не было ничего удивительного в том, что он ее узнал. И что сказал такое, дав выход своей злости и гневу, хоть и надеялся, что это останется в тайне.

Она даже не злилась на него. И не обиделась. По какому праву? Это ведь из-за нее, из-за ее необдуманных поступков и слов Саша на всю жизнь останется хромым. А испуг в его глазах, когда он смотрел на нее, жгучей горечью сейчас разливался внутри, словно Агния кислоты глотнула. И еще ей было стыдно. Очень.

- Агния? - видя, что она не обращает на него внимания, Стас еще приблизился. - Эй? Ты чего, ты не грузись, Сашка не думал ничего такого, видно, ошибся. Он, вообще, немного не в себе после того, как его избили. Часто на людей кидается. Бесится, оно и понятно. Он не тебя имел в виду, серьезно. Вы же и не знакомы, наверное?

Глянув на Стаса, Агния ничего не ответила. И диск не взяла, ради которого Стас ее догонял. Почти так же как Саша, она отвернулась, неопределенно махнув головой, и пошла совсем в другую сторону от консерватории, в которой собиралась отсидеться. Ей точно не хотелось ничего объяснять, кому бы то ни было.

Очень хотелось к Вячеславу, но Агния знала, что не поедет. И звонить не будет. Хоть уже знала - он бы ответил на звонок, и не сердился бы. И дело было не в том, что она вдруг испугалась или вздумала вменить в вину любимому его принципы жизни или представления о правильных поступках. Просто Боруцкий по голосу, по выражению ее глаз сейчас поймет, что что-то случилось. И точно не успокоится, пока не добьётся от нее правды. А Агния этого меньше всего хотела. Ей надо было полностью успокоиться. И желательно до того, как они с Вячеком вечером встретятся. А кроме объятий самого Вячеслава у Агнии имелось только одно убежище, где она привыкла искать покоя и понимания.

Глава 29

Настроение у него было не фонтан и Вячеслав это четко осознавал. Как и то, что вряд ли удастся сразу спустить пар. Не при малышке, точно. А значит, как минимум, придется ждать, пока отвезет ее домой и сможет вернуться.

Три часа. Вот, какого хрена можно торчать в церкви три часа, кто б ему объяснил? Не иначе, как тот поп так и не внял предупреждению Борова и чего-то хочет от его Бусинки. А вот зря. Ничего им тут не светит. И не в деньгах дело. По правде сказать, в последнее время Вячеслав даже был доволен, что малышка успокоилась насчет своих пожертвований. По крайней мере, с тех пор как он позволил ей ходить в церковь и жертвовать, она стала и на себя тратить деньги, чего он и добивался от нее все это время. Да так тратить, что "ух", просто. Не в смысле сумм. А в смысле толка. Правда, попробуй разбери, хорошо это или плохо. Но это все ладно, с этим он знал, что делать.

А вот чего Вячеслав реально опасался, зная набожность своей девочки и ее чистоту, что попу удастся внушить ей сомнения, как-то повлиять на Агнию. Вбить в ее голову мысль, какой он на самом деле "страшный и ужасный". Хотя, конечно, по его прикидкам, поп не мог не понимать, что если Агния попытается уйти от Боруцкого, то и денежный приток с ее стороны в эту церквушку пересохнет. Так что отговаривать Бусинку попу вроде и не с руки. Но Вячеславу все равно дико не нравилось, что кто-то еще имеет на нее влияние и пользуется уважением Агнии. Тем более что до самой малышки всем этим церковникам никакого дела нет, сто пудов ведь.

Короче, как бы там ни было, а поигрались, и хватит. Он предупреждал. Не послушали - сами виноваты.

Вячеслав припарковался у машины, которую дал Лысому, чтобы тот возил Бусинку:

- Она еще там? - поинтересовался он у Вована, курящего на улице.

Пацан кивнул, тут же бросив на землю и затоптав сигарету:

- Не выходила, Вячеслав Генрихович, - отрапортовал он. - Я ж вам чего и позвонил полтора часа назад. Вы не подумайте, мне не сложно. Просто столько времени в церкви торчать - это на Агнию не очень похоже. Тем более что не праздник там какой, и решила она это с бухты-барахты. И с пар ради этого смылась. А вы ж говорили, чтоб я вас в курсе насчет церкви держал, да присматривал в этом вопросе.

Вячеслав сплюнул. Вытянул сигареты. Прикурил.

Говорил. Правда теплилась у него слабая надежда, что Агния и сама будет его в курсе держать. Да и держала, вроде все это время. А сегодня ни словом о церкви не обмолвилась. Даже и не собиралась, вроде. Да и была там пару дней назад, как обычно. Почему его это так и встревожило.

Блин. Мог бы, приехал сразу бы. Но вроде не горело, а ему нельзя было так палиться - бросать все только потому, что "крестнице" приспичило лишний раз в месяц свечку поставить. И напряг по делам в последние две недели был такой, что мама не горюй, они с Федотом как по лезвию ходили. А иначе никак, если уж решили все разыграть с переходом в легал. Не мог бизнес все время находиться в подвешенном состоянии. Раньше его вроде и так все устраивало, а тут прискакал бухгалтер с какими-то новыми законопроектами, которые ему, Вячеславу были до одного места. Но счетовод не слезал с него, наседая с убеждением, что если "поддержать" тех, кто этот закон продвинуть хочет, помочь им (материально, ясное дело), то потом никто прикопаться к нему не сможет, и не докажут, каким именно путем Вячеслав весь свой бизнес развернул когда-то. Да и благодарны ему будут эти самые законники. Тем более что один из депутатов этих, Мелешко, так и так с ними дела крутил. Да и Соболь, которого Боруцкий пробил по этому вопросу, собирался взять долю в продвижении этого закона, прикрывая какие-то свои махинации с комбинатами области.

Вот нельзя сказать, что так уж тянуло Вячеслава "отмыть" все свои фирмы. Но и не мыкаться же им туда-сюда, как было последние три года. Надо было что-то решать. И если сваливать в законные дела, то разгрести долги с парнями. А если руководствоваться старыми понятиями, то спрыгивать с курса дельца.

Только в свете последних размышлений Вячеслав все больше склонялся к первому варианту. Вечно в кулаке всех не удержишь, прыткие и молодые всегда пролезут через пальцы и слабину почувствуют. А значит, надо менять полюса пока никто эту слабину не нащупал и не приметил. Тем более схемы давно налажены и ему еще "спасибо" скажут, если он правильно разыграет это все и переведет стрелки на кого-то вменяемого. Ясно, что контроль можно оставить, да и дурь - слишком выгодное дело, чтоб кому-то дорогу уступить. И Мелешко, с которым Боров уже успел это все обсудить, был бы только рад, если партнерство останется в силе, несмотря на вероятные изменения статуса Борова. Сам Мелешко провернул подобную схему пару лет назад, и теперь вон выбился в депутаты. Борову мандат был не нужен и задаром. Разве что какой-то местной власти, чтоб не мелькать особо, но и неприкосновенность получить для страховки от каких-нибудь особо рьяных следователей.

Короче, атмосфера накалялась. Парни, почувствовав реальный шанс урвать куш, встали в стойку. Федот, и сам уже подуставший все время жить на износе, в принципе идею одобрял и тоже был за предложенный Вячеславом план. Хотя нельзя сказать, что все мотивы Борова ему пришлись по душе. Но от этого друг работал и крутился сейчас не меньше Вячеслава.

- Так что, Вячеслав Генрихович? Мне ее не возить сюда, если она дальше просить будет?

Лысый, который все еще неуверенно топтался рядом, заставил Вячеслава оторваться от своих мыслей.

- Разберемся.

Боров бросил недокуренную сигарету под ноги и пошел к церкви.

Попа даже искать не пришлось. Боров засек того сразу, едва зашел в церковь. Тот самый священник, с которым он уже раз базарил, стоял в притворе церкви, у входа в основной зал, и на что-то смотрел. Подойдя ближе, Вячеслав понял, что пялился поп на "кого-то" - на его малышку, если уточнять. Бусинка стояла у иконы с каким-то святым, неизвестным Вячеславу, и с отрешенным видом смотрела на горящие свечи. Вроде и его девочка, а какая-то далекая. Даже платок не тот напялила, что всегда. Как же Вячеслава выбешивало, когда она такой становилась, все разнес бы, что бы под руку ни попалось. Наверное, потому и никогда не соглашался с ней в церковь эту долбанную заходить, хоть Агния каждый раз просила его об этом.

Вячеслав остановился рядом со священником, сжав в кулаки руки, спрятанные в карманы, чтобы сдержаться и тут же не забрать ее отсюда. Для начала он с попом хотел переговорить. Однако Вячеслав не успел сказать и слова, когда священник обернулся и одарил его таким обвиняющим взглядом, словно в убийстве уличил:

- Что вы с ней сделали? - сурово и обвинительно, но тихо вопросил этот поп так, будто бы имел право требовать ответа с него, с Боруцкого. - Чем довели до такого состояния?

Боров даже на пару секунд протормозил, уставившись на него:

- Ты меня в прошлый раз плохо понял? - заметил он так же тихо в ответ, не желая пугать или расстраивать свою девочку. Бусинке это точно не стоило слышать. - Я недостаточно ясно выразился для твоего ума? Оставь ее в покое, прекрати свои промывки мозгов. Я вам на нее давить не дам и доводить до такого состояния - не позволю. Сами получите по мозгам. Что ты ей сказал, что она стоит, как в воду опущенная? На что давил, падла?

Священник посмотрел на него удивленно. Перевел глаза на Агнию, продолжающую стоять у иконы. Вячеслав заметил, что малышка стала беззвучно шевелить губами.

- Это к вам вопрос. Она сюда пришла убитая. Даже со мной говорить не захотела. Уже три часа молится одна, - не сбавив наезда в голосе, обвинил его поп. - Что вы ей сделали? В чем заставили участвовать? - Священник вдруг глубоко вздохнул, словно оборвал себя, пытался утихомирить. - Разве вы не видите, что убиваете ее? То, что в ее душе? Наизнанку выворачиваете. Она же не такая, как вы. Зачем вы ребенком играете? Неужели не видите, что вы для нее второй, после Бога? Прости Господи! - священник сжал распятие, болтающееся у него на груди. - А на земле для нее уже кроме вас и нет иного светоча. Зачем вам это дите?! - Поп глянул на него с таким укором, что Вячека могло и пронять. Но не вышло. Мысли другим забиты были. - Что надо было сделать, чтоб довести ее до такого состояния, в котором она пришла?

Хороший вопрос. Когда Вячеслав свою Бусинку в последний раз целовал, привезя в ее консерваторию, малышка в шикарном настроении была. В офигительном просто. Сонная, это да. Тут он и не отрицал своей вины. Не мог от девочки своей оторваться, это да. Два дня перед этим только обнимал ее. Не мог разбудить, хотел, чтоб малышка отдыхала. А вчера, что называется, дорвался. Да еще и все эти ее изменения, платья, юбки, кружева... Будто Вячеслав и без этого всего не кидался на нее как голодный зверь.

Так что Бусинка явно не выспалась вчера, это да. Но она определенно была довольной. И он не врубался, о чем ему поп талдычил. Если этот священник с Бусинкой не говорил, и она уже пришла сюда расстроенная, значит, что-то случилось в консерватории...

- Сколько у вас таких, которым все равно? Которые сами приходят? Сколько женщин, которыми вы пользуетесь? Две? Три? Десять? Ее за что так мучаете? Агния же за вами - уже мира не видит. Своей верой спасти вас надеется. А вы...

Священник все еще продолжал ездить ему по нервам. Впрочем, Вячеславу уже стало не до попа. Даже развеселили его эти обвинения. Этому священнику с Федотом бы поговорить - нашлись бы две родственные души, только с разных полюсов его пилят. А толку? Оба неправы. И поп этот - дурак, видимо.

Косо глянув на него сверху вниз, Вячеслав насмешливо хмыкнул и пошел внутрь зала. Бусинка тут и так задержалась по ходу.

Игорь умолк на полуслове, остановленный взглядом Боруцкого. Все возмущение и праведный гнев, тлевший внутри эти часы - опали сами собой. Нет, в глазах Боруцкого не было ни капли той угрозы, с которой этот человек вошел в церковь. Скорее насмешка и пренебрежение. Какое-то знание, которое словно давало Боруцкому превосходство. И Игорь не остановил, когда Боруцкий направился к девочке.

Проследил, как она встрепенулась в тишине, оторвавшись от созерцания иконы и свечей, будто по звуку шагов узнала идущего. Еще до того, как обернулась. Наблюдал, как Агния улыбнулась, быстро закончила молитву и перекрестилась. И тихо отошел в сторону, не препятствуя этим двоим выйти. В этот момент он практически не сомневался, что эта девушка вернется. И мужчина, который пришел сегодня за ней, не будет ей запрещать приходить к Богу. И следом за ней придет.

Он не был совершен и как всякий человек мог совершить ошибку. Но Игорь был бы плохим священником, если бы впав в грех гордыни, отказался это признать. Как и заметить то, на что ранее не обращал внимания.

- Тебе Вова позвонил? - малышка следила через стекло, как машина Лысого сворачивала в противоположную сторону.

- Напугала пацана, - Вячек хмыкнул, держа ровный тон и наблюдая за ней. - Он уже струхнул, не решила ли ты в монашки податься...

- Просто захотелось постоять, подумать, - со спокойной улыбкой Бусинка пожала плечами. - Настроение такое. Извини, что тебе пришлось приехать.

Его умница. Растет Бусинка. Стала врать куда лучше. Общение с ним сказывается?

Другой бы купился. Только Вячек ее уже как свои пять пальцев знал и чувствовал, когда малышка юлила. Все равно видел в глубине глаз смятение и растерянность. А еще что-то такое непростое и не до конца ему понятное, что у Вячеслава таки заскребло за грудиной, как гвоздем по кости. Его девочка все же в чем-то сомневалась. В чем?

Боруцкий резко махнул рукой, отметая ее извинения:

- Утром у тебя было другое настроение, - тем же спокойным тоном заметил он. И косо глянул на нее, следя при этом и за дорогой. - Что случилось, Бусинка?

- Ничего, Вячек, правда, - он почувствовал прикосновение ее ладошки. Тонкие пальчики Бусинки погладили его руку, лежащую на рычаге переключения скоростей. - Погода пасмурная, суматоха в консерватории перед праздниками - вот и захотелось покоя и тишины.

Агния все еще грела его руку своей ладошкой. Теперь же она немного подалась вперед и на минуту прижалась к его щеке губами. Ладно, это отвлекало.

- Настолько захотелось тишины, что ты с пар своих слиняла? - недоверчиво хмыкнул он. - Утром пошла, хоть глаза продрать не могла, а тут так все достало?

Бусинка промолчала, продолжая улыбаться и касаться его щеки. Отвела глаза. Легко потерлась своей щекой о скулу Вячеслава.

Он улыбнулся, не смог удержаться:

- Я ведь все равно узнаю, что стряслось, малышка, - констатировал он очевидное. Хоть и не прятал улыбку. - И почему ты убитая такая была, докопаюсь. Так что лучше сама скажи, - предложил Вячеслав как вариант.

- Нечего узнавать, правда.

Агния выпрямилась на своем сидении и выскочила на улицу, едва Вячеслав остановил машину. На бешеной скорости понеслась к подъезду, не ожидая его.

Ага, он так и понял, что нечего. Сразу ж видно.

Вытащив ключи из замка, Боруцкий покачал головой, наблюдая за этим бегством, и пошел за своей малышкой.

Агния проснулась очень рано. Она даже не знала, что ее разбудило. За окном еще даже рассвет не начался. Часы показывали начало шестого. А ей больше не спалось. И опять вернулись мысли, с которыми она вчера столько времени в церкви простояла. Такой сумасшедший коктейль всего, что хотелось головой встряхнуть: стыд перед Сашей за все, за свою глупость и необдуманные слова, так отразившиеся на его жизни. Страх за Вячеслава, за тот путь, которым он шел, и за то, с чем она ничего не могла поделать, только молить Господа о милосердии к любимому человеку. А еще - такая любовь к нему, что не хватало сил держать это в себе. Агния то и дело прикусывала язык, чтобы признание не сорвалось, как уже едва не случилось однажды. Почему-то было безумно страшно сделать неправильный шаг и казалось, что этим она может вызвать лишь его раздражение. Наверное, потому, что Вячек никогда и не интересовался: любит ли она его? Вообще ни разу не упоминал хоть о чем-то подобном. Лишь определил принадлежность Агнии понятием "моя", и был этим совершенно доволен, вроде бы.

Очень осторожно она повернула голову. Агния уже имела возможность убедиться в том, насколько чутко спит Вячеслав. Но сейчас ей вовсе не хотелось его будить. Наоборот, хотелось, чтоб он отдохнул, хоть раз выспался. Еще вчера она и не задумывалась об этом, не сопоставляла очевидные факты и не анализировала, сколько же на самом деле Вячек отдыхает. А теперь - оказалась очень обеспокоена этим. Потому что вчера вечером Вячеслав просто уснул сидя. На полу.

У них не то чтоб получилось непринужденно провести вчера время. Агния так боялась выдать настоящую причину, по которой сорвалась в церковь, что готова была выдумать любой предлог улизнуть от разговора. Правда, Вячеслав не то чтобы и очень давил. Но при этом так смотрел, словно посмеивался в душе и не сомневался - еще пара часов и он все поймет. А она не была уверена, что его мысли безосновательны. Потому сначала сделала вид, что ужасно занята приготовлением обеда и "не замечает" Вячека, стоящего в дверях кухни. И видно делала это удачно. Потому как он, поинтересовавшись: не нужна ли ей помощь и уточнив, стоит ли морочится, если можно за полчаса из ресторана привезти, оставил Агнию на время в покое. После того, как она отвергла вариант с рестораном, заявив, что хочет "домашнего". А иначе чем бы Агния прикрылась от его вопросов и догадок?

Следующий час она готовила, а он разговаривал по телефону. И возможно ей только привиделось, но у Агнии сложилось ощущение, что Вячеслав весь какой-то настороженный и взведенный, что ли.

Звонки на его телефон продолжались и во время самого обеда. Так что с разговором и тут не сложилось. А поев, Агния быстро скрылась в бывшей спальне родителей и села за пианино под предлогом необходимости тренировки и чтоб Вячеку не мешать свои дела "решать".

Играла Агния долго - часа три. И уже не столько, чтобы не общаться с любимым, а просто расслабилась. Как-то отошло все на задний план: и страхи, и неуверенность, и все-все. Она даже петь тихонько начала. И оторвала руки от клавиш, когда за окном уже давным-давно полностью стемнело. В комнате мягко горело одно бра, которое Агния включила сразу. А по всей квартире стояла такая тишина, что Агния даже растерялась, не поняв, куда делся Вячеслав. Неужели уехал, не сказав ей?

Но эта мысль исчезла, стоило Агнии развернуться к дверям: Вячеслав сидел прямо на пороге комнаты, на полу, опираясь спиной и затылком на косяк двери. И спал. Поначалу она просто опешила. И от того, что не слышала, не заметила, как он пришел. И потому, что вид такого Вячеслава - сбил ее с толку. Словно он пришел послушать, как она играет, да так и уснул, и музыка не помешала, и пение ее.

Как же надо было для этого устать?

Агния не думала о том, как же он справляется с усталостью, ведь, по сути, Вячеслав спал раза в три меньше нее самой, зачастую приезжаю уже за полночь. Да и потом... ну, не всегда сразу ложился все-таки. Она вон все время спать хочет из-за их рванных и бурных ночей. А ему, наверное, и того тяжелее, ведь судя по тем же телефонным звонкам, у Вячека и помимо Агнии проблем хватало. И это понимание только сейчас обрушилось на нее.

Она очень тихо встала со скамейки почти готовая к тому, что Вячеслав немедленно проснется. Но этого не произошло. Еще осторожней сняв тапки, Агния как можно тише подошла к нему, ступая босыми ногами по паркету. Опустилась рядом, сев коленями на пол. И на какое-то время замерла, рассматривая спящего Вячеслава.

Он не отреагировал на ее передвижения по комнате, только нахмурился немного, но во сне. И показался вдруг Агнии таким открытым, как никогда до этого. Близким и самым родным. И таким... Таким любимым. Таким необходимым, что она готова была в тот момент все что угодно сделать, или отдать ему или для него. Укрыть, избавить от всех проблем и всего того, что выматывает Вячеслава, что не дает ему спокойно и полноценно расслабится и спать ночами.

Смешно, конечно. Агния - такая маленькая и непритязательная, неопытная во всем девчонка, пытающаяся защитить взрослого мужчину, заправляющего большей частью криминала города. Зачем ему ее защита? Да и что она может сделать? И все-таки, ей до безумия сильно хотелось хоть что-то дать ему. Хотя бы сейчас осторожно разбудить и уговорить перейти на диван в ее комнате.

Агния протянула руку и мягко коснулась его щеки. Вячеслав тут же открыл глаза. Но не вскинулся, не схватился на ноги, как это часто бывало ночами, отчего Агния даже просыпалась. Нет, он только моргнул. И просто молча посмотрел прямо на нее. А Агния почему-то вместо того, что собиралась сказать, чуть приподнялась на коленях, продолжая держаться за Вячеслава и, подавшись вперед, нежно прижалась к его губам. Вот просто дико захотелось его поцеловать. И сказать все, что на сердце не лежало, нет. Бушевало. Рвало ее душу. Но она и теперь не решилась.

У них вообще разговоров о том, что между ними происходит - не было. И начинать это сейчас - не показалось ей разумным. Ведь так хотелось, чтобы Вячек отдохнул.

- На диване будет удобней, - только и заметила она, легко целуя его губы. Скользнула ладонями по щекам, шее, уперлась в грудь, ощущая мерный стук сердца под ладонью.

- Угу, - невнятно согласился Вячек, обхватив ее плечи одной рукой. Притянул ее ближе к себе, так что Агнии пришлось лечь на него сверху. Не позволил ей отодвинуться, не дал прервать поцелуя. - Сейчас, - коротко выдохнул он ей в губы. И снова закрыл глаза. - Посиди со мной минуту, - тихо велел он и кажется, снова заснул.

А она его больше не будила. Было неудобно и жестко, колени давило из-за пола. Но тепло от его тела согревало. А под ее рукой продолжало размеренно стучать его сердце. И это почему-то компенсировало Агнии все неудобство такого положения. Да так, что спустя минут двадцать она и сама задремала, уткнувшись лицом в шею Вячека.

В ее комнату они перебрались только спустя два часа. В этот раз проснулся Вячеслав и перенес ее на диван, почти не разбудив.

- Спи дальше.

Что ж, маневр не удался. Агния улыбнулась в темноте. Видно Вячек уже достаточно отдохнул, чтобы ощутить ее движения.

- Я вчера не смотрела, что нам задали, - шепотом ответила она. - Сейчас просмотрю. А ты спи.

- Зачем? Все равно ты сегодня в консерваторию не пойдешь, - возразил Вячеслав и перевернулся, обняв ее рукой. Притянул к себе еще ближе.

- Нет, Вячек, выходной - завтра. Сегодня еще седьмое, мы занимаемся, - поправила его Агния, продолжая улыбаться. Не удержалась, провела пальцами по лбу.

Он хмурился даже во сне. И ей вечно хотелось разгладить, расправить эти морщины, словно бы так Вячек сможет скорее расслабиться и отдохнуть.

- Я в курсе, когда праздник, Бусинка. - Вячеслав открыл глаза и посмотрел на нее в темноте. - Но в консерваторию ты пойдешь, только если расскажешь, что случилось вчера. А так - считай, у тебя незапланированные каникулы начались, - заявил он спокойно.

Агния растерялась. Попыталась немного отодвинуться. Только ее, ясное дело, никто не пустил.

- Вячек, я пойду в консерваторию, - сама не заметив, как нахмурилась, возразила она. - Ты что? Мы же это уже обсуждали...

- Пойдешь. Когда расскажешь. Я слушаю.

Он смотрел ей прямо в глаза. И ждал.

Ну как Агния могла сказать ему про то, что ее расстроило? Про Сашку? Ей отчего-то казалось, что Вячеку совсем не понравится то, как парень ее назвал. А повторять свои ошибки она не хотела.

Видимо он правильно истолковал ее молчание:

- Что ж, я тоже думаю, что тебе стоит отдохнуть, - насмешливо хмыкнул Вячеслав, продолжая смотреть на нее с улыбкой. - Так что спи, малышка. Торопиться некуда.

Он притянул ее так, чтоб упереться подбородком в макушку Агнии, наверное, демонстрируя, что не выпустит из постели.

- Вячек, серьезно, у меня сегодня куча дел. Я не могу остаться дома, - даже завтракая тогда, когда оставалось пять минут до ее первой пары, она все еще надеялась его переубедить.

- Да, легко можешь, поверь мне, - Вячек пожал плечами. - Что там у тебя за дела? - он с интересом глянул на нее.

- Мне в поликлинику надо, - Агния вздохнула. - Нам до девятого карты профосмотра сдать необходимо, а я еще ни у одного врача не была. Все откладывала. Мне очень надо. И на пары тоже. Я только те пропуски закончила отрабатывать.

- Давай сюда свою карту, я улажу, - улыбнувшись с некоторой снисходительностью, предложил Вячеслав. - Тоже мне - проблема. А насчет пар - решать тебе.

- Вячек! - Агния вскочила. - Ну не случилось ничего. Серьезно! Я же уже говорила. И как ты с осмотром уладишь? Вместо меня всех врачей пройдешь?! - разозлившись, она поджала губы и глянула на него из-под насупленных бровей.

Вячеслав рассмеялся. Даже чай отставил, видно, чтоб не разлить.

- Бусинка, ты че, серьезно? Да кто этих врачей проходит?! Не смеши меня. Я подъеду, побазарю. Поставят тебе все печати, не парься.

- А я хочу пройти врачей. Правда. Я собиралась их всех посетить, - возразила она.

И даже не из чувства противоречия. Хоть и злилась на него за этот дурацкий ультиматум. И то, что он сам, похоже, собирался сидеть с ней, в случае, если Агния попробует ослушаться решения Боруцкого.

- На хрена? - искренне удивился Вячеслав. Вдруг стал серьезным. Нахмурился. - Ты себя плохо чувствуешь? Заболела? Я тебя отвезу к нормальному врачу. Все равно в поликлинике ты всем до одного места будешь. Никто тобой не займется, пока не подмажешь или если связей нет. Да и какие врачи в поликлинике вашей сидят? - Ох, похоже, он действительно серьезно отнесся к вероятности, что она могла заболеть.

Агния даже злиться перестала.

- Я здорова, Вячек, - вздохнув, она отвела распущенные волосы с лица. - Просто хочу сделать, как положено. Пройти врачей. По-честному.

- Бусинка... - Вячек скривился.

- Ну почему мне в поликлинику-то нельзя? - не дала она ему развить идею своего пренебрежения.

Вячеслав посмотрел ей в глаза.

- Что вчера случилось, малышка? - тихо и серьезно, даже как-то сурово спросил он.

Агния вздохнула:

- Ничего.

Только взгляд отвела.

Боруцкий раздраженно цокнул языком. Ругнулся, но тихо. Подошел впритык и поднял лицо Агнии, чтобы она на него глянула:

- Позвони Лысому. Пусть он тебя в поликлинику отвезет. Узнаю, что поехала в консерваторию - приеду и сам заберу. И попутно там выясню, что произошло, что ты "убитая" в церковь свою приперлась, если поп не соврал. Ясно?

Агния часто заморгала, вдруг поняв, что он не шутит, и судорожно кивнула, решив, что лучше согласиться. Даже немного испугалась. Не за себя. Просто, если Вячек это знал - в каком плохом настроении она вчера пришла... Зачем же отец Игорь сказал ему? А если Вячек начнет и правда допытываться? Меньше всего она хотела, чтобы он еще больше навредил себе. И еще кому-то тоже.

Придется, похоже, и правда, пропустить несколько дней в консерватории и надеяться на то, что Вячеслав переключится на что-то другое. Или что ей удастся его переубедить.

За день его настолько достали, что пару раз у Борова реально возникало сомнение: может вчера Бусинка и правда не врала? Вот сегодня он сам имел непреодолимое желание послать всех на хрен и куда-нибудь смыться. Желательно туда, где будет его малышка.

В клубе назревал аншлаг из-за предпраздничного вечера. Ди-джей готовился чуть ли не с полудня, отчего к шести часам у Вячеслава уже просто гудела голова от визжащих обрывов и скачков музыки, а внутри кипело раздражение. Хотя немало в этом был повинен и его бухгалтер, который на пару с адвокатом сегодня переводили в легал активы Боруцкого по автомобильным сетям и автозаправкам. И постоянно вызванивали, уточняли что-то, сообщали, требовали какие-то подписи. А тут еще Федот подливал масла в огонь, выясняя, на кой ему припекло именно сейчас это все делать? В таком угаре? Мало было текущего геморра?

Вячеслав посылал друга несколько раз, но тот все равно лез. И, гад, знал же, понимал в чем дело, Боров не сомневался. А продолжал нервировать. Ну, прям следователь на дознании. Ясно, Вячеслав не собирался поддаваться на давление друга. Обойдется. То, что Боров готов любой ценой, даже таким геморроем, как выражался Федот, обезопасить Бусинку - и так понятно. И то, что делать это надо как можно скорее, пока не узнал никто о девочке - тоже знали они оба. Толку об этом еще базарить и языками чесать, когда дел куча?

Но другу этот аргумент не казался убедительным, судя по всему.

Да еще, будто мало этого всего, именно сегодня отзвонились по другим делам и пришлось ехать фиг знает куда, чтобы все уладить. В общем, закончив со всем этим, он уже ничего не хотел, тем более шляться по улицам, полным мужиков, оголтело сметающих цветы, продающиеся едва ли не под каждым фонарным столбом.

Бусинка давно вернулась домой, он звонил ей. В консерваторию малышка не ездила, не оспорила его условия. Вот и Вячеслав решил, что может махнуть на все рукой и поехать к своей девочке. Была даже мысль о том, что может, стоит как-то съехать с ультиматума, еще раз глянуть, вдруг и правда перегнул палку?

Зашел в квартиру. Глянул. И вообще отодвинул назад все, о чем думал в течение дня.

Бусинка сидела на кухне, за пустым столом. В темноте. И просто смотрела в темное окно. И не грустная, вроде. Хотя, хрен что-то нормально разберешь в полутьме. И даже повернулась, когда услышала, как он вошел. Улыбнулась. Попыталась встать. Только он сам подошел и сел на край стола, вглядываясь в ее глаза. А там снова было то же выражение, как вчера, когда он ее из церкви забрал.

- Привет, ты раньше, чем я думала, - Агния все-таки поднялась и, взяв со стола какую-то бумажку, выбросила ту в мусор.

Включила свет, принялась суетиться: сметать со стола несуществующие крошки, доставать посуду из шкафов.

- Бусинка, угомонись, - Вячеслав поймал ее за руку и потянул к себе. - Сегодня что? Ты же нигде не была, кроме больницы. Что теперь случилось? И не смей говорить "ничего". Не поверю, - резко прервал он, когда Бусинка открыла рот.

Блин. Непонимание происходящего с ней - бесило. Вячеслав не привык ощущать себя беспомощным. Отвратительное чувство. У него всегда все было под контролем, даже в самой паскудной ситуации. А с ней - Вячек словно вслепую по туману брел.

В ответ на его требование Агния вздохнула. Села на прежнее место и посмотрела на свои ладони:

- Я запуталась, Вячек, - как-то совсем тихо и потерянно призналась малышка, по живому вспарывая ему плоть этими словами. Тем, что могло за ними стоять. - Совершенно не знаю, что делать. И мне так страшно из-за этого.

Она сглотнула, подняла голову, но глянула в окно, а не на него.

- Страшно? - Он нахмурился, не врубаясь. - Почему? Кого ты боишься? На тебя кто-то наехал? В консерватории? Почему ты мне сразу не сказала? Кто?

Он встал со стола и опустился на корточки перед ней, стараясь поймать взгляд Агнии.

А она улыбнулась, правда, не очень весело:

- Нет, Вячек. Нет. Никто меня не трогает. - Она провела пальцами по лицу. Закусила губу. - Я у врачей была сегодня. В поликлинике...

- Ну? - Он совсем перестал ее понимать. - Я помню. И что? Замурыжили тебя? Или нашли что-то? Ты таки заболела? Блин, малышка, ты можешь конкретно сказать?! - Вячеслав хрустнул пальцами, начав серьезно нервничать.

Агния шумно выдохнула и вдруг чуть ли не хлопнула по столу ладонями:

- Не могу! Не могу конкретно! - Его девочка прилично повысила голос. Или это она кричала на него? - Чтобы конкретно говорить - надо знать, понимать, разбираться. А я ничего уже не знаю. - Агния глянула на него с выражением беспомощности. - Я у гинеколога была, а она, спросив о том, - малышка опять отвела глаза, по ходу, все еще смущаясь говорить об этом вслух. - Ну, есть ли у меня регулярные отношения, - невнятно пробубнила она. - Посоветовала мне таблетки, которые надо постоянно принимать. Выписала рецепт. Чтобы вместо презервативов...- Агния переплела пальцы рук. - А я пришла домой, сижу и не знаю: пить мне их или нет? Понимаешь?

Нет. Он ни фига не понимал.

- Если ты не хочешь пить химию, не пей. - Вячеслав попытался поймать ее ладошку.

- Нет, Вячек, не в этом дело. - Агния снова уставилась в окно, не заметив его попытки. - Эти таблетки, их просто так бросить принимать нельзя. В инструкции написано. А я не знаю, сколько они мне нужны будут. - Она вдруг ссутулилась, будто пыталась голову в плечах спрятать. - Понимаешь? Я ничего не знаю: будешь ли ты со мной на следующей неделе? И кто я тебе? Липовая крестница? Случайная... - она неуверенно облизнула губы. - Случайная любовница, потому что ты меня пожалел? Та, которую ты просто захотел, и получил? Возможная певица, которую ты, быть может, возьмешься потом продюссировать? И имею ли я вообще право о чем-то таком спрашивать? Или нет? - Она оперлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях. - Ты прости меня, правда. Не сердись, Вячек. Наверное, я просто глупая, или это от того, что у меня опыта никакого в этом нет. Но я совершенно не представляю, что и как мне делать. Объясни мне, пожалуйста.

Подняв голову, она глянула прямо ему в лицо. Будто не видела и не понимала, что творила с Вячеславом своими словами, своей неуверенностью в нем. Этим страхом.

- Ты тогда, в начале, сказал, что я дорога для тебя. Но... Я не знаю, понимаешь! И не требую от тебя ничего. Не прошу, ты не подумай. Господи! - Агния прикусила костяшки пальцев. - Я просто хочу знать, что мне делать и как. Чтобы не ошибиться. Чтобы правильно все сделать. Мне не у кого спросить. Разве что у Федота, кроме него же никто не знает о нас. А у меня столько вопросов, и я не знаю...И это так сложно. Потому что я так не могу. Не могу все время бояться сказать лишнее или призна...

- Бл...!

Он не выдержал. Вскочил на ноги, прервав ее. С силой провел по лбу, по волосам. Отошел в другой угол кухни. Уперся кулаками в стену, перенеся на них весь вес тела. И снова выругался.

А малышка от всего этого зажмурилась и словно вся сжалась на своей табуретке.

Вячеслав и сам закрыл глаза на минуту, пытаясь собрать, как-то облечь в слова разлетающиеся мысли.

Это из-за таких страхов она сама не своя в последнее время? Вот это имел в виду поп, говоря, что Боров убивает, губит ее?

Но как же? Твою мать! Неужели Бусинка не видит? Не понимает, что с ним делает? Не осознает, что Вячеслав не то, что "с рук ее есть готов", а с пола бы помои хлебал, если бы она те перед ним вылила. Что он надышаться на нее не может? Что отодвигает все и всех, только потому, что она просит его приехать раньше?

Вячеслав обернулся, уже открыв рот. Глянул на нее. И захлопнул. До него вдруг дошло, что неоткуда ей это понять. Что Бусинка его - еще совсем девчонка. И правда, ведь, ни хрена у нее опыта общения с мужиками нет (и, слава Богу, конечно). И его она знает не двадцать лет, как тот же Федот, который сразу сечет, что с другом происходит. А каких-то неполных два года. Да и то, реально, сильно ли она к нему в первое время приглядывалась? Разве что, как к человеку, который не отвернулся, помог сироте.

- Бусинка...

Вячеслав оттолкнулся от гребаной стены и подошел к ней. Сел прямо на пол около табурета малышки и обхватив своими руками ее ладони, крепко сжал пальцы.

- Девочка моя. Ты что? - Он наклонился и уперся головой в ее колени. - Ты...

И снова ругнулся.

Все эти мысли никак не желали выражаться словами. Вячеслав не то, что не привык о чем-то подобном говорить, даже не пробовал никогда. Да и не припекало раньше. Как о таком говорить? Как объяснить то, что и сам не столько обдумывал, сколько просто принял однажды, как новую, неизбежную, но свою реальность. Их реальность.

- Блин, Бусинка моя. Ты что такое выдумываешь? Ты - моя. Ты - все, просто ...

Проклиная в уме свое косноязычие и неспособность нормально выразить то, что есть, Вячеслав попытался достать из кармана подарок для завтрашнего праздника. Сам точно не знал, чем тот может помочь. Но так ему было проще это все показать. Облечь в материальную форму.

- Извини, - прошептала она совсем без выражения. - Мне, наверное, не стоило об этом говорить. Я... Просто... Только не сердись, Вячек! - Теперь она схватила его руку, реально испугавшись, что его расстроила, похоже. - Я попытаюсь разобраться и понять. Просто...- Малышка ни с того, ни с сего снова зажмурилась и глубоко вдохнула.- Я люблю тебя, Вячек. Очень. Господи! Больше всего и всех, наверно! И так боюсь говорить об этом. Боюсь разозлить, потому что тебе это совсем не нужно, наверное. И не требовать чтобы, что-то говорю. Не пытаюсь добиться. Я просто не могу это в себя держать. Я пыталась, но... И мне так страшно сказать... И не сказать - тоже страшно...

Она частила, запиналась, тараторя это все с закрытыми глазами.

А вокруг Вячеслава будто все замерло. Весь мир стал. Только она жила и двигалась. А он смотрел на свою малышку.

Смотрел, вглядывался до рези в глазах... Или в груди, потому как, похоже, забыл дышать.

Смотрел, и не до конца въезжал в то, что она говорила. Что она делала. Себя отдавала ему целиком и безвозмездно, и правда, по сути, все остальное махом отодвигая в сторону.

Смотрел, и завидовал. Ей, что может это все так легко, ясно и четко выразить, хоть и младше его на жизнь, и никакого опыта. И себе. Дико так завидовал. Из-за того, что она у него была.

Вячеслав даже сам не очень понял, когда поднялся на ноги и как ее поднял, сняв с табурета, как усадил ее на стол перед собой. Кажется, он в тот момент вообще ничего кроме ее лица и зажмуренных глаз не видел. А хотел бы в те заглянуть.

- Как же ты попала, Бусинка, - хрипло прошептал Вячеслав, сжав ее плечи так, что сам испугался своей силы и жадности. - Сама ведь не понимаешь, как попала, - он прижался к ее виску губами, только теперь ощутив, насколько рванными и напряженными толчками дышит и дышал все это время. - Я же теперь тебя ни за что, никогда не отпущу. - Добрался до сомкнутых век, не то целуя, не то просто давя губами, настолько его самого прошибло это все. - Ни за какие бабки или посулы. Не упросишь.

А она вдруг открыла глаза и как-то облегченно улыбнулась, пусть неуверенно и самым краешком губ, до которых он как раз собирался добраться, но все же:

- А если бы я промолчала - отпустил бы?

- Ни хрена, - мотнул Вячеслав головой, зарываясь лицом в ее волосы. - У тебя с первого дня ни одного шанса не было. Можешь и не надеяться, - "успокоил" он ее.

И Агния действительно расслабилась. Он это почувствовал:

- Ты не сердишься? - все-таки робко уточнила она. - За то, что я призналась...

Он че, похож на придурка?

Не комментируя этот дурацкий вопрос, Вячеслав молча впился в ее губы. И не потому, что хотел сейчас секса от нее. Он просто пытался вдолбить в себя понимание того, что она сказала. Словно стремился сделать ее признание материальным. А малышку будто прорвало. Видно она и правда все это время копила в себе столько, что как голова не лопнула только от этих страхов и мыслей? И пусть поначалу ее вопросы были прерывистыми и полными стеснения, пусть сам Вячеслав больше отвечал односложно и не очень внятно, все еще захваченный теми словами, которые и часы еще пульсировали у него в мозгу - Агнии это уже не мешало. Она и про таблетки, что ей гинеколог выписала, рассказала и его мнение пыталась выяснить. И вдруг призналась, что весь гардероб поменяла только потому, что боялась недостаточно сильно ему нравиться. Что все это - лишь бы ему ребенком не казаться, когда вокруг все такие красивые. И он красивый...

Тут Вячеслав расхохотался, не специально, не планируя ее обидеть или смутить еще больше. Просто, ну серьезно, он че, себя в зеркале никогда не видел? Или реально оценить не может?

А Агния не обиделась. Она возмутилась. И с этим возмущением начала доказывать ему свою правоту.

- Бусинка моя, ты глазника, я вижу, не проходила сегодня, - обхватив ладонями ее щеки, Вячеслав большими пальцами рук надавил на ее губы, вынуждая Агнию умолкнуть. - Тебе точно нужны очки. Или нет, - тут же передумал Вячеслав, заменяя свои пальцы ртом. - Ходи лучше так. Пусть так и будет.

Он оказался настолько выбит из колеи, настолько сбит и дезориентирован ее простым и безоговорочным признанием, что не мог никак это утрясти у себя внутри. И спустя три часа, кода они давно перебрались в спальню, и она даже заснула на середине очередного вопроса, вдруг принялся будить малышку, несильно растирая ее щеки ладонью:

- Почему? - потребовал ответа Вячеслав, как только Агния слабо прищурилась.

Малышка моргнула, открыла глаза, уставилась на него непонимающим взглядом. И снова опустила веки:

- Что "почему"? - едва шевеля губами, переспросила она.

- С какой стати ты в меня влюбилась? Я тебе, вообще, чуть башку не прострелил, ты что, не помнишь? - кажется, он сам себя накручивал.

- Помню, - Бусинка улыбнулась. Немного подвинулась и потерлась щекой о его грудь. - У тебя сердце стучит, Вячек. И ты красивый, самый. И лучший. И, вообще...

Голос малышки вовсе затих, прекратив это перечисление крайне нелепых и тупых причин, по которым его можно было бы полюбить. Собственно, Вячек потому и спрашивал, что не мог придумать эти причины. Он же четко знал, кем был. И что от нее хотел, и какие мысли на счет Агнии имел - помнил. Как окружал девочку, делал от себя зависимой во всем, в каждой мысли или решении. Но потребность и зависимость - это же еще не любовь? Или...

- И ты - мой, - вдруг заявила она, зевнув и еще поерзав щекой. - Совсем мой, - уточнила Бусинка, обхватив его руками и ногами. Непонятно, то ли уже во сне, то ли засыпая.

Вячеслав минуты две осмысливал это заявление глядя на нее. А потом усмехнулся, намотал себе на пальцы волосы Агнии:

- Твой, Бусинка, - признал он, целуя ее в макушку, - со всеми потрохами.

Глава 30

Впервые за последние недели она проснулась с такой легкостью. Будто внутри нее что-то переливалось и искрилось. И росло, как воздушный шарик, распирая грудь Агнии таким счастьем, что хотелось смеяться от этой легкости и радости. Словно мыльные пузыри поднимались внутри нее от самых кончиков пальцев ног, добирались до головы, а тут лопались, разбрызгиваясь этим счастьем и радостью.

Он не рассердился.

" Господи! Спасибо Тебе!"

Агния перевернулась на спину и все-таки рассмеялась, тихо, почти беззвучно, просто не в силах контролировать всю ту эйфорию, которая поселилась у нее внутри. Вячек не просто не разозлился из-за ее признания, а совершенно точно был рад. Что там! Этим словом не выразить того, что вспыхнуло в его глазах, когда Агния призналась в своих чувствах. Что-то настолько же сильное, как она уже видела в глазах Вячека.

Никогда, наверное, она не забудет этого.

Никогда.

Кто бы мог подумать, что ее может сделать невероятно счастливой слово, означающее отрицание?

Он никогда ее не отпустит. Сам так сказал. И что она всегда его будет, говорил. И что он - ее, Агнии. Она точно это слышала. Не могло же ей такое присниться! И пусть это все не было словами любви в привычном понимании, Агнии ощущала себя так, словно он сказал ей куда больше. Господь ведает, отчего она так это восприняла. Может быть потому, что и не ждала от любимого никаких признаний? Или потому, что Вячеслав выслушал все ее вопросы? Даже те, которые сейчас, утром, и Агнии показались глупыми? И эти вопросы тоже не вызвали раздражения Вячеслава. Он отвечал на них. Не всегда так, что ей прям все стало ясно. Но ведь не это главное. А то, что теперь она знала - всегда можно снова спросить. Что угодно и когда угодно.

- Это ты празднику так радуешься?

Только сейчас она открыла глаза, и задумалась над мыслью: а спал ли он все это время? Или наблюдал за ее пробуждением? А, даже если и так - пожалуйста, Агнии было не жалко!

Вячеслав лежал рядом, на боку, упираясь в подушку локтем руки, которой подпирал голову, и внимательно смотрел на нее. Агния не смогла спрятать улыбку, видя то, как пристально он всматривается в ее глаза. И покачала головой, отвечая на его вопрос:

- Доброе утро, - прошептала она, переворачиваясь на живот.

И сама подперла голову ладонями, чтобы их лица были на одном уровне. У Агнии сжалось все внутри от очередного "лопнувшего пузырька" счастья, когда она увидела, как подрагивают уголки губ Вячеслава от подавляемой улыбки.

- Доброе, Бусинка.

Он обнял ее одной рукой и чуть переместил, устроив у себя на груди. Теперь их лица оказались близко-близко. Настолько, что она видела каждую его черту, лучики каждой морщинки, появившиеся из-за его вечной напряженности и хмурости. Но сегодня Вячеслав, определенно, был в хорошем настроении.

Агния не выдержала - рассмеялась вслух и с восторгом обняла его, крепко обхватив руками шею Вячеслава. Спрятала лицо на его плече. Как же ей хорошо было! Просто нереально.

Однако долго прятаться там Вячеслав ей не позволил. Ладонью собрав ее волосы, он легко потянул и заставил Агнию снова посмотреть на него:

- Ты какие цветы любишь, малышка? - будто мимоходом поинтересовался Вячек.

Но Агния пропустила этот вопрос, отвлеченная тем, что второй рукой он что-то надевал ей на шею, протягивая под волосами холодную цепочку. Застегнул. Надавил на затылок, вновь уложив ее щекой на свое плечо.

- Бусинка? - Вячеслав вновь потянул ее волосы, не дождавшись ответа.

- А? - она даже глаз не подняла, немного ошалевшая от украшения, которое пыталась рассмотреть.

Но это было достаточно проблематично сделать без зеркала. Цепочка оказалась короткой, такой, что как раз свободно охватывала шею. И округлый кулон, который она пальцами и кожей ощущала, укладывался во впадинку между ключицами. Но рассмотреть его никак не выходило. Все, что Агния могла понять - он был немного вытянутым, расширяющимся и округлым книзу. С несколькими камнями, выложенными по кругу в нижней части.

- Это мне? - снова не ответив, Агния попыталась повернуть голову под другим углом. Но и так мало что увидела. - Не надо было, Вячек, ты мне и так столько всего...

- Нет, мне, - он хмыкнул и прервал ее просто и эффективно: опустив ладонь на рот Агнии. - Вот буду смотреть на тебя и любоваться. Малышка, прекрати уже эту тему. Уже привыкнуть должна, так что просто порадуйся подарку. - Вячеслав посмотрел на нее с такой иронией, что она смутилась, ощутив себя маленькой и глупой.

И все-таки, веселье в его глазах делало даже это ощущение приятным. Потому что теперь она куда больше знала о нем и его мыслях.

- Бусинка, ты мне таки ответишь? Или ты по ходу не любишь цветы? - третий раз переспросил Вячеслав, насмешливо скривив губы.

Она состроила гримасу, оставив пока попытки рассмотреть украшение. Хотя тут же захотелось подскочить к зеркалу. Но все равно он не позволял ей пока подняться.

- Не то чтобы.

Вячек кажется удивился.

- Не понял.

Видя, что он ждет объяснения, Агния вздохнула и попыталась как-то понятно выразить свои мысли по этому поводу:

- Я люблю цветы. И когда их дарят, не важно какие. Это приятно, - она вновь повернулась так, словно пыталась спрятаться на его плече. Просто Агния как-то смущалась это говорить. - Но дальше... Понимаешь, у меня родителям много цветов дарили, когда они в нашем городе выступали. И за ними хаживать - столько мороки, - Агния "одним глазом" выглянула из своего убежища. - Этим часто приходилось заниматься мне - подрезать, менять воду. И так каждый день... А мне все время было лень этим заниматься, и цветы часто быстро вяли, - до конца уже призналась она в своем "грехе".

Вячеславу стало совсем весело. Лежа на нем, Агния прекрасно ощущала смех, который душил любимого. Но он ограничился только коротким:

- Ясно.

Помолчал секунду.

- И что ты сегодня собираешься делать? - тут же перевел разговор на другую тему.

А настроение Агнии впервые за утро "притихло". Это у нее сегодня был выходной в консерватории. А у Вячека, наверное, как и обычно, полно дел.

- Тебе уезжать надо, да? - спросила она, упершись подбородком.

Ему надо было. А как иначе? Ясень пень, дел и сегодня можно кучу нагрести. Однако, посмотрев в погрустневшие глаза Бусинки, он покачал головой:

- Нет, - ага, фиг вам он куда-то поедет, когда ловил такой кайф, наблюдая за тем, какая она сейчас веселая и счастливая.

Вячеслав свою малышку такой счастливой слишком давно видел. На Новый год, пожалуй. До всей этой кутерьмы и запары. И как же, оказывается, она грузилась, не понимая его. А он, придурок, только вчера до этого своим мозгом допер.

В глаза малышки вернулась радость после его ответа. Она подскочила на диване, выпутавшись из его рук. Впрочем, Вячек не препятствовал. Да и видел, что ей хотелось посмотреть в зеркало на его подарок. Вон, все время пальцами щупала. Так что он только проследил, как малышка соскочила на пол и босая пошлепала к зеркалу в одной рубашке. Которую купила, чтобы ему еще больше нравится.

Девочка-девочка. Он так и так был на ней целиком и полностью свернут.

Вячеслав надеялся, что ей понравится кулон. В этот раз Вячек потратил на выбор несколько дней. Перебрал кучу украшений. Этот ему пришелся по душе для его Бусинки. Только как ни старался, не сумел тот ей с толком и красиво подарить. Разозлился на себя до чертиков. А толку? Как пальцами ни хрусти, подобрать нужные слова не выходило. Чтобы донести до нее все, чтобы малышка больше в жизни не боялась, будто не нужна ему.

- Ой, это правда, мне? - Агния уже вертела в пальцах кулон, поднося тот ближе к зеркалу. И тут же рассмеялась, увидев в отражении, как он нахмурился. - Прости, Вячек, я постараюсь, правда, - пообещала Бусинка. - Спасибо! - она подбежала назад к дивану и не просто забралась в постель. А уселась прямо поверх Вячеслава, отчего у него кровь побежала по венам быстрее. - Спасибо! - малышка наклонилась, прижавшись к его губам.

Вместо ответа он обнял ее и заставил лечь:

- Так что ты собралась сегодня делать? - поинтересовался Вячеслав, наслаждаясь тем, что ощущал каждый ее вдох, каждое движение, полное радости и веселья.

Бусинка задумалась: поджала губки, которые ему тут же захотелось опять поцеловать, свела брови. Помолчала минуты две, и робко глянула на него:

- Вячек, - не очень уверена начала его малышка, - а можно... я не знаю, но может быть, можно...- с перерывами тянула она.

Он вздохнул:

- Все можно, Бусинка, - повернувшись, он провел пальцами по ее бровям, по носу, погладил скулы. - Тебе можно все. Чего только в голову не стукнет, ясно? - Вячеслав смотрел ей прямо в глаза.

- Сегодня? - почему-то шепотом уточнила Бусинка севшим голосом.

Он понял, что начинает улыбаться:

- Всегда.

Малышка моргнула, даже рот немного приоткрыла, будто хотела вдохнуть и забыла. И вдруг лукаво прищурилась:

- И в консерваторию завтра пойти?

Он расхохотался, запрокинув голову. Хитрюга.

- Лады, и туда можно, - согласился Вячеслав, целуя ее в шею. - А сегодня ты что хотела? - подтолкнул он ее.

Агния выпрямилась, села на край дивана. И вдруг совсем встала, отойдя к своему столу.

Не очень поняв все эти маневры, Вячеслав и сам сел, опустив ноги на пол.

- Вячек, а мы совсем вместе погулять не можем, да? - Она не повернулась, рассматривая пустую поверхность письменного стола.

У него шею заломило. И ведь знал, что верно все делает. Да и она, говоря это, не просила даже, просто констатировала очевидное. А все равно, у Вячеслава нерв дернулся на виске от спрятанной в ее голосе грусти.

- Бусинка...

Он подошел к ней впритык, обхватил плечи ладонями, чтобы развернуть к себе. И не совсем знал: собирается ли ей напомнить все, что уже обсуждалось, что это для нее же делается в первую очередь. Или просто будет просить прощения за то, что не мог дать ей столько всего, о чем и сам имел весьма смутное представление.

- Нет, Вячек, я помню все, - малышка сама развернулась к нему и посмотрела так, словно это она его сейчас планировала успокаивать. - И потом, там все равно, дождь, кажется. - Агния беззаботно улыбнулась. - Но может, мы можем просто покататься по городу? В машине? Не выходить никуда. Мы даже можем еду купить в "Макдоналдсе", там же из машины можно...

- Где? - он решил, что не так что-то понял. - Бусинка, ты издеваешься надо мной или че?

У нее праздник, а она предлагает, чтобы он ее в фаст-фуде накормил? Имея свой ресторан? Это, типа, нормально?

- Чем тебе мой ресторан не нравится?

Не так уж и часто он теперь ее туда притаскивал. Тем более в праздник "крестницу" - можно спокойно. Вроде не должен спалиться.

- Вячек, ну ресторан все равно до одиннадцати закрыт и повара не придут раньше, - похоже, поняв его оторопь и доводы, эта "умница" начала приводить ему свои аргументы.

- Блин, ну ладно, но есть куча нормальных кафе, которые с утра работают. Кондитерские, ну, я не знаю... - он аж зубами заскрипел, мысленно представив, как повезет ее в Макдональдс.

- Вячек, все равно... Это не совсем так будет, там ведь нас могут узнать. Ну, тебя, не меня. А значит... Ты сам говорил, нельзя, чтобы поняли или подумали что-то такое. Задумались, с чего это ты кого-то в кафе по утрам на праздник водишь. - Агния обхватила своими ладонями его руки, все еще лежащие на его плечах. Переплела их пальцы. - И потом, - она смущенно потупилась, уставившись на его наколку. Глянула через ресницы. - Я, правда, хочу в "Макдональдс", - похоже, стесняясь этого после его реакции, призналась малышка. - Я очень давно там не была, а мне всегда нравилось. Я согласна, что это не кондитерская и не ресторан... Но у меня там всегда появляется ощущение праздника. Я не знаю... - Пожав плечами, она со смущенной улыбкой потянулась и обняла его за пояс.

Вот что ему с ней делать? Бусинка, Бусинка. Он ей бриллианты дарит, что угодно готов дать, лишь бы девочка поняла, сколько для него значит... А она просит отвезти ее в забегаловку. И как ему поступить?

- Капец. - Боров прижал ее голову к своей груди, крепко обхватив руками Агнию. - И чего мне делать с тобой, а, малышка? - вздохнул он. - Будет тебе "Макдональдс", раз так стукнуло в голову. И чего уже в машине? Внутрь пойдем. Лично я даже представить не могу, чтобы кто-то подумал чего-то не того, увидев нас там утром, - с иронией хмыкнул он, продолжая ее обнимать.

Агния заулыбалась еще шире, но в то же время замотала головой:

- Нет, давай в машине! Купим, что захотим и поедем куда-нибудь... Ну, хоть к реке. Зачем нам толпа других людей вокруг? Я только с тобой хочу.

- Бли-ин, малышка, - он скривился. - Так дело вообще не пойдет! И че это за праздник получается? Тупо пожрать в машине какую-то белиберду?

Ему выругаться хотелось. Появилось гадкое и паршивое ощущение какой-то никчемности. Реально, он раз за разом пыжится, а не может ей нормально ни одного праздника устроить: и Новый год испоганил, да потом еще и так лоханулся, что полный аут. И теперь вот...

Даже то, что вчера удалось кое-что утрясти - теперь не радовало. Не ясно, сколько еще времени он вот так мотыляться будет туда-сюда. Да и все равно, нельзя Бусинку светить, даже потом...

- А давай, - прерывая его невеселые мысли, малышка запрокинула голову и посмотрела Вячеславу в глаза, - ты меня в клуб вечером сводишь?

Ага. Счас. У них там сегодня "в честь" праздника мужской стриптиз намечался. Так он малышку и пустил. Прям разбежался уже. И по фигу, что благодаря его собственным стараниям для девочки в этом не было бы уже ничего нового.

- В клуб? - переспросил он, глядя на ее счастливую мордочку. - Можно, конечно. Только че тебе за интерес опять у меня в кабинете торчать? - поинтересовался Боруцкий.

- А мы не будем в кабинете, - еще жизнерадостней заявила Бусинка, уже едва не подпрыгивая на месте. - Давай, ты меня в бильярд научишь играть!? - предложила она до того, как он успел рыкнуть, что не пустит ее в зал. - Ты же часто с Федотом играл? А я даже толком не видела, но даже у нас в консерватории многие хвастаются тем, что ходят играть. И мне интересно. Пожалуйста.

Вячеслав улыбнулся, скорее от неожиданности такой просьбы. И внутри попустило. Это он мог легко. Лишь бы ей серьезно весело было. Вот ему бы в голову вообще не стукнуло, что девочке такое может быть интересно. И не додумался бы сам взяться учить свою малышку чему-то такому. Может ей потом еще и покер показать? Вдруг тоже интересно станет. Хотя, надо будет тогда позвать Федота. И втроем не особо разгуляешься, а вдвоем, так вообще - мало интереса. Разве что пока Бусинка азы усвоит.

- Ну, смотри. Научу, если хочешь, - согласился Вячеслав, рассмеявшись, когда она даже легонько на месте подпрыгнула от радости.

Она и не думала, что Вячек будет так переживать из-за "Макдональдса". Даже купив через окошко заказа для водителей все, что она выбрала, отдав ей пакеты, в которые Агния тут же нетерпеливо сунула нос, Вячек хмурился. И опять предлагал выкинуть это все "на фиг", и заехать в нормальную кофейню или кондитерскую. Но Агния ни за что не согласилась бы. Ей и правда, очень хотелось именно этого. Может быть потому, что в последний раз, когда Агния праздновала восьмое марта, еще с родителями, они ее приводили именно сюда. Может оттого, что просто "постыдно" любила гамбургеры. Не так, чтоб каждый день питаться подобным. Но раз в два года можно и побаловаться. Тем более, когда тебе "все-все" разрешают. И не кто-нибудь, а самый любимый человек на свете. Вот она и баловалась. А еще целовала его и обнимала чуть ли не каждые две минуты, мешая вести машину.

Ее настроение не просто не спадало, а становилось еще радостней и веселее. Ни дождь, ни серость этого дня не могли умерить для Агнии "праздничности". Тем более что Вячеслав, хоть и бурчал по поводу выбранного ею меню, все-таки смотрел, как Агния это все ест с таким веселым и довольным выражением, что она пропускала его ворчание мимо ушей. Еще и его попыталась накормить картошкой-фри. Он, правда, больше отмахивался, грозя ей вероятной язвой. Агния в ответ на это поинтересовалась: не бывает ли язвы от сигарет и водки?

Вячек минуту смотрел на нее так, будто не мог решить: то ли рассмеяться, то ли отругать ее за то, что с ним спорит и "не слушается". В итоге заявил: "сама напросилась". И забрав у Агнии из рук бутерброд, который она только распаковала, принялся есть, аргументируя тем, что его "закаленному" желудку, точно ничего не грозит.

Немного придя в себя, она рассмеялась и, совсем по-детски показав Вячеславу язык, достала еще один гамбургер, поскольку изначально рассчитывала в еде и на любимого. И тайком думала о том, как он может отреагировать на ее главное "баловство" сегодня, которое еще не заметил и о котором не знал? Еще вчера, даже желая так поступить, Агния не решилась бы, наверное. А сегодня - ощущала себя так, словно ей "море было по колено".

Они катались по городу больше трех часов. И ей безумно нравилось любоваться почти пустыми мокрыми улицами, каплями воды на стеклах машины Вячека и на витринах магазинов, мимо которых они проезжали. Яркими пятнами цветочных букетов в руках редких прохожих и суетливой толкотней людей у супермаркетов.

Внутри машины было тихо, тепло и так уютно, что Агния сбросила свои сапоги и забралась на сидение с ногами. А потом просто прижалась щекой к плечу Вячека, следя за тем, как он ведет автомобиль: рядом с ним ей всегда было хорошо. И не важно, какой в календаре день.

В этот момент Агнии вообще вспомнился самый-самый первый вечер их знакомства, когда она пришла проситься к нему петь. И как Вячек назвал ее "принцесской". Ясно, конечно, что тогда он просто смеялся над зарвавшейся, по его мнению, и мало что понимающей в жизни девчонкой. Собственно, она и сейчас понимало не сильно уж больше. Но вот что изменилось - с ним Агния стала ощущать себя принцессой. Его принцессой. Которую оберегали, холили и лелеяли. Причем, без издевки. По-настоящему. Так он смотрел на нее, так реагировал на каждое слово, на любое движение, что...

Днем он все-таки отвез ее домой и настоял на том, что обед привезет из ресторана. И привез спустя час, максимум. А еще - огромный букет кремово-розовых роз. Такой нежный, красивый и "пушистый", что Агния не удержалась, зарылась лицом в эти ароматные лепестки, лишь смущенно сморщив нос на веселье Вячека. Она никогда еще так цветам не радовалась, наверное. Может быть еще потому, что, несмотря на утренний интерес Вячеслава - не ждала от любимого такого жеста. Все-таки он был не кем-нибудь, а Боруцким. Вряд ли кто-то, да тот же Федот, мог бы предвидеть от него подобный поступок. Агния так точно удивилась.

И все-таки, ощущая укоры совести, Агния не могла не напомнить любимому, что утром его не обманула. И может забыть или поленится те подрезать. Вячеслав, продолжая посмеиваться, только отмахнулся. "Сколько простоят, столько и будет", заявил он.

В клуб они поехали сразу после обеда.

Ему еще не приходилось кого-то обучать играть в бильярд с нуля. И сейчас он столкнулся с проблемой - Агния вообще ничего не знала об этом. Разве что стол да кий видела, когда в ресторане работала. Впрочем, отсутствие знаний малышка старалась компенсировать рвением - она действительно хотела понять и научиться. И все вроде бы шло неплохо, пока Вячеслав объяснял ей вводный курс, растолковывая: что такое биток, удар с руки и из дома, что такое сыгранные шары и когда шар остается в игре, а когда считается выскочившим. Рассказал ей, как начинают игру, разыгрывая право первого удара перед началом партии, и как игроки чередуют удары, стремясь загнать шары в лузу. А потом решил, что хватит "лясы точить", пора показывать все на практике, так она и запомнит и поймет быстрее. И вот тут появились проблемы: стандартный кий оказался для малышки немного великоват. А может с непривычки, но у нее никак не получалось взять его так, чтобы нормально ударить. Бусинка и так, и эдак пыталась. Даже туфли сняла, греша на то, что это из-за отсутствия практики балансировать на каблуках. Все равно без толку. Она расстраивалась и злилась на кий и шар, хоть и пыталась это скрыть, но Вячеслав видел. Однако упорно продолжала стараться.

Он подошел чуть ближе и стал сбоку, собираясь присмотреться и посоветовать ей, где удобней будет перехватить кий. Проследил, как девочка нагнулась, примериваясь и... И завис, зацепившись глазами совсем не за то, на что собирался смотреть.

Фигурка Бусинки так и так не оставляла его равнодушным. Потому, обучая ее, Вячеслав честно старался следить только за ударами. Ага, куда там! Глаза сами пялились куда не надо. И вот тут она наклонилась, прицеливаясь, а он, как любой нормальный мужик, повернутый на своей женщине, с удовольствием наблюдал, как платье обтягивает ее тело и чуть вздергивается вверх. И даже сначала решил, что чудится. Подошел сзади впритык, и все еще не очень веря себе, опустил ладони на бедра своей малышки. Чтобы убедиться. Руками прочувствовать, так сказать:

- И давно ты чулки носишь? - прижавшись губами к ее щеке, уточнил Боров хриплым шепотом.

Бусинка вздрогнула всем телом, ясное дело, промазав по битку. Уронила кий на стол. И покраснела, он своей кожей ощутил жар, которым вдруг запылали ее щеки. Дыхание малышки стало частым и жадным, словно бы у нее не выходило вздохнуть полной грудью:

- С утра, - ответила она.

Да, тихо. Чуть хрипловато и прерывисто. Не так, чтоб бравируя, скорее реально смущаясь. И все-таки ответила. И даже подалась назад, плотнее прижавшись к нему самому. И дыхание у нее сбилось. Смелая девочка.

Ни фига себе! А он ни слухом, ни духом! Да Вячеславу и в голову бы не пришло, что его Бусинка такое вычудить может. Хотя, это он тормозит не по-детски. Разве не она сменила весь гардероб, лишь бы его внимание не переключалось? Сама призналась...

Только, какой к черту гардероб, да и вообще - какие-то мысли, когда тут такое?! У него в голове жаром полыхнуло, что уж о пахе говорить? А от понимания, что она вот в таком весь день рядом вертелась - воздуха в зале становилось реально мало. Вот просто представил, что достаточно только чуть выше, вот так, скользнуть рукой, чтобы коснуться безумно мягкой кожи ее бедра; что еще немного выше и его пальцы, приподняв юбку ее облегающего платья, накрывают шелковистую ткань белья, немного задирая кружева...

- Блин, девочка, ты мне совсем крышу сорвать хочешь, да? - неясно: дразня или уже всерьез целуя, Вячеслав прошелся губами по ее скуле. Обнял Бусинку за талию и, приподняв, развернул лицом к себе. - На колени поставить решила? - поддел он свою девочку, развеселившись от крышесносной смеси возбуждения, смущения и растерянности в ее глазах.

А сам продолжал поглаживать пальцами нежную кожу чуть повыше кружева чулок.

- Я...Нет, Вячек, - она зыркнула на него из-под ресниц и облизнула губы. - Я просто... Мне все время хочется тебе нравиться. - Несмотря на смущение, эта хитрюга не могла до конца подавить довольную улыбку.

Нравиться... И смех, и грех с его Бусинкой. Разве "нравится" это про то, что он чувствует глядя на нее? Да Вячеслав едва удерживался, чтобы не опрокинуть ее на стол. До того сильно желал Агнию, что пальцы подрагивали от жадности. Хотел совсем снять ее платье и... Вероятно, первые минут пять он бы тупо пялился, любуясь своей малышкой. И целовал бы, точно. И гладил бы ее безумно мягкую кожу, не удержался бы, однозначно. Только фиг они тогда к бильярду вернутся. К той части, где было обучение игре, а не осваивание инвентаря, как подсобного материала в сексе.

Но и четко это понимая, все еще веселясь, он не удержался, прижался к подрагивающим губам малышки. Только вместо того, чтоб успокоиться, поцеловал так, что тут же захотел еще больше. Приподнял, удерживая ладонями за бедра, довольно выдохнул, когда Бусинка обняла его за шею и принялась ерошить его короткие волосы своими пальчиками. И Бог знает, куда бы их обоих завел этот поцелуй и ее непреднамеренное искушение. Но тут кто-то, кого Вячеслав явно по ошибке столько лет считал своим другом, заорал не своим голосом:

- Боров?! Да где ты, мать твою! Я уже задолбался искать тебя по всему клубу!

Судя по эху, Федот сейчас был в его кабинете.

Вячеслав ругнулся, ощутив, как Агния вздрогнула от этого крика и замерла в его руках. Отклонилась немного, глянув ему в глаза с каким-то странным выражением. Вячеслав даже нахмурился, пытаясь понять, чего там закрутилось в уме у малышки. Но Бусинка уже улыбнулась, состроив немного растерянную гримасу, и соскользнула по его телу на пол:

- Ой, - выдохнула она, пытаясь одернуть платье.

- Точно "ой", принесло чертяку, - с сожалением согласился Вячеслав, позволив ей это сделать.

Хрустнул пальцами и повернулся в сторону двери:

- В бильярдной!

- Понял, - отозвался Федот.

Агния старалась пригладить волосы и утихомирить дыхание. Внутри было как-то так странно и некомфортно. Когда они приехали в клуб, она решила, что не будет думать ни о чем, что могло бы испортить ей настроение. Ведь Вячеслав однозначно дал понять, как много она значит для него. И она помнила его обещание. Господи! Если честно, она вспоминала то так часто, что будь оно "записано" где-то, а не хранись в ее памяти, уже совсем истерлось бы. И быть может именно поэтому, благодаря новообретённой уверенности в их отношениях после вчерашнего разговора, Агния сумела задвинуть неприятные воспоминания об этой бильярдной на задворки сознания. Она, правда, хотела научиться играть в игру, которая нравилась Вячеславу. Ей казалось, что это сделает ее еще немного ближе к нему. Ну, словно еще одна ниточка между ними. И она так старалась. Не хотелось его разочаровать, показаться бездарной и неспособной.

А потом этот нежданный всплеск желания и страсти...

Агния так старалась понять правила и хоть раз попасть по шару, что уже и забыла, что там ей в голову стукнуло утром. И как она с трепетом надевала в ванной чулки (давно купленные, но так и не распечатанные из-за робости). Даже то, что весь день она сама себе казалась из-за этого безумно смелой и жутко сексуальной, отошло на второй план. Забыла Агния о своем баловстве в горячем стремлении победить непокорную игру. Увлеклась. А баловство это аукнулось вон каким жаром, что у нее все еще сердце колотилось, барабаня пульсом в ушах. И было здорово и радостно, что Вячеслав так отреагировал и такое сказал, заметив.

Только вот нежданное вмешательство Федота одернуло Агнию так, словно окатило холодной водой. И тут же всплыли в памяти мысли, которые она подавляла, которые не хотела вспоминать. Вот и она когда-то искала здесь Вячеслава...

- Бусинка? Что такое?

Видно, ей не удалось до конца это спрятать, потому что Вячек нахмурился и заставил ее глянуть на него:

- Ты из-за Федота? Не парься, сейчас разберемся чего ему надо, и дальше попробуем тебя научить... Или, - он усмехнулся, - еще чего придумаем.

Она улыбнулась и покачала головой. Поймала себя на том, что вот так бы стояла и смотрела на него. Долго-долго, и не моргала бы даже. Лишь бы он был рядом и касался ее, смотрел так, как сейчас.

- Все нормально...- начала, было, она.

Но тут дверь коридора открылась и на пороге замер Федот.

- Ага. - Она просто почувствовала, как он смотрит на них. Как замечает, что она босая и что волосы растрепаны, и еще кучу мелочей. И все-таки заставила себя повернуться и посмотреть в лицо другу Вячека. - Это я, типа, не вовремя. - Он как-то так неловко переступил на пороге. - Бля. - Федот засунул руки в карманы джинсов. - Мог бы допереть, раз двери бильярдной были заперты, но ты все равно тут...

Ну, если бы на месте Федота был кто-то другой, Агния бы решила, что человек даже ощутил себя не к месту. Но касательно Федота она сомневалась в подобном.

Вячеслав, все еще поглаживающий ладонью щеку Агнии, рассмеялся:

- Да не парься, Федот, нормально все. Я малышку в бильярд учу играть. Двери закрыли, чтоб гуляющие не лезли. А ты по делу или просто, решил в праздник зажечь? - поинтересовался он у друга.

Но тот, казалось, не услышал вопрос:

- В бильярд. - Федот снова уставился на босые ноги Агнии. Хмыкнул, с весельем встретил ее взгляд, в котором наверняка читался вызов. - Не, ну я так и понял. Что в бильярд. И как успехи?

- Не особо. - Вячеслав подошел к столу и взял в руки кий, который Агния уронила, когда он начал ее целовать. - Стандартный кий для нее великоват. А других у нас тут нет. В общем, ей не очень удобно, никак не могу придумать, чего посоветовать, чтоб нормально ударить вышло.

Агния почему-то молчала, просто наблюдая за ними.

Федот откашлялся:

- А какого хрена вообще над этим париться? Больше заняться нечем? - насмешливо протянул он.

Вячек как-то так глянул на друга. Агния не очень и видела, любимый стоял боком к ней. Но что-то в этом взгляде ее зацепило. Да и Федота, судя по всему:

- Бусинка захотела научиться, - спокойно повторил Вячеслав, бросив кий назад на стол. - Ты, кстати, раз уж пришел, хоть бы поздравил.

- Таки туплю, - то ли насмехаясь, то ли просто веселясь, Федот покачал головой. - Поздравляю, Бусина. Расти большой. О-па. Это не из той оперы. Ну, просто, всего тебе, чего еще нет. Мордашкой природа не обделила. Голос тоже, дай Бог. А над осуществлением желаний, я так понимаю, есть кому работать. - Тут он ехидно глянул в сторону Вячеслава.

Агния снова промолчала, не особо зная, как реагировать на такое "поздравление".

- Андрей, счас в морду получишь. Не смущай мне малышку, - хоть и посмеиваясь, но, похоже, серьезно предупредил Вячеслав.

Во всяком случае, Федот (а она и не знала, что его-то Андреем зовут) примирительно вскинул руки:

- Смутишь твою малышку, как же. Это она при тебе смирная, а так - палец в рот не клади, по локоть руку отцапает. Че я, не знаю, что ли? - Ему даже хватило наглости ей подмигнуть. Хоть насмешка из глаз никуда и не делась. - То есть, вы тут реально играть учились, - совсем другим тоном добавил Федот. - Не тупой, понял. - Даже подошел к ним, посмотрел на тот кий, словно примериваясь. - Во, молодежь пошла, - добавил он, иронично оглядев Агнию через плечо. - Бриллиантов им уже на подарки мало, эксклюзиву просят.

- А что не так с желанием научиться играть? - не совсем понимая его издевки и намеков, не выдержала Агния до того, как Вячеслав ответил. - В чем тут проблема? - уточнила она у Федота, вскинув голову.

И даже ухмылка, расплывшаяся на лице Вячека, который снова подошел и обнял Агнию за плечи, не настроила ее на миролюбивый лад.

- Никаких проблем, - Федот цокнул языком.

Коротко глянул на Вячеслава с выражением, слишком уж похожим на: "что я говорил". И вдруг очень удивил Агнию:

- Раз уж так дело обстоит, придется помогать, - тяжко вздохнул Федот. Снова глянул на друга, но в этот раз Агния не смогла этот взгляд увидеть. Только заметила, как что-то в осанке любимого изменилось. - Ты бы отошел от малышки, ясно ж, что у нее башка не варит, когда ты рядом, Боров. Куда уж тут до ударов? - Вроде бы посмеиваясь, но не зло, продолжил Федот разглагольствовать. А у Агнии какое-то такое ощущение сложилось непонятное, словно ей "зубы заговаривают". Хотя с чего бы? - Ты, знаешь что? Сходи-ка, принеси малышке коктейль или шампанского, что ли. Небось, и не додумался, а праздник, сам говорил. А я попробую Бусине твоей подсказать. Вдруг у меня лучше получится ее научить бильярду?

И, к огромному удивлению Агнии, Вячеслав согласился:

- Ну, попробуй, - усмехнулся Вячек, подошел к ней и погладил по щеке, видно заметив, как удивленно Агния моргает. - Что-то я, правда, протупил, Бусинка, - наклонившись, он погладил ее по волосам, говоря почти шепотом. - Серьезно, праздник, а мы все в сухую.

- Я не хочу, - попыталась отказаться Агния.

Но Вячеслав ее не послушал. Прижался губами к ее виску, поцеловав коротко, но жадно вдохнул, что у нее мурашки по спине побежали. И вышел из зала, добавив:

- Я быстро.

Уже через год им приходилось выдумать куда более изощренные поводы и увертки, чтобы Агния ничего не поняла. Попытайся они отвлечь ее таким способом потом - ничего бы не вышло. Она сразу бы заметила, что что-то происходит. И начала бы нервничать, волнуясь о Вячеславе. Да и о его вредном друге тоже. Но в тот момент она еще не имела опыта и была слишком растеряна, чтобы сложить в голове настолько незначительные мелочи. А потому все ее волнение сосредоточилось на том, что Агнии вовсе не хотелось оставаться один на один с Федотом, который обычно не отличался расположением к ней. Да и сомневалась она, что он действительно решил ее чему-то учить. А потому вовсе не понимала, зачем Вячеслав куда-то ушел, оставив ее с другом.

Пару секунд потратив на то, чтобы как-то сориентироваться, она в итоге отвернулась от Федота и пошла к своим туфлям, ощущая себя неловко, будучи босой при нем.

- И куда намылилась, Бусина? - тут же оживился Федот. Но не повернулся в ее сторону, а наклонился над столом, прицеливаясь для удара тем самым кием, который все так охотно обсуждали. - Или это ты Борову про бильярд чесала просто так, чтобы знамо к чему все свести? - все еще не распрямившись, но и не ударив по битку, он с издевкой усмехнулся, глянув на нее через плечо.

- Я действительно хочу научиться играть в бильярд. - Агния обернулась и вздернула голову еще выше, уговаривая себя не обращать внимания на его поддевки.

Не хватало еще расстраиваться и портить себе такой замечательный праздник из-за Федота. Тем более Вячеслав сейчас вернется и все снова будет великолепно.

- Ну, так куда тогда почапала? Давай, дуй сюда. Раз уж я взялся, научу.

Он выпрямился и подошел к стойке у стены, где стояли другие кии. Выбрал еще один. И кивком головы поманил ее к себе.

Что ж, меньше всего ей хотелось в чем-то уступить Федоту. Потому, наверное, Агния подошла.

Федот учил совсем по-другому. Вячеслав старался ей объяснить, показать, как-то посоветовать. Этот же только и знал, что подкалывал ее неловкостью, посмеивался и шутил по поводу каждой неумелой попытки и неудачного удара. И страшно злил этим. Как ни старалась, Агния не могла не реагировать, даже напоминая себе, что не стоит обращать внимания и стараясь сохранить спокойствие и терпение.

Правда, нельзя не признать, что она совсем позабыла о своем смущении и уж точно не стремилась "не разочаровать" Федота. Наоборот, закусывала губу и старалась назло его издевкам сделать правильно. Так, чтоб "утереть ему нос". Да так старалась, что даже не обратила внимания, сколько же на самом деле отсутствовал Вячек. И периодические напряженные взгляды Федота, которые он то и дело бросал в сторону дверей - не замечала. Вся сосредоточилась на подсказках и советах, которые ее нежеланный "учитель" все-таки давал, пусть и маскируя насмешкой.

И ей удалось! Ох! Она сначала сама не поверила, что не просто попала по битку так, как требовалось. Чтобы тот не отлетел на пол, не отскочил к лампе, и не понесся с угрозой в сторону умничающего Федота (прости Господи, но и такое у нее пару раз вышло, хоть и не специально). Нет, ей в этот раз все удалось! И даже так, что один из прицельных шаров попал в лузу. В ту, в которую Агния и планировала.

Поняв это, она даже подпрыгнула от радости. И просто счастливо рассмеялась, услышав за спиной хлопки. Оказывается, Вячеслав уже вернулся и, вероятно, какое-то время наблюдал за ее попытками. И теперь с искренней улыбкой радовался ее успеху, аплодируя. Около него, на одном из небольших столиков, стоял поднос с пустыми бокалами и бутылкой шампанского. И еще один бокал с каким-то напитком. Но ее сейчас не интересовали коктейли:

- У меня вышло! - Продолжая довольно смеяться, Агния бросила кий на стол и подлетела к любимому.

- Я видел, - Вячеслав с улыбкой подхватил ее и чуть приподнял, поцеловав в кончик носа. - С таким тренером, как Федот, тебя ждет великое бильярдное будущее. Плюнь на оперу, малышка. Давай будем тут реальные бабки загребать, а? - Посмеиваясь, он подмигнул ей.

Агния смущенно спрятала лицо, прижавшись к шее Вячеслава.

Ну, ясно, что для них ее радость - смешна, наверное. Ведь Агния не сделала ничего особенного, что бы не казалось им обычным и естественным. Но сама она все равно очень обрадовалась. И честно признавая, что в этом "успехе" львиная доля чужой заслуги, высунула нос из своего убежища:

- Спасибо, - Агния искренне поблагодарила Федота, продолжая прижиматься щекой к плечу Вячека.

Федот все еще стоял у бильярдного стола и смотрел на нее с усмешкой. В ответ на ее благодарность он только отмахнулся и хмыкнул. Но все-таки, может Агнии и показалось, но в его взгляде было уже не столько насмешки. И он даже казался довольным... Ну, спорить бы на это она не стала.