Любовь как закладная жизни (СИ) Автор:Горовая Ольга

 Глава 41

Наше время (2011)

Когда Валентин сел на свое место, Агния все-таки подняла голову и какое-то мгновение смотрела прямо на него. После чего как-то невесело улыбнулась:

- Вы не думайте, Вячек очень хороший, просто он за меня волнуется, - очевидно, догадавшись о содержании их разговора в коридоре, произнесла девушка. - И виноватым себя считает, потому и старается теперь ничего не упустить. Может, чересчур, порой.

Валентин как-то сомневался, что кто-то еще в мире согласится с ее мнением о Боруцком. Даже Соболев, звоня сегодня, предостерегал его и рекомендовал не нарываться. Впрочем, наверняка, никто больше в мире и не обращается к этому мужчине "Вячек", так что, возможно, со своей позиции Агния не настолько уж не права. Просто смотрит она на своего мужа с иного угла, чем все остальные. Заметил Валентин и то, что Агния вновь уставилась на свои руки. Да и нельзя было сказать, что отсутствие мужа ее как-то раскрепостило или сделало атмосферу в кабинете более открытой.

- А он действительно виноват? - попытался он хоть как-то завязать общение и оценивая реакцию собеседницы.

Агния ответила не сразу. Подняла голову, посмотрела в окно за спиной Валентина, словно раздумывая над его словами. Вздохнула.

- Что такое вина? - наконец, уточнила она, глянув Валентину в глаза. - Я не уверена, что знаю ответ. Считает ли он себя виновным? Да. Считаю ли я его виновным? Нет. Вячеслав не всегда поступает так, как следовало бы, - тут она снова невесело улыбнулась. - Вы, наверняка, что-то слышали о нем, и можете не согласиться с моим мнением. Посчитать, что это явное преуменьшение. И да, он не раз, и не два шел вразрез с законом, как человеческим, так и Божьим. Но... - Агния снова перевела глаза на окно. - Как можно сказать, виновен ли кто-то в том, что случилось? Он ведь не один был все эти годы. А может, именно потому, что я когда-то прилипла к нему, доставала, заставила взять меня на работу, что влюбилась в него, сделала его уязвимым... Может это я виновата в том, что случилось? Мы оба сделали выбор когда-то. Очевидно, теперь отвечаем за последствия.

Она замолчала. А Валентин не мог не сделать вывод, что так и не разобрался, что собственно у них случилось, и зачем же они к нему приехали.

- Это было желанием вашего мужа, обратиться ко мне? - поинтересовался он, допуская, что этим может быть вызвана замкнутость собеседницы.

- Нет, - Агния покачала головой. - Вчера ночью я попросила его найти психолога для меня.

И опять замолчала.

Что ж, он мог заключить то, что желания жены, со всей очевидностью, первоочередные для Боруцкого, раз его разыскали так быстро.

- Я был на нескольких ваших концертах, - попробовал он зайти с другого бока и хоть как-то разговорить Агнию, может, задействовав ее тщеславие или профессиональную гордость. - У вас бесподобный голос.

- Большое спасибо. - Она улыбнулась чуть более искренно, да и только.

- Вы в последнее время не выступали, - заметил Валентин, предположив, что дело может быть в карьерных проблемах. - Что-то случилось?

- Полтора года назад я решила прекратить петь, - Агния казалась невозмутимой, но он заметил, как судорожно она сжала пальцы. - Впрочем, несколько концертов в течение этого года я была ... вынуждена дать. - Он заметил заминку.

Вынуждена? Кто мог принудить к чему-то жену Боруцкого?

Но Валентин задал не этот вопрос:

- Прекратить петь? - удивился он. - Но разве можно прятать такой талант? Почему?

Агния тяжело сглотнула перед тем, как ответить. И Валентин не смог не оценить мужество этой девушки:

- Я забеременела. И это казалось мне более важным. Наш ребенок. Семья.

- Ваш муж думал так же? - нейтрально поинтересовался Валентин, ощущая, что они наконец-то дошли до чего-то.

- Вячеслав очень редко не поддерживал меня, - Агния улыбнулась. - Так что да, он принял мое решение и был согласен с этим, несмотря на некоторые сомнения.

Валентин смутно представлял себе Боруцкого и любого ребенка в непосредственной близости. Хотя, если посмотреть на его отношение к жене... Он мог допустить, что Вячеслав был готов удовлетворить любую ее просьбу.

- Что-то пошло не так, как вы планировали? - осторожно и с подобающим тактом уточнил Валентин, поскольку реакция Агнии на этот разговор не давала ему повода посчитать, что беременность разрешилась благополучно.

Она ни разу не упомянула ребенка, как родившегося. Агния нервничала, сжав руки в кулаки так, что костяшки побелели, и часто моргала, скрывая подёргивание век. Да и голос ее стал неровным.

Девушка глубоко вздохнула, отвернулась от окна. Казалось, она собирается с силами, чтобы взглянуть на Валентина и ответить. И когда Агния это все же сделала, ее улыбка почти ощутимо отдавала горечью:

- Чуть больше года назад, на моих глазах убили моего мужа, - шокировав Валентина, тихо проговорила она. - Во всяком случае, я была на тот момент в этом совершенно уверена. Убили нашего друга и охранника, который охранял меня с пятнадцати лет. Даже нашего пса. Всех. - Она перечисляла это глухо и отстраненно, словно убеждала себя, что говорит о чужих людях. - После чего, человек, заказавший это, изнасиловал и избил меня. Я потеряла ребенка и попыталась покончить с собой. Чтобы не позволить мне это, меня заставили принимать наркотики. - Агния замолчала и облизнула пересохшие губы. - Да, Валентин Петрович, можно сказать, что что-то пошло не так, как мы с Вячеславом планировали.

Она вновь улыбнулась той же убитой улыбкой.

Ему потребовалась несколько секунд, чтобы сориентироваться и отодвинуть собственные чувства, которые сейчас могли только помешать. Эти люди нуждались в помощи. И теперь он начал представлять, с какого бока за это браться.

Вячеслав заставлял себя сидеть в кресле под кабинетом. Хотя, время от времени, выдержка его все же подводила, и он вскакивал на ноги, принимаясь мерить пространство небольшой приемной. Вячеслав игнорировал то, что каждый раз в таком случае охранники вскидывались, то ли настораживаясь, то ли от него самого ожидая неприятностей. Он просто убеждал себя не лезть, позволить профессионалу помочь его Бусинке. И изжевывал сигарету, за сигаретой, зная, что если закурит - малышка и через закрытые двери ощутит дым и начнет волноваться, что заставляет его нервничать. А еще он думал о том, как они ехали сюда, и как Агния, спросив, для чего она сортировал все те фото, попросила Вячеслава не вешать их снова на стены:

- Ты обещал мне новые, - глядя ему в глаза, проговорила его девочка, с трудом проталкивая слова подрагивающими губами. - А для этих давай купим альбомы и пока отставим на полку. Пожалуйста, Вячек? - она прижалась к его плечу и с такой тоской заглянула ему в глаза, что он не смог ответить. Кивнул, показав, что не против.

А сейчас пытался представить, где взять силы, чтобы все эти фото распихать по альбомам? Особенно те, о которых оба старались не говорить. Может, так и поставить в коробке, до лучших времен?

Он помнил, как проснулся как-то ночью, спустя, наверное, неделю, может полторы, после того дня, как Агния его огорошила этой новостью и своим решением сохранить беременность. Все это время Вячеслава напрягала идея появления ребенка, о чем он Бусинке, ясное дело, не говорил. Вот, а в ту ночь, черти чего, он проснулся, словно его по голове чем-то огрели, сел в кровати, глядя на спящую жену, и наконец-то в полной мере осознал, что же происходит на самом деле. У него будет ребенок. Сын, если верить Агнии. Хотя, не в том дело, в принципе. Ребенок. Его ребенок. Нечто запредельное и вообще непонятное. Не совместимое с его понятиями, представлениями и жизненными категориями почти настолько же, как когда-то казалось несовместимой любовь к настойчивой, упертой и такой застенчивой девчонке. Нечто, что в тот момент вызвало в нем едва ли не благоговение, потому как в глубине души, Вячеслав искренне сомневался, что заслуживает на нечто подобное. Его Бусинка, его малышка - носила его ребенка.

Вячеслав сидел и пялился на нее в темноте часа два, наверное, пока малышка, может ощутив его взгляд, а может и просто так - не проснулась и с удивлением не поинтересовалась, что с ним такое? А он не смог сказать ничего умнее, как только: " ты беременна".

Что, почему-то, вызвало у Агнии приступ почти гомерического хохота. Она смеялась и смеялась, серьезно, Вячеслав даже начал нервничать, и как-то неуверенно, совсем нехарактерно для себя, осторожно поинтересовался - не вредно ли ей так хохотать? Чем рассмешил жену еще больше.

Как же его клинить тогда начало - и смех, и грех. Он и раньше бдел над своей малышкой. Теперь же и говорить было не о чем. Вячеслав трясся над ней. Буквально. Его беспокоило все: ее режим, питание, настроение. И не потому, что ребенок его. Ну, хотя, и поэтому тоже, конечно. Но и Бусинка же его. Самая родная и близкая. И в те дни он еще больше осознал, как же дорожит ею, что готов сотворить ради ее здоровья и благополучия. Впрочем, нельзя сказать, что остальные отставали от него в этом. Федот и Лысый, то ли по примеру Вячеслава, то ли и сами прониклись ситуацией, но дрожали над малышкой не меньше. Так, что в конце концов не выдержав гиперопеки трех мужиков, Бусинка уболтала Федота поехать в отпуск, развеяться. Она бы и Лысого куда-то сплавила, Вячеслав в этом не сомневался. Только он категорически возмутился.

И сколько потом они оба: и он сам, и Федот, корили себя, что уступили ей.

Хотя, кто знает, что и как вышло бы? Может, просто не стоило отвечать на звонок того гребанного Стаса, который принялся всеми правдами и неправдами доставать Бусинку, когда узнал от Михаила, что она отказывается от пения. Этот пацан все названивал и названивал, теребя его малышку и капая ей на нервы, все уговаривал Бусинку не бросать петь. Тыкал ей какие-то новые песни. Так, что в итоге не выдержав, Агния решилась рассказать тому, кого считала все эти годы своим другом, о своем положении. Хотя сам Вячеслав был больше склонен с ним "поговорить", чтоб пацан все понял и отвалил...

Вячеслав вновь подскочил на ноги, не в силах усидеть спокойно, вспоминая это все. Глянул на время, пытаясь отстраниться и оставить прошлое в прошлом, как обещал утром жене. Агния торчала в кабинете уже полтора часа. Больше, чем он мог спокойно выдержать. Вячеслав уже собрался было вломиться в этот долбанный кабинет. Но до того как он успел подойти, двери распахнулись, и на пороге показалась Бусинка.

Вячеслав напряженно всмотрелся в лицо жены, пытаясь понять все то, что происходило без него. Малышка же улыбнулась, встретившись с ним глазами. И Вячеслав не мог не порадоваться этому, несмотря на то, что видел, каких усилий Агнии стоила эта улыбка. За спиной малышки маячил психотерапевт. И судя по взгляду, дядька намекал Вячеславу, что хочет теперь побазарить с ним.

На секунду обняв малышку, Вячеслав прижался губами к ее виску:

- Ты нормально? - тихо и хрипло уточнил он у жены.

- Терпимо, - чуть шире улыбнулась его Бусинка. - Справлюсь.

Она еще и успокаивала его. Блин.

Вячеслав снова жадно поцеловал ее кожу:

- Подожди меня, лады? - так, словно бы думал, что малышка может уйти, попросил Вячеслав.

Оглянулся, глазами приказав охранникам быть начеку. И пошел к психологу. Но двери кабинета прикрыл лишь наполовину, продолжая следить за обстановкой в холле.

- Ну? - не поворачиваясь к психологу, потребовал отчета Вячеслав.

Но тот, похоже, не торопился отвечать. Наоборот, сам принялся доставать Вячеслава:

- Ваша жена поет дома сейчас? После того, как вернулась?

Психолог не смотрел на Вячеслава, он специально обернулся, чтобы проверить, что тот имеет в виду. Дядька перебирал на столе какие-то бумажки.

- Нет, - Вячеслав снова отвернулся к двери, наблюдая за Агнией, напряженно замершей на самом краешке кресла. - Она ни разу не пела после того концерта, с которого я ее выдернул.

- А вы ее просили?

Вячеслав молча кивнул.

- Агния отказалась?

- Она сказала, что пока не хочет, - Боруцкий цокнул языком, не чувствуя себя свободно в этой непривычной ситуации.

Психолог задумчиво помолчал, вышел из-за стола и подошел ближе к Вячеславу:

- Очевидно, после всего случившегося, для нее пение - травмирующий фактор. Еще одно, к чему ее принуждали против ее воли и желания.

Вячеслав промолчал.

- Однако, ей необходимо какое-то занятие, которое позволит Агнии выразить себя. Дать выход всему, что она держит в себе. В какой-то мере заменит пение, пока Агния не считает для себя возможным петь. - Психолог помолчал минуту. Серьезно глянул на Вячеслава. - Правда, вы должны учитывать и то, что она может никогда не посчитать себя готовой вновь петь.

- Меня волнует только ее спокойствие, все остальное..., - Вячеслав раздраженно дернул головой.

Психолог обернулся и некоторое время его разглядывал. Вячеслав видел это изучение, но не реагировал.

- Она не считает вас виноватым, - ровным голосом без всяких эмоций, заметил Валентин.

Вячеслав сжал зубы:

- Это не значит, что я не виноват, - процедил он. - Бусинка чересчур добрая.

Психолог еще помолчал, может, раздумывая, стоит ли продолжать разговор. И все-таки заметил:

- Ваша жена очень... настроена на вас, если так можно выразиться. Ваше настроение, уверенность и сила помогают и ей находить силы для борьбы за себя и за ваши отношения. Вероятно потому, что она взрослела рядом с вами, если я все верно понял. - Валентин Петрович помедлил, видно дожидаясь какого-то подтверждения с его стороны. Вячеслав невнятно скривился. Психолога это устроило. - Но если вы не найдете мира с собой и не переступите все, что случилось, и Агния не сумеет этим справиться.

Вячеслав хрустнул пальцами. Этот дядька его бесил. Раздражал и злил своими комментариями. И все-таки, Вячеслав не был идиотом, и понимал, что этот Валентин Петрович дело говорит.

- Я с этим справлюсь, - отрезал он, не уточняя, что для этого ему еще надо заплатить по кое-каким счетам. Хотя, после их более раннего разговора в коридоре, психолог мог и сам до всего докумекать.

Психолог молча кивнул:

- Приезжайте вместе с ней завтра, - подобно самому Вячеславу, он наблюдал за Агнией. - И, знаете, купите ей что-то, - психолог задумался, - краски, возможно, или пластилин, глину, а может и бисер. Что угодно, что позволит ей занять себя и как-то выразить. Ваша жена человек творческий, и как бы она не отрицала этого, закрываясь от всего, ей это необходимо. Вероятно, она даже не сразу проявит к этому интерес. Но все же, что-то такое должно быть рядом, у нее под рукой, чтобы у Агнии была такая возможность.

Вячеслав кивнул и вышел из кабинета, не интересуясь, закончил ли психолог. Впрочем, исходя из этой встречи, он мог предположить, что если бы дядька хотел еще чего-то добавить, то нашел бы способ его остановить. В общем, он мог сказать, что Соболь не обманул. Толковый этот Валентин Петрович. И, несмотря на свою глухую злобу и неприязнь к мозгокопателям, Вячеслав надеялся, что малышке этот помочь сумеет. Для своей же пользы.

Агния не проявила никакого интереса к идее закупок всей той дребедени, что предложил психолог. И на какой-то момент Вячеслав даже засомневался, стоит ли на нее этим давить. Но все-таки решил перестараться. Правда, на ее участии не настаивал, разрешил малышке остаться в машине под присмотром охраны, а сам поперся в магазин. Однако, не особо разбираясь, чего же конкретно ему нужно, сгреб с полок чуть ли не все подряд, наплевав на недоуменные взгляды продавцов. Хрен с ними. Как Вячеслав мог объяснить им, что ищет, если сам толком этого не знал? Вот и набрал кучу всего. Даже формы для отливки статуэток из гипса.

Агния его покупки не комментировала. Собственно, она промолчала почти всю дорогу домой. И лишь под конец начала интересоваться, хочет ли он что-то добавлять в обстановке дома или все так и оставит? Вячеслав попытался перевести стрелки на саму малышку, заявив, что это ее подарок, а значит и думать ей. А он всегда готов выполнить любое ее желание. Чем вызвал улыбку у жены и признание, что она хочет кресло-качалку на веранду. И в кухне ее не все устраивает, и в гостиной на первом этаже. Да и в спальне хотелось бы кое-что добавить...

И пусть это все было высказано без особого энтузиазма, но с явным, так присущим малышке упорством.

Давя улыбку, Вячеслав набрал Федота и велел привезти человека, который бы помог им это уладить, дивясь про себя, когда малышка успела все проинспектировать. Но откровенно радуясь этому.

Всю следующую неделю Агния занималась переделкой того, что ее не устраивалось. Он разыскал для нее фирму, которую они с Федотом когда-то курировали и прекрасно знал, да и контролировал ее владельцев. Ребята были свои и не раз проверенные. С дизайнерами из этой фирмы Агния и начала перестановки. Потребовала, чтобы заменили большую часть мебели и техники, особенно лютуя на кухне. Вячеслав не вмешивался, хоть порой и недоумевал ее активности. Но он так понял, что именно на это все Агния тратила ту самую потребность самореализации, о которой ему толковал психолог.

К Валентину Петровичу они, кстати, мотались теперь, как на работу. Иногда Вячеслав сидел в кабинете, чаще в холле, хоть они и перестали закрывать двери. Им обоим было нелегко снова воскрешать хоть мгновения прошлого, даже тем, что просто облекали воспоминания в слова, но, тем не менее - оба переступали через себя в этом. Оба старались.

Правда, Вячеслав сейчас не меньше следил и за тем, как развивался его план по расправе с Шамалко. Похоже, Виктор уже обнаружил то, что они с Соболем устроили еще пару месяцев назад. И теперь Шамалко столкнулся с весьма неприятной реальностью - никто из его прошлых партнеров не торопился его поддерживать. Даже соратники по партии. А из-за вынужденной изоляции, слухи, которые можно было замять и представить как провокацию конкурентов по предвыборной гонке, разрастались и приобретали все больший резонанс. И сейчас Шамалко отказывался комментировать все новые факты, ежедневно появляющиеся в прессе. Насколько Вячеслав знал, Виктор заперся в своей резиденции, лихорадочно разыскивая любого, кто предложит поддержку и помощь. Таких не находилось. Никому не хотелось быть утянутым на дно.

Время последнего пункта его плана приближалось.

Спустя недели две после того, как они впервые посетили Валентина Петровича, Вячеслав пытался найти свою жену. Может, было и не такой хорошей идеей покупать дом побольше предыдущего. Его уже подмывало просто заорать, чтобы заставить откликнуться Бусинку, потому как безрезультатное блуждание по комнатам раздражало. Однако вероятный переполох среди охраны и возможный испуг немолодой домработницы, которую наняла Агния себе в помощь, заставляли его пока помалкивать. Мало ли, вдруг малышка расстроится, если снова придется подыскивать себе помощницу?

Час назад, когда они только вернулись от мозгокопателя, Агния вышла во внутренний двор и уселась на самом солнцепеке, игнорируя его попытки чем-то прикрыть ее голову и уговоры Вячеслава перейти в тень. В какой-то момент Вячеслав даже решил, что она придумала опять разводить цветы, как когда-то. И уже даже смирился с мыслью, что ему придется два раза в день следить за поливом этого палисадника. Или придумать, как по-быстрому установить тут автоматический полив в достаточном количестве. Но жена, удивив его, принялась перекладывать с места на места какие-то камешки, которыми участок был "украшен" изначально. Понаблюдав за Агнией минут двадцать и таки заставив ее натянуть на голову шляпу, он все же ушел в кабинет. У Вячеслава еще были дела, которые следовало сегодня решить. В том числе и звонок одному человеку, наблюдающему за Шамалко по его указу. Это был тот самый парень, которого Вячеслав просил подстраховать Соболя в разборке с Картовым. Он давно его знал. Собственно, когда-то вытащил этого человека из крупной передряги в своем городе. После чего тот всегда охотно помогал самому Боруцкому, который, зная особенности характера этого человека, не злоупотреблял их "дружбой" и этой помощью. И все же, в некоторых аспектах этому парню не было равных.

А вот теперь, уладив все свои вопросы, он никак не мог разыскать Агнию. Она точно не покидала территорию, охрана сразу бы связалась с ним. Да и сама малышка не проявляла никакого желания выходить за пределы дома без Вячеслава, потому он не сомневался, что она где-то здесь. Вот только, где именно?

Наконец, спустя еще мнут пять, он все же нашел Бусинку. В одной из крайних комнат первого этажа, для которой они и применения еще толком не придумали. Именно здесь Вячеслав свалил в угол все приобретенные в магазине для рукоделия товары. И с тех пор, все эти дни, никто из них сюда даже не заглядывал.

Сейчас же Агния сидела на полу, скрестив ноги и подтянув их под себя. И вертела в руках какую-то банку.

- Ты чего, Бусинка? - зайдя в комнату и прикрыв за собой двери, Вячеслав приблизился к ней.

Малышка только задумчиво выпятила губки, даже не повернувшись в его сторону:

- А ты это для чего купил, Вячек? - поинтересовалась Бусинка, продолжая рассматривать банку.

Поскольку Вячеслав по большей части был вообще не в курсе, чего он тогда нагреб, он сел на пол рядом с женой и попытался увидеть, что она рассматривает. Походило на то, что это какая-то банка с краской. Кажется, розового цвета.

- Ну, этот твой Валентин Петрович, рекомендовал, чтобы у тебя были краски, если вдруг рисовать приспичит. Вот, я и купил, - напомнил ей Вячеслав о рекомендациях психолога.

Агния вдруг улыбнулась, совсем непонятно для него. Впрочем, это не уменьшило его радости. Она, вообще, в последние дни стала чаще улыбаться, и легче, что ли. И пусть это было пока единственным, в чем он видел заслугу психолога, Вячеслава и это радовало неимоверно. Малышка тем временем лукаво глянула на него и открутила крышку:

- Это краска для двухлетних детей, Вячек, - заговорила Бусинка, погрузив за каким-то лядом в эту розовую жижу два пальца. - Чтобы они руками рисовали, - все еще улыбаясь, она проследила за тем, как густые капли упали с ее пальцев обратно в банку.

Подняла лицо, осмотрелась, словно что-то разыскивая, Вячеслав правда не сразу понял, что именно. Пока малышка, видно не найдя бумаги, или чего там она искала, вдруг не начала придушенно хихикать. И, воспользовавшись тем, что он никак не ожидал от нее подобной подлости, вдруг не провела теми самыми пальцами, измазанными краской, по его белой футболке.

- Я не понял?! - возмутился Вячеслав, крепко ухватив ее за запястье, хотя, ясное дело, не сжимал сильно. Да его и самого уже на смех пробило. - И чего это ты делаешь, а, Бусинка? Совсем страх потеряла? Ты на кого это руку подняла?

- Я рисую, Вячек, - с выражением совершенной невинности, чуть подпорченной прорывающимся смехом, протянула она, продолжая водить пальцами по ткани. Ну не мог он ей что-то запретить. - Ты же говорил, что мне это надо делать, - она чуть прикусила свои подрагивающие от смеха губки.

Учитывая то, что бывали моменты, когда он уже сомневался в том, что его жена сможет опять так смеяться и заигрывать с ним, Вячеслав был больше чем просто доволен. Блин, у него реально перекрыло на какой-то миг горло от того, насколько светлым был взгляд его Бусинки. Вероятно, скоро в нем еще проступят уже привычные грустные тени. Но сейчас...

Не уверенный, что сможет в этот момент сказать что-то, не выдав эти чувства, он просто наклонился и прижался своим ртом к этим смеющимся губкам. И по фигу ему было, что малышка, высвободив руку из его захвата, обняла его за шею, по ходу, измазывая этой розовой краской и затылок, и волосы, и щеки Вячеслава. На здоровье. Даже больше ее баловства, его обрадовало то, как легко она откликнулась на его движения, как потянулась к нему в ответ, буквально забравшись на колени Вячеслава. Отклонилась на секунду, вновь порадовав его своей улыбкой, и еще зачерпнула краски из банки. И снова провела по груди, только теперь вниз. А потом и вовсе забрал под футболку, похоже, "рисуя" уже по коже Вячеслава.

Хулиганка.

- Я, вообще-то, точно покупал и бумагу, - невозмутимо заметил он, надавив на плечи смеющейся малышке, заставляя ее опуститься на пол спиной. И сам навис сверху. - Где-то тут точно должны быть листы. - Он сделал вид, что осматривает кучу всякой дребедени.

- Обязательно поищем, - прошептала малышка, покрывая короткими и жадными поцелуями его шею, отчего сама измазывалась в эту же дурацкую краску. - Но потом, позже, - прищурившись, она заставила его вновь наклониться к ней, и стащила футболку Вячеслава.

Потом, так потом. Он точно был не против. Не мог же он мешать заниматься жене рисованием, коли это именно то, что ей "доктор прописал".

О том, что Федот приедет вечером они договорились еще днем, Боруцкий набрал Андрюху сразу после того, как связался со своим человеком, наблюдающим за Шамалко. Слишком хорошие тот сообщил новости, чтобы медлить. Но, сказать по правде, ко времени, на которое они договорились, он уже прилично отвлекся. Не забыл, но это все сильно отодвинулось.

И все-таки, Вячеслав заставил себя спуститься вниз, оставив задремавшую Бусинку в спальне, хотя больше всего ему хотелось бы лежать рядом, наблюдая за сном малышки. Но Федот-то был не в курсах об этих его желаниях и планах и приперся, как было договорено.

Спустившись на первый этаж, он велел все еще не освоившейся и явно остерегающейся его домработнице принести в кабинет кофе для Федота и чай себе. Махнул другу, как раз заходящему в двери и повернулся, направившись к своему кабинету.

Но Федот, вопреки ожиданию Вячеслава, не двинул сразу следом, а как-то сдавленно прыснул:

- "Вызывает антирес и такой ишо разрез:", слышь, Боров, чего это у тебя вся спина, как у поросенка недорезанного, розовая?

Вячеслав остановился, обернулся и нахмурился с некоторым недоумением: он был в душе, точно как и Агния. И, по правде сказать, от одной мысли о том, как ее ладошки скользили по его коже, спускаясь вниз, смывая мыльной пеной с него краску, как ее губы повторяли путь пальчиков, щекоча, дразня, испытывая выдержку. Так что, в конце концов, он и не выдержал и, распластав жену на кафеле, обоих отвлек от мытья.

У него даже сейчас горячая волна прошла по позвоночнику от этих воспоминаний. Что ж, они точно тогда увлеклись и вполне могли пропустить какие-то участки. Только ему это было по фигу, как и ехидство друга.

Главное, что его малышка сама потянулась к нему, и это после того, как считала себя чуть ли не недостойной Вячеслава.

Она, его Бусинка - и он... Сравнила, блин.

Пфф. У него до сих пор не укладывалось в мозгу, как Агния могла такое выдумать? И потому сейчас - Боруцкому было так хорошо, что все остальное вообще стало неважно. Ну, розовый у него затылок, и фиг с ним. Вячеслав просто усмехнулся в ответ на поддевку Федота:

- Малышка баловалась, - не вдаваясь в подробности, хмыкнул он.

- А-а... - глубокомысленно протянул Федот. И тоже кривовато усмехнулся.

Но за всей этой насмешкой Вячеслав разглядел, как Андрюха немного расслабился, видно, начав успокаиваться насчет них.

- Какие новости? - идя следом за ним по коридору, уточнил Федот, оставив предыдущую тему разговора.

Вячеслав молчал, пока они не зашли в кабинет и плотно не закрыли двери. Здесь уже стоял чай и кофе.

- Я уеду через два дня. Ты останешься с Бусинкой, ну и охрана, само-собой. Думаю, я за пару дней управлюсь, - глотнув из своей чашки, скупо изложил он.

Федот покрутил чашку со своим кофе, шумно втянул воздух носом, а потом ругнулся:

- Паршиво.

Вячеслав согласно хмыкнул. Они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы понимать мысли другого. И это замечание Федота относилось и к тому, что друг сожалел о невозможности прикрыть Вячеслава в этом деле; и к тому, что Бусинка, наверняка, не ахти как перенесет эти дни без него. Но и оба, так же, понимали, что никому другому Вячеслав жену не доверит.

- Ты уверен в Лютом? - все еще недовольно кривясь, уточнил Федот, словно ему кофе горчил, хоть дело явно было в другом.

- Я кроме тебя и Бусинки ни в ком не уверен, - криво усмехнулся Вячеслав, глядя на друга. - Ну, Соболь еще, наверное, ему просто смысла нас подставлять сейчас нет. Но Лютого мы уже не раз проверяли в деле, да и опять-таки, с какой стати ему идти против нас?

Федот еще раз шумно вдохнул, соглашаясь. Да и ясно было, что он просто бесится, а иного выхода-то не существовало. Так что они оставили эту тему и принялись обсуждать детали.

Глава 42

Возможно, именно благодаря тому, что он не ринулся в месть сломя голову, а потратил на обдумывание и организацию столько времени, несмотря на всю свою ярость и бешенство, все и прошло так, как они задумывали. Лишь однажды они с Лютым засомневались и допустили вероятность, что какой-то этап плана придется переиграть: когда Шамалко прямо во дворе своего дома принялся о чем-то спорить с начальником своей охраны. Бывшей охраны. Виктор дураком не был и понимал, что ему пора исчезать из страны. А в лишних свидетелях он не нуждался, потому охрану отпустил. Что послужило причиной конфликта - они не особо поняли, возможно, Виктор зажал на оплате, а может еще что. Но Шамалко смог это быстро уладить, Вячеслав только начал прикидывать, что стоит изменить в плане, когда охрана расселась по своим машинам и уехала. Судя по действиям, и сам Шамалко не собирался задерживаться. А так как бегство Виктора не входило в их планы, тут-то они его и взяли.

Лютый не просто так неделями наблюдал за резиденцией Виктора по просьбе Вячеслава, изучая распорядок, план дома, все входы и выходы. И нашел-таки лазейки. Может этот парень был и не особо разговорчив (по правде сказать, на фоне Лютого Вячеслав порой ощущал себя болтуном, парень часто откровенно смахивал на немого), зато находить просчеты и лазейки в охране других он умел, этого было у Лютого не отнять. А если таких лазеек не существовало, Лютый мастерски создавал их сам.

Многие из тех, кто шапочно знал этого парня, ошибочно предполагали, что свое прозвище он получил за бешенный характер. На самом же деле, Вячеслав мало знал настолько безэмоциональных и отстраненных людей, даже его неизменный администратор ресторана, Семен, проигрывал Лютому в умении себя контролировать. И Вячеслав склонялся к мысли, что тут больше аналогии с февралем*, таким же холодным и сдержанным, как этот парень. Впрочем, его это никогда не интересовало настолько, чтобы спросить. Разве что Федот время от времени приставал со своими догадками, которые Боров по большей части игнорировал.

Мысли о друге потянули за собой другие, те, которые Вячеслав старался пока отодвинуть. О том, как там его девочка, наверняка, не на раз-два переносящая отсутствие Вячеслава. Эти мысли и раздумья не добавляли ему равновесия, необходимого для того, что Боруцкий задумал для Шамалко. Щелкнув зажигалкой, все той же, уже потертой и старой, с крышкой, которую давным-давно отремонтировал, он прикурил и глубоко затянулся, рассматривая Шамалко.

Виктор сидел на стуле, связанный так, что не получалось двинуться, как он ни старался. Щурился и периодически тряс головой, наверняка ощущая раскалывающую головную боль после удара, которым они его вырубили во дворе, чтобы беспрепятственно доставить сюда. Вячеслав хмыкнул: он планировал доставить Шамалко куда больше проблем со здоровьем.

Лютый сидел на подоконнике и без каких-либо эмоций наблюдал за обстановкой в комнате. Не выпуская при этом из рук пистолет. Вячеслав не планировал позволить ему применить это оружие к Шамалко. Такого просто пути эта падла не заслужила.

- А ты не зарвался ли, Боров? - все еще щурясь, наконец, заговорил Виктор. Он держался. Все-таки, достойный и опытный противник. Но они оба понимали, что Вячеслава не свернешь уже никакими угрозами. И как ни пытался Шамалко скрыть свой страх, тот было видно. - Тебе не спустят такого хамства...

Вячеслав хмыкнул, еще раз затянувшись. Он себя контролировал. Контролировал, несмотря на то, что знал все, что этот человек, творил с его Бусинкой. Оттолкнулся от стены, на которую опирался до этого, и подошел ближе к Шамалко:

- А я не пру, нарушая договоренности и понятия, - скупо заметил Вячеслав, хотя меньше всего ему хотелось болтать с этой сукой. - Никто не будет возмущаться, все в курсе, со всеми все утрясли. И люди даже довольны. На тебя, сбежавшего, можно теперь столько навесить, что этим многие решили воспользоваться. Ты ведь не только мне дорогу перешел, - Вячеслав вытащил тлеющую сигарету изо рта и цокнул языком. - Так что, можешь не сомневаться, твою тачку найдут брошенной на стоянке какого-нибудь супермаркета в ближайшем городе соседней державы. Ясное дело, после этого шума тебя подадут в международный розыск. И долго будут искать. Но не найдут, - Вячеслав еще раз цокнул языком. Глянул на сигарету. Затянулся. - И да, тебе Соболев привет передавал, просил кое о чем напомнить, - Вячеслав прижал тлеющую сигарету к шее Шамалко.

Виктор начал материться, пытаясь отодвинуться. Но Вячеслав лишь сильнее вдавил сигарету в кожу.

- Да и у Соболя к тебе еще пара претензий, мы с тобой еще вернемся к этому, - удовлетворенный видом ожога, Боруцкий отбросил окурок на пол. - Но сейчас к моему счету...

Они не сказали ей, куда Вячеслав уехал. Точнее, ее мужчины пытались что-то смутно объяснить про бумаги, которые следует переоформить, про договоренности с Соболевым, которого Агния знала лишь понаслышке. Но, несмотря на все эти "пояснения", она на все сто процентов была уверена, что точно знает, куда поехал ее муж. Взгляд Вячеслава, который он так старательно от нее прятал...

Агния не знала, каким образом ей удается держать себя в руках. Хотя, разве ей это и правда удавалось? Вот уже несколько часов подряд она сидела в ванной их спальни, завернувшись в одеяло, несмотря на летнюю жару, и крепко держала в кулачке кольцо Вячеслава, которое так и осталось у нее.

Федот заходил несколько раз, пытался с ней о чем-то говорить. Звал играть в бильярд и заманивал обедом. Пока она, обвинив друга в том, что отпустил Вячеслава одного, не закрыла, наконец, двери на защелку.

На ее упреки Федот не ответил. Зато пригрозил выломать двери, если Агния немедленно не откроет. И ему по фигу, даже если она не одета. В голосе друга звучала настоящая угроза. А еще - страх. То чувство, которое Федот, наверняка, испытывал нечасто.

Агния была одета. Но что это меняло?

Она не ответила на ультиматум. Внешний мир сейчас не задевал ее. Но эта была и не та апатия, с которой Агния так долго боролась. Ох, сейчас она бы даже обрадовалась той отупляющей серости. Но неконтролируемый первобытный страх за самого родного и близкого человека не оставлял ей ни единого шанса.

Федот все бубнил и бубнил за дверью.

Агния продолжала сидеть на полу, лишь время от времени поднимаясь, чтоб засунуть замерзающие ладони под горячую воду и умыться, в жалкой попытке изгнать эту изморозь у себя изнутри.

Она знала, что Федот боится за нее. И да, он пытался помочь ей, отвлечь. Кажется, сидел под дверью с другой стороны и все еще о чем-то говорил, говорил, говорил, добиваясь какого-то ответа от нее, а она все равно не могла на этом сосредоточиться, испытывая дикий, неконтролируемый ужас от одной мысли, что может опять потерять мужа. И на все уговоры Федота отвечала только одно:

- Почему ты не поехал с ним?

- Блин, малышка, ну ты же понимаешь, что он тебя бы никому другому не доверил! - с какой-то беспомощной злостью, вдруг гаркнул Федот с той стороны двери после очередного раза. - Думаешь, я тут от радости торчу, что Боров сам поперся?! Только Славку хрен переспоришь! - судя по грохоту, он с размаху ударил по двери. Вслед за чем последовал поток мата, видно, выплескивавший все переживания самого Федота.

Агния верила. И знала. И понимала. Всех: и Федота, и даже Вячека. Она слишком хорошо знала своего любимого, чтобы решить, будто он сможет оставить все и жить дальше, не отомстив. Но это не помогало ей избавиться от своего внутреннего ада. Потому и не могла она сейчас выйти отсюда и с милой улыбкой заверить друга, что все хорошо, и лишь сильнее сжимала кольцо. Настолько, что грань металла уже начала продавливать кожу ладони.

Федот же, похоже, не собирался разбрасываться пустыми обещаниями. Продолжая материться, он снова и снова бил чем-то по двери, видимо, все же намереваясь ту выломать. И на фоне всего остального, это смогло задеть Агнию. Она так отчаянно старалась начать новую жизнь со своим любимым, так тщательно занималась этим домом и обстановкой. Ей вовсе не хотелось, чтобы хоть что-то здесь было сломано!

Ей даже удалось заставить себя встать, подбирая одеяло, чтобы не споткнуться и не упасть. Удалось сделать пару шагов ногами, занемевшими от долгого сидения в неудобной позе. А вот успеть дойти - не удалось. И хорошо, наверное, потому как защелка не выдержала всех этих ударов, в которых Федот выплескивал свое напряжение, и слетела. Дверь с грохотом хлопнулась об стену, распахнувшись едва ли не перед самой Агнией, и они с Федотом оказались нос к носу. Причем оба были взведены до предела.

- Ты! - Федот ткнул пальцем чуть ли ей не в лоб.- Сейчас выйдешь, поешь и сядешь где-то, где я смогу тебя видеть, ясно?! А лучше - ляжешь спать. Твою ж... - друг замолк, видно окончательно рассмотрев Агнию. - Бл...! Девочка, прекращай!

Федот вдруг взял и сделал то, чего она точно никогда не ожидала бы от него: крепко ухватив ее за плечи, он встряхнул Агнию. А потом как-то неловко и коротко обнял, погладив по растрепанным волосам.

Этот жест до того напомнил ей Вячеслава, отчего-то, что Агния позабыла и злость из-за поломанной двери, и все остальное. Тихо всхлипнув, она ссутулилась и закусила губу, чтобы не расплакаться. Слишком сильно боялась за любимого. Федот же, похоже, еще больше растерялся из-за ее реакции.

- Бусина, не реви. Ты же знаешь, он меня прибьет, как увидит, что ты плакала. А увидит же. У Борова на это чуйка такая, что ого-го, - Федот приподнял ее подбородок и подмигнул Агнии. - Фору даст любой собаке. Блин, малышка, - раздосадовано крякнул он, видя, что ей это не помогает успокоиться. - Да, нормально все будет, я тебе говорю. Славка так все просчитал, что компьютер обзавидуется. Все что только можно учел. И он не один. С ним надежный человек.

- Он к нему... к Шамалко поехал, да, Андрей? - заставляя себя говорить ровно, она встретила напряженный взгляд друга. - Я знаю, можешь даже не говорить, - хмыкнула Агния, когда Федот упрямо сжал губы. - Но есть я не хочу. И двери пусть починят.

Махнув головой в сторону отлетевшей задвижки, она обошла Федота. Аккуратно свернула и отложила одеяло, в которое все это время куталась. Подошла к широкому подоконнику, на котором лежала расческа, поскольку подходящего комода для этой комнаты Агния еще не нашла. Она старалась следить за каждым своим движением. Контролировала, обдумывала чуть ли каждый вздох. Чтобы не сорваться. Зная, что Федот внимательно следит за ней. Да и понимая, что все они - заложники ситуации, которую невозможно разрешить истерикой или упреками.

- Бусина, тебе надо поесть, серьезно. - Федот следом за ней отошел от двери в ванную и сейчас откинулся на стену, наблюдая, как она расчесывается. - Ты последний раз ела еще вчера.

- Вчера? - Агния замерла. Опустила расческу и обернулась к нему. - Сколько времени прошло? - немного растерянно уточнила она, поняв, что совсем потерялась в часах.

До этого заявления Федота она была уверена, что обедала с Вячеславом всего лишь три-четыре часа назад. И проклинала время, тянущееся так вяло.

- Малышка, - Федот прищурился, внимательно вглядываясь в ее лицо. - На улице ночь. Ты больше двенадцати часов просидела в этой долбанной ванной. Я реально стрематься начал.

Агния моргнула. Обернулась в поисках часов, не нашла ничего, кроме своего мобильного. Схватила его и всмотрелась в дисплей. Три часа ночи. Ох. Нет, она видела, что стемнело. Но как-то не задумывалась, что уже столько времени.

- Когда он вернется? - испытывая просто невыносимое желание набрать номер Вячеслава и убедиться, что с ним все хорошо, поинтересовалась она у Федота.

- Я не знаю. - Друг напряженно хрустнул пальцами. - Но ты и сама в курсе, Славка наизнанку вывернется, чтобы управиться как можно скорее и к тебе приехать.

Отодвинув телефон в сторону, она зажмурилась, так и не позвонив. Слишком боялась подставить любимого, не представляя, что именно он сейчас может делать, если поверить Федоту.

- Я поем, - наконец, после нескольких минут молчания, со вздохом согласилась она. - А потом - отвезешь меня в церковь, пожалуйста?

- Малышка, ты не поняла, может? Три часа ночи! - с какой-то обреченностью воскликнул расслабившийся было Федот.

Агния с тоской посмотрела на него, а потом на кольцо Вячеслава, которое все еще сжимала в руке: на ладони уже проступил синяк, повторяющий форму массивной мужской печатки. Вячеслав расстроится, когда вернется и увидит это. Господи, пожалуйста! Пусть он вернется! Скорее...

- Андрей, пожалуйста, - тихо повторила Агния, больше не имея сил контролировать свой страх и отчаяние. - Мне очень надо.

- Да там же и попа нет, Бусина, - попытался образумить ее Федот.

- Так у меня есть телефон отца Игоря, - Агния не обратила ни малейшего внимания на его попытку. - Вот, - схватив мобильный, она быстро обнаружила контакт. - Он приедет, я сейчас позвоню. Правда, Андрей. Отвези меня, ну, пожалуйста.

- Твою мать, Бусина! - Федот в сердцах ударил ладонью по стене. - Ты кого угодно уболтаешь. Давай, иди, на кухне эта ваша Ивановна дежурит. Поешь. А я пока соберу охрану. - Продолжая ворчать сквозь зубы, он вышел, а Агния сжала ладонями голову, стараясь хоть немного собраться с мыслями.

После чего послушно пошла на кухню.

Вячеслав не знал, было ли этого достаточно, но и тратить больше времени уже не мог. Федот скинул сообщение, интересуясь - все ли нормально? Он достаточно хорошо знал друга, чтобы понять - это призыв о помощи. Кому больше нужна помощь: Федоту или Агнии - он не планировал разбираться. Даже "вспоминая" все Шамалко, может, как самая распоследняя тварь, испытывая холодное удовлетворение от того, что наконец-то за все отомстил, он ни на секунду не переставал думать о Бусинке. Искупили ли несколько часов мучений этого гада целый год ее страданий? Вячеслав не стал бы утверждать. Но и ухудшать состояние своей девочки, затягивая свое отсутствие, он не собирался.

Вячеслав глубоко вдохнул свежего воздуха, прогоняя привкус гари и тяжелого духа крематория, из которого они с Лютым только что вышли. Этот объект курировали люди Мелешко, потому им без проволочек и ненужных сложностей удалось избавиться от тела. Сторож, открывший двери, когда они приехали, просто "не заметил", что кто-то приходил. Вячеслав точно знал, что если кто-то и вздумает поинтересоваться ночными посетителями, этот дядька ничего "не вспомнит".

В какой-то степени та попытка наезда Виктора на него была справедлива, и серьезные люди действительно могли бы возмутиться. Потому и не мог добраться Вячеслав до него так долго, потому и выискивал пути. Но теперь, когда подключился Соболь, Мелешко; когда Шамалко задел слишком много интересов и они объединились - и другие вспомнили старые обиды. Потому Боруцкий был уверен в том, что реально Шамалко никто искать не собирается. Все уже были в курсе. За это отвечал Мелешко, получивший основой куш от дел Виктора и его основные сферы влияния.

Оба уже успели переодеться и даже быстро помыться. Сейчас им предстояло разъезжаться в разные стороны: Лютый переправит машину Шамалко через границу и создаст полную иллюзию, что тот убежал из страны. Вячеслав же поедет домой. Правда, до того, как он доберется до Бусинки, у него имелось еще одно дело, которое следовало обязательно решить.

Остановившись у автомобиля, Вячеслав посмотрел на Лютого. Оба ограничились сдержанным кивком. Вячеслав уже перевел деньги на счет, который держал этот парень для оплаты заказов, хоть тот и отказался от гонорара. Боруцкому так было спокойней. Тем не менее, он знал, что Лютый прикрывал его не из-за денег и ценил это. А тот знал, что рассчитался со своим долгом за давнее спасение.

- Если что, ты в курсе, как со мной связаться, - уже садясь за руль автомобиля Виктора, выдал Лютый самую длинную свою фразу за это время.

Вячеслав кивнул:

- Мы с Федотом тоже на связи, - гарантировал он в ответ свою готовность помочь в случае чего.

Больше ничего не добавив, они разъехались, покидая столицу в разных направлениях.

Рассвет застал Вячеслава в дороге. Он смотрел на солнце, медленно поднимающееся по небу впереди его машины, и очень надеялся, что этот рассвет значит куда больше, чем просто наступление очередного дня. Он заплатил по всем счетам. Шамалко оставался последним из тех, кто был повинен в муках его малышки.

Первым Вячеслав убил Щура. Достал сразу, как только смог более-менее самостоятельно передвигаться после того, как Леха подлатал его. Ясное дело, Федот поплелся следом. Но не встревал, позволив Вячеславу самому это уладить. Перед тем, как окончательно пристрелить Щура, они сумели-таки его расколоть.

Оказалось, столь оберегаемая ими тайна о слабом месте Боруцкого выплыла наружу из-за Стаса. Того самого композитора, которого Бусинка считала своим другом, и который достаточно неплохо жил в последние годы, став известным и обеспеченным именно благодаря своим песням, написанным для Агнии. Этот композитор так и не сумел изжить в себе остатки пацанячей влюбленности в Бусинку. И когда узнал, почему Агния отказывается продолжать петь - сорвался с катушек. Напивался. Бегал за ней, уговаривая не рубить свою карьеру, а по факту, как подозревал Вячеслав, наконец-то в полной мере осознав, что ни фига ему тут никогда не светит. И что он теряет свою последнюю связь с Агнией в виде песен. Так он однажды и добегался до того, что по вине Стаса Агния чуть не упала. Когда, устав от глупых и пьяных бредней, возвращалась со встречи с ним в одном из кафе к машине, где ее ждал Вячеслав. Ясное дело, он успел свою малышку подхватить. Усадил ее в машину, а потом устроил такой втык этому парню, пусть и только на словах, что тот опешил. Но, видимо, наконец-то сложил два и два, осознав, что за все эти годы и не видел рядом с Агнией никакого другого мужчины. Может и обошлось бы, потому как Вячеслав собирался на следующий день (само-собой оставив Бусинку дома), уже серьезней поговорить с этим композитором о том, что и как тому стоит думать и говорить. Да только Стас не домой после этого пошел, а в бар, где часто гулял. Как и еще половина их музыкальной тусовки. И Щур, в том числе, все еще занимавшейся продюсированием молодых талантов.

В чем Вячеслав не сомневался, так это в том, что Щур и не ожидал, какой куш сорвет, когда подсаживался к Стасу, заливающему свою обиду и злость алкоголем. По словам самого Щура, просто надеялся переманить талант для своих подопечных.

И смех, и грех. И больно так, что продыху даже сейчас нет. Правду говорят - не утаить шила в мешке. Вот и всплыло все. Совпало. Сложилось так по-дурному.

Стас по пьяни пожаловался на Агнию, все эти годы "морочившую" ему голову и выскочившую замуж за своего крестного. Причем, парень ведь так и не знал, кто же такой Вячеслав.

Зато Щур это знал прекрасно. Как и то, что в городе как раз шли войны за территорию и дурь. И знал Щур то, кому эту информацию за хорошие бабки можно было толкнуть. А Шамалко предложил заработать еще больше и лично устранить Боруцкого. Щур не отказался. Даже деньги эти еще никуда потратить не успел, когда Вячеслав потом до него добрался. И чего стоило на одну только морду его посмотреть, когда Щур понял, что зря решил помучить Боруцкого сильнее, и не добил, оставив полуживым на растерзание голодной своры псов. Недооценил.

Покончив со Щуром, Боруцкий навестил и Стаса. Поздно, конечно. Но все же. Нет, этого он не убил. Наверное потому, что понимал - Бусинка расстроится. Да и тут дело в другом было. В огромной и непроходимой дурости, в непонимании того, что натворил своими пьяными словами. И все-таки, Стас тоже получил свое наказание. В понимании Вячеслава за ним имелась огромная доля вины. Может песни он и продолжает сочинять, но вот записывать их сможет только с чужой помощью. Да и, насколько он сейчас знал, парень сильно запил после того, как в полной мере осознал, на что обрек Агнию. Вячеслав его об этом подробно просветил, пока избивал. И плевать, что срывал злобу и бессилие от невозможности спасти жену. Последние полгода парень то и дело уходил в запой, если верить Федоту, который курировал этот вопрос.

А теперь - все. Полный расчет. Практически.

В свой город Вячеслав въехал около восьми утра, дороги оказались практически пустыми. Он хотел есть и безумно устал. Но, несмотря на это все и на дикое желание, почти потребность увидеть Бусинку, завернул на дорогу, ведущую к ее старому дому. Проехал эту пятиэтажку, знакомую ему, казалось, до последнего своего кирпича, преодолел еще три квартала и припарковал машину в пустом дворе у церкви. В самом храме, по счастью, так же не наблюдалось толкотни. Собственно, он не увидел никого, кроме продавщицы свечей. Купив несколько свечек, Вячеслав уточнил у женщины, куда именно надо ставить, чтоб "за здравие", поскольку, несмотря на регулярные посещения церкви Бусинкой, сам во все эти тонкости не вникал никогда. И с этой охапкой, снабженный информацией, пошел в зал, уверенный, что Игорь его сам скоро разыщет. Сейчас Вячеславу был нужен не священник, а несколько минут одиночества. У него имелся один разговор. Просьба, если так можно было сказать. А может сделка, хрен знает. Только он хотел прояснить один момент. С Богом. И не нуждался в свидетелях.

Поставив все свечи за здравие Агнии, Вячеслав медленно осмотрелся, ощущая себя не к месту и как-то неуютно. И все-таки, он не собирался отступать. Слишком хорошо Вячеслав помнил, как уламывал Игоря молиться за свою девочку, когда у нее подозревали рак. И совсем не хотел еще когда-то оказаться в подобной ситуации. Подойдя к центральным иконам и алтарю, Вячеслав криво усмехнулся, вспомнив, как стоял на этом самом месте, венчаясь со своей девочкой, и как за его спиной ворчливо гундосил Федот, у которого под конец церемонии онемели обе руки.

Время шло. Он словно наяву слышал, как щелкали секунды. В любой момент кто-то мог зайти. Тот же Игорь, наверняка, заинтересуется, чего это он сам приперся.

Вячеслав откашлялся и опять глянул на эту икону. Бусинка говорила ему, как она называлась, но он точно не помнил - то ли ужин какой-то секретный. То ли еще чего-то в этом духе.

- Короче, - ощущая себя придурком, потому как разговаривал в пустом помещении неясно с кем, тихо начал он, - это все, что было ночью - это мое все. Не надо на нее вешать. Бусинка тут не при делах, вообще. - Он прижал кулак к подбородку, вдруг поняв, что реально нервничает. И от ситуации. И потому, что не знает, как мысль свою донести. И как убедить, чтоб Бусинку его это все и краем не тронуло. Только тот старый страх не давал ни на секунду усомниться в том, что в этом мире есть и что-то за гранью его понимания. И от этого Бусинку тоже надо уберечь. - Я ж крещенный... Короче, если чего, пусть мне все будет. Все счета за это. Но ее трогать не надо. Блин.

Не выдержав, ощущая растерянность, Вячеслав присел на корточки, сцепив пальцы перед собой замком. Расцепил, взъерошил свои волосы. Тут же засомневался, можно ли тут такое делать, и снова вскочил на ноги, когда услышал удивленный оклик Игоря:

- Слав? С тобой все нормально?

Он в этом сомневался. Но с Игорем своими сомнениями делиться не планировал. Как и тем, чем он ночью занимался.

- Что у вас происходит? - до того, как он успел ответить, поинтересовался поп. - То Агния в четыре утра приезжает. Теперь, вот, ты...

Он глянул на него с беспокойством. Но Вячеслава другое интересовало:

- Бусинка ночью приезжала? - хрипло переспросил Вячеслав, повернувшись к попу лицом.

- А ты не знал? - еще больше нахмурился Игорь. - Она с тем вашим другом, Федором, что ли, была. Я думал, ты знаешь.

Вячеслав немного расслабился. Не особо, потому как это только больше показывало, как непросто его малышке далось его отсутствие. Но она хоть с охраной ездила.

- Слав, что у вас происходит?

Вячеслав не собирался этим делиться, вроде бы. Но в этот момент у него появилось искушение посоветоваться насчет всего этого, как сделать, чтоб точно на нем все осталось.

___________________________________

Лютий (укр., читается через "ы") - февраль (рус.)

Глава 43

Он мог бы поклясться, что малышка выскочила на крыльцо, едва перед его машиной открылись ворота. Видно, у окна сидела, дежуря его возвращение. Бусинка, Бусинка. А все равно, не было сил сдерживать дурную ухмылку, так и лезущую на лицо. И все то облегчение, радость, которую он испытывал. Собственно, он и сам толком не заглушил машину, бросил ее посреди двора. Ясное дело, только потому, что малышка неслась к нему навстречу - не заставлять же Бусинку ждать, пока он вылезет. И уже через полминуты его девочка повисла на его шее, невнятно бормоча: "Вячек" и покрывая короткими, горячими поцелуями его щеки, подбородок, шею. А сам Вячеслав уткнулся в ее волосы, загреб полные пригоршни этих топорщащихся прядок, и искренне порадовался, что успел смыть с себя всю грязь и смрад того, чем занимался ночью. Блин, если копнуть этот вопрос глубже - Игорь его даже исповедоваться заставил. Нет, само собой, Вячеслав его поначалу подальше послал. На хрена ему такое кому-то рассказывать? Но поп настоял, убедив не озвучивать само деяние, которое пригнало Вячеслава в церковь с утра пораньше, а просто покаяться перед Господом, держа сам поступок только в своих мыслях. Ради Агнии, раз уж хочет уберечь ее.

Ради своей жены Вячеслав был готов и не на такое. А сейчас, обнимая ее; не то что жадно, с какой-то дикой алчностью вдыхая сладкий запах волос своей девочки, он был рад, что все же прислушался к совету Игоря.

- Не уезжай больше, пожалуйста, - еле слышно пробормотала Бусинка, прижавшись губами и всем лицом к углублению между шеей и плечом Вячеслава. - Не уезжай, - еще раз повторила она вымученным шепотом.

- Никогда больше, Бусинка, слово даю, - прижавшись губами к ее виску, твердо и совершенно искренне пообещал он, обнимая и даже немного покачивая, баюкая свою малышку. - Никогда.

- Я Федота совсем замучила, достала, наверное, - с виноватой улыбкой призналась Агния, выглядывая из своей нычки и глядя на него такими глазами...

Плакала. Сто пудов ревела. Блин.

Нет, он и не надеялся, что малышка не заметит его отсутствия. Но все равно, малейшая ее грусть, ее боль - ощущалась им, как ножом по кости, через всю плоть, до самого позвоночника.

- Ничего, он закаленный, не боись, - попытался с усмешкой проговорить Вячеслав, ощущая, что малышка едва на ногах стоит. - Поворчит, и уймется. Пошли в дом.

Продолжая обнимать жену за плечи, он потянул ее в сторону крыльца, на котором стоял тот самый Федот, лыбящийся так, что как только пасть не порвал. Друг дымил сигаретой, как паровоз, но весь его вид выдавал, что Федот чертовски рад его благополучному и своевременному возвращению. Проходя мимо него в двери, Вячеслав с благодарностью хлопнул друга по плечу свободной рукой. Получил в ответ похожий внушительный хлопок от Федота. И понял, что его совсем попустило - и сам лыбиться начал, и внутри так спокойно и тихо стало, как ни разу за последние месяцы. Даже когда Бусинку свою вытащил - не ощущал он внутри такого равновесия и покоя, как сейчас. После всего, что сделал.

Затащив Бусинку в свой кабинет и велев по пути принести чего-то поесть их домработнице, он с облегчением уселся на диван. Все-таки, он уже не пацан: и мышцы тянуло, и спать хотелось. Только по фигу. Усадил Агнию к себе на колени, наблюдая, как Федот с тяжким, но довольным вдохом рухнул на стул напротив. Тоже, по ходу, набегался за эти часы. Глотнув кофе, Федот принялся отчитываться о том, чего и как тут у них было. Агния то прижималась лицом к его груди, то принималась гладить Вячеслава по щекам, волосам. Тихонечко тянула за руки, вроде стараясь сделать вид, что не хочет им мешать. Только как тут не помешаешь, когда у него от легких прикосновений ее губ к его пальцам и ладоням крышу срывало. Федот посмеивался, наблюдая за ними, но без вопросов повторял все по второму, а то и третьему разу. А Вячеслав все равно большую часть не слышал, так расслабился. И вдруг нахмурился, перехватив ручку своей Бусинки, не поняв, что увидел. И в раз напрягся, с претензией уставившись на синяк причудливой формы, "украшающий" эту ладошку:

- Я не понял, это что такое? - он через прищур глянул сначала на Федота, а потом на свою малышку.

Она смутилась и уставилась в район его груди:

- Это ничего, Вячек, так, просто. Мне плохо без тебя было, и я кольцо твое никак из рук выпустить не могла. Спокойней так себя чувствовала. Понимаешь? - Агния ухватилась за перстень, который так и таскала на цепочке, где раньше крестик ее висел.

Вячеслав со вздохом прижался губами к этому синяку, обхватив ее ладонь своими пальцами.

- Бусинка, - начал было, а потом только махнул рукой.

Потянулся и вовсе расстегнул эту ее цепочку, проигнорировав то, что жена попыталась помешать.

- Так, это мое, вообще-то, - хмыкнул он и с некоторым трудом надел печатку на средний палец правой руки.

То нелепо смотрелось рядом с обрубками. И давило.

Но Вячеслава ничего из этого не смущало и не заботило. Надо будет раскатать, только и всего. Вернув Агнию, он не сумел забрать у нее свое кольцо. Сам не мог сказать почему, но не считал себя в праве. Не был достоин всего того, что оно символизировало, ведь не уберег, не защитил малышку.

Но сегодня - что-то изменилось у Вячеслава внутри. Он оплатил свои счета и всему миру готов был показать, что он - ее муж. Прятаться больше смысла не было, то, что раз всплыло, уже не утаишь. Потому и показал он всем, что за свою жену - ни перед чем не остановится.

Наклонившись, он поцеловал Бусинку. Агния наблюдала за его действиями сначала немного настороженно, а потом в ее глазах вспыхнула радость, и малышка со всей своей силой обняла его и с восторгом откликнулась на поцелуй.

Федот, кажись, отпустил какой-то комментарий, но Вячеслав смысла слов друга вообще не уловил. Только краем глаза заметил, что Федот, махнув на них рукой, вышел на двор через стеклянную дверь веранды. Похоже, сомневался, что от них будет толк в ближайшее время.

Валентин не мог не отметить, что за последние несколько недель в состоянии Агнии наметился значительный прогресс. Впрочем, будучи умным и наблюдательным человеком, посвятившим своей профессии много лет, он не спешил приписывать этот результат целиком и полностью себе. Он не зря в самый первый их визит разговаривал с Боруцким и обращал внимание этого человека на то, насколько сильно с ним связана его жена морально и эмоционально. И сейчас только слепой не заметил бы, насколько Валентин был тогда прав.

Что бы там Боруцкий не сделал, но он решил свою проблему (честно сказать, помня угрозу Вячеслава в свой адрес, Валентин даже представлять не решался, что же получил в итоге тот, кто обидел Агнию). Но факт оставался фактом - Вячеслав успокоился. А следом за ним потянулась к равновесию и его жена. И это было хорошо. Потому как Боруцкий оказался доволен результатами их встреч, что не могло не радовать Валентина. Особенно с той точки зрения, что отводило угрозу от него самого.

Он в принципе не был склонен рассматривать угрозы Боруцкого в качестве шутки, а уж после того, как Соболев, позвонив посоветоваться насчет Карины, со смехом поведал, что и его самого Боруцкий как-то похищал...

- Честно говоря, я-то был уверен, что у нас такого уже и нет, не девяностые, все-таки. А Славка, умелец, все мою охрану вокруг пальца обвел, меня вырубил. И это сам, хотя, подозреваю, что его верный Федот все же подстраховывал. Расписание мое Славка более-менее знал, у нас с ним давно много общих дел был, так что отследить он меня мог, - Константин хмыкнул, видно, посмеиваясь над событиями, о которых вспоминал. - В общем, пришел я в себя: на голове мешок, руки за спиной связаны, а в висок дуло упирается. И тут голос человека, которого я в полной уверенностью считал убитым, невзначай так интересуется: имею ли я дела с Шамалко? Сказать, что я удивился - это мало. Первые минут десять я просто понять не мог, чего Слава от меня хочет и как умудрился с того света выкарабкаться? А потом мы поговорили, и он в деталях изложил, чем мне выгодно сотрудничество с ним.

Соболев опять посмеивался в трубку, похоже.

- В общем, убедил меня Слава. Или я его в том, что непричастен к нападению. Но, вообще, шутки с ним лучше не шутить. Ему и моя-то помощь тогда была нужна только номинально, чтоб тыл прикрыть. А так... - Валентин не вмешивался во время пауз, которые случались в рассказе, стараясь получить как можно больше информации о своем непростом клиенте. - Заручившись моей поддержкой больше в финансовых и юридических, скажем так, вопросах. Он в одиночку (или, как я подозреваю, вдвоем все с тем же Федотом), взял под контроль весь наш местный криминал, устранив тех, кого сам после себя и оставлял. Переиграл все, вывел на главные позиции тех, на кого никто и не ставил среди братвы, шум такой устроил, что никто в стороне не остался, а потом заявил, что не собирается возвращаться и ничего, кроме того, что его было, ему и не надо. Гудели все, но он, черт знает, чем их прижал, волей, что ли, все свои старые объекты вернул. Так что шутить с ним точно не стоит, - подвел итог Соболев.

Валентин и не собирался, вроде бы. Да и после этих недель, когда чета Боруцких ходила к нему ежедневно, был целиком и полностью согласен с таким мнением Константина. Потому и радовался, что они оба прислушивались к его советам, что не всегда отличало подобных людей, и Агния шла на поправку.

Агнии не снились кошмары о том, что происходило с ней за последний год. Валентин Петрович несколько раз интересовался этим, и она всегда искренне отвечала - нет.

Вернее, бывало, конечно, но редко и обрывочно, смутно. Так что об этом и вспоминать не стоило. Может быть потому, что Шамалко почти сразу стал давать ей наркотики, но Агнии чаще снилось что-то хорошее о ее прошлом. И тем мучительнее было для нее пробуждение по утрам.

Однако сейчас она рывком села в кровати, ощущая, что задыхается. Сердце колотилось в груди, а на лбу выступила испарина.

- Что случилось, Бусинка? - Вячеслав подорвался следом за ней, спасибо, пистолет с тумбочки не схватил, но тут же через прищур начал всматриваться в лицо Агнии. - Приснилось что-то? Плохо?

Было видно, что муж еще сам не до конца проснулся, тем не менее, он тут же осмотрелся и постарался сориентироваться в обстановке и состоянии Агнии. Это заставило ее улыбнуться.

- Нормально. И правда, приснилось, просто... - ее голос затих, потому как она сама не знала, как описать то, что привиделось.

- Что приснилось? Кошмар?

Был ли этот сон кошмаром? Нет, вероятно, никто бы не назвал его так. Но с другой стороны, он причинил ей такую боль, что никаким другим определением и язык не повернулся бы этот сон назвать.

Ей снился дом. Тот. Старый дом. Она сидела в кресле на веранде, наблюдая за тем, как носится во дворе Плюх, оглашая окрестности басистым лаем. Вячеслав находился рядом с ней, сидел на покрывале, расстеленном на полу прямо у кресла. И с улыбкой внимательно следил за тем, как то и дело оглядываясь на них, заливаясь веселым смехом, ползком подбирался к ступеням толстощекий малыш с темными карими глазами. Словно проверял: видят ли родители, какую каверзу он задумал? Удастся ли ему сползти, добраться до веселящегося пса? Или родители перехватят его на первой же ступени, как и случилось предыдущие два раза...

Агния знала этого мальчугана. Их сына, которого так и не родила. И вроде бы смирилась. И даже приняла все, осознавая, что и так ей вернули немало. Но этот сон всколыхнул внутри столько всего, что дыхание и чувства никак не желали приходить в норму. Обернувшись так, чтоб видеть глаза Вячека, игнорируя темноту спальни, Агния заставила себя опуститься назад на матрас. Устроилась на своем прежнем месте в крепком кольце рук мужа. Протянула руку и провела пальцами по его щеке, обвела контур рта. Губы Вячеслава были напряжены и поджаты.

Они не обсуждали с ним вопрос детей после того, как он забрал ее из лап Шамалко. Но и не предохранялись. Ни разу. А будучи прекрасно осведомленной о том, как относится ее муж к этому вопросу - она и представить не могла, что Вячеслав надеялся на "авось". И, как казалось Агнии, она имела право предположить, что он совсем не против ее вероятной беременности и появления у них ребенка.

Агния не боялась новой беременности. Об этом ее психолог так же интересовался, похоже, допуская подобную вероятность. Но у Агнии и в мыслях не было такого. Единственное, что ее немного пугало, возможно, иррациональное и не поддающееся объяснению - это то, чтобы ей не пришлось выбирать между возможным ребенком и жизнью Вячеслава. Но отец Игорь, когда Агния озвучила ему свои опасения, заверил ее в неразумности таких страхов. Она старалась этим заверениям верить.

Правда, была и другая проблема: они не предохранялись четыре месяца. Да, были периоды, когда она лечилась от зависимости и, вероятно, даже замечательно, что Агния не забеременела тогда. И просто, времени прошло еще не так много. И все-таки, ей было страшно от того, что внутри жило сомнение - сможет ли она вообще забеременеть после того, что с ней сделал Шамалко? К тому же, Виктор далеко не сразу позволил своим людям отвезти ее в больницу после выкидыша. Врача пригласили только тогда, когда поняли, что кровотечение, по всей вероятности, само не прекратится.

Не желая вспоминать все это, Агния заставила себя сосредоточиться на лице мужа. Вячеслав продолжал внимательно смотреть на нее и не думая забывать о своем вопросе - все ли с ней в порядке?

- Мне Леня приснился, маленький совсем. Глупости, конечно, - Агния моргнула. - Он же так и не родился.

Судя по тому, как напряглись мышцы Вячека под ее ладонью, он прекрасно помнил, что так она хотела назвать их сына.

- Бусинка, - Вячеслав обнял ее еще крепче и прижал к себе так, что ее нос буквально вжался в его шею. - Девочка моя...

- Ты же не против, если у нас будут еще дети, правда, Вячек? - вдруг спросила она, откуда-то взяв храбрость озвучить все свои тайные мечты и страхи этим вопросом. - Или после всего считаешь, что...

Вячеслав хмыкнул и коснулся губами ее лба, погладил по волосам:

- Ты же умная у меня, Бусинка. Сама знаешь - все будет, чего ты только не захочешь.

- А ты, Вячек? - нахмурилась она. - Ты хочешь ребенка?

Он ощутил, как малышка нахмурила свои бровки, как свела их к переносице. Ощущал, как затихала в ее теле дрожь, вызванная сном, о котором она ему так ничего толком и не сказала. Хотя, разве произнесенных слов мало?

- Че за вопросы, Бусинка? - хмыкнул Вячеслав, разглаживая пальцами ее лоб и переносицу. - Или ты все предыдущие разы не поняла, чего я хочу? Так мы сейчас предметно все обсудим, - весело "пригрозил" он, начав покрывать ее скулы и веки горячими поцелуями. Стараясь отвлечь. Вселить уверенность, забрать любые страхи.

А потом добрался до мочки уха и тихо прошептал, ненароком щекоча свою девочку дыханием:

- Хочу, малышка. Очень, - честно признал Вячеслав.

Многое изменилось в их жизнях за эти месяцы. Вячеслав на многое изменил точку зрения. Да и свыкся уже как-то с мыслью, что у него вполне может быть дитенок. Их ребенок, подаренный Вячеславу самой дорогой и бесценной для него девочкой. И потом, давно закончив безуспешные розыски возможной родни, он как-то подумал, что, не имея кому доверить свое сокровище тогда, когда его самого уже не будет рядом, он вполне может оставить Бусинке частичку себя. Их общее продолжение.

Однако принять это решение, озвучить его, несмотря на все страхи, оказалось куда проще, чем достигнуть желаемой цели. Возможно, если бы Агния знала, насколько оправданы ее опасения - то даже не вспоминала бы о новой беременности. Не заговаривала об этом с Вячеком и не стремилась бы так узнать, хочет ли и муж этого.

Первый же врач, к которому их направил Алексей, когда Агния озвучила доктору свои опасения, после осмотра тяжело вздохнул, покачал головой и задумчиво признал: " что беременность весьма сомнительна". И занялся перечислением всех обнаруженных проблем в ее здоровье...

Это он просто совсем ничего не знал о Вячеславе Боруцком, наверное. Но Агния, к счастью, успела ухватить и сжать руку мужа до того, как он бы начал красочно излагать свое мнение о словах врача. Вячек глянул на нее, игнорируя доктора, продолжающего разговаривать. Взглядом показал Агнии, что он думает по поводу всего этого. А потом поднялся, потянув и ее за собой, и так же молча покинул кабинет растерявшегося врача. Ясное дело, Агнии пришлось последовать за мужем, ограничившись извиняющимся взглядом в сторону гинеколога.

И, тем не менее, последующие консультации у многочисленных врачей были не особо оптимистичней. Хотя, возможно, предупрежденные Алексеем, другие консультанты не делали категоричных заявлений.

Впрочем, Вячеслава никакие намеки и предупреждения о маловероятном результате не останавливали. Наверное, без него Агнии и в голову не пришло бы спорить с врачами, практически убежденными в ее приобретенном бесплодии. Не с Вячеславом, однако. Каждый раз, когда на нее обрушивалось отчаяние и апатия, каждый раз, когда Агния готова была забиться в самый дальний угол и просто заплакать, жалея себя и оплакивая свои мечты - муж оставался ее незыблемой и твердой опорой. Нет, он не давил на Агнию и не пытался замаскировать проблему ложными убеждениями или оптимизмом. Вячеслав просто на сто процентов был уверен, что они сумеют со всем этим справиться, и позволял Агнии черпать такую уверенность в нем. Независимо от того, сколько анализов ей назначали; несмотря на то, какие манипуляции и процедуры Агнии приходилось терпеть; игнорируя то, что они стали узнавать лица людей, сидящих в очереди под кабинетами в репродуктивном центре, который посещали - Вячеслав всегда был рядом. Ежеминутно. И при этом - он не позволял ей на этом зацикливаться. Так что у Агнии просто не оставалась оправданий для пораженческих мыслей.

А еще Вячеслав всегда умудрялся как-то предощутить те моменты, когда у Агнии начинали опускаться руки, и он с успехом делал все, чтобы ее отвлечь. С самого начала.

То уговаривал ее пропустить одно из посещений врача, а вместо этого вез Агнию в совершено неожиданное место - в цирк, к примеру, в котором она не бывала с глубокого детства. И потом с чуть покровительственной усмешкой следил за тем, как она проигрывает борьбу с самой собой и своей серьезностью, начиная улыбаться. Не столько даже из-за представления, а из-за моря смеющихся и радующихся мордашек детворы вокруг. Этими "наглядными демонстрациями" Вячеслав словно бы показывал ей, напоминал о том, что все их действия стоят того, что приходится делать.

Или он мог просто зайти в комнату, в которой Агния теперь проводила много времени с красками и холстами (а так же с еще тысячей всевозможных мелочей, из которых мастерила какие-то невероятные поделки), и предложить прогуляться. А в результате они оказывались в ресторане, потому что он приготовил ей сюрприз к годовщине венчания, о которой и не думал забывать. Вообще, они и раньше всегда праздновали эту дату. Правда, в своем тесном кругу: Вячек, Агния, Федот и Вова.

Теперь же отмечать поехали втроем. И Агния вдруг начала безумно нервничать, когда Вячеслав завел ее в зал такого знакомого и родного ресторана. Федот, да и сам Вячеслав, прятали усмешки, глядя на ее мандраж. А Агния справиться с собой не могла: так нахлынуло все - и все те чувства, которые она испытывала, когда на этой сцене когда-то пела. И то, чуть ли не в кровь впитавшееся убеждение, что она не имеет права даже жестом выдать своего любимого. А оттого еще невероятней казалось то, что сейчас он открыто привел ее сюда, как свою жену, ни от кого не тая и не пряча. Конечно, очень много людей из персонала давно поменялись. Но Семен остался, и Агния искренне обрадовалась, когда увидела, как он ей улыбнулся.

Осталась в ресторане и Светлана, как раз выступающая сейчас. У Агнии в душе не осталось обиды на эту певицу, тем более что та и не особо ее третировала в прошлом, если трезво оценивать. И ее выступление добавило приятных ноток в атмосферу вечера. Но сама Агния отрицательно покачала головой в ответ на предложение мужа выступить. Она так и не могла заставить себя петь, несмотря на общее улучшение самочувствия. И ни разу за те полгода, что прошли с ее возвращения не пела. Даже дома или наедине с самой собой.

Но совсем развеселилась Агния тогда, когда в конце их обеда Федот с видом фокусника открыл огромную коробку, все это время простоявшую на столике рядом. А там оказался торт с огромной надписью: "С восьмой годовщиной свадьбы!" и восемь церковных крестов, вылепленных из марципана. То ли как намек на венчание, то ли на эпизод с ее непонимание значения наколки Вячеслава, который ее мужчины до сих пор иногда со смехом вспоминали Агнии.

Правда, смеялась она не из-за торта, и даже не из-за этой шутки друга. К его экстравагантным поступкам она давно привыкла, и даже очень ценила их. А вот удивленное и пораженное лицо вечно невозмутимого Семена - оказалось тем, на что она не смогла смотреть без смеха. Администратор как раз подошел к ним, чтобы поинтересоваться о напитках. И только сейчас, судя по всему, узнал, кем же она приходилась его начальнику все эти годы. Правда, Семену все же удалось с собой справиться под ироничным, полным намека взглядом Вячеслава. Но весь вечер то и дело бросал в их сторону ошеломленные взгляды, пока они, наконец, не уехали.

Ну как после таких поступков Вячеслава и Федота, после стольких стараний с их стороны она могла продолжать зацикливаться на каких-то неудачах? Временных, как продолжал убеждать ее муж.

И все же, постоянный подспудный страх поражения жил в ее сознании. И чем больше проходило месяцев, чем больше врачей и клиник они посещали - тем сильнее этот страх пускал свои ростки. Но она старалась не поддаваться, а еще - не показывать Вячеславу, что иногда все же с собой не справляется.

И боролась с этим новым способом: Агния увлеклась рисованием. Нет, она не считала, будто создает великие полотна и бессмертные шедевры. Вовсе нет. Все, что выплескивала из своей души на бумагу или холст, Агния делала лишь для своего удовольствия и облегчения напряженной, гнетущей тоски по пока не осуществляющейся мечте. Более того, Агния рисовала пальцами. Да, вот как начала баловаться с того первого раза, когда Вячеслав по ошибке купил краску для детей, так и увлеклась этим. И теперь ее "картины" постепенно занимали места на стенах их дома.

Они были совершенно разными по настроению и гамме. Отражали всевозможные сюжеты: иногда это были просто смешение цветовых "пятен", по словам Вячеслава, но Агния что-то видела в них, свою боль или, наоборот, нежданную радость от солнца за окном. Иногда она рисовала пейзажи: реки, холмы, усеянные маками. Эти цветы почему-то стали манить ее. Но не из-за связи с дурманом. Та тяга покинула ее. Нет, маки привлекали ее ярким, горячим, полным жизни цветом. Настолько мощным, что она будто подпитывалась от них надеждой, просто рисуя эти цветы.

Муж, несмотря на периодическое подтрунивание, радовался любой деятельности Агнии. И без всяких возражений развешивал эти картины вперемешку с новыми фотоснимками, которыми они заполняли свою жизнь. А Федот даже попросил у Агнии одну картину. Простоял перед ней минут сорок в первый же день, когда Агния попросила Вячеслава ту повесить в коридоре. А потом подошел и спросил: за сколько она ему ту продаст?

Агния сначала решила, что ослышалась. И так обиделась, просто жутко. Одарив Федота таким взглядом, каких он от нее лет восемь не получал, наверное, она подошла к стене, сдернула этот пейзаж и с такой яростью сунула в руки немного опешившего Федота, что только чудом не порвала холст. Не найдя слов, способных выразить ее возмущение, Агния с такой же злостью покрутила пальцем у виска, и под хохот Вячеслава демонстративно вышла на улицу, хлопнув дверью.

Правда, эффект от ее ухода был несколько подпорчен тем, что Вячеслав тут же выскочил за ней следом, и загнал Агнию назад в дом, уже ее обвиняя в глупости прогулок без куртки в декабре. Тогда Агния скрылась на кухне, все еще с возмущением фыркнув, когда проходила мимо ухмыляющегося Федота. Тот рассматривал картину и даже крикнул ей: "спасибо", когда Агния прошла рядом, громко топая ногами. Это, а еще какао, которое по просьбе Вячеслава тут же приготовила для нее их домработница, несколько улучшило настроении Агнии.

Глава 44

Вячеслав начал реально париться. Не то, чтоб он сомневался, вообще-то. Именно сейчас он был уверен в том, что выбрал идеальный подарок для своей девочки. Но, блин, Федот умел скривить такую мину, что кто хочешь стрематься начнет.

- Слав, ты мне вот что объясни, - этот умник с ехидным лицом обошел вокруг него. - Ты ж, вроде, решил малышке собаку купить?

- Ну? - Вячеслав с серьезным намеком глянул на этого умника.

- Не, собака - нормальный подарок. Я ж че и говорю, хороший подарок. И Бусине нашей, сто пудов понравилось бы. Это мы точно знаем.

- Ну? - снова зыркнул Боруцкий.

- Ну так нафига ты ей крысу купил, ты мне объяснить можешь?! - рассмеялся друг, тыкнув пальцем в повизгивающий "подарок", который Вячеслав все это время держал в охапке.

"Подарок" фыркнул, ощерился зубами на руку Федота и зашелся в звонком лае.

- Сам ты - крыса, - огрызнулся Вячеслав, почесав шерстку живности за ухом, чтоб успокоить растявкавшегося малыша. - Это - йоркширский терьер. Самая что ни на есть собака.

- Да крыса это, говорю тебе, - не унимался Федот. - На кой она Бусине? Че с нее толку? И не заметишь просто так, разве что когда наступишь.

- Так, - Вячеслава уже достали приколы друга. - Я твоего мнения не спрашивал. И потом, получше тебя знаю, что моей жене нужно, так что заткнись и помалкивай. Или сам добирайся, - развернувшись, он вместе с щенком пошел к своей машине.

- Ага, дудки, - Федот догнал его в два счета. - Думаешь, я пропущу то, как ты будешь малышке эту крысу под видом пса впаривать? - хмыкнув, этот умник быстро забрался на пассажирское сидение.

Вячеслав косо глянул на него. Прикинул, стоит ли доверить Федоту щенка, пока сам он будет вести машину? Не нашел для этого веских доводов (мало ли, вдруг этот остряк додумается щенка в окно выкинуть?), и оставил терьера сидеть у себя на коленях, придерживая одной рукой. Благо, места щенок занимал мало. Хотя, зрелище, сто пудов, было еще то. Не зря Федот тихо угорал от смеха, косясь в их сторону.

Вячеслав игнорировал друга. Все-таки нет, он не сомневался в правильности своего выбора, хоть сначала думал купить или сенбернара, похожего на того, что у них когда-то был, или еще какого-то крупного пса. Только, увидев это... ну, он не мог не согласиться, что на грызуна эта собака больше походила. Но не в том дело. Короче, увидев этого терьера, Вячеслав сразу понял, что это именно то, что ему надо для Бусинки.

На малышку в последние дни все чаще накатывала хандра. Ясно, конечно, все эти врачи ее просто замучили уже. Вячеславу порой казалось, что на руках и теле его малышки не осталось ни одного живого места. А прогнозы врачей оставались все такими же неутешительными и "маловероятными". Только он не собирался этому верить, и малышке руки опустить не позволит. А этот щенок ее точно развеселит и настроение поднимет. Чего уж там, даже Вячеслав не мог не улыбнуться (ясно, тайком от Федота), когда это чудо увидел. Так что его девочке эта живность точно настроение поднимет.

- Между прочим, не в пример некоторым, малышка к моим советам прислушивается, когда тебе подарки выбирает, - не паливно так намекнул Федот со своего места.

Вячеслав хмыкнул. Бусинка ему на день рождения три недели назад подарила охотничье ружье. Ясное дело, без помощи Федота она бы то не выбрала.

- Малышка просто в оружие ни фига не разбирается, ясно, что спрашивала у тебя. Да и не надо оно ей. Ты и я есть для этого, - отмахнулся он от упрека друга, продолжая вести машину и почесывать щенка за ухом.

Собака уморно урчала, видно, балдея от этого, и подставляла голову, вертя ею из стороны в сторону.

Федот пробормотал что-то, точно не лестное об его особе. Но Вячеслав на это не повелся - они уже подъезжали к воротам их с Бусинкой дома.

Малышка обнаружилась в его кабинете, как ни странно. Сидела и пялилась в окно, изучая пасмурное небо. При этом на лице у нее было приблизительно такое же пасмурное настроение. Видно, снег надеялась высмотреть.

Вячеслав тут же вспомнил, как вчера его девочка хандрила. Даже рисовать не пыталась, что обычно помогало ей справиться с тоской и усталостью. А когда он попытался выяснить, из-за чего она так расстроилась - Бусинка обняла его и начала так целовать, забираясь при этом ладошками под свитер, что сложно было ее намерение толковать двузначно.

Вячеслав попытался мягко отодвинуться от жены и напомнить, что им стоит подождать пару дней, по советам врачей, так сказать "накопить запала и энергии" до того момента, когда у Агнии наступит самый подходящий день для зачатия.

И тут Бусинку просто прорвало - она так давно не плакала. Наверное, с того момента, как он ее из Киева привез. Аж взахлеб, растирая слезы по лицу и отворачиваясь от его рук, когда Вячеслав, кляня свой язык, пытался обнять жену, успокоить.

- Я устала, Вячек. Не могу так! - захлебываясь слезами, всхлипывала его малышка. - Я люблю тебя. Почему мы должны быть вместе по расписанию? Чем это поможет нам?! Я же...

Что "она", он уже не дал ей досказать, сил не было ее рыдания слушать. Поймав лицо малышки своими руками, Вячеслав прижался ртом к ее губам, глотая и эти рыдания, и ее отчаяние, и соленые слезы. Пытаясь успокоить. Блин. Можно подумать, что ему самому было в кайф терпеть и не распускать руки, не давать себе волю любить свою малышку. Но врачи ж, типа, говорили, что это может помочь. Правда, без особой уверенности.

- Хорошо, твои варианты? - поинтересовался он сиплым голосом, усадив Бусинку к себе на колени. - Что ты предлагаешь? - отвел волосы от ее щек, погладил кожу, вытирая слезы.

- Мне и так столько всего делают, Вячек, - уже смущенно, стесняясь своей истерики и слез, всхлипнула Бусинка. - Все эти гормоны, лекарства, процедуры. Думаю, ничего страшного не случиться, если мы не будем еще и наши отношения по графику выстраивать. Мне гораздо чаще хочется быть с тобой, чем эти врачи разрешают. И вообще, что они в нашей семье и чувствах понимают? - с вызовом, немного подпорченным новым всхлипом, уточнила она, глядя на него из-под своих бровок.

Ему стало весело:

- Точно, ни хрена не понимают, - так же хрипло согласился он, поглаживая, перебирая ее волосы. Крепко обнимая свою любимую второй рукой. И опять поцеловал, теперь уже сам показывая, что не собирается останавливаться.

Именно из-за этой ее вчерашней вспышки, он и решил раньше времени поторопиться с новогодним подарком. Потому и поехал сегодня выбирать собаку, когда сама Агния еще и не проснулась толком. Чтоб хоть немного свою девочку развеять.

Бусинка обернулась, как только они замаячили на пороге:

- Вячек! - подорвавшись с его кресла, на котором сидела у окна, она подлетела к нему. Счастья столько сразу в глазах появилось, что у него от сердца отлегло. - А ты куда делся с утра? Привет, Федот, - кивнула Агния другу, махнувшему ей рукой.

Но повиснуть у Вячеслава на шее не успела. Он выставил вперед ладони, на которых, испуганно притихнув, сидел щенок.

- Держи, Бусинка, - улыбнулся Вячеслав, наблюдая за реакцией жены. Следил и Федот. - С Новым годом.

Бусинка застыла секунд на тридцать, во все глаза уставилась на щенка. А того аж трясло, Вячеслав ощущал это. И вдруг терьер тявкнул и попытался спрыгнуть с его ладоней, явно стремясь добраться до Агнии.

Бусинка залилась таким радостным смехом, что у Вячеслав на все лицо расползлась улыбка. Выхватила из его рук это тявкающее недоразумение и закружилась по комнате:

- Это мне? Правда? Прелесть какая! Он просто чудесный! - подскочив к нему впритык, Агния поцеловала Вячеслав, продолжая держать щенка в руках.

А тому явно пришлась по вкусу хозяйка: щенок уже успел облизать ей все ладошки и подпрыгивая, старался достать до лица.

- Он такой...! - Агния снова захохотала, не сумев подобрать от восторга слова. - Спасибо, Вячек! Спасибо! - она с упоением гладила щенка.

Вячеслав поднял голову и одарил Федота взглядом, полным превосходства. Друг молча развел руками, признавая, что был неправ.

- А как его зовут? - Агния запрокинула лицо, заставляя Вячеслава снова переключить внимание на нее.

- Это твоя собака, ты и придумывай, - с усмешкой открестился Вячеслав, обнимая жену за талию.

Агния задумчиво нахмурилась. Вытянула щенка перед собой на руках, внимательно всматриваясь в мордочку.

- Он такой милый, - она состроила счастливую гримасу. - Просто... Просто чудесный монстрик! - Агния захохотала, когда щенок сумел достать языком ее щеку. - Давай, так и назовем, а? Монстр!

Вячеслав как-то опешил. Глянул на Федота, который по ходу тоже растерялся. Да уж, сложно было им понять, чем руководствовалась Агния, подбирая клички собакам. Огромного пса - Плюхом назвала. Эту игрушку - Монстром...

- Это, вроде, девочка, Бусинка, - откашлявшись, чтоб скрыть смех, попытался Вячеслав как-то повлиять на ее решение.

- Да? - Агния подняла щенка повыше. Смутилась. - Точно, - у малышки даже щеки покраснели. - Ну, тогда, давай, пусть будет - Моня!

То, что с подарком Вячеслав не прогадал - стало ясно почти сразу - Моня никому хандрить не давала. Этот двухкилограммовый комок энергии носился по всему дому с такой прытью, что попробуй еще догони. Хотя догонять как раз, нужды не было - носилась Моня исключительно за кем-то из них. Конечно, в основном, предпочтение отдавалось Агнии: хозяйку, не чающую в ней души, Моня обожала в ответ с не меньшей "страстью". Однако не оставался без своей порции "щенячьего восторга" и Вячеслав, на коленях которого Моня предпочитала устраиваться для послеобеденной сиесты. Чем вгоняла его в ступор: вроде и разбудить этот комочек жалко, но и сидеть поленом, когда куча дел - дико и глупо. Федот же отводил душу, используя любой случай, чтобы из-за этого приколоться над другом. Правда, продолжалось это ровно до того момента, пока Вячеслав, зайдя как-то вечером на кухню, не застал Федота в вовсе нелестном для последнего положении: этот приколист сидел прямо на полу, рядом с мисками Мони, и поглаживал повизгивающую от удовольствия собаку, тихонько рассказывая, какая же она "чудная". Моня была от этих комплиментов в восторге, судя по виду. Вячеслав тоже, только больше от мины Федота, когда тот понял, что его застали " на месте преступления".

А вообще, Моня умудрилась стать неотъемлемой частью всех событий в их жизни. Она даже "приобщилась" к хобби Агнии, несколько раз влезая в банки с красками. И теперь у них на стене в коридоре имелся "холст" с ярко-зелеными следами Мони.

Даже охранники не остались без внимания собаки: несколько раз увязавшись за Вячеславом, когда тот по утрам согласовывал с ними расписание на день, Моня завела себе привычку регулярно "проверять" работу и бдительность парней, оббегая все посты и суя свой нос во все углы. В общем, независимо от результатов постоянных медицинских исследований Агнии, у них всегда находился повод для веселья.

Как только немного потеплело, Моня расширила территорию своего "патрулирования" и на улицу. Правда, только в компании Агнии (а лучше просто на ее руках) или следом за Вячеславом. Иногда Моня довольствовалась и сопровождением Федота, но тот все-таки еще стеснялся своей привязанности к этой "крысе", и редко рисковал показываться с ней на людях.

Именно благодаря потеплению и тяге Мони к совместным с хозяевами прогулкам, однажды и случилось то, за что Вячеслав (да и Федот, если говорить честно) готовы были расцеловать эту собачонку и прощать любой бедлам. Правда, вначале Вячеслав думал, что просто прибьет этого монстрика.

Дело было в середине марта: на улице ярко светило солнце, но еще было влажно и ветрено, да и прогрелся воздух не сильно. Вячеслав как раз заезжал во двор, возвращаясь из города. Федот, как чаще всего и бывало, увязался после всех дел за ним, чтобы поужинать "с семьей" и сейчас ждал, пока освободится проезд. Агния, наверное, увидев их машины из окон, выскочила на крыльцо, встречая. Как обычно, игнорируя его многочисленные просьбы не выходить на улицу не одевшись как следует. Вот и сейчас Бусинка торчала на крыльце, накинув только кофту поверх домашнего платья, в обычных тапках и с Моней на руках. Зато улыбалась так, что и солнца было не надо. Вячеслав четко помнил, что увидев жену на крыльце сам улыбнулся, радуясь тому, что у нее хорошее настроение.

Но в следующую минуту ему уже стало совсем не до этого. Со стороны улицы, с которой они только завернули во двор, раздался какой-то звук, и Моня, никогда до этого не отличающаяся подобным рвением, вдруг прыгнула с рук Бусинки, заливаясь звонким лаем. И рванула со двора с такой прытью, что никто сразу и не понял, куда она собралась. Но тут, видно сообразив, что ее любимица таки вознамерилась выбежать во "враждебный внешний мир", Агния бросилась следом за ней. Вячеслава и Федота на доли секунд задержало то, что они не успели к тому моменту еще выбраться из машин. Однако это не помешало им рвануть следом. Правда, в тот момент обоим было плевать на собаку: оба труханули из-за Агнии, которая за это время еще ни на секунду не оказывалась без присмотра хоть одного из них. В этом же направлении стартанули и охранники. Как раз один из них, тот, что стоял у самых ворот, когда машины въезжали, оказался к Бусинке ближе всех. И главное - ну глупая ситуация, ну что такого в этом: выскочила собака на улицу, хозяйка ее поймать старается, и все. А все с чего-то испугались. Особенно тогда, когда выскочив на улицу, увидели, что Моня несется прямо под колеса двигающийся мимо машины, а Агния, видно надеясь вовремя поймать беглянку, бежит туда же следом.

- Стой! - диким голосом заорал Вячеслав, в тот момент почти ненавидя Моню. Чересчур волнуясь о своей жене. - Бусинка, не смей рыпаться дальше!

Агния послушно остановилась, хоть и было видно, что она-то как раз за свою любимицу очень боится. Однако приказ Вячеслава оказался важнее, видимо. А может - нежелание огорчать его. Плевать, по факту, главное, что уже через мгновение он обнимал ее, не позволяя никуда даже дернуться. И они оба наблюдали за тем, как с визгом затормозила машина, перед которой с какой-то придури замерла, продолжая тявкать, их полоумная собака.

Чего Вячеслав не ждал, так это того, что из остановившейся машины с пассажирской стороны, покажется Соболев. Константин с интересом осмотрел представшую его глазам картину: трех охранников, не считая Федота, за спиной Вячеслава и Агнии, перевел глаза на Боруцкого. Кивнул, здороваясь. С интересом глянул на его жену, с которой Вячеслав все не находил времени Соболева познакомить. А потом перевел взгляд на Моню, сидящую почти под самым капотом крупного внедорожника, который, наверное, и проехав над нею, не задел бы собаку. Моня продолжала тявкать.

- И что это у вас за волкодав, а, Слав? - с усмешкой поинтересовался Соболев. Обошел машину и помог выйти Карине, которая была за рулем.

Жена Соболева с таким же интересом рассматривала это все. А Вячеславу захотелось рассмеяться, попустило, едва он Агнию обнял.

- Да, вот, подарил на свою голову жене на Новый год, - хмыкнул он, и двинулся было в сторону Соболева.

И только сейчас вдруг понял, что Бусинка, которую он продолжал крепко обнимать, замерла. Застыла, будто каменная. И ни туда, ни сюда не желает двигаться. Не совсем поняв, что ее так напугало, Вячеслав наклонился и пристально глянул в лицо жене. Та же, не отрываясь, смотрела на Карину Соболеву. При этом Агния словно отключилась, даже взгляд стал каким-то, будто инеем припорошенным. А пальцы одной ее руки с такой силой вцепились в другую, что Вячеславу пришлось приложить усилие, чтобы расцепить ладошки Бусинки. И он с огорчением увидел на ее коже следы ногтей.

- Малышка, ты чего? Что такое? В порядке твой монстр, - проговорил он, пока один из охранников доставал Моню из-под машины, а Федот стоял рядом и приманивал недовольную собачонку, точно не понимающую, чего все так переполошились. - Бусинка, - чуть ли не встряхнув ее, Вячеслав попытался добиться от жены хоть какого-то ответа.

Агния моргнула, перевела глаза на Вячеслава. Улыбнулась бледным подобием своей недавней улыбки. Снова глянула на Карину и уткнулась Вячеславу в плечо.

Сама Карина так же внимательно смотрела на Агнию. Правда не холодным взглядом, а скорее каким-то...знающим, что ли. Хрен разберешь.

Вячеслав глянул на Соболя, рассчитывая, что тот, может, больше понимает, чего происходит? Тот, судя по всему, то ли сам просек что-то, то ли и правда был в курсе о чем-то, чего Вячеслав не знал. Погладив жену по плечу, Соболев что-то тихо сказал ей. Карина молча кивнула. Она пока, вообще, еще ни слова не проронила. Но не спорила, когда Константин направился к Боруцком, ведя и ее за собой.

- Ну что, Слав, познакомишь с женой? - спокойно спросил Константин, подойдя ближе. - А то уже больше полугода, как соседи, а все прячешь, - усмехнулся Соболев.

Карина только вежливо улыбнулась в его сторону, продолжая смотреть на Агнию.

- Меньше надо по Америкам мотаться, давно познакомились бы, - в тон ему ответил Боруцкий, все еще пытаясь разобраться в том, что творится с его Бусинкой. - Поздравляю, кстати, с прибавлением, - пожал он Константину руку, а сам наклонился к самому ушку Агнии. - Малышка, ты что? - начиная серьезно волноваться, снова спросил Вячеслав.

Бусинка прерывисто вздохнула. Как-то так, чуть ли не вымученно, с трудом. Дернула головой, типа, чтоб он поверил, что с ней все хорошо. Ага, счас, как же. И заставила себя повернуться к Соболевым. Он всем своим нутром ощутил это ее усилие.

- Все нормально, за Моню перенервничала, - тихо озвучила она ему свою "отмазку". А потом через силу улыбнулась Константину и Карине. - Здравствуйте.

- Это Соболев, ты в курсе, что у нас с ним есть общие дела, - представил Вячеслав, но как-то мимоходом, все еще присматриваясь к Агнии. - И его жена - Карина. Она раньше в Киеве больше времени проводила...

- Да, - вдруг прервала его Агния, отрывисто кивнув. - Мы с ней встречались. На одном из концертов. - На секунду отвернувшись от Соболевых, она уставилась себе на ноги. - Очень приятно познакомиться, - вновь подняв глаза, вежливо улыбнулась его Бусинка Соболеву, пока сам Вячеслав разрывался между беспокойством о том, не продрогла ли жена окончательно в своих тапочках на босу ногу? И подозрением о том, что ее встреча с Кариной была вовсе не из разряда "приятных".

- И мне приятно, я много слышал о вас и вашем таланте и от своей жены, и от Вячеслава, - Константин кивнул, обняв Карину за талию. - Уже серьезно стал жалеть, что так и не попал ни на один концерт Агнии Сотенко...

- Боруцкая, - вдруг поправила его Агния. - Я поменяла фамилию несколько месяцев назад.

По поводу своего пения она ничего Константину не ответила. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая передвижением охранников, да лаем продолжающей возмущаться Мони. Собака сидела в надежной хватке Федота, не уходившего далеко, и старалась рассмотреть все, что тут происходит.

Константин глянул на Вячеслава. Он же только скривился, рассчитывая, что Соболь и сам не дурак, додумается, насколько это у них болезненная тема. Карина и Агния просто молчали. И друг на друга уже не смотрели, и в безмолвное общение мужей не вмешивались.

- Что ж, рады знакомству, - Константин кивнул, явно поняв, что стоит свернуть удочки. - Мы...

Но тут, прервав Соболева, из их машины донеслось хныканье и тихий детский плач. Карина тут же развернулась и, оставив мужа, быстро направилась к автомобилю, бросив:

- Это Соня, надо ее укачать, а то и Артема сейчас разбудит.

Все почему-то посмотрели ей вслед, наблюдая за тем, как из машины показалась женщина среднего возраста, видимо няня детей, и легко покачивая, с извиняющейся улыбкой, адресованной Карине, пыталась успокоить младенца, укутанного в теплый конверт бледно-розового цвета.

- Соня совсем не любит, когда машина стоит, - со смешком пояснил им Соболев, наблюдая, как его жена забирает ребенка у няни. - Сразу начинает плакать и будит брата. А если они оба заголосят - попробуй их успокоить, еще час нам покоя не дадут. Так что стараемся пресекать эти истерики на корню.

Вячеслав только кривовато улыбнулся, про себя костеря в уме и Соболева, и его жену, и их наследников. Потому как Бусинка в его руках совсем заледенела. И он подразумевал под этим не ее реакцию на весеннюю погоду. Малышка вцепилась руками в его свитер и тайком, кажется, даже не дыша, чуть привстав на носочки, следила за Кариной, словно впитывала в себя каждый жест, каждое дыхание матери и малышки на ее руках. Федот, что подошел ближе едва Карина отошла, и тоже заметил, что с Агнией не все нормально с намеком глянул на Вячеслава, предлагая отвлечь Бусинку притихшей Моней.

- Наверное, мы поедем таки, чтоб и вас не держать на холоде, да и Софья что-то не успокаивается, - чуть нахмурившись, заметил Соболев.

Но Вячеслав не успел никак отреагировать ни на предложение друга, ни на замечание Кости: Бусинка, продолжающая наблюдать за Кариной, которой никак не удавалось упокоить дочку, вдруг отодвинулась и ничего не говоря, направилась в ее сторону. Дошла, пока они втроем пытались понять - стоит или нет ее остановить? И чуть улыбнулась Карине, будто извиняясь или спрашивая разрешения.

Вячеслав уже почти дернулся, чтоб вернуть свою девочку. Не то, чтоб он не доверял жене Соболева. Нет. Просто Карина была сделана совсем из другого теста, чем его Бусинка. Да и между ними точно наблюдалось какое-то напряжение. Меньше всего Вячеслав хотел бы, чтоб Агнию кто-то расстроил.

Но и к его, и к удивлению самого Соболева, все еще стоящего рядом, на лице Карины лишь промелькнула тень какого-то сомнения, а потом она немного отклонилась, словно позволяя и Агнии склониться над плачущим на ее руках ребенком.

- Ну что ты, маленькая, - вдруг заворковала его жена, легко поглаживая одеяло там где, наверное, была укутана ручка дочки Соболевых. - Не плачь, малышка. Ты зачем грустишь? Тебя все любить, заботиться будут, баловать девочку маленькую. Не плачь, не буди братика.

Вячеслав никогда не слышал, чтобы Бусинка с кем-то говорила таким тоном. Чтобы смотрела так. Он замер, впитывая всем телом каждую черточку ее лица и звук голоса своей жены.

Замерла, притихнув, и малышка, видно сбитая с толку незнакомым ей голосом.

А Агния, будто совсем решив выбить сегодня дух из Вячеслава, вдруг наклонилась еще немного ниже и тихо-тихо запела:

- "Гойда, гойда, гой, ніченька іде

Діточок малих спатоньки кладе.

Під вікном тремтить вишенька мала,

В хатку проситься, бо прийшла зима...."

Вячеслав и захотел бы, сейчас не смог бы уже сдвинуться с места. Он понятия не имел, что там делала дочка Соболева, а сам Вячеслав просто слушал. Он не дышал, не видел и ничего больше не различал, кажется. Только слушал, как поет его жена, заставляя что-то внутри него надрываться от звуков этой тихой колыбельной. И в тоже время, возвращая Вячеславу ощущение какой-то правильности, целостности, которого он так старался достичь сам и дать ей все это время. Ему просто нереально не хватало ее пения, ее голоса. И в этот момент Боруцкий по-настоящему наслаждался, еще до конца даже не веря, что Агния действительно решилась на это.

За его спиной напряженно замер и Федот, так же знающий, какой проблемой для Агнии был вопрос пения. И только Соболев, определенно заметивший по ним, что не все обычно и нормально, кажется, не мог понять, что же именно заставило их напрячься.

Пока Бусинка пела свою колыбельную, Карина продолжала тихонько укачивать дочку, которая если и не заснула, то отвлеклась от плача точно. И даже принялась зевать, поддаваясь напеву Агнии и мерному качанию рук матери.

- Что ж, я не могу не признать, что Карина права - у твоей жены потрясающий голос. Надеюсь, ты пришлешь нам билеты на ее следующий концерт? - тихо, чтобы не мешать женщинам, заметил Соболев, глядя на своих: жену и дочь.

- Она не поет больше, - сипло прохрипел Вячеслав, смотря туда же, только на Агнию, казалось, и не заметившую, что переступила чрез блок в своем сознании.

- В смысле? - Константин с интересом перевел взгляд на него. - Не хочет еще пока выступать?

- Вообще не поет. Ни разу не пела с прошлого апреля, - не отрывая глаз от своей Бусинки, ответил Вячеслав. - Даже Петрович твой ничего не мог тут сделать.

Константин его понял. И вопросов больше не задавал, молча слушая и не отвлекая Вячеслава. Только сказал: "спасибо" уже самой Агнии, когда она, закончив петь, улыбнулась все больше зевающей малышке.

- Мы поехали, - добавил Соболев уже в сторону Вячеслава и помог своей жене сесть в машину, сам устроившись за рулем, пока Карина доубаюкивала дочь.

Агния не ответила, кивнула, то ли принимая благодарность, то ли прощаясь с Соболевыми. Тихо вернулась в объятия Вячеслава и прижалась щекой к его груди, словно припала к нему, израсходовав все силы и теперь нуждаясь в поддержке мужа. Он тоже ничего не сказал, не уверенный, что стоит обсуждать случившееся. Да и не зная, готов ли сейчас к этому.

Вместо этого Вячеслав потянул Бусинку в дом, подозревая, что малышка совсем околела. На улице, несмотря на солнце, температура вряд ли поднялась больше плюс десяти. Она не сопротивлялась: и чай послушно выпила, все четыре чашки, что он заставлял ее пить в течение вечера, и даже глотнула рюмку коньяка, который Федот посоветовал для профилактики всякой заразы, хоть и скривилась. И молчала. Да и они с Федотом не сильно рвались болтать. Так что ужин прошел тихо.

И только ночью уже, когда и Федот давно уехал к себе, и домработница улеглась, да, даже Моня уснула в своей корзине, и только они с Бусинкой сидели в его кабинете: он в кресле, а жена у него на руках, Вячеслав рискнул заговорить:

- У тебя были какие-то проблемы с Кариной? - тихо поинтересовался он, касаясь ее лба губами.

- Нет, - Бусинка вяло сморщила носик. - Мы с ней даже не говорили никогда до сегодня.

- Тогда почему ты так на нее отреагировала?

- Она красивая... Очень...

После этого заявления Агния молчала минуты три. Потом уткнулась носом, который все еще казался ему чересчур холодным, Вячеславу в шею. А он что-то не мог догнать, к чему это она предыдущее наблюдение высказала.

- Не понял? - требовательно уточнил Вячеслав, легонько сжав затылок жены пальцами, под отросшими волосами. - Вот уж не думал, что стоит опасаться конкуренции с такого бока, - Вячеслав приподнял уголок рта в усмешке.

Агния рассмеялась. Серьезно. И это было шикарно, как ему казалось.

- Просто, вспомнила, когда увидела ее впервые, - пальцы Агнии рисовали на его ладони какие-то круги. - Мне так больно было, Шамалко решил на мне свою злость согнать, хоть мне как раз выступать надо было. А тут какой-то его знакомый зашел, вместе с этой Кариной. Я, если честно, плохо понимала, что происходило, из-за наркотиков, наверное. Но почему-то так врезалось в сознание, что эта женщина очень красивая. И ее не столько даже испугало то, что она увидела, а словно насторожило... Не знаю, в общем. Просто сегодня, увидев ее, это все всколыхнулось. И все.

Агния пожала плечами.

Вячеслав промолчал, только сильнее прижался губами к ее волосам, целуя. Но если честно, выслушать это и не сойти с ума ему помогло только то, что он и сейчас хорошо помнил, как хрипел и орал Виктор, когда Вячеслав методично ломал ему каждую кость в обеих руках, и в ногах. И горло... И как в глазах Шамалко появился уже не поддающийся никакому контролю или гордости панический страх, когда Вячеслав приступил к основной части: эта тварь визжала, умоляя его прекратить. Но Вячеслав и не думал сбавлять обороты. Сейчас же ему захотелось воскресить Шамалко и сбросить в печь крематория еще живым. Или, хотя бы засунуть в пилораму.

Не озвучив и толики своих мыслей, он просто крепче обнял Агнию:

- Мне тоже надо захныкать, чтобы ты мне спела? - как можно более ровным голосом поинтересовался Вячеслав вместо этого.

Бусинка запрокинула голову, моргнула и неожиданно так заливисто и открыто засмеялась, что Вячеслав не удержался от усмешки в ответ.

- Не надо, не думаю, что выдержу такое и не сойду с ума, - призналась Агния. Погладила его подбородок. - Я постараюсь, Вячек, правда, любимый. Для тебя, - она обхватила его за пояс руками и обняла так крепко, словно боялась упасть.

Если она постарается - это хорошо. Это куда больше, чем она могла сказать ему раньше. Совершенно довольный, Вячеслав кивнул.

Глава 45

Волосы отрастали до невозможного медленно. И это несмотря на то, что Агния делала все, что только можно: расчёсывала их регулярно, массируя кожу головы, принимала витамины, вроде бы предназначенные для стимуляции и улучшения роста. Перепробовала огромное количество шампуней и масок, не обращая внимания на цену, буквально отвоевывая каждый миллиметр. И ежедневно кляла то, что заставило ее когда-то зайти в салон в Киеве.

Правда Вячеслав, казалось, приходил в восторг, когда погружал руки в эти отросшие пряди, когда гладил их и перебирал чуть ли не каждый вечер, словно успокаиваясь или умиротворяясь этим "ритуалом". И его, вроде бы, ничуть не смущало то, что за этот год волосы Агнии отросли лишь ненамного ниже линии плеч.

Сейчас, стоя у зеркала в их спальне, она подняла руки и попробовала собрать волосы в пучок. Минуту придирчиво оценивала, вертя головой из стороны в сторону. А потом раздраженно выдернула шпильки и отбросила их на комод. Встряхнула головой, растрепывая и возвращая волосы к первоначальному состоянию - Вячеславу куда больше нравилось, когда ее волосы были распущенны.

Они собирались на очередной прием в центр репродукции. Честно говоря, ей уже начинало казаться, что они там прописались. Но что оставалось делать? Вячеслав спустился вниз, чтобы распределить, кто из охранников поедет с ними, а кто останется дома. Моня, поняв, что ее с собой сегодня не берут: сначала жалобно подвывала, спрятавшись под их кроватью, а потом с гордым и обиженным видом убежала вниз. Видно решила найти более впечатлительную "жертву", готовую поддаться на ее "горе".

Да и сама Агния уже собралась, в общем-то, но никак не могла заставить себя выйти из комнаты. Ничего не хотелось: ни ехать никуда, ни слушать очередные предположения врачей, ни терпеть очередные манипуляции. Но она не собиралась поддаваться этой лени или апатии, в конце концов: "путь осилит идущий", и Агния верила в это всем сердцем.

Однако уже через час она искренне жалела о том, что не осталась дома. И уже ее руку сжимал Вячеслав, словно удерживал, волнуясь, что жена закатит врачам скандал. Но нет, Агния не скандалила. Даже не спорила, хотя врачи в этот раз были гораздо более категоричны, чем когда-либо. И практически без вариантов, пусть и тактично, заявили, что они сомневаются в целесообразности дальнейшего лечения, поскольку ничего из уже опробованного - не оправдало себя. Нет, конечно, можно еще попытаться. Быть может, проконсультироваться в столице или у заграничных специалистов. Однако надежды на то, что это принесет семейной паре желанный результат, врачи не давали. И потому не видели смысла продолжать изнуряющие процедуры.

Агния выслушала их, поблагодарила врачей за их мнение и все то, что они делали, и попросила Вячеслава отвезти ее домой. Ее муж был зол на врачей, но промолчал, как подозревала Агния, только из-за нежелания расстраивать ее скандалом и выяснениями.

- Мы найдем нормальных врачей, малышка, - убежденным голосом заявил он ей, едва они вышли на улицу. - Не слушай этих придурков. Не знают ни фи... ничего, вот и говорят глупости. А мы вменяемых найдем. Специалистов, а не как эти. Соболь вон, вообще в Майями жену возил, консультировал, и все нормально, сама видела...

Агния улыбнулась и обняла его, заставив Вячеслава остановиться посреди стоянки. За ними остановились и охранники, но она уже давно привыкла не обращать на них внимания. На несколько мгновений замерла, прижавшись лицом к груди мужа, слушая, как стучит его сердце. Наслаждаясь ощущением того, как он ее обнимает. Вздохнула, запрокинула лицо и посмотрела Вячеславу в глаза:

- Не надо, любимый, - Агния погладила его плечо и шею раскрытой ладонью. - Давай, мы не будем пока говорить об этом. Не прямо сейчас, пожалуйста?

Вячеслав сжал челюсти, но кивнул. Повернулся и поцеловал ее ладошку прямо в центр:

- Лады, Бусинка. Пока не будем. Чего ты сейчас хочешь? Точно домой? Будешь вымаливать прощения у своей Моньки? - усмехнулся он, но Агния видела выражение его потемневших глаз.

- Нет, - она покачала головой. - Давай покатаемся по городу? Просто. Мы давно не катались, правда?

Вячеслав вздохнул, но кивнул:

- Правда.

Он отвел ее к машине, усадил. Что-то сказал парням, видно сообщил об их намерении покататься. А Агния просто сидела на своем месте и смотрела в окно: на стоянку перед центром репродукции, на людей, которые заходили и выходили через автоматические двери. Смотрела на зеленую траву и голубое небо, немного блеклое из-за жары и перистых облаков. Смотрела на белый след самолета, которого уже не было видно. Смотрела и даже не думала ни о чем: не хотелось, а может сил для анализа не было. Или это ее сознание так решило защититься от неприятной новости. Только и боли, горя или расстройства она не ощущала. Просто какое-то отстраненное наблюдение за миром вокруг.

Вячеслав ни разу не пытался больше заговорить о решении врачей все то время, пока они катались по городу. Они просто молчали. Только однажды ее муж возмутился и даже повысил голос, когда Агния попросила его завернуть на дорогу, ведущую к поселку, где они раньше жили. Вячек не собирался ее туда везти. Ворчал, возмущался и категорично заявлял, что Агнии там нечего делать. А она только тихо сидела и смотрела на него, взглядом пытаясь показать, что действительно считает это необходимым. В конце концов, раздраженно выругавшись, хоть и старался всегда при ней следить за речью, он резко вывернул руль и завернул в проулок.

На том месте, где когда-то стоял их дом кто-то сейчас строил новый. Даже забор был совсем другим. Все не такое. Вот вокруг, вроде бы ничего не изменилось: те же улочки и дома, знакомые ворота соседских дворов. А их дома нет, и на его месте строится что-то совсем другое, незнакомое и непонятное для сознания Агнии.

Она даже из машины не вышла, просто несколько минут посмотрела из окна, когда Вячеслав притормозил по ее просьбе. После чего попросила мужа отвезти ее в церковь.

Она регулярно ту посещала, почти с такой же частотой, как и репродуктивный центр - три раза в неделю, как минимум. Иногда Агния молилась о своем желании иметь ребенка, иногда ставила свечи и молилась об умерших родных, к которым давно причислила и Вову. Просила о здравии для живых. Разговаривала с отцом Игорем, в беседах с которым черпала силу для того, чтобы не терять веру в свою способность стать матерью.

Вячеслав иногда заходил с ней, но чаще оставался в притворе и о чем-то беседовал со священником, пока Агния молилась. Или просто наблюдал за ней через двери.

Сегодня ей просто захотелось заехать в церковь, без какой-то особой цели. Там Агнии было легче ощутить себя полностью открытой перед Богом. И она хотела подумать обо всем том, что стоит или не стоит делать в связи со словами и вердиктом врачей.

Правда, осмысливание этих слов не закончилось в тот же день. Она думала над этим больше месяца. Нет, не впадала в депрессию, не поддавалась хандре или апатии - жила, любя и обожая своего мужа, смеясь над шутками Федота и проказами Мони. Они даже были приглашены в гости к Соболевым, и приняли приглашение. Сложно сказать, что это встреча прошла совсем уж замечательно, но присутствие Карины уже не вызвало таких острых воспоминаний, а малыши и вовсе скрасили любое вероятное огорчение, так что и Агния, и Вячек были довольны вечером. Еще она рисовала и посещала Валентина Петровича. Но и с психологом, и с Вячеславом она отказывалась обсуждать перспективы своего дальнейшего лечения.

И только спустя почти шесть недель после этого дня, когда они снова приехали в церковь, Агния вернулась к этому вопросу.

Двор был пустым: заутреню давно отслужили, а никаких праздников пока не ожидалось. Потому во дворе было тихо, только летний ветер качал верхушки старых раскидистых тополей.

Агния посмотрела на мужа. Они сидели внутри машины и она не торопилась выходить. Не спешил и Вячеслав, хоть и поглядывал на нее настороженно, видно ощущая, что что-то изменилось в настроении жены.

- Вячек, - Агния посмотрела на свои руки, замечая, как немного подрагивают пальцы. - Я хочу тебя попросить помочь мне. Тебе не понравится эта просьба, - торопливо добавила она, стремясь быть полностью честной и откровенной. Муж прищурился, пока ничего не говоря. Но протянул руку и крепко обхватил ее ладони, прекращая подергивание пальцев. - Только я все равно это сделаю, любимый. Просто мне кажется, что с твоей помощью это будет правильней...- у нее никак не выходило перейти к сути.

- Короче, Бусинка, ты можешь уже толком сказать? - прервал ее рассуждения Вячеслав, похоже, уже серьезно беспокоясь.

Она зажмурилась и глубоко вздохнула:

- Я хочу, чтобы ты обрезал мне волосы, - выпалила она на одном дыхании. - Вот, - Агния вытащила из сумки ножницы, которые взяла у их домработницы, и протянула Вячеславу. Приоткрыла глаза и с опаской глянула на Вячеслава.

Наверное, впервые за всю их жизнь он смотрел на нее так, словно сомневался в наличии у Агнии разума.

- Ты в своем уме, Бусинка?! - рыкнул Вячек, подтверждая подозрения Агнии. - Ты... Ты... Вообще! Нет! Даже, не думай! И тебе я этот идиотизм делать не позволю!

Он с силой сжал руки в кулаки, будто старался сдержать себя.

- Вячек, пожалуйста, я прошу тебя, - стараясь сохранить ровный тон, повторила Агния. - Я знаю, ты пренебрежительно относишься ко всему этому, но... Не знаю, просто, понимаешь, может, я слишком много просила у Бога? Мне же вернули тебя. Я жива и здорова. Мы вместе. И наша жизнь...- Агни улыбнулась, глядя на мужа. - Я счастлива, Вячек, действительно счастлива. Так имею ли я право расстраиваться и грустить, уже получив так много? Понимаешь?

Вячеслав только что-то нечленораздельно рыкнул в ответ и саданул кулаком по приборной панели. Наверное, не понимал.

- Знаешь, я тогда обрезала волосы для тебя, ну, как жертву, что ли. Как те же свечи, что мы ставим в церкви за упокой. Чтоб тебя простили, чтоб дали мир, несмотря ни на что. Я же не знала, что ты жив. Чем больше мы жертвуем, тем это ценнее, и дело не в деньгах, - она облизнула губы, понимая, что серьезно нервничает от того, что муж не смотрит на нее. - А мне тебя вернули... Ну, я не знаю, как это объяснить?! - Она взмахнула руками. - Я долго думала, Вячек, и это кажется мне необходимым. Не для того, чтобы просить о чем-то. Нет. В благодарность за все, что мы имеем, несмотря ни на что. И если Богу угодно, чтобы у нас не было детей - я смирилась, любимый. Это в Его руках. А нам уже столько дано.

- Нет.

Вячеслав чуть ли не выдавил это слово из себя. А потом резко дернул двери и выскочил на улицу. Тут же прикурил сигарету и глубоко затянулся. Отвернулся от нее.

Агния грустно улыбнулась, глядя на напряженную линию плеч мужа. Она так безумно и беззаветно любила его. И подозревала, что он именно так себя поведет. В конце концов, у нее было множество примеров того, как ревностно Вячеслав относился к каждой ее частичке. Но ее решение действительно казалось Агнии правильным.

Она и сама вышла из автомобиля и, обойдя его, остановилась рядом с Вячеславом:

- Я люблю тебя, - прошептала Агния, приподнялась на носочки и прижалась губами куда дотянулась, к затылку мужа. Он резко выдохнул облачко дыма, ничуть не расслабившись.

Агния отстранилась и еще секунду посмотрела на спину Вячеслава. Вздохнула, чуть поперхнувшись горьким дымом, и повернулась к церкви. Но уже через два шага тяжелая ладонь Вячеслава легла на ее плечо, мешая Агнии накинуть на волосы платок.

- Ни-фи-га, - по слогам прорычал ее муж. - Я не дам тебе сделать ничего подобного, Бусинка! И не надейся!

Она не вырывалась. Наоборот, подняла ладонь и переплела их пальцы, после чего повернулась и посмотрела Вячеславу в глаза:

- Я безумно боялась за тебя, Вячек. Я с ума сходила, хочешь, спроси у Федота, - она улыбнулась уголками губ. - Но я же ни слова не сказала тебе, потому что ты считал необходимым так поступить, чтобы дальше жить. Сейчас я делаю то, что необходимо мне.

Они никогда не обсуждали то отсутствие Вячеслава. И хоть Агния была уверена в том, что ее муж ездил, чтобы отомстить Шамалко, она никогда не спрашивала его ни о чем. И сейчас Вячеславу понадобилось секунды две, чтобы поверить - она действительно об этом знает, и об этом говорит. Агния по выражению глаз любимого видела, когда он это осознал и принял. На щеках у Вячеслава появились желваки, и он сжал кулаки аж до хруста.

Однако, хоть и не сразу, он все же отпустил ее плечо, и потянулся за новой сигаретой. Тихо выругался. Быстро наклонившись, Агния на мгновение прижалась к любимому, обнимая, благодаря за понимание. После чего все же накинула платок на голову и пошла в сторону дверей. Вячеслав дошел только до притвора, наверное, чтобы убедиться, что в церкви для нее безопасно.

Однако к алтарю Агни подошла одна. Она долго стояла, рассматривая иконы. Молилась, вспоминая все, что было в ее жизни, все, через что они прошли, и то, что имели сейчас. А потом опустилась на колени перед алтарем, сняла платок, собрала одной рукой волосы и поднесла к тем хозяйственные ножницы.

Это оказалось не так просто: неудобно было изворачиваться, чтобы удерживать руку, ничего не видно, да и волосы, собранные в жгут, не так уж охотно поддавались даже таким ножницам. И все-таки Агния упорно старалась довести до конца то, что начала, испытывая внутри себя твердую убежденность, что все делает правильно. Но как же это было неудобно и сложно!

С тяжким вздохом она опустила на секундочку руки, которые занемели, и с грустью глянула на собственные светлые пряди, сейчас рассыпанные на кафеле пола. Снова подняла руку с ножницами. Только не успела ее так вывернуть, чтобы пристроиться к волосам. За спиной раздались резкие шаги, и Вячеслав выдернул ножницы у нее из пальцев:

- Бл...! Это ж хватит ума так над собой издеваться! - тихо и зло пробормотал ее муж.

И тремя движениями ножниц обрезал все, до чего Агния не достала.

Она промолчала, почему-то тайком улыбнувшись. Перекрестилась и поднялась с колен. Повернулась к мужу и тихо прошептала "спасибо". Но Вячеслав только угрюмо скривился и промолчал. А когда они отходили - оглянулся и зачем-то посмотрел на икону, изображающую "Тайную вечерю".

Вячеслав не разговаривал с ней до самого вечера. Это был впервые с той их первой ссоры, когда Агния так рвалась в Киев, а он не желал отвечать на ее звонки. Но она ни капли не обиделась. Агния слишком сильно любила и понимала мужа. И не сомневалась, что и он поймет ее, как это было всегда. Вечером, когда они сели ужинать, Вячеслав подошел к ней и с какой-то обреченностью провел обезображенной рукой по торчащим прядям, каждая из которых была разной длины.

- Они снова вырастут, Вячек, - напомнила Агния.

Обхватила его руку и прижалась губами к шрамам, уже не добавляя: "в отличие от твоих пальцев". Оба друг друга поняли и так. После чего все обиды и споры забыли.

Федот, приехавший к середине трапезы, одарил Агнию удивленным взглядом и настоятельно посоветовал сменить парикмахера. Или одолжить у самого Федота машинку для стрижки, если уж решила себя "под ноль" обкорнать.

О причинах, побудивших ее такое с собой сделать - он не спрашивал.

Через два дня, возвращаясь с очередного приема у Валентина Петровича, Агния вдруг обратила внимание на то, чего раньше не замечала: совсем недалеко, всего в двух кварталах от клиники, на первом этаже совершенно обычной многоэтажки, располагался центр детского творчества.

- Вячек, останови, пожалуйста, давай зайдем? - попросила Агния, сама не зная зачем, но испытав любопытство.

Муж со скепсисом глянул на вывеску, перевел глаза на Агнию, но все-таки остановил автомобиль, пусть и не очень понял, зачем ей это понадобилось.

Они зашли внутрь коридора, оставив охранников снаружи. Несмотря на яркий летний день, здесь царила полутьма, с трудом нарушаемая единственной лампочкой. В коридоре было прохладно. И тихо, наверное из-за каникул никакие кружки не работали. А еще, и это никакой сумрак не прятал, всюду было заметно запустение и обшарпанность. Центр, точно, не роскошествовал.

- Бусинка, ты что тут надеешься найти? - поинтересовался Вячеслав, внимательно осмотревшись.

- Не знаю, - с искренней улыбкой призналась Агния. - Просто, подумалось...

- Вы к кому? - прервав их разговор, вдруг раздался вопрос.

Они обернулись - в торце коридора, видно, выйдя из какой-то двери, стояла полная женщина среднего возраста.

- К директору, наверное, - весело ответила Агния, не дав мужу вставить ни слова.

- И что вас ко мне привело? - удивленно переспросила женщина. Даже прищурилась, словно пыталась понять - знакомы ли они.

- Скажите, а у вас есть кружок по вокалу? - поинтересовалась Агния, приблизившись.

Вячеслав за ее спиной кашлянул. Выразительно так, с намеком. Агнии стало совсем весело.

- Нет, - женщина покачала головой. - Вы ребенка хотели определить? У нас такого кружка нет, может, вы лучше в музыкальную школу...

- Нет, я хотела предложить вам такой кружок создать, - объяснила Агния, продолжая улыбаться. - Я бы с радостью такой кружок вела.

- Ох, но у нас это не предусмотрено, и денег нет, я могу сделать запрос в районо, но не уверена, что это одобрят, и выделят рабочее место с оплатой.

Теперь Вячеславу стало весело, Агния обернулась и заметила, как он ухмыляется. Муж уже понял, что у нее на уме. Сама Агния рассмеялась:

- Нет, подождите, я не за зарплатой к вам пришла, - успокоила она директора центра. - Не уверена, что вы обо мне слышали, я давно не выступала - меня зовут, звали - Агния Сотенко. Я певица с классическим образованием, кроме того, в дипломе у меня значится и специализация преподавателя вокала. Мы бы с мужем с удовольствием взяли ваш центр под опеку, - совсем огорошила она растерявшегося директора.

Женщина помолчала, а потом откашлялась:

- Понимаете, мы зависим от государственных дотаций, и к нам в основном ходят дети из... не очень обеспеченных семей. Так что вы вряд ли сможете на этом что-то заработать. Никто из них не сможет платить за уроки такого класса...

- Нет, вы не понимаете, - Агния отмахнулась. - Занятия могут быть совершенно бесплатными, или за символическую цену, которую вы обычно берете. Мне деньги не нужны.

- Тогда, что вы хотите? - кажется, директор совсем ее не поняла.

Агния вздохнула, но не перестала улыбаться:

- Хотим сделать здесь ремонт, поддержать кружки, которые у вас уже есть, создать лучшие условия для детей. Создать новые кружки, в том числе и по вокалу. От вас это не требует платы, - тезисно изложила она свои мысли, которые так неожиданно пришли, когда Агния увидела этот центр. - Правда, Вячек? - обернулась она к мужу.

Он смотрел на нее с улыбкой, не обращая никакого внимания на директора. Наклонился к самому ее уху:

- Такие твои желания нравятся мне куда больше, - тихо заметил Вячеслав.

Выпрямился и уверенно кивнул с таким выражение лица, что вряд ли кто-то рискнул бы поспорить с его решением. Во всяком случае, директор к этому точно не была готова.

- Может быть, зайдем ко мне в кабинет и поговорим конкретней? - неуверенно предложила она, указав рукой на комнату, в дверях которой они стояли.

- С удовольствием, - кивнула Агния.

Эпилог

Впервые за тот год, что прошел с создания группы вокала в центре детского творчества, ей пришлось встать рано. Обычно занятия кружков проходили вечером, когда ребята возвращалась из школ. Были, конечно, и несколько кружков для дошкольников, но Агния с ними не занималась. Потому давным-давно позабыла свою юношескую привычку рано подниматься и подстроилась под режим мужа, предпочитавшего засиживаться допоздна.

Но тут такая ситуация, что надо - Агния сама предложила одной из своих учениц перенести занятие на утро, поскольку девочка уезжала вместе с родителями в двенадцать часов дня. А пропускать занятие ученица не хотела. И Агнию это радовало, если честно. Она долго уговаривала родителей этой девочки поверить в талант ребенка, и была просто счастлива, когда ей это удалось.

И все же, проснуться в шесть утра для нее оказалось испытанием. Тем более накануне они все чуть ли не до часу ночи играли в покер с Федотом. И как не пыталась она прекратить игру, напоминая, что ей рано подниматься, ее мужчины каждый раз уговаривали Агнию посидеть еще минутку. Зря поддалась на эти уговоры, тем более что в последнее время занятий было много, да и просто суматошно все как-то складывалось, и Агния ужасно уставала. Иногда даже засыпала в машине, когда Вячек забирал ее после всех занятий. Видно потому, что не выспалась, ей сейчас и было как-то нехорошо: немного подташнивало и голова кружилась.

Глубоко вдохнув, Агния осторожно поднялась с подушки, подумав, что попросит Татьяну Ивановну сегодня что-то легкое на завтрак. "А может, и вовсе йогуртом обойдется", решила она, ощутив, как от первого же движения тошнота усилилась.

Вячеслав, поднявший голову с подушки, как только она пошевелилась, с тяжелым, обреченным вздохом, видимо символизирующим его отношение к такому раннему пробуждению, откинулся назад. Если только ему не мешало что-то совсем уж важное, ее муж всегда старался сопровождать Агнию в центр и либо сидел в машине, либо располагался в одном из свободных кабинетов. И это не считая двух охранников, которые всегда дежурили в центре. Родители детей поначалу немного настороженно относились к этим внушительным и серьезным парням. Но директор быстро убедила всех, что это для охраны самих детей. Да так оно и было в самом деле - ее охранники всегда проверяли посетителей и зорко присматривали за всем, что происходило в коридорах.

Сами же коридоры и кабинеты изменились так, что их было не узнать: за первые полтора месяца каникул, пока не начались занятия, они успели сделать капитальный ремонт. Для украшения Агния нашла художника, который расписал стены сюжетами из сказок. А одну из стен - оставили для воспитанников художественного кружка, и детвора с восторгом присоединилась к украшению своего центра, проведя за этим занятием несколько недель.

- Слушай, может, ты все-таки уболтаешь эту девчонку встретиться попозже? - отвлекая Агнию от воспоминаний, Вячек неохотно приоткрыл один глаз, с надеждой глянув в ее сторону. - И вообще, ты ж раньше не устраивала индивидуальных занятий.

- Она не может позже, я же говорила, - улыбнулась Агния, зная, что муж просто не выспался так же, как она сама. - А у девочки действительно есть талант. Я очень надеюсь, что родители не забросят это и отведут ее еще и в музыкальную школу. Потому и сделала для Маши исключение, - объяснила она и поднялась.

Как только Агния выпрямилась, она осознала, что завтракать в принципе сегодня не будет. А может - и никогда. Ее замутило с такой силой, что не оставалось ничего другого, кроме как броситься в ванную. Вячеслав что-то обеспокоенно спросил, но Агнии в тот момент было совсем не разговоров. Впрочем, муж оказался рядом с ней, согнувшейся над унитазом, уже через секунду. Обхватив ее за плечи, Вячеслав поддерживал Агнию, пока ее желудок выворачивался до пустых спазмов.

- Бусинка, ты что? Где болит? Что плохо? - обняв ее после того, как помог добраться до умывальника и умыться, начал выяснять он.

И нервничал. Она видела, как сильно Вячек беспокоился о ней.

- Не знаю, - искренне пожала она плечами, прижавшись лбом к его плечу. - Не болит ничего. Голова немного кружится. И тошнило. Сейчас уже легче, вроде бы. Может, отравилась чем-то вчера. Но я, вроде бы, ела все то же, что и вы. И все хорошее было, вкусное.

- Ну, у нас с Федотом желудки железные, - поглаживая ее по спине, усмехнулся Вячеслав. Только напряженность никуда не делась ни из его тела, ни из глаз. - Да и мы все обеззараживаем, - попытался развеселить он ее, намекая на коньяк и виски, который нередко сопровождал их игры в карты и бильярд. - Может ты еще что-то ела, малышка? Подумай?

Агнии не хотелось думать, она чувствовала себя сонной, уставшей и несчастной. А мысль о том, что ей вот-вот надо будет выезжать из дому - расстраивала окончательно. И все-таки она задумалась:

- Ела, - наконец, признала Агния. - У Вити, одного мальчика из последней вечерней группы, вчера был день рожденья. Он принес пирог, я съела кусочек с детворой за компанию.

Вячек глянул на нее так, что стало ясно - теперь она имеет право есть только то, что он лично проверит. Несмотря на ужасное самочувствие это заставило ее улыбнуться.

- Да, ладно, этот пирог еще двадцать детей ели, из всех кружков. Думаю, если бы с ним было что-то не так, мы бы уже знали. Это же дети...

- Ага, дудки. Ты у меня вон, какая хрупкая. Че, первый раз к тебе цепляется что-то, что никого вокруг не возьмет? - хмыкнул Вячеслав, и не думая с ней соглашаться. - В общем, так, - тоном, ясно утверждающим, что свое решение Вячек уже принял, добавил муж. - Я сейчас пойду, чай тебе сделаю и Ивановну попрошу, чтоб тебе сухарей сообразила, что ли. А ты, смотри - если полегчало, одевайся и спускайся. А то, может, все-таки пошлешь это занятие на фиг?

- Нет, не могу. Сейчас чаю попью, и мне станет легче. - Агния понимала, что муж в чем-то прав, но не могла подвести Машу.

Вячек хмыкнул, но больше не настаивал. Вышел из ванной и, судя по звукам, одевшись, пошел на первый этаж.

А ей и правда стало легче. Агния умылась, причесалась (странно, но в этот раз у нее не наблюдалось никаких проблем с отращиванием волос, почти без усилий с ее стороны они за этот год стали даже длиннее, чем до того, как она обрезала их в церкви), почистила зубы, одела сарафан и пошла следом за мужем. Но дошла только до лестницы - здесь ее накрыло новой волной слабости и головокружения, и Агния, не рискуя спускаться в таком состоянии, просто села на верхнюю ступеньку, держась за перила. Тут ее и нашел Федот спустя минуты три.

Друг вчера остался у них из-за позднего завершения игры, да и потому, что выпил порядком. Хотя у Федота давно имелась здесь своя комната, и даже неплохой запас кое-каких вещей на все случаи жизни. А вдруг им с Вячеславом приспичит ночью отправиться на утреннюю рыбалку или сорваться на охоту? И как минимум раз в неделю Федот оставался на ночь здесь, смущая домоправительницу своими подначками и веселя их всех за завтраком.

- Бусина, ты чего это тут расселась? - нахмурившись и напрягшись не меньше, чем Вячеслав десять минут назад, он быстро поднялся, перескакивая через ступени. Видно, как раз шел из комнаты за завтраком. - Где Слава? - друг осмотрелся.

- На кухню пошел, за чаем, - Агния подняла голову. - Доброе утро. Я, похоже, отравилась вчера. Во всяком случае, он в этом уверен. Голова кружится, да и плохо было, как встала. Вот и побоялась в таком состоянии спускаться, чтоб не упасть, - объяснила она.

- Ну ты, блин, даешь. Вот говорю я тебе, зря нос от вискаря воротишь, - хмыкнул Федот, немного расслабившись. Покачал головой и протянул ей руку. - Давай, хватайся, помогу.

Агния с благодарностью ухватилась за предложенную руку и, продолжая опираться второй на перила, медленно пошла, поддерживаемая Федотом. Они прошли ступеньки четыре, когда из кухни вышел Вячек. Оценив ситуацию, ее муж помрачнел еще больше:

- Еще хуже? - подхватил уже Вячеслав ее, когда Федот, кивнув другу, отступил. - Я тебя никуда не пущу, все.

- Да нет, Вячек, просто слабость и голова закружилась. Интоксикация, видимо, - тут же заторопилась с объяснениями Агния. - Но я же не пошла сама по лестнице, вот, дождалась помощи, - она широко улыбнулась мужчинам.

Федот иронично хмыкнул, явно забавляясь. А вот Вячеслав не поддался.

- Ты же со мной поедешь, - напомнила она. - Ну, Вячек, серьезно. Это же всего час. Сегодня больше нет занятий. Я хочу поехать. Сейчас выпью чая, мне станет совсем хорошо.

Муж поджал губы:

- Ладно, пошли за чаем, а там посмотрим.

После незамысловатого завтрака из чая, заваренного Вячеславом, и свежеприготовленных специально для нее сухарей, Агния почувствовала себя совсем хорошо. Вячеслав даже признал, что на ее щеки вернулся румянец. И потому, наверное, он поддался-таки на ее уговоры и они вместе поехали в центр.

Занятие прошло совершенно обычно. Все было хорошо, даже замечательно. И к концу Агния уже и позабыла об утреннем недомогании. Более того, проголодалась. К тому же так, что стоило ей усесться в машину - Агния принялась рыться в бардачке, разыскивая какую-нибудь шоколадку или хоть конфету. Она до сих пор обожала шоколад, и муж всегда с усмешкой баловал ее. Но тут, взяв в рот кусочек, Агния вдруг поняла, что хочет совсем другого:

- Вячек, я зефира хочу, - подняв голову, огорошила она любимого, который уже выворачивал на дорогу со стоянки. - Тут магазин недалеко, давай купим, а? - Агния с надеждой обернулась к Вячеку.

Он смотрел на нее с удивлением:

- Тебя выворачивало три часа назад, Бусинка. Какой зефир? Ты чего?

- Такой, бело-розовый, знаешь? Из двух половинок, - она даже руками изобразила эти половинки. И так отчетливо представила себе вкус зефира, что рот наполнился слюной, а в животе заурчало. - Ну пожалуйста, Вячек. Мне очень-очень хочется. Что плохого в зефире?

Вячеслав нахмурился, сжал губы. Помолчал секунд десять. А потом вздохнул:

- Понятия не имею, - честно признал Вячеслав. - Лады, давай за твоим зефиром.

- Только, давай, много купим? - чувствуя зверский аппетит, попросила она. Видно потому, что не завтракала. - Килограмма два? - с надеждой предложила Агния, заставив Вячека расхохотаться.

- Там посмотрим, - немого осадил ее энтузиазм муж.

К их общему счастью, в отделе сладостей небольшого районного магазинчика зефир обнаружился, и именно тот, который так хотелось Агнии. Она схватила из пакета одно пирожное еще до того, как Вячек достал деньги, чтобы расплатиться, чем вызвала улыбку и у продавщицы, и у мужа. Даже пожилая женщина, лет шестидесяти, занявшая за ними очередь, рассмеялась:

- Дочку ждешь, да? - добродушно спросила она, когда они с Вячеславом посторонились, уступая ей дорогу к кассе. - Я тоже, когда дочку ждала, сладкого наесться не могла, все время мужа в магазин гоняла то за кукурузными палочками, то за лимонадом, то за вафлями. А в магазинах в наше время не так уж легко было что-то найти именно тогда, когда хотелось. Тут геройство надо было проявить, - предалась воспоминаниям пенсионерка. - И главное, точно как ты - худющая была несмотря на это, даже живота до седьмого месяца не было, никто и не верил сразу, что беременная.

Женщина повернулась к продавщице, уже отвлекшись от них, а Агния и Вячеслав так и стояли посреди магазина оторопело глядя друг на друга. Правда, эта оторопь не помешала Агнии доесть зефир и достать из пакета новый.

- Да, нет, - тихо покачала Агния головой, стараясь спрятать от мужа тот факт, что у нее задрожали руки и ослабели ноги от неожиданно нахлынувшей надежды. - Быть не может, я бы заметила. У меня же ничего такого не было...

Тут она замолкла, вспомнив и утреннюю тошноту, и головокружение, и еще множество малозначимых мелочей, про которые так дотошно читала все, что только можно год назад, когда они так отчаянно лечились.

- Да нет... - все равно повторила она, так и держа зефир в руке.

Вячеслав же молчал и смотрел на нее: сначала в глаза, а потом на этот самый бело-розовый зефир. Ухватил ее за другую руку. Крепко-крепко, но очень бережно.

- А мы проверим, малышка, - сипло заявил ее муж, ведя Агнию к машине и одновременно звоня в клинику, в которой они так долго наблюдались.

Их врача, который лечил Агнию год назад, на месте не было, все-таки суббота. Но дежурный врач приветливо встретил их в холле, уже с историей болезни Агнии на руках. Он внимательно выслушал ее немного сбивчивый рассказ (Вячеслав все еще предпочитал молчать), поинтересовался - делали ли они тест, и когда прошла в последний раз смена цикла? Агния растерялась еще больше - о тесте, ясное дело, они и не подумали, а цикл у нее после выкидыша так и не стал регулярным, несмотря на все проводимое лечение, и она часто забывала следить за тем, когда и как у нее все проходит. Все равно не могла уловить закономерности. Врач покивал, сделал какие-то заметки, и с вежливой улыбкой, очень тактично заметил, что вероятность отравления домашним пирогом с кремом в летнее время очень вероятна. Но раз уж у пациентов есть сомнения - врач предложил Агнии осмотр. Конечно, она согласилась, хоть и начала испытывать неловкость из-за того, что все это могло оказаться глупостью.

Однако стоило врачу приступить к осмотру, как вежливая улыбка на его лице сменилась сначала недоумением, а потом и явными признаками волнения. Агния, буквально "прилипшая" глазами к нему, поняла, что ее затрясло от нарастающего напряжения. Заметил изменение в поведении врача и Вячеслав, стоявший за креслом.

- Ну? - ее муж потребовал у врача ответ таким тоном, какого Агния от него лет семь не слышала, словно в прошлое заглянула, вспомнив, как он своих "парней" в задней комнате ресторана вычитывал.

Заметил особенности тона и врач, который теперь нервничал не меньше их, кажется.

- Давайте, не будем торопиться с выводами, - немного заикаясь, заметил он, помогая ей подняться с кресла. - Давайте-ка мы перейдем на кушетку, и я проведу УЗИ...

Агния не знала, как там Вячеслав, а вот ей хотелось схватить врача за отвороты его белого халата и встряхнуть, несмотря на разницу весовых категорий. И потребовать немедленного ответа. Однако она только сильнее вцепилась в напряженную руку мужа и послушно улеглась на кушетку, чуть поежившись, когда врач щедро плеснул ей на кожу холодного геля.

- Невероятно! - не успев включить аппарат, вдруг воскликнул врач, заставив Агнию вздрогнуть. - Никогда бы не поверил, если бы не видел сам, - он рассмеялся и посмотрел сначала на хмурого, все еще ничего не понимающего Вячеслава, а потом на нее. Агния затаила дыхание, не смея поверить той догадке, что все увереннее захватывала ее мозг, пока врач не скажет это. - Вы действительно беременны! Поздравляю! Причем, если верить размерам плода, - не замечая их шока и онемения, врач что-то покрутил на передней панели аппарата УЗИ. - Уже почти полных четыре месяца. Неужели вы ничего не замечали?! - врач вновь обернулся к Агнии. И тут, похоже, наконец-то заметил ее состояние. - Так, не волнуйтесь, главное, вам нельзя, - улыбнулся врач. - Вот, смотрите, - он повернул монитор к ней и включил звук.

Агния смотрела на монитор и ничего не понимала, если честно. Все было совсем не так, как в первый раз. Она не могла различить - где голова, а где ноги, хоть ребенок был уже гораздо больше. Просто не улавливала. Вообще ничего, как и Вячек, кажется.

Ее муж вообще как-то так тяжело сел на край кушетки, около ее ног. Продолжая держать Агнию за руку, Вячеслав вдруг опустил голову и прижался лбом к ее коленям, с силой выдохнув, так что у нее по коже дрожь прошла от его дыхания. Но тут же поднял голову и посмотрел на нее с такой силой, оптимизмом и радостью, что она вдруг рассмеялась от нахлынувшего счастья. И от этого звука - ударов сердца их ребенка, который казался ей совершенней любой музыки, когда-либо написанной человеком.

- У вас девочка, кстати, - вклинился врач в эту связь, протянувшуюся между их глазами и сердцами.

И вот тут рассмеялся Вячеслав. Настолько открыто и искренне, так свободно.

Потом приехал и их лечащий доктор, не поверивший по телефону коллеге. И даже Алексей, решивший после звонка Вячеслава, что им не помешает там присутствие понимающего человека, среди всех этих "ненормальных гинекологов". Федота удалось уговорить остаться дома и дождаться их возвращения после всех тестов и анализов. Как именно ее муж это сумел, Агния не знала - Вячек звонил в коридоре.

Ее же все это время врачи донимали вопросами: чем и где она лечилась? Что принимала? И никак не желали верить, что они с Вячеславом в принципе не занимались больше лечением.

- Может, вы за границу ездили? Там обследование проходили, какие-то процедуры? - доктор, который когда-то лечил ее, смотрел запись УЗИ, сделанного его коллегой, листал результаты анализов, которые уже успели провести, и все еще недоверчиво покачивал головой.

Агния улыбнулась:

- Мы ездили, конечно, но отдыхать, в отпуск, - тут же притушила она энтузиазм, вспыхнувший в глазах врача. - И никуда, кроме как на пляж и по старым городкам Италии мы не ходили. И на концерты еще, конечно, - чувствуя некоторую вину за то, что разочаровывает доктора, пояснила Агния. - Только это вряд ли бы как-то повлияло, как я понимаю.

Врачи кривовато улыбнулся, захлопнул ее историю болезни и кивнул:

- Да, я не совсем это имел в виду. Просто это достаточно невероятный случай, ваше заболевание не из тех, которые могут пройти самостоятельно, во всяком случае, я изучил в процессе вашего лечения всю доступную литературу, в том числе и публикации зарубежных коллег, и... - он развел руками.

Агния снова улыбнулась, если честно думая совсем о другом:

- Мы ничего не делали, - еще раз заверила она врача, - просто жили, работали, ходили в церковь...

- Что ж, без чуда тут явно не обошлось, - усмехнулся врач, - может в этом все и дело.

Тут в кабинет все же вернулся Вячеслав и врач оставил эту тему. Зато Агния наконец-то получила возможность задать все свои вопросы: и как так вышло, что она ничего не заметила? Ведь в первый раз почти сразу ощутила, что что-то изменилось в ее теле. И почему ее фигура не меняется, ведь уже пора, хоть немного? И не навредила ли она ребенку тем, что все эти месяцы не наблюдалась у врача и не принимала никаких препаратов?

Однако врач ее успокоил:

- Судя по анализам, что мы успели провести, и по данным УЗИ - с ребенком все просто замечательно. Ваша девочка растет и развивается совершенно нормально. Мы, конечно, еще завтра несколько дополнительных анализов возьмем, но пока - могу с уверенностью сказать, что вам волноваться не о чем. А витамины и сейчас не поздно начать принимать. Что же касательно остального, - врач посмотрел на них с улыбкой, а потом глянул Агнии прямо в глаза. - Это не очень научно, но есть у нас такое наблюдение, что иногда беременность словно "невидно" до времени. Будто Бог прячет ребенка ото всех, даже от врачей и женщины, защищая и оберегая. Видно и с вами так. Так что думаю, скоро все у вас проявится.

Агнию эти слова врача почему-то совершенно успокоили. А вот Вячеслав, и так до сих пор не пришедший в себя, кажется, определенно напрягся. И всю дорогу до дома ворчал себе под нос о том, что не может доверять врачам, которые ни фига не могут сами разобраться ни в том, как их следовало лечить, ни в том, как беременность у его малышки протекает и развивается. Агнии было так смешно слушать это ворчание. Да и просто, в тот момент ей все вокруг казалось замечательным, веселым и самым прекрасным. Она преспокойно поедала зефир, игнорируя намеки мужа, что может не стоит все два килограмма за один присест уминать, так и плохо стать может от сахара. И пыталась убедить самого Вячеслава, что у них нормальные врачи. Просто и они с ним все правильно сделали. Вячеслав только криво улыбался на ее уговоры, но не спорил. И ни слова не возразил, когда Агния попросила его по дороге заехать в церковь - ей очень хотелось поставить свечи: за здравие, и как благодарность за это чудо, о котором она столько молилась, пусть и доверила вопрос Богу целиком и полностью.

Первой, кто встретил их на пороге дома, оказалась Моня. Собака вылетела из дверей, стоило Вячеславу те толкнуть, видно соскучившись по хозяевам за день. Но только Бусинка наклонилась, чтобы подхватить любимицу на руки, как в холле замаячил Федот:

- Даже не думай, Бусина! - прикрикнул друг, развеселив Вячеслава серьезной миной лица. - Я читал, что на животных куча всякой заразы находится, которая беременным и задаром не нужна, так что забудь о том, чтобы таскать эту крысу. И потом, тебе тяжести нельзя поднимать...

Вячеслав глянул на свою оторопевшую малышку, подозревая, что и сам сейчас смотрит с таким же изумлением, как и она. Потом глянул на серьезного друга - и расхохотался так, что не мог потом еще полчаса прекратить посмеиваться. Причем, черт знает, что его больше поразило, то ли то, что Андрюха, оказывается, сподобился еще что-то прочитать, кроме любимой сказки, то ли сама тема его литературных изысканий. То ли то, с какой серьезностью он вдруг взял на себя роль "мамочки" или, скорее, "папочки" Агнии. И чем дальше, тем больше это проявлялось, превращаясь у Федота в какую-то маничку. Видно вдруг нашелся выход для выплескивания всех его не реализованных родительских инстинктов: узнав, что Вячеслав позволил жене съесть столько зефира по дороге из клиники, Федот натурально переполошился и принялся читать им лекцию о том, как важно правильное питание для беременных. Бусинка выглядела так, словно никак не могла понять - кто это такой перед ними, и куда делся Федот? А их домработница, Татьяна Ивановна, по секрету шепнула Вячеславу, что с той минуты, как он позвонил другу, чтобы сообщить радостную новость, тот засел за ноутбук и штудировал эти три часа все, что только смог найти по теме беременности.

Вячеслава так и подмывало напомнить другу, как скептично он был изначально настроен к Бусинке и их отношениям. Сколько третировал и малышку, и его самого. Уж больно смешно было наблюдать за таким преображением Федота. Но он сдержался, решив пару часов потерпеть.

Зря, как выяснилось позднее. Надо было Федота сразу осадить, потому как потом на него никакие намеки и даже открытые наезды уже не действовали. Андрюха так основательно вжился в роль "отца Бусины", что его из этой роли и под дулом пистолета не удавалось заставить выйти. Он пилил Вячеслава, что тот плохо заботится о девочке, поддаваясь на ее уговоры и позволяя есть или делать то, что совсем не подходит беременным. Вечно притаскивал овощи и фрукты, всевозможные витамины и какие-то добавки. Уговаривал ее записаться на подготовительные курсы и гимнастику для беременных.

Однако Агния относилась к этому со смехом, и даже стала подкалывать друга, называя его не иначе, как "папочка". Федот хмурился, но Вячеслав видел, что другу это даже нравится. Честно сказать, он просто угорал, наблюдая за ним. И даже был в чем-то благодарен Федоту, потому что этот заскок друга давал ему самому прекрасный повод отвлечься от страхов и опасений, накинувшихся на Вячеслава с новой силой, как только он узнал о беременности своей малышки.

И по фигу, что он рассчитался со своими врагами. Не со всеми же покончил, в конце концов. И вообще, мало ли, чего случиться может, он давно перестал доверять случаю и жизни в том, что касалось его девочки. Потому, намекнув Федоту, что если тот будет перегибать палку в своей опеке и оспаривать поступки и решения самого Вячеслава, то он скажет охране его и на порог не пускать, Вячеслав плотно занялся вопросом организацией полной безопасности своей малышки от всего на свете.

А Агния, кажется, искренне забавлялась, следя за их "старческими" заскоками и наслаждалась каждым днем своей беременности. Тем более что через пару недель она ощутила первый слабый толчок ребенка и убедилась, что все протекает нормально.

Вячеслав же, напротив, с каждым днем все больше напрягался. По ночам, обнимая свою Бусинку и ощущая ладонями, как безобразничает внутри нее их дочь, он обливался холодным потом, беспокоясь о том, выдержит ли его хрупкая малышка возросшую на ее организм нагрузку и такое испытание, как роды. Не больно ли ей терпеть все эти ворочания и толкания растущего ребенка? Но Бусинка, казалось, вообще ничего не замечала и спокойно спала, тогда, как он изводил себя этими вопросами. И чем больше становился срок беременности, тем меньше уверенности оставалось у Вячеслава в том, что все пройдет хорошо, несмотря на попытки Бусинки и врачей успокоить его и заверить, что "миллионы женщин по всему миру ежедневно рожают". Его малышка не была из этих миллионов. Она была уязвимой и хрупкой. Да, сильной волей и такой упертой, что хрен сдвинешь, если она что-то решила, но ведь такой уязвимой физически...

Дошло до того, что после очередной консультации у врачей, на которую Вячеслав привез жену месяце на шестом, он вывел малышку из кабинета, усадил в машину и, попросив подождать, вернулся, чтобы популярно объяснить, как врачам важно сделать все, чтобы с его Бусинкой ничего не приключилось. Они прониклись.

И, быть может, не в последнюю очередь благодаря этому "объяснению", решили, что для Агнии (и для них самих) более безопасно будет кесарево сечение, чем естественное ведение родов. Тут принялась спорить сама Бусинка - она отчаянно хотела рожать самостоятельно. Но чем ближе оказывался день родов, тем больше врачи убеждали ее, что ребенок слишком крупный для этого. И тут не во влиянии Боруцкого было дело - на восьмом месяце беременности вес их дочки врачи определяли в три килограмма двести грамм, что было чересчур для таза Агнии. Вячеслав винил себя и в этом, убежденный, что ребенок вымахал в него таким крупным, а Бусинке еще и приходится его каждый день таскать. Тем более что и Федот не отказывал себе в удовольствии по сто раз на день бухтеть о том, как это малышку угораздило выбрать себе в мужья такого "бугая". Несколько раз Вячеслав был серьезно близок к тому, чтобы расслабиться, хорошенько врезав другу по морде. Но Бусинка со смехом вовремя спасала их дружбу и психику самого Вячеслава, убеждая, что никакого другого мужа ей не надо и никогда не было нужно.

В общем, к дню, на который Бусинке назначили операцию - дом напоминал пороховую бочку с подпаленным фитилем. И, пожалуй, они все вздохнули с облегчением (хоть и по разным причинам), когда выехали из двора в направлении клиники.

Имя для их дочери выбирала Агния. Вячеслав в этот раз даже не порывался что-то сказать, заявив, что примет любой вариант, который Бусинка озвучит, ему без разницы, только бы с ними обеими все хорошо было. Малышка думала месяца три, отвергая варианты один за одним. Дошло до того, что однажды ночью она ему с печалью призналась - что ей вообще ни одно женское имя не нравится, и она не может определиться. Вячеслав, честно не зная, чем тут помочь, предложил назвать дочь в честь матери Бусинки. Но малышка покачала головой, сознавшись, что уже думала об этом, но боится называть дочь в честь трагически погибшей бабушки. Она вообще стала несколько суеверной, хоть и старалась от этого избавиться и даже несколько раз исповедовалась в этом грехе отцу Игорю. Но у них в доме все равно еще не было ничего, что напоминало бы о скором появлении ребенка - Бусинка не позволяла купить даже пеленку. В общем, этот вариант с именем Агния отвергла. И тут, когда Вячеслав уже почти уснул, спустя минут сорок, жена начала буквально трясти его плечо:

- Вячек, а давай назовем ее Алиной? Как Алину Дмитриевну, помнишь, мою соседку? Она столько мне помогала, почти, как бабушка была.

Поскольку Вячеслав обещал не спорить и чересчур хотел спать в полчетвертого утра, он охотно согласился, все равно не имея других вариантов. На этом и остановились.

Когда началась операция, Вячеслав сосредоточился только на том, чтоб не двинуться умом от страха за свою жену. И искренне радовался, что она была в сознании, благодаря эпидуральной анестезии. Если бы Бусинка с ним не разговаривала, он не знал, как бы вынес то знание, что в семидесяти сантиметрах от него ее режут. Правда, когда ему в руки всучили заоравший теплый комок, уже в шапочки и пеленке, Вячеслав забыл обо всем на свете. Не потому, что в момент осознал, что это его дочь. А потому что тут же поднес дочку к лицу Бусинки - и счастье в ее глазах, на ее лице - было для него самым желанным зрелищем в мире.

В уход за новым членом семьи все погрузились с головой. Причем, Вячеслав даже со смехом замечал Бусинке, что няня им не нужна - Федот моментально и закономерно перестроился из роли "отца" Агнии в роль заботливого "дедушки" Алины Вячеславовны, не чающего души в своей "внучке". И так самозабвенно предавался этому, что Агния решила - другого крестного для дочки им и искать глупо. А вот с ролью крестной они долго не могли определиться - не было у Агнии подруг. И в итоге, наверное, даже исходя больше из тактических соображений, сам Федот предложил Боруцким пригласить на эту роль Карину Соболеву. Общие дела - хорошо, но кумовство посильнее будет, и Алине дополнительная поддержка в виде семьи Соболевых не помешает. Вячеслав как-то сомневался, но в конце концов признал разумность такого выбора.

А вообще на него обрушился такой ворох дел и суматохи: столько надо было всего купить, обеспечить и организовать, позаботиться о Бусинке, что он поначалу даже не особо проникся самим понимание того, что у него родилась дочка. И обрушилось это понимание на него недели через две, наверное, буквально стукнув по темечку: Вячеслав шел по коридору, воспользовавшись редким сейчас тихим моментом, собираясь покурить на веранде. Федота в кои-то веки не было, Вячеслав отправил его проверить дела в магазинах и ресторане, потому как у него на это времени пока не хватало. Дочка, наверное, спала. Во всяком случае, ее не было слышно, как и Бусинки, обычно ворковавшей над дочкой, когда та бодрствовала. Вроде и момент, когда можно спокойно отдохнуть. Но Вячеслав решил все-таки заглянуть в детскую, обставленную в соседней комнате с их спальней, ну просто, на всякий пожарный проверить. Убедиться, что все нормально. Тихо открыл двери, да так и замер на пороге, оглушенный зрелищем: Бусинка сидела в кресле качалке, держа дочь у груди. Но Алина уже не ела. Похоже, обе его девочки спали: Алина - наевшись, а Бусинка - утомленная всеми этими хлопотами. Его жена была сейчас такой расслабленной, спокойной и красивой, такой умиротворенной, что у Вячеслава сдавило горло и что-то стало колом за грудиной, так, что сглотнуть пришлось, проталкивая воздух внутрь себя. И малышка на руках Бусинки, такое крохотное существо. Он до сих пор ощущал какую-то неловкость и неуклюжесть, когда брал ее на руки, боясь чересчур сильно сжать и что-то повредить своей дочери.

Вот тут его и приложило осознанием.

Такие хрупкие девочки. Его красавицы. Его малышки. Целиком и полностью. Идиотом он был. Не сумеет он их никому доверить или оставить. В этот момент Вячеслав вдруг понял, что все что угодно сделает, лишь бы как можно дольше быть с ними. Чтобы увидеть, как его дочь первый шаг сделает, и слово скажет. И как в школу пойдет. Он ее стрелять научит. Тайком от Бусинки, само собой, зачем любимой волноваться попусту? А его дочка кому угодно должна будет уметь дать отпор, мало ли, пацаны сейчас такие хамы. Нет, он, Вячеслав, конечно, ее от всех защитит и будет присматривать. Но мало ли? И как в университет его дочь поступит, он хотел увидеть. А она обязательно поступит. Наверняка, такая же умная, как ее мать будет. А может - и голосистая такая же, судя по тому, как по ночам орет, когда проголодается. И Вячеслав все-все это вместе со своей Бусинкой увидеть хотел.

Он все свои силы приложит. Руками, ногтями, зубами за жизнь держаться будет, не впервой. Но сделает все, чтобы девочек своих защитить и уберечь. Чтобы любить их и баловать так, как никто на свете.

Сжав пачку сигарет, которую держал в кулаке, он сунул ее в карман и зашел в комнату, послав подальше желание закурить. Осторожно забрал из рук Бусинки спящую дочку, так, что ни одна из них не проснулась. Уложил дочку в кроватку. А потом так же осторожно поднял на руки жену, которая умудрилась вообще не набрать веса за время беременности, хоть ела, как не в себя. И крепко прижимая к себе вздохнувшую во сне жену, понес ее в их спальню, уверенный, что там ей будет гораздо удобней. А тут поддался искушению и так и улегся вместе с Бусинкой на руках. И сам уснул, уткнувшись носом в распущенные волосы жены.

Конец