Глава 18: До первой вспышки
Шэдоу переведя взгляд на Соника, неожиданно поймал момент — тот, похоже, пялился прямо на него. Их взгляды пересеклись. Ловко, точно, как случайность — но слишком долгая, чтобы остаться незамеченной. Оба словно застигнуты врасплох, резко покраснели и тут же отвернулись, уставившись в стены, пол, потолок — куда угодно, лишь бы не смотреть друг на друга.
Шэдоу сжал губы. Слова уже вертелись на языке — ему хотелось заговорить. Хотелось вытащить из тени недавнюю ночь, в котором он позволил себе больше, чем привык. Но в памяти всплыл совет Марии.
"Дай ему время, и... себе тоже."
Шэдоу сдержался. Ему самому ещё нужно было разобраться в собственных чувствах.
Соника также не отпускали мысли о недавней ночи. Тот неожиданный поцелуй, признание Шэдоу — всё это вихрем крутилось в голове, вызывая странные, непривычные чувства. Он никак не мог до конца понять, что именно происходит внутри него. Они знают друг друга не так уж давно, и всё же — стоило Шэдоу лишь взглянуть на него, как у Соника перехватывало дыхание.
Раньше он никогда не встречал никого, кто был бы на него похож. Шэдоу первый. Их первое знакомство нельзя было назвать тёплым — скорее наоборот. Всё началось с недоверия и боли. Тогда Шэдоу надел на него ту странную штуковину — после чего Соник почувствовал себя хуже. Но всё же... он понимал.
Шэдоу пытался защитить Марию. Он поступал так, как подсказывало ему сердце. И Соник не осуждал его — он знал, что значит потерять кого-то дорогого. Знал и понимал слишком хорошо.
Несколько мгновений Соник стоял в раздумьях, прежде чем его внимание привлекла Р.Р. Комната. Она казалась непривычно просторной, почти пустой. Любопытство взяло верх — оно словно пыталось вытеснить тревожные мысли о вчерашней ночи.
С — Шэдоу... — негромко позвал он, не оборачиваясь.
Тот вздрогнул будто ждал тяжёлого, серьёзного разговора. Но прежде чем успел что-либо ответить, воздух прорезал резкий, металлический звук громкоговорителя. Вслед за ним знакомый голос.
Дж — Так, меня слышно? Отлично, — отозвался Джеральд. — Приборы активны, приступаем. Итак, вы двое... — в голосе Джеральда звучала деловитость, но чувствовалась и скрытая заинтересованность. — Синий ёж, я хочу, чтобы ты остался на нижнем круге беговой дорожки, а Шэдоу поднялся на верхний. Так я смогу зафиксировать ваши скорости по отдельности. Вы можете начать, как будете готовы.
С — А что мы вообще делаем? — спросил Соник, бросив на Шэдоу любопытный взгляд.
Шэд — Используем наши способности, чтобы развить максимальную скорость, — спокойно пояснил Шэдоу. — Профессор будет фиксировать данные.
Ответ прозвучал чётко, по-деловому, но между ними всё ещё витало лёгкое напряжение после недавней близости. Сонику захотелось хоть как-то разрядить обстановку. Он оглядел просторное помещение, потом с показной решимостью упёр руки в бока.
С — Спорим, я пробегу больше кругов, чем ты? — с лукавой ухмылкой бросил он вызов, прямо глядя в глаза Шэдоу.
Шэд — Что? — Шэдоу чуть приподнял бровь, не сразу понимая, шутит ли тот.
С — Скажи, — не унимался Соник, с самым дерзким огоньком в глазах, — ты когда-нибудь соревновался в скорости с кем-то? И... проигрывал ли?
Шэд — Нет, — прозвучал чёткий ответ. — Я ни разу не проигрывал. Я совершенная форма жизни. Самый быстрый из всех существ.
Соник хмыкнул и скрестил руки на груди.
С — Придётся тебя разочаровать, — с тем же вызывающим блеском в глазах проговорил он. — Потому что самый быстрый здесь — это я.
Шэдоу не сразу уловил, чего добивается Соник. Но как только понял — в его взгляде вспыхнули знакомые искры. Он прищурился, уголки губ приподнялись в уверенной ухмылке.
Шэд — Так ты хочешь посоревноваться? — спросил он, будто уже знал ответ.
С — Именно. — Соник с нетерпением подпрыгнул на месте. — Кто пробежит больше кругов — тот и победил.
Шэд — Готовься проиграть, Соник, — холодно, но с явным азартом бросил Шэдоу.
Всё, что было той ночью — признание, поцелуй, неловкость — будто стерлось одним порывом ветра. Сейчас между ними осталась только скорость. Только гонка. Только желание быть первым.
Они заняли стартовые позиции, и в ту же секунду воздух словно налился напряжением. Синие молнии побежали по телу Соника, глаза засветились ярким, чистым светом. Шэдоу вспыхнул ало-оранжевым, будто загорелся изнутри.
Дж — На счёт три... — раздался голос Джеральда по громкоговорителю. — Раз... два... три!
Они сорвались с места одновременно — две вспышки, два вихря, срывающихся в бешеном темпе.
Шэдоу, скользя на своих аэроботинках, будто сливался с треком. Его движения были точны, как у машины — ни одного лишнего движения, ни одного сбоя. Соник же мчался с естественной лёгкостью — дикая радость в глазах, как будто он не бежал, а танцевал, догоняя Шэдоу с весёлой улыбкой на лице.
Они почти не отставали друг от друга. Два урагана, две стихии — стремительные, неудержимые, одинаково решившие одно: стать первым.
Прошло уже больше сотни кругов. Трасса гудела от напряжения, воздух дрожал, а счётчики Джеральда с трудом успевали фиксировать данные. Но ни Соник, ни Шэдоу не думали останавливаться. Ни один не позволил себе даже на миг сбавить темп — гордость и пульс в унисон требовали одного: не уступить.
Соник всё ещё не мог обогнать Шэдоу. Ни на один круг. Их темп был почти идентичен, и это начало раздражать. Он стиснул зубы, сжал руки в кулаки и решил: хватит играть.
Он подался вперёд, и в тот же миг его тело озарилось новыми вспышками. Сквозь синие искры начали пробиваться золотые — тонкие, яркие, словно свет солнечного пламени. Его энергия нарастала, и сама скорость, казалось, текла в венах.
Шэдоу, уловив перемены, метнул взгляд в сторону. Он заметил, как Соник ускоряется, как вокруг него начинает пульсировать новая сила. Шэдоу не мог позволить себе отстать. Он перенаправил энергию, включил аэро-ботинки на полную мощность, и его алое свечение стало плотнее, ярче — почти нестерпимым. Он шёл на пределе.
И вот — искры от Соника всё ярче сплетались в вихри. Синие и золотые, они обвивали его, будто обнажая нечто новое, почти первозданное. И вдруг... в глазах Соника стали вспыхивать фрагменты. Образы. Прошлые воспоминания.
Он чуть сбился с ритма, моргнул, чувствуя, как эти образы бьются в голове, не спрашивая разрешения. Но ноги продолжали нести его вперёд — будто тело бежало само, отдельно от сознания.
Джеральд, стоя за толстым стеклом наблюдательной, следил за происходящим с всё нарастающим беспокойством. Его глаза метались между бегущими фигурами и показателями на мониторах — и всё чаще задерживались на Сонике.
Синий ёж изменялся. Почти незаметно вначале, но теперь уже отчётливо: его цвет начинал перетекать в золотой. Сначала искры, пробегающие по телу, затем сияние, будто исходящее изнутри. С каждым кругом оно становилось ярче, плотнее, почти невыносимым для глаза.
— Профессор, — голос одного из учёных дрожал, — приборы не выдерживают! Половина датчиков уже перегорела!
— Мы теряем контроль, — в панике добавил другой, — если это продолжится, произойдёт перегрузка системы!
— Надо остановить эксперимент!
Но Джеральд не отвечал. Он стоял, будто прикованный к месту, и только молча вглядывался в Соника. В эту искрящуюся, неукротимую силу. В нечто, что не вписывалось ни в расчёты, ни в теории. Его руки сжались за спиной. Ни страха, ни восторга, только холодное, молчаливое внимание. Как у учёного, который видит нечто за гранью.
И тут это произошло.
Вспышка. Резкая, оглушающая, ослепительная. Словно сама энергия прорвала границы тела и времени. Всё помещение залило ярким золотым светом, от которого все, даже Шэдоу инстинктивно зажмурились, отшатнулись, заслонили глаза.
Мониторы вспыхнули красным и гасли один за другим. По потолку пробежала волна напряжения, лампы треснули от скачка энергии.
***
Синий ёжик молниеносно пронёсся сквозь холмы и зелёные деревья. Его маленькие лапки едва шумели по листве, когда он карабкался по извилистой лестнице, ведущей к дому на дереве, спрятанному в самой гуще леса. Маленький Соник совсем ещё ребёнок, с пушистыми щёчками и глазами, полными света, пробрался внутрь.
Там, на широкой ветке, свернувшись клубочком, тихо посапывала старая сова. Лонгклоу мирно дремала, крылья сложены, клюв приоткрыт — спокойствие и тепло, будто вся Вселенная затихла в этой точке.
С — Лонгклоу! — тихонько пискнул Соник, подталкивая её мягким боком. — Это тебе!
Л — Ох-х... — сова встрепенулась, приоткрыла один глаз. — Соник?.. Что случилось?
В ответ малыш, сияющий от гордости, вытянул лапки вперёд. Из-под его иголок выглядывал цветок — яркий, солнечный, с лепестками, похожими на маленькое золотое солнце.
С — Я нашёл его возле реки, — осторожно подавая ей цветок. — Он красивый. Как ты.
Лонгклоу слабо улыбнулась, прижимая цветок к груди. И в этом взгляде — наполненном нежностью, удивлением будто напоминало вся бесконечная забота мира.
Но внезапно...
Лонгклоу замерла, уловив шорох — еле заметный, но чужой. Её взгляд метнулся к открытой двери, за которой сквозь листву деревьев начали проступать тени. Сначала одна. Затем другая. Вскоре целое племя.
Ехидны. Упрямые, молчаливые воины, так и не отказавшиеся от давнего конфликта. Их луки были натянуты. Стрелы — уже на тетиве. А глаза — неотрывно следили за единственной целью. За Соником.
Им нужен был он. Маленький, ничего не подозревающий ёж. Они верили, что в нём — сокрыта древняя сила, связанная с Мастером Изумрудом. И они пришли за этой силой, несмотря ни на что.
Л — Берегись! — крикнула Лонгклоу.
Не раздумывая, она распахнула крылья — огромные, мощные, тёплые. В одно движение она заслонила Соника от летящих стрел и в следующее — уже прижимала его к себе когтями, резко взмывая в небо.
Ветер засвистел в перьях. Под ними пронеслись ветви, листья, крыши деревьев. Но ехидны не отставали. Они мчались по земле, по верхушкам деревьев, кто-то с копьями, кто-то с луком. Их преследование было неотвратимо.
Маленький Соник, прижавшись к Лонгклоу, дрожал. Его ушки были прижаты, глаза широко распахнуты от ужаса и непонимания.
С — Лонгклоу... ч-что происходит?.. Почему они напали? — прошептал он, вцепившись в неё.
Л — Соник... сейчас не время, — хрипло выдохнула сова, тяжело взмахивая крыльями. — Я всё тебе расскажу, но сначала... мы должны..
В тот же миг пронзительный свист рассёк воздух. Лонгклоу вздрогнула. В её бок вонзилась стрела. Боль сковала её движения, и на мгновение она потеряла контроль.
Л — Нет... — только и успела сказать она, прежде чем тяжело рухнула вниз.
Но даже падая, она инстинктивно обернулась крыльями вокруг Соника, словно сама земля должна была разбиться о них, но не он о землю.
Они упали. Глухо, больно.
Но Соник остался жив. Лонгклоу было главное укрыть ёжика от падения. Та стремительно вскочила и аккуратно опустила Соника на землю. В её взгляде была тревога, в голосе — твёрдость.
Л — Слушай внимательно, Соник, — произнесла она, склоняясь к нему. — У тебя есть сила, равной которой нет ни у кого. И поверь — всегда найдётся тот, кто захочет использовать её, подчинить тебя, сломать. Единственный способ уцелеть это спрятаться — она открыла небольшой мешочек, вытащила кольцо и с размаху метнула его в сторону. В воздухе тут же вспыхнул портал — дрожащий овал света, ведущий в другой мир.
Л — На дальнем краю Вселенной, есть мир где ты будешь в безопасности.
С — Но я не хочу туда без тебя!
Л — Ты должен! — Лонгклоу говорила твёрдо, почти с отчаянием. — Эти кольца твои незаменимые помощники.
Она вложила мешочек с оставшимися кольцами в руки Сонику, сжала его пальцы, как будто передавала не только предмет, но и надежду. Позади послышался крик. Лонгклоу обернулась — враги приближались, шаг за шагом сокращая расстояние.
Л — Если тебя обнаружат... используй их, — произнесла она, не отводя взгляда от надвигающейся угрозы. — Беги. И никогда не останавливайся.
Соник смотрел на неё с испугом и растерянностью. Сердце стучало слишком быстро, разум отказывался понимать. Он не хотел оставлять её.
Л — Беги же! — резко сказала она и лёгким движением подтолкнула его вперёд.
Соник сорвался с места, бросился в портал. Уже перешагнув его границу, он в последний момент оглянулся — и увидел, как Лонгклоу в одиночку сдерживает натиск врагов. Он замер. Что-то внутри оборвалось. Сердце кольнуло остро, невыносимо. Он резко развернулся, отбросил мешочек с кольцами — и побежал обратно.
С — Длинный Коготь! — выкрикнул он с отчаянием в голосе.
Лонгклоу, услышав его, обернулась. На её лице появилась нежная, грустная улыбка.
Л — Прощай, Соник.
Он закричал — пронзительно, от боли:
С — Нет!!!
Портал уже закрывался, но Соник всё же успел попасть обратно к Длинному когтю. Но внезапно он споткнувшись об что то твердое укатился в кусты.
Взявшись за голову, он пытался найти хоть какой-то выход из кустов и внезапно увидел Лонгклоу лежащей на земле а сверху врагов которые жестоко убили её.
Соник стоял в оцепенении, не в силах отвести взгляд. Кровь... Она медленно стекала по перьям Лонгклоу, впитывалась в землю, будто сама природа пыталась сохранить её тепло.
Он дрожащей рукой потянулся к ней — надеясь, хоть на мгновение коснуться, убедиться, что она ещё жива... Но что-то удерживало его. Невидимая сила, тяжёлая и холодная, сковывала тело, как будто сама реальность противилась этому движению.
И вдруг — резкий толчок. Всё вокруг закружилось, будто его тянуло вниз, вглубь, рухнувшего в чёрную воду. Он пытался выбраться, дышать, вырваться из хаоса... Один судорожный вдох — и...
Соник проснулся.
В глазах стоял страх и полное непонимание. Соник пытался дышать, но вдруг осознал, что окружён жидкостью — холодной, плотной, вязкой. Паника накрыла его, как волна. Он судорожно задержал дыхание, сердце застучало в груди с удвоенной силой.
Несколько мучительных секунд он метался в ограниченном пространстве, пытаясь нащупать хоть какой-то намёк на выход. Его руки били по прозрачным стенкам, пока взгляд наконец не сфокусировался. Сквозь стекло он увидел знакомые лица. Смутные силуэты, но голоса... он узнал сразу.
— Соник, дыши! — звучало глухо, словно издалека, но в этих словах была тревога и забота.
Шэдоу. И... Мария.
Они стояли перед капсулой. Их лица отражались в стекле, и в глазах обоих читалось беспокойство. Соник широко раскрыл глаза. Его охватило холодное осознание: он снова здесь. В той самой капсуле. В ловушке, где его держали в первый раз.
Соник смирился с тем, что снова оказался здесь. Он не понимал, как это произошло. Совсем недавно он соревновался с Шэдоу на скорость — весело и свободно. А теперь... стеклянные стены, сдержанный холод жидкости, и душное, давящее чувство, что он снова в ловушке. Воспоминания всплывали, одно за другим. Отрывки из прошлого, пугающие, тяжёлые...
Кошмары, что давно преследовали его даже наяву. Он опустил глаза. Уши бессильно опустились вниз, словно отражая внутреннюю усталость. Шэдоу заметил это сразу. Ему не нужно было слов, чтобы понять — Сонику плохо. Очень плохо.
Он подошёл ближе к капсуле и постучал по стеклу, стараясь привлечь его внимание.
Шэд — Соник? — его голос прозвучал мягко, но с тревогой.
Однако Соник не реагировал. Он всё так же с опущенной головой, будто отрезанный от мира. Его взгляд был погружён куда-то глубоко в себя — туда, где хранились страх, боль и одиночество.
Мария отошла от капсулы и подошла к Джеральду. В её голосе звучала тихая, но настойчивая просьба:
М — Дедушка... отпусти его.
Профессор нахмурился, не отводя взгляда от капсулы.
Дж — После всего, что произошло? — его голос был сдержанным, но в нём читалось беспокойство.
М — Но он... — не успев договорить, как Джеральд перебил её.
Дж — Он чуть не убил Шэдоу, — отрезал Джеральд, тяжело вздохнув.
На секунду повисла тишина. Шэдоу стоял немного в стороне, с опущенной головой. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, но твёрдо:
Шэд — Профессор... отпустите его.
Джеральд повернулся к нему, посмотрел внимательно, будто пытаясь прочесть нечто большее за этими словами. Затем, вздохнув, медленно подошёл к панели управления.
Дж — Шэдоу, — сказал он, не оборачиваясь, — жду тебя сегодня ночью у себя в кабинете.